Невозможные

С каждым разом Акачи всё больше убеждается, что рядом с Ки ему более, чем комфортно и спокойно. Поведение мужчины, его забота в мелочах, да даже разные интонации его простого «мгм» кажутся чем-то привычным и домашним. И парень даже слушается его, но не когда это касается необходимости лечь спать. Обстановка в городе становится хуже, а у руководства он сейчас один, поэтому отдыхать почти не получается. Только у Ки под боком, пока тот читает или что-то смотрит, становится полегче. И сегодняшний день вышел просто ужасным во всех отношениях. От переутомления, которое Акачи даже не успел понять когда настало, он умудрился потерять сознание и его приводили в чувства всем отделом. Поэтому ему хотелось просто вернуться домой, где он чувствовал себя безопасно и спокойно, и отоспаться. Но на сей раз дорога до дома оказывается не такой безопасной, как раньше. Из-за своей отключки парню пришлось задержаться ещё сильнее обычного, чтобы всё доделать, так что возвращается он поздно. Вроде как, ему ничего не должно быть страшно, начиная от пережитого ранее и заканчивая его физическими навыками, однако некоторые вещи продолжают его дико пугать. К примеру, решившие поприставать, желая развлечься. Компания не самых трезвых находит взглядом одинокого юношу и начинает противно флиртовать, что тот игнорирует всеми силами. Не лезут и ладно. Но, не успев среагировать, Акачи утягивают в переулок, где сразу прижимают к стене. Он чувствует на себе чужие грубые руки, заставляя его белеть и задыхаться от ужаса. По факту ему не составит труда за пару ударов раскидать полупьяную компанию мужчин, либо же просто дотянуться до оружия, но страх не разрешал ему и шевелиться. Эти лапающие прикосновения отличаются от тех, что не вредят, а лишь напоминают об обычно последующей боли. Под противные смешки юноша пытается высвободиться из чужих рук сразу нескольких, ужасно держащих его за талию, бедро и шею, но получает сильную пощёчину. Ему дико стыдно, что он так реагирует и не может сам себе помочь, становясь жертвой каких-то пьяниц. Дабы поскорее добраться до тонкого тела, хаори оказывается порвано и скинуто, делая его более доступным. Акачи ощущает холодную руку, проскальзывающую под водолазку, отчего его начинает трясти с новой силой. Он скулит и дёргается, боясь чуть ли не до потери сознания. Его сжимают слишком сильно, до жгучей боли, впиваясь в кожу и не обращая внимания на шрамы. Парня кидают на землю, где его сразу же начинают крепко держать двое, дабы не сбежал, пока третий с довольной ухмылкой силой раздвигает жертве ноги, пристраиваясь между ними. Чья-то рука прижимает его за горло к земле в желании подчинить до конца, заставляя тем самым Акачи задыхаться в сильной панике от каждого прикосновения. Чужие руки тянутся к штанам, пытаясь их стянуть, что заставляет перейти страх на новый уровень, благодаря чему парню удаётся вырваться из рук. Его продолжают пытаться удержать или ударить, правда на сей раз Акачи находит в себе силы дать отпор и отправить каждого на землю ныть от боли. Он даже не понимает, как это сделал, но ужас перед насилием оказывается сильнее, позволяя ему спастись. Пользуясь моментом, юноша сбегает из злосчастного переулка в более светлые и людные места. Его душит паника, с которой он садится где-то в парке, дабы перевести дыхание и начать хотя бы видеть, а то бесконтрольные слёзы не позволяют ему этого. Акачи требуется время как-то прийти в себя, продышаться и понять, куда идти. Домой он возвращается уже после полуночи, дрожащими пальцами еле открывая дверь ключом. И ему очень хочется верить, что Ки уже спит, не услышит его, и удастся проскользнуть к себе в комнату. Иначе он просто не выдержит и повиснет у старшего на шее. Пока Акачи воевал с работой, мужчина воевал с документами и прочими тестами. В какой-то момент юноша застал Ки разбирающим и собирающим пистолет на время. Долгое отсутствие такой практики и поломанные пальцы сильно сказались на результате, так что в итоге это стало каждодневной рутиной, и не по одному разу на дню. Так же на его рабочем столе появилась небольшая стопка книг по тактикам, стратегиям и прочим премудростям вперемешку с тетрадками с конспектами, выписками и пометками. Из-за усердной подготовки Ки иногда и сам стал пропускать время отбоя, поэтому стал следовать примеру Кэт — ставить будильник. Его крайнее время для учебы стало девять часов. Примерно к этому времени Акачи всегда возвращался, и они садились ужинать. Когда будильник прозвонил в этот раз, юноша еще не пришел. Сначала мужчина не беспокоился, понимал, что скорее всего тот задержался на работе. Но прошел еще час, а его не было. Ки начинал нервничать. Прошел второй час. Он набрал Акиту, который уже вернулся в строй. Тот сказал, что молодой человек совсем недавно ушел домой. Выдохнув, мужчина стал ждать. Но Акачи так и не было. У Ки невольно возникло ощущение дежавю. Когда-то такое уже случалось, но с Кадзуми. Не в силах больше ждать, мужчина накинул куртку и пошел юноше навстречу. Подождав в определенном месте какое-то время, он никого не встретил. Нахмурившись, Ки пошел его искать в ближайших возможных местах. Он долго искал, его лицо уже щипало от холода, руки покраснели и окоченели, нос был красным, а зубы готовы были застучать как ненормальные, когда в итоге в одном из переулков он нашел разорванное хаори. Мужчина сразу признал в нем вещь Акачи. Ки накрыла паника. «Только не опять, только не с ним!» — взмолился он. Осмотревшись получше, военный немного успокоился, ему явно удалось вырваться, судя по следам борьбы. Но куда Акачи мог пойти? Военный выбежал обратно на улицу и осмотрел ближайшие места, где мог бы быть молодой человек. Легкие горели от холода и были готовы взорваться от усталости. Он хотел продолжить поиски, но слишком замерз и устал чтобы продолжать дальше, а если околеет это Акачи не поможет. Поэтому Ки поспешил домой, чтобы немного отогреться и пойти снова его искать. Уже на лестничной площадке он видит, как закрывается дверь в их квартиру. Беспокойство придает мужчине немного сил, и он совершает последний рывок до двери и быстро залетает в дом. — Акачи-кун, — мягко, немного хрипло и со сбившимся дыханием окликает его Ки, стараясь не напугать. В его глазах неподдельная тревога, один только растрепанный вид молодого человека вызывает у него боль и ярость. Но выяснять кто посмел военный будет позже, сейчас для этого не время. Он хотел бы обнять юношу чтобы успокоить, но не знал как тот отреагирует на прикосновение к себе сейчас, так что просто стал ждать его реакции. Зайдя в квартиру, парень видит, что свет везде выключен, подсказывая ему об уходе Ки спать. Присмотрись он получше или немного подольше, то заметил бы, что квартира вообще пуста, но он и перед собой-то не особо что-то видит. Акачи очень старается не шуметь и тихо пройти в свою комнату, как слышит голос сзади. Он невольно дёргается и оборачивается. Видя перед собой Ки, такого безопасного и родного, юноша вновь начинает чувствовать, как слёзы катятся по щекам. Акачи практически без раздумий подбегает к Ки и крепко обнимает его, утыкаясь тому в грудь. Он сильно испугался, дико, но один только вид военного помогает ему почувствовать себя защищённо и что ему ничего больше не угрожает. Акачи подсознательно уже знает, что рядом с Ки ему нечего бояться. Тем не менее, испуг и сработавший триггер по щелчку не выключится, поэтому, держась за друга, он даёт себе разрешение хотя бы сейчас не держать всё в себе. Ки без каких-либо вопросов обнимает юношу в ответ. Не осторожно как обычно, а крепко и уверенно, давая тому, как всегда, почувствовать себя в безопасности. Ласково гладя Акачи по голове, он оседает с ним на ослабевших от беготни ногах. Да и пареньку в его руках сидя выплакаться явно будет куда как удобнее, чем стоя. Военный ничего не говорит, только, как всегда, поддерживает этого молодого человека, которого кошмары жизни так и не желают выпускать из своих цепких объятий, из-за чего он чуть сильнее прижимает его к себе, стараясь хотя бы немного заслонить его от этого всего своим теплом. Хотя прямо сейчас его вряд ли было можно назвать таковым, все же он долго пробыл на улице. Но на его душевный жар это никак не могло повлиять. Очень крепко за него цепляется парень, забираясь в руки Ки с полным доверием ему. Какое-то время он просто ревёт, выплёскивая весь свой страх, пока силы не начинают покидать тело, а сознание трезветь. Тихо всхлипывая, Акачи продолжает утыкаться в плечо военного, чувствуя себя лучше в этих объятиях. – П-почему ты в куртке? Только сейчас замечает парень и начинает вытирать слёзы, от которых уже заикается, продолжая сидеть в руках Ки. — Тебя ходил искать, — старается как можно спокойнее ответить Ки, не переставая поглаживать и обнимать Акачи. Его нервы сейчас не то, о чем нужно знать юноше. Ответ кажется юноше немного странным, отчего он чуть непонятливо хмурится, но это помогает ему быстрее успокаиваться, ведь теперь он думает о чём-то другом. – Что? Ты правда и-искал меня? Спрашивает он, всхлипывая и начиная подставляться под руку Ки, которому сейчас, кажется, разрешено вообще всё. — Мгм, — мягко отвечает мужчина, продолжая гладить Акачи. Юноша очень сейчас напоминал котенка. Напуганного и одинокого, который так отчаянно искал тепло и наконец-то нашел его. Вот так обнимая его, Ки чувствовал, как его тревога уходит. Этот невозможный упрямец здесь, дома, в безопасности. Он не пропал, не исчез. Это успокаивало. Положительный ответ на свой вопрос лишь активнее усыпляет страхи, позволяя юноше даже закрыть глаза, пока он восстанавливает дыхание. – Я так испугался… Мог ведь с первых секунд всех уложить, но не смог… Когда они начали хватать, мне стало так страшно… Говоря про то, как его трогали и удерживали чужие руки, Акачи, к удивлению, наоборот ближе прижимается к Ки, а не отстраняется, что происходило обычно. – А ещё днём я умудрился отключиться. Не доглядел, прости. С тобой спокойно. И только с тобой настолько. На стрессе, усталости, истерике парень максимально честно говорит всё подряд, чувствуя себя безопасно, не только физически, но и морально, будто каждая его эмоция и мысль защищена. Глубоко вздохнув, Акачи утыкается мужчине в плечо, не переставая его обнимать. Ки внимательно слушает и успокаивает. Говоря ему, что уже все хорошо и никто его больше не тронет. Когда же он слышит про случай на работе, то только вздыхает. Мужчина не ругает его и не отчитывает, просто немного шутливо говорит: — Ну и что мне с тобой таким делать? Он лишь тихо шмыгает носом и выдыхает. – Ты и так всё делаешь. Немного подумав ещё, юноша становится совсем серьёзным и встревоженным вновь. Он отпускает Ки, продолжая сидеть в его объятиях, и задирает рукава водолазки, осматривая руки на момент повреждений. В срыве он мог сделать что угодно, в том числе и причинить себе вред, но ничего не оказалось, лишь синяки и содранные ладони из-за пьяниц. – Хей, гляди… Ты настолько делаешь всё, что я даже не навредил себе. По правде говоря, Акачи удивлён. Он не контролирует этот момент, но совместная жизнь с Ки и его заботой вперемешку с недовольным ворчанием умудрилась положительно повлиять на данный провальный аспект его неосознанного. Ранее он невольно умудрялся делать хоть что-нибудь, приносящее боль для переключения внимания, независимо от нахождения рядом кого-либо, а сейчас, будучи успокоенным военным, ему это не требовалось. — Мгм, — все так же тихо и мягко отвечает Ки. Ему не нравится видеть синяки на этих запястьях, ему не нравится видеть содранные ладони. Поэтому он неосознанно расцепляет объятия и начинает ласково растирать ушибы, словно пытаясь прогнать всю боль от них и заставить их исчезнуть. При этом он действительно рад видеть, что юноша перестал себя травмировать. — Я рад, что ты перестал себя ранить, — тихо говорит Ки вслух, чуть улыбаясь. Акачи позволяет мужчине взять свои руки и позволить их растирать, слегка морщась от боли, которая постепенно начинает уходить. И он ни разу не дёрнулся и не дрогнул от движений Ки. Со временем парень расслабляется окончательно, продолжая утыкаться в плечо военного. И тепло его рук, тепло его голоса позволяет до конца отпустить произошедшую ситуацию. – Можно сегодня я посплю с тобой? — Мгм, конечно, — кивает Ки. — Тебя еще пообнимать или сделать чаю? — спрашивает мужчина, заканчивая с массажем. – М-м… – с глубоким вздохом протягивает юноша. – Наверное, лучше схожу пока в душ, а то… Ужасно. Он слегка неуклюже от вымотанности выбирается из объятий и уходит в ванную, надеясь избавиться от противного ощущения грубых рук. Они сейчас и так просидели в таком положении на полу долгое время, вероятно, у Ки затекло вообще всё и нужно дать ему отдышаться. В душе Акачи не задерживается надолго, минут десять и вот он кутается в домашнюю толстовку, натягивая её до кончиков пальцев. И выглядит он уже спокойнее, даже дрожь полностью утихла, будто ничего и не было. Но он такой не из-за его попыток наигранно держаться и казаться сильным, а по-настоящему угомонился. Пока Акачи был в душе Ки сделал им чаю и достал что-то из сладкого. С появлением младшего, в доме всегда были какие-то десерты. Так же он достал аптечку. Усадив юношу напротив себя, военный быстро обработал раны и потрепал юношу по голове. Убрав медикаменты, мужчина присоединился к парнишке на диване к распитию теплого напитка, который его окончательно согрел после долгого пребывания на улице. Хотя по большей части его отогрел Акачи со своими теплыми объятьями. Сев рядом, Акачи не мог просто мирно сидеть, ему нужно было прижаться к тёплому плечу друга. В голове только и крутятся две вещи: Ки пошёл его искать, а ещё его руки послужили отличным успокоительным. Даже Токия не обладал таким чудодейственным эффектом, как этот мужчина. Но данное суждение Акачи обдумает потом, когда он отоспится и произошедший вечер окажется обычным ненастоящим ночным кошмаром. А ещё и чай, такой тёплый и неповторимый, создаёт вкупе с Ки безопасный комфорт, из которого не хочется вылезать от слова никогда. И постепенно юноша начинает провалиться в сон, будучи просто-непросто убаюканным созданным военным покоем. Как и всегда, стоило Акачи положить голову на его плечо, Ки забрал его под свое крыло и позволил находиться в таком положении столько, сколько юноша захочет. Судя по виду, паренек полностью успокоился и расслабился. Полностью и по-настоящему, а не для вида, как это часто бывало. Это позволило военному немного выдохнуть. Когда молодой человек заклевал носом, мужчина отставил свою чашку и, подхватив Акачи на руки, отнес его в свою комнату. Уложив друга под одеяло, мужчина тоже начал готовится ко сну. Удостоверившись, что некий человек действительно спит, военный переоделся прямо в комнате, не стесняясь чужого присутствия. После чего лег рядом и на этот раз сработал на опережение, втянув Акачи в свои крепкие руки. Когда его берут на руки, Акачи ещё немного пытается проснуться обратно, чувствуя изменение положения, но не может с собой ничего поделать и поддаётся. Оказавшись в кровати, ему в самом деле не составляет труда провалиться в сон за короткое время. Сквозь сон юноша ныряет в объятия Ки и устраивается поудобнее в его руках, продолжая мирно спать. С учётом того, какой срыв он пережил за вечер и как долго успокаивался, становится фантастическим, что за ночь он ни разу не просыпается и даже не дёргается в намёке на кошмар. Акачи просто всю ночь жмётся и утыкается носом в мужчину, найдя в нём покой. Ки все ещё не мог спать беспробудным сном рядом с Акачи, но даже он стал замечать, что с каждым разом засыпает обратно все быстрее. А в этот раз мужчина еще и заставлял себя не засыпать, чтобы удостовериться, что юноша в его руках ерзает из-за необходимости устроиться поудобнее, а не от кошмара. Вот так они вдвоем проспали всю ночь, пока их не настиг будильник военного. Он всегда вставал первым. Увидев, что от звуков Акачи лишь сильнее уткнулся в него, изящные брови нахмурились, а личико насупилось, Ки поспешил отключить телефон и лечь обратно. — Прости, — сонно буркнул он. Закрыв глаза обратно, военный спросил, пока они оба не провалились полностью обратно в сон: — Останешься сегодня дома?