Невозможные

На копошения Ки юноша совсем не реагирует, погрузившись в крепкий сон – хотя бы в нём он спокоен. До рассвета Акачи лишь крепче сжимает одеяло и не желает просыпаться, однако всё же приходится из-за просыпающейся тревоги. С тяжёлым дыханием парень садится, стараясь угомонить себя раньше, чем станет хуже, и ему удаётся восстановить ритм дыхания. Безынициативно посмотрев на время на часах, он вздыхает и утыкается лицом в ладони, после чего заставляет себя встать и проверить Ки. Аккуратно и тихонько, боясь разбудить, Акачи выглядывает из двери и видит, как мужчина спит. Про себя он фыркает, что тот как обычно лёг чёрт знает где, а ему отдал кровать, хотя должно быть наоборот. Невыносим. Тихонько юноша проскальзывает в ванную, чтобы умыться, и мельком смотрит в зеркало перед собой – ужасный видок, лучше бы не смотрел. Попытки смыть с себя последствия саморазрушения не увенчались успехом, но Акачи прикладывает все усилия, чтобы взять себя в руки. Немного поуговаривав себя держаться, юноша лёгкой поступью перемещается на кухню, чтобы сделать им чай на утро. Ки проснулся как только услышал звуки из ванной. Потерев переносицу, мужчина поднимается и сворачивает футон, получилось это очень неуклюже и неаккуратно, так как действовать приходилось одной рукой. Только поставив чайник, бывший военный глянул на часы, было еще довольно рано. Когда Акачи вышел из ванной комнаты, Ки уже сидел с двумя чашками за столом. — Ты рано, — зевнул мужчина. Увидев Ки проснувшимся, юноша чувствует укол вины. – Прости, что разбудил. Но всё же садится напротив и берёт кружку, грея холодные руки. – Как плечо? Перевязать? — Мгм, позже надо будет, а в целом нормально. Сам как? Только без вранья и притворства, — глянул Ки на юношу поверх кружки. Взгляд его был предупреждающим. От такого взгляда нельзя ни спрятаться, ни проигнорировать, поэтому он чуть хмурится и уводит глаза в сторону, наоборот прячась за кружкой. – Паршиво. Расскажешь, что произошло вчера? И где Акита? Ки лишь вздохнул. — Я пришел осмотреться на месте трагедии. Кто же знал, что там будет этот гад? Мы мило поговорили, вспомнили пару моментов из прошлого, и он захотел, чтобы я к нему присоединился. Я отказался, выстрелил в него напоследок и скрылся, прежде чем меня пристрелили его люди. Как видишь, не очень удачно. Снайперу все же удалось меня достать. Впрочем, лучше уж в руку, чем снова в грудь. Я отправил Акиту обратно на работу. Кому-то же надо возглавлять организацию. Сейчас от него куда больше пользы на этой позиции чем от тебя в таком «паршивом» состоянии, — стараясь не вдаваться в подробности беседы с Тузом, пересказал вчерашние события Ки. Чем дальше Ки говорил, тем меньше Акачи нравились сложившиеся обстоятельства, что выражалось на хмуром лице. – Дело дрянь. Он спокоен за то, что сейчас Акита занимается руководством – тот явно уже успел выявить их стиль ведения дел и будет его придерживаться. «Хиганбана», конечно, отлично слаженная организация, которая сможет продержаться без прямого руководства в случае чего, тем не менее лёгкого в сложившейся ситуации было мало. – Завтра вернусь обратно. Я буду в порядке. Прости, что заставил беспокоиться. Ки замолчал после его слов и опустил чашку на стол. Его брови были нахмурены, но в глазах читалась небольшая вина. — Боюсь, пока что не выйдет, — выдавливает он из себя через минуту молчания. – Почему? Обещаю, такого больше не повторится… Акачи обречённо вздохнул, пиля взглядом содержимое кружки. Он не хотел говорить Акачи о причине, но если он не скажет, то тот даже слушать не станет. Потерев переносицу, бывший военный все же собрался с духом и сказал тоже самое, что и вчера Аките: — Потому что я облажался. Я вчера был слишком обеспокоен твоим состоянием и в итоге недосмотрел, что за вашим офисом следят. По тому КАК я тебя выносил и КАК сажал в такси Туз понял, что ты мое слабое место. Он будет за тобой охотиться, чтобы сделать своим заложником, а также средством давления на меня. Сказав все это, Ки отвел взгляд в сторону, ему очень не хотелось, чтобы Акачи это знал, но теперь он знает, и мужчине от этого неловко. – Блять… Выдыхает юноша и закрывает лицо ладонями, опираясь локтями на стол. – Прости. Он смущается факту тому, что Ки относился к нему в бессознательном состоянии настолько бережно, что это стало зацепкой для врага. Однако винить его он не спешит, скорее наоборот, себя за допущение такого состояния и беспокойство шпиона. Убирая руки от лица, Акачи опускает взгляд на стол, осознавая, какое хреновое у них положение. – В таком случае да, мне нельзя там появляться. Тогда, каков план? Ты лучше знаешь, что он может предпринять. — Пока что сидим здесь. Ты восстанавливаешь силы, я — руку. Акита пока занимается двумя зацепками, что у нас сейчас на него есть. А, да, тебя же не было, когда мы это обсуждали. Первая зацепка — патроны, пули которыми вас обстреляли. Они сделаны на заказ. И только один человек мог их изготовить. Я попросил Акиту приставить защиту к нему. Рано или поздно дружки Туза нагрянут к нему, чтобы подчистить «хвост». Вторая зацепка: его рана. Он не доверяет врачам без лицензии, поэтому к подпольникам не пойдет, только через больницу. Я попросил Акиту помониторить это дело. Плюс он решил связаться по этому вопросу с главой «Тигра», вдруг тот что-то знает, — ввел юношу в курс дела Ки. – Вот он, вроде, умный и умеет отлично чистить хвосты, но решает спалиться на походе к врачу? Серьёзно? Новости хорошие, только легче от них не становится. Немного подумав в молчании, Акачи отпивает ещё чая, надеясь заглушить им беспокойство. – Телефоном пользоваться можно? Если что, у нас есть защищённая внутренняя сеть. Ки лишь пожал плечами на вопросы про логику Туза. — Я не дам тебе твой телефон. По крайней мере пока что. Позже схожу куплю нам одноразовые. Так безопаснее. Еще вопросы? В этом вопросе мужчина был непреклонен, слишком рано. Поэтому спокойно стал пить чай дальше, в ожидании дальнейших расспросов, если они будут. Он тяжело выдыхает и кивает – опасения понятны. И он думает сугубо в рабочем ключе. – Есть способ связи с Акитой? Не то, чтобы я не был уверен в его навыках, но… Его беспокойство вполне понятно, ведь Акачи явно не был готов к внезапной должности главы, хоть и справлялся с ней без погрешностей, а тут ещё и передача управления Аките. Тот просто может не знать некоторых моментов в связи с их секретностью, и это нужно обсудить, дабы ему же было легче. — Я дал ему пару советов перед уходом. Все будет в порядке. Сегодня сидим и не высовываемся. Завтра сможешь с ним связаться. Заодно узнаешь как продвигаются дела. Ки окинул взглядом квартиру. Не то место где ему хотелось бы находиться, но... Сейчас он чувствовал себя тут гораздо спокойнее. Той жуткой боли до слез больше не было. Его взор остановился на приставке. — Хах, я думал, он ее выкинул, как только я съехал, — Ки смахнул с устройства пыль. — Он вечно жаловался, что с ее появлением насилие перекочевало в дом. Тут есть несколько игр, можешь поиграть, если хочешь. Больше тут особо нечем заняться. Ты голодный? Наблюдая за Ки и слушая его голос, парень услышал там нотки грусти, но оно и было понятно. Вряд ли мужчине хотелось сейчас здесь находиться, как и говорила Кэт ранее. На предложение о еде Акачи мотает головой, ведь голода он и не чувствует. Наверное, стоит, правда совершенно не хочется. – Ты в порядке? Внезапно спрашивает он, круча остатки чая в кружке и наблюдая за этим. — Мгм, — спокойно отвечает Ки и идет на кухню. В итоге он заварил одну миску лапши на двоих и разделил ее. — Ни за что не поверю, что ты не голодный. Тест не пройден, — улыбнулся он, ставя перед юношей тарелку. После вернулся со своей порцией. — Надо поесть даже если не хочется. После этого буду вынужден прибегнуть к твоей помощи с перевязкой. Все же, из тебя врач куда лучше, чем из Акиты. Деваться некуда, поэтому с характерным тихим фырком и надутым видом Акачи вынужден немного поесть. Радует, что и Ки присоединился, не забывая про себя. Тихо поблагодарив, он всё же начинает запихивать в себя еду. – У Акиты просто не было подобного опыта. И надеюсь, что не будет. Немного помолчав, юноша всё же продолжает старую тему, концентрируясь на чём угодно. – Почему он хочет переманить тебя к себе? Думаю, ему больше всех известно, что ты хочешь его убить. — Угх, почему из всех тем надо было выбрать именно эту? — недовольно пробормотал Ки. — Туз видел меня в деле. Он знает на что я способен, если вкратце. К тому же, если у него будешь ты в заложниках я его даже пальцем тронуть не смогу. – Но ведь при любой первой возможности ты его убьёшь. Разве это не слишком опасно для него же? Лениво тыкал он еду палочками, поддерживая голову рукой. – Даже если исключить меня. Он ведь явно сначала предлагал по-хорошему и, только услышав отказ, пошёл на манипуляцию. — Нет, пока существует хотя бы малейший шанс что с тобой что-то случится я его и пальцем не трону. И он это знает. И еще раз нет. Это с самого начала была манипуляция. Он сразу дал мне понять, что знает о тебе. Другими словами, его предложение звучало как «если ты не присоединишься, то мало ли что с ним может случится». Хотя вслух это, естественно, сказано не было, — пояснил Ки. Он с небольшим облегчением выдохнул, когда Акачи ушел в эти подробности, а не в причины заинтересованности. Мужчина не был тем, кто любит похвастаться заслугами. Даже если это было бы всего лишь констатацией фактов. – Херово. Заключает Акачи, осиливая свои остатки завтрака. Ещё недолго он молчит, обдумывая слова Ки, и всё же приходит к формулировке логичного вопроса: – Но зачем ему именно ты? Что так зацепило его? Подняв взгляд на мужчину и видя недовольство в его глазах, он чуть мотает головой. – Можешь не отвечать, если не хочешь, всё в порядке. — Ты уже спросил, тут ничего не поделаешь, плюс вполне логичный вопрос, — пробурчал мужчина. Переведя дыхание, он все же начал говорить на эту тему, хотя голос его при этом звучал несколько неловко: — Глава отряда прочил меня на свое место. Все в отряде знали, что рано или поздно я его превзойду. Туз в том числе. Чтобы ты понимал, наш лидер был чертовски хорош. Он был лучшим. Именно он научил меня всему, что я знаю по маскировке. Он же помог мне довести до совершенства мой стиль боя. Анализ я подтянул, как ни странно, у нашего анализатора. Не самый приятный был парень, но я ему благодарен. Валет меня подтягивала по технике. Если судить по их словам, я рос просто по часам, впитывая все что только мог как губка. Полагаю, в этом есть доля правды. Мне было интересно. Я чувствовал себя словно нашел свое место. Командир также не стеснялся меня временно переводить в другие отряды, чтобы я набирался другого опыта. Руководящего в том числе. Из-за этого... Я очень быстро занял должность его зама... — с каждым словом Ки все больше смущался. Будто он действительно хвастается. — Естественно, Туз тоже видел мой рост. По его словам... Я его этим пугал. И опять же, исключительно по его словам, я действительно превзошел командира. Полгода назад... Я заставил его понервничать, он тогда еле успел замести все свои хвосты. А как известно, все хотят иметь лучших на своей стороне, верно? С интересом слушая про успехи Ки, Акачи не сводил с него взгляда, отмечая про себя все смущения и неловкости на его лице. Это немного забавляло, однако сам рассказ восхищал. – Ого… Ты удивителен. Почему раньше не рассказывал? Это же интересно! Впервые он чуть улыбнуться, причём вполне по-настоящему, поддерживая Ки. Юноша часто задавался вопросом, откуда шпион настолько грамотен и успешен в своём деле, правда спросить как-то не удавалось. Теперь его любопытство было удовлетворено и Акачи более, чем доволен услышанным. — Потому что это чертовски смущает. Не люблю хвастаться, — отвернулся Ки в смущении, хотя услышать похвалу Акачи и увидеть его улыбку было действительно приятно. Он практически чувствовал, как краснеют его уши. — Что ж, на этот вопрос ты тоже получил ответ, — доедая содержимое своей тарелки буркнул мужчина. — Хочешь поговорить о чем-то еще? – Ты ведь о себе рассказываешь, а не выпендриваешься, стараясь казаться лучше. Это разные вещи. Слегка покачал головой парень и забрал пустую тарелку у Ки, чтобы вымыть их. Заодно и пытался придумать, что бы ещё спросить, но в голову ничего не лезло. – У приставки один джойстик или два? — Два, только поиграть я с тобой все равно не смогу, — сказал мужчина, доставая пока аптечку и подготавливая все к перевязке. Обречённо вздохнув от участи страдать в одиночестве, он заканчивает с посудой и вытирает руки, прежде чем вернуться обратно. Помогая всё подготовить к перевязке, парень раскладывает вещи, усаживает Ки и аккуратно начинает заниматься его раной. Холодные руки сейчас наоборот помогают облегчить боль, хотя Акачи правда старается быть осторожным. – Не терпи, если больно. Можешь плакать, разрешаю. Попытки отвлекать шутками кажутся неплохим решением, по крайней мере получше молчания. — Нет спасибо. Мне вчера хватило. Я думал, что без руки останусь пока он пулю вытаскивал, — закатил глаза Ки. После этого повисло молчание. Мужчина не знал, что еще можно сказать. Довольно быстро Акачи заканчивает с перевязкой и отпускает раненого. – Готово. Теперь отдыхай. Раньше у них всегда находились темы для разговоров, даже пустая болтовня давалась легко, но сейчас тишина казалась давящей. Хотя оно и логично, ведь при всех своих попытках казаться в порядке, Акачи явно не был в порядке. – Расскажешь… Ещё что-нибудь? Про боёвку, тактики… Говорить ему совершенно не хотелось, правда послушать он не откажется. Глянув на юношу, Ки покачал головой. — Ты невозможен. Идем, — мужчина повел Акачи в комнату. Устроившись сам, бывший военный устроил паренька рядом, положив его голову себе на колени. — Я же сказал, анализу меня учил самый невозможный в мире анализатор. Тот еще дотошный параноик. Я, конечно, не Акита с Кэт, но тоже могу сказать, когда ты притворяешься. Я не тот, перед кем тебе надо надевать маску «все в порядке». Мне казалось, ты это прекрасно знаешь. Юноша послушно ложится к Ки на колени, смотря на него. Начало истории звучало интересно, но потом мужчина всё испортил, заставив Акачи фыркнуть и недовольно сложить руки на груди. – Я знаю. Но если я не буду этого делать, то явно сломаюсь, а нам сейчас не до моих срывов. Всё успокоится и там подумаю. На своих словах он уводит взгляд в сторону, стараясь сохранять спокойное выражение лица. Хотя на чужих коленях и вправду как-то легче. — Я бы сказал, что наоборот. Сейчас самое время. Потом кто знает когда ты сможешь себе это позволить, — пожал плечами Ки, но настаивать не стал. Его руки из положения сложенных на груди плавно перешли в обнимание себя за плечи. – Как думаешь… Родители будут в порядке? – немного тише спрашивает Акачи. За родителей страшно, без них тяжело. Они успели стать неотъемлемой частью его жизни, Акачи в любой момент мог прийти к ним и даже от нахождения рядом без слов становилось легче. Но сейчас это невозможно, к ним просто нельзя, да и вряд ли они ещё пришли в себя. — Мгм, они сильные. К тому же уверен, что они не хотят оставлять тебя одного. Ты не видел лицо Соры, когда он увидел те документы. Он был растерян и счастлив. Они оплакивали тебя пятнадцать лет и радовались тебе всего год. Для них этого времени слишком мало, чтобы наверстать упущенное. Не волнуйся, они выкарабкаются и вернуться еще сильнее чем прежде. Ки стал проделывать с Акачи тот же трюк, что и Кэт делала с ним — медленно и осторожно гладил лежащего на нем человека по волосам. Он сам не очень все это понимал, но знал, что это работает. – Боюсь представить, что они могут сделать в отмщение. Вздыхает парень и прикрывает глаза, чувствуя мягкие прикосновения, от которых определённо спокойнее. – Получается, это ты нашёл те документы? Как так вышло? — Мне не давало покоя, что ты слишком на них похож. Спросил Сору, он сказал, что у них когда-то был сын, но он погиб. А у нас как раз было дело с воскресшими из мертвых до этого. Поэтому я вызвался поискать информацию о твоём проекте. Он внимательно его слушал, не открывая глаз. – Вот оно как… Я слышал сплетни в офисе, но они казались мне странными. Правда, меня почему-то тянуло к отцу… В нём было что-то хорошее. Чужие поглаживания удивительно хорошо влияют на него, позволяя по-настоящему расслабиться. — Мгм, слава издержкам профессии, — усмехнулся Ки. Акачи стал выглядеть более расслаблено, это радовало, заставляя мужчину тоже чувствовать себя спокойнее. – Хе-ей, ты о чём… Слегка улыбнулся юноша, у него и руки немного расслабились, переставая себя обнимать. Впервые ему удалось немного угомонить свои тревоги. — Когда работаешь шпионом, то невольно привыкаешь подмечать разные мелочи. Как в поведении, так и во внешности. Потом невольно это становится привычкой. Задумавшись, Ки добавил: — Полагаю, можно назвать шпионов ложными анализаторами. – Ужас, вокруг одни анализаторы… Тяжело вздыхает Акачи и чуть приоткрывает глаза, смотря на Ки. Он и вправду немного спокойнее сейчас, не столь натянуто и наигранно, как до поглаживаний по голове. – Как твоя рука? Нормально себя чувствуешь? — Мгм. Ничего к чему я не привык. Не все шрамы появились от плена. Сам-то как? – Полегче. Ты удивительно смог успокоить. Всё же он заставляет себя сесть, а то точно заснёт в таком положении. Юноша сонно потирает глаза. – Как тебе удаётся? Мужчина лишь пожал плечами, загадочно улыбаясь. — Судя по виду, кто-то хочет еще поспать. Отдыхай. Я пока схожу по делам. Ки помог юноше забраться обратно под одеяло. После этого нацепил первую попавшуюся в шкафу куртку и ушел, прокручивая в голове все что им может потребоваться. Сначала Акачи хотел отправиться с ним и помочь, ведь всё же у Ки не самое здоровое плечо. Правда надолго его порывов не хватает, вспоминая о возможности быть пойманным, поэтому приходится остудить свой пыл. Не смея сопротивляться больше, Акачи привычно укутывается в одеяло. Тревога, разбудившая его ранее, сейчас была утихомирена мягкими прикосновениями, что позволяет заснуть снова. Казалось ему, пока спустя короткое время юношу не заставил подскочить жуткий кошмар с приукрашенными событиями прошедшей перестрелки. Он дёргается и резко садится, задыхаясь от страха и беспомощности, стараясь отогнать образы мёртвых близких перед глазами. Дав себе пощёчину, дабы отрезвить сознание, образы всё же пропадают, оставляя после себя лишь ощущение ужаса. – Чёрт возьми… – выдыхает парень, закрывая лицо ладонями в попытке успокоиться.