Невозможные

У них двоих была тяжёлая и тревожная ночка, сидя у койки своего раненного друга, но от звука негромкого голоса Акачи дёргается почти сразу, просыпаясь. Шумно вздохнув, он несколько раз моргает, заставляя себя проснуться и осознать происходящее, и взгляд падает на проснувшегося Ки. – Ох, ты проснулся, – с сонной хрипотой и еле заметной улыбкой говорит юноша и тихонько толкает Кэт, заставляя её проснуться. Когда девушка освобождает его голову, Акачи чуть выпрямляется. Он понимает, что вряд ли Ки рад видеть его здесь сейчас, поэтому тактично молчит, позволяя Кэт атаковать мужчину первой. — Ки! Я так рада, что ты жив! — девушка снова пустилась в слезы. — Акачи-кун, будь добр, погладь ее по голове, а то у меня сил нет, — попросил мужчина. Он действительно был сейчас очень слаб, просто на то, чтобы растормошить их у него ушли все силы, а вести разговор с ними было и того сложнее с дыркой в груди. — Кэт, все в порядке. Я жив. Подумаешь заработал еще один шрам. На мне и так живого места нет, так что это ничего не меняет. Более уродливым я от этого не стану. Слова мужчины возымели на девушку смешанный эффект, ей хотелось врезать ему за них и рассмеяться одновременно. — Ты ужасен, — в итоге хихикнула она сквозь слезы. Вытерев соленые капли, Кэт поднялась и удалилась из палаты под предлогом того, что ей нужно позвать врача, оставив мужчин наедине. — Пришел, чтобы снова сказать, что меня нет рядом, когда я нужен? — спросил Ки Акачи. Его тон не был издевкой или сарказмом. Наоборот, он был теплым как когда-то, немного шутливым, пусть и не без упрека в сторону юноши за сказанное когда-то. Кэт настолько быстро ушла и оставила их наедине, что Акачи оставалось лишь материться про себя, сглатывая подступающее волнение. Первый же вопрос в его сторону заставляет его увести взгляд в сторону, непроизвольно закатив глаза, ведь чужой тон не содержал прямого упрёка или посыла его куда подальше. – Ой, прошу прощения, что испугался за тебя. Но он слышит, что Ки в самом деле на него обиделся за сказанное год назад. Поэтому после шутливого тона он слегка откашливается, начиная опускать взгляд вниз. Настала пора извиняться и подбирать слова. Ему стоит огромных усилий держать лицо спокойно, не выдавая своих нервов и переживаний. Забавно, что когда-то ледяной, будто мёртвая кукла, мальчишка теперь пытается удержать эмоции. И удаётся ему это хорошо, лишь по глазам можно прочитать волнение. – На самом деле… Мне правда жаль за то, что я наговорил тогда. Я сильно скучал по тебе, а следующие один за другим события лишили меня контроля. Это не оправдание тому поведению, конечно. Отводя взгляд в сторону, дабы было легче связывать между собой слова, Акачи чуть выдыхает, как от безысходности. – Ты ушёл, ты закрылся, и я ничего не знал. Нам просто стоило поговорить, – но он тут же горько усмехается. – И я проебал первую же возможность. Парень нервно поправляет волосы, забирая их рукой назад, и рука остаётся на шее, сжимая её, чтобы хоть немного выпустить напряжение. – Я привык, что могу только посмотреть на тебя и сразу всё понять. Что стоит говорить, а что нет. А по телефону это сделать трудно, не находишь? Поэтому я не смог понять тебя, сорвался, и мне жаль. На выдохе рука всё же опускается обратно, а за ней и взгляд, начиная крутить кольцо. Пару секунд он молчит с пустым взглядом, как вновь берёт воздух в грудь, чтобы продолжить. – Я понимаю, почему ты тогда так делал. Ты хотел как лучше, правда способ у тебя оказался... – он вновь выдавил из себя нервный смешок. – Крышесносный. Появившаяся улыбка тут же гаснет обратно, юноша сильно сжимает челюсть, делая тем самым и без того ярко выраженные скулы ещё чётче. В конце концов Акачи всё же находит в себе силы поднять взгляд на Ки, уже не отрываясь от него. – И, вероятно, я всё потерял. Даже если это в самом деле так, то я просто хочу сказать тебе два слова – прости и… Спасибо. На лице появляется горькая небольшая улыбка – он поймёт, если Ки сейчас пошлёт его и не захочет больше видеть, но ему хотя бы удалось сказать то, что он так долго хотел. Ки спокойно слушал все что говорит юноша. Не перебивая и не сводя глаз. Видя каждое его движение и изменение в лице. Просто наблюдая за этим, Ки почувствовал, как старая обида уходит. Понимая это, мужчина принял решение, что не полностью, но хотя бы чуть-чуть пора открыть дверь обратно в мир. Собрав те немногие силы, что у него сейчас были, Ки как прежде потрепал мальчишку по голове. — Когда ты выплеснул все это на меня, я был уже разбит. Я тогда только узнал, что сделал Кадзуми. Что это он был тем, кто забрал тебя у семьи. Те щелчки, что ты тогда слышал. Я готовился убить его. Тогда я просто не смог перенести тех слов, что ты сказал. Я тоже человек, Акачи-кун. Со своими чувствами. Нельзя думать, что я все могу спустить на тормозах. Не важно на эмоциях это было сказано или нет. А потом... Я действительно закрылся, но не от тебя. От всех. От всего. Кроме Кэт. Она... Особенная. Когда ты появился на арене, я ещё не был готов говорить о случившемся. Только и всего. Я больше не злюсь на тебя. Хотел ещё на тебя пообижаться, но после выстрела передумал. Если помру, то не хочу сожалеть, что не простил тебя. Но давай договоримся, что больше ты так делать не будешь? Как только Ки начал высказывать всё то, о чём молчал, Акачи вновь потупил взгляд вниз, слушая его. Хоть он и подрос, но, пока его отчитывал Ки, продолжал выглядеть тем же нашкодившим маленьким щенком. Когда его просят больше не повторять таких выкрутасов, юноша активно кивает, чувствуя, как характерно начинает щипать нос. – Когда ты так отвернулся от меня на арене… Я так разозлился на себя, за то, что натворил, и на то, что ты даже не хочешь поговорить… За это тоже прости. Мы не знали, что идём именно к тебе. Акачи тяжело вздыхает и аккуратно берёт чужую руку, на сей раз именно его руки оказываются тёплыми, контрастируя с ледяным холодом мужчины. Хотелось бы вообще обнять, но попозже, когда тот поправится. – Спасибо, что выслушал… — Мне не привыкать, — тихо смеётся мужчина, но это было лишним, грудь пронзила острая боль, заставив мужчину закашляться. Когда кашель прекратился, мужчина слабо улыбнулся, его лицо стало выглядеть ещё более изнеможденно. — Я бы рад ещё поболтать, но это чертовски больно и сил нет. Зайдешь ещё? Я сообщу, чтобы тебя пропустили. А сейчас я хотел бы отдохнуть. На чужой кашель юноша реагирует обеспокоенно, внимательно наблюдая за состоянием Ки. Он сильно переживает, хоть врач и сказал, что мужчина будет в порядке. Но вид улыбки, пусть и слабой и уставшей, всё же успокаивает. – Конечно, зайду. Ты от меня так просто не отделаешься. Акачи чуть улыбается ему и поднимается. – Отдыхай. За Кэт я присмотрю, не переживай. После он тихо покидает палату, закрывая за собой дверь, и только сейчас выдыхает, прикрывая глаза. Однако пристальный взгляд Кэт заставляет быстро вернуться в реальность. – Предупреждать надо! – тихо фырчит на неё юноша. — Мгм. Спасибо. Позаботься о ней, — выдавливает из себя Ки напоследок. Когда дверь закрывается, мужчина позволяет себе полностью расслабиться и погрузиться в сон. — Я правда ходила за врачом, — делая вид, что не понимает о чем речь, говорит девушка. Для пущего эффекта она даже удивлённо моргнула. Но быстро отбросила эту игру подальше, заметив состояние Акачи. Врачу она уже сообщила, что Ки очнулся, так что была свободна. Подумав, адвокат позвала юношу за собой. Взяв в кафетерии два стакана с кофе, Кэт повела его в сад. Но даже выйдя туда, она не села на ближайшую лавочку, женщина пошла дальше по тропинке, которая вывела их к фонтану. Вид падающей воды успокаивал, а её звук расслаблял. Найдя взглядом ближайшую лавочку, адвокат быстро на неё села и похлопала по месту рядом с собой, приглашая своего спутника присоединиться. Только когда он устроился, Кэт, сделав глоток своего латте, задала свой вопрос: — Поговорили? То, насколько спокойно ориентируется в больнице Кэт, слегка настораживает парня, но он молчит. Он сонно плетётся за ней, аккуратно осматриваясь по сторонам. Что-то в этой больнице казалось ему странным, хотя он и в обычных-то почти не бывал, ведь полученные травмы, с которыми обычно обращаются мафиози, вызывают слишком много вопросов. Садясь около фонтана, звук которого и в самом деле расслабляет, Акачи отпивает свой крепкий капучино и кивает на вопрос. – Да, наконец-то. Он сказал, что простил, но явно… Мне ещё придётся постараться, чтобы всё наладилось. Он глубоко вздыхает, а после отрывает взгляд от стакана и смотрит на руки Кэт, а потом на неё саму. – Как ты себя чувствуешь? Вроде, дрожь уже утихла. — Главное, что он простил, остальное быстро наверстаете, главное, не дави на него. Он ещё не готов полностью открыться после случившегося год назад. После этого девушка опустила голову, чувствуя себя виноватой. — Мне жаль, что я не могу сказать тебе все что знаю, чтобы как-то помочь. На вопрос Акачи Кэт отвечает довольно спокойно: — Он очнулся, значит теперь будет в порядке. Я могу немного выдохнуть. Она даже смогла выдавить из себя подобие улыбки. — Кадзуми и Ки… Они всегда были моим убежищем. Я уже потеряла Кадзуми, потерять ещё и его было бы невыносимо. Кэт подняла свой взгляд на фонтан. — Ты ведь уже заметил, что это не обычная больница, верно? – Тебе и не нужно. Я хоть и сглупил тогда, но, вроде как, не глупый, так что придумаю что-нибудь. Всё наладится, мы есть друг у друга. Стараясь подбодрить, Акачи чуть улыбается, а после мягко приобнимает девушку за плечи. Хоть он и не переносит Кадзуми и даже одного его имени, но это был близкий для Кэт и Ки человек, поэтому юноша применяет всё своё актёрское мастерство, чтобы у его близких была возможность выговориться и не ощущать себя виноватыми. Их чувства важнее. Также направляя взгляд на фонтан, Акачи чуть кивает. – Да. Она выглядит как-то… Странно? Нестандартно? — Потому что это военный госпиталь. Тут лечат только военных. Начинает объяснять Кэт. — Когда я первый раз сюда приехала я тоже была напугана. От Ки не было вестей больше года, а потом он внезапно позвонил мне на работу и попросил его забрать. Когда я приехала сюда, то была… шокирована. Он был вот здесь, — девушка указывает на соседнюю лавочку. — весь в бинтах, истощенный и в инвалидном кресле. Уже позже я узнала, что прошло всего пара недель как он выбрался из плена, где погибли все его товарищи. Я возила его сюда на процедуры, а после выписки надеялась, что никогда больше не увижу его в этом месте в подобном состоянии. Увы, этому желанию сбыться было не суждено. Ей всегда хотелось кому-то рассказать об этом, но было некому, до сегодняшнего дня. Акачи слушал, не перебивая, и пытался представить, какой страх испытала Кэт в то время, о котором она рассказывает. Правда, чтобы в полной мере это представить, нужно испытать на себе. Один рассказ звучит страшно – потерять на год вести от близкого друга, а потом внезапно увидеть его измученного в стенах госпиталя. Хотя, что-то ему это напоминает, пусть и не в столь ужасной степени, в которой тогда была Кэт. Чувствуя, как девушка вновь начинает дрожать, Акачи начинает слегка гладить её по плечу, не выпуская из аккуратных объятий. – Значит, здесь его точно на ноги поставят. Ты ведь поэтому отправила его именно сюда? Прокручивая в голове информацию, что Ки обратился к Кэт только спустя несколько недель после освобождения, становилось не по себе – неужели мужчина настолько закрылся? И на протяжении жизни девушка снова и снова помогает ему открываться миру. Кэт в самом деле восхитительна. Девушка отрицательно покачала головой. — Может Ки и не использует своё настоящее имя, но по документам он все ещё «Киришима Рюдзи», военный в отставке. Его сюда направили автоматически. Я бы предпочла видеть его в обычной больнице. Акачи-чан, у меня есть ещё вопрос. В него стреляли, значит будет расследование. Не то чтобы я не доверяла полиции… но они будут копаться в моей и его жизни. Не хочу этого. Можно ли как-то сделать, чтобы к ним это дело не попало? После просьбы Кэт юноша спокойно кивает и достаёт телефон, начиная кому-то писать. Спустя пару минут тишины, дописав сообщение, он отправляет его и убирает телефон обратно в карман. – Не беспокойся. Прелесть «Хиганбаны» — тесная работа с полицией. Акачи слегка хитро улыбается и после выдыхает, допивая кофе. Возможно, ему придётся объясняться перед матерью, но это волнует его в последнюю очередь. В конце концов, один из сотрудников в долгу перед ним, а не перед организацией, поэтому его просьба не окажется проигнорирована. — Спасибо! — девушка тепло обнимает Акачи. — И прости что опять нагрузила, — поспешила она извиниться. Допив свой кофе, она поднялась. — Думаю, нам надо возвращаться. Ки очнулся, дальше о нем позаботятся врачи. После этих словах Кэт задумалась. — Так, только куда тогда мне бы податься? Домой точно не вариант после случившегося. Кто бы это не сделал, я его собственными руками придушу! — заворчала девушка. – Хей, не извиняйся. С наигранно недовольным тоном хмурится парень, но быстро сменяется на добрую улыбку. – Пойдём ко мне. Акачи поднимается со скамейки и выкидывает их стаканы в ближайшую мусорку, после чего слегка потягивается, разминая уставшее тело. – Правда… У меня слегка не прибрано, заранее извиняюсь. Заодно расскажешь, что конкретно произошло? — Пф! — девушка прыснула. — Акачи-чан, ты говоришь так, словно никогда у меня дома не был. Приняв приглашение, двое поехали к Акачи, а по дороге Кэт, уже успокоившись рассказала историю целиком, начиная от прихода странных людей в ее клуб.