Верховный правитель.

16.07.2010 год.

Malfoy Manor

      В кабинете царил полумрак, который окутывал фигуру Драко Малфоя, стоящего у окна. Его внимание было поглощено внутренними демонами, терзавшими его уже долгие годы.       В комнату вошёл Теодор Нотт, его лицо было серьёзным, в глазах читалась тень беспокойства. — Теодор, какие новости? — произнёс Драко, не отворачиваясь от окна.              Нотт откашлялся, собираясь с духом.       — Наш повелитель, к сожалению, умирает.       — Ясно, — холодно произнёс Драко, не выказав ни малейшего удивления. — Что ещё?       Нотт помедлил, словно взвешивая слова.       — Твоя жена, Астория, была замечена с каким-то типом.       Драко лишь фыркнул.       — И? Меня это не интересует.       С Асторией они уже все решили, каждый идет своей дорогой нов браке ведь проблемы никому не нужны. Астория была в поиски тепла и любви, а Малфой развликался в борделе.       — И ещё кое-что, — продолжил Нотт, его взгляд стал напряжённым.       Драко медленно повернулся.       — Что?       Последовала пауза, тягучая и мучительная.       — Мы нашли Грейнджер.       Драко обернулся от окна, его взгляд стал острым, как лезвие. За годы, прошедшие после войны, он научился прятать свои чувства за маской безразличия, но сейчас она дала трещину. На мгновение в его глазах промелькнула искра надежды, которую он тут же постарался подавить.       — Грейнджер? Где она? — прозвучал его вопрос, скрывая под маской безразличия бурю эмоций.       Имя это, словно давно забытое заклинание, пробудило в нём вихрь противоречивых воспоминаний, от ярости и ненависти до смутного, ноющего чувства, которое он упорно пытался игнорировать. Гермиона Грейнджер. Её образ преследовал его в самых тёмных уголках памяти, не давая покоя и терзая его изнутри. Найти её после стольких лет… Что это означало? И самое главное — что он собирался с этим делать? Ответ прост.       УНИЧТОЖИТЬ.       — В Лондоне. Работает в местной библиотеке. Не удивительно — ответил Нотт, наблюдая за реакцией Драко. Он знал, что это имя не оставит Малфоя равнодушным.        Слишком долго тянулась эта история, слишком много боли и невысказанных слов накопилось между ними.       Драко молчал, словно парализованный. Лондон. Библиотека. Грейнджер. Этот калейдоскоп образов крутился в его голове, не давая сосредоточиться. Он не мог понять, почему сейчас, после стольких лет, его сердце забилось так сильно.       — Организуй поездку, — наконец произнёс Драко, его голос был тихим, но твёрдым. — Завтра же. Мы навестим ее.

17.07.2010 год.

London

      — Мамочка, посмотри, какие они получились красивые! — воскликнула Дженнифер, и её голос наполнился гордостью, когда она посмотрела на ярких разноцветных бумажных журавликов.       — Да, дорогая. Они прекрасны. Ты отлично потрудилась! — ответила Гермиона с тёплой улыбкой на губах.       Гермиона с нежностью наблюдала, как её дочь развешивает на стене разноцветных бумажных журавликов, каждый из которых был тщательно изготовлен собственными руками Дженнифер.       Прошли годы, а может, и целая жизнь, с тех пор как произошли сражения, повлиявшие на юность Гермионы. Тем не менее тени тех дней всё ещё преследовали её, затаённый страх, который так и не рассеялся по-настоящему.       Журавли, символ надежды и исцеления, вызывали одновременно острое и тревожное чувство. Они были осязаемым воплощением нормальности, которой Гермиона так отчаянно желала для Дженнифер, детства, свободного от тьмы, которая терзала её собственное.       Но их хрупкая красота также служила ярким напоминанием о хрупком равновесии, которое она пыталась поддерживать, защищая свою дочь от опасностей, таящихся за волшебными стенами их дома. Каждый шорох листьев за окном, каждая незнакомая тень в саду вызывали у неё тревогу.       Тёмные стороны, жертвы и утраты оставались запертыми в глубине её сердца. Вид Дженнифер, невинной и беззаботной, наполняющей их дом теплом и смехом, укрепил решимость Гермионы защитить её.       Она знала, что не сможет защищать её вечно, что однажды Дженнифер придётся столкнуться лицом к лицу с миром и его сложностями. Но до тех пор она будет оставаться бдительной, молчаливой защитницей от невидимых угроз, которые преследовали её наяву.       Бумажные журавлики, символ надежды на светлое будущее, были постоянным напоминанием о будущем, за которое она боролась, — будущем, в котором Дженнифер могла жить без страха, будущем, в котором тени прошлого наконец-то рассеялись.       Гермиона знала, что это был долгий и трудный путь, но лучезарной улыбки дочери было достаточно, чтобы она продолжала бороться, а её любовь стала мощным щитом от надвигающейся тьмы.       Она наклонилась ближе к Дженнифер, нежно поглаживая её волосы.       — Расскажи мне о каждом журавле, — прошептала она, и её голос был успокаивающим бальзамом для тревог, которые грозили поглотить её.       — Какие цвета ты использовала и почему?       И когда Дженнифер начала описывать яркие оттенки и замысловатые складки своих творений, Гермиона обрела покой и проблеск надежды на то, что, возможно, однажды тени действительно отступят, оставив лишь яркий, непреходящий свет любви её дочери.       Время шло, но Гермиона продолжала жить в страхе за себя и дорогих ей людей, поскольку за ней велась непрекращающаяся охота. Волан-де-Морт жаждал получить от неё определённые сведения, а Малфой не упустил бы случая вдоволь поиздеваться над ней.       — Мама, — прервались мысли Гермионы на тонкий и мягкий голос Дженнифер.       — Да, милая.       — Я недавно нашла форму. Можно мне в такой пойти в школу?       — Что за форма? Покажи мне её.       — Я её сейчас надену.       Дженнифер ушла на второй этаж, и спустя двадцать минут в гостиную спустилась девочка. На ней была надета форма, похожая на форму Гермионы, когда сама Грейнджер была студенткой Хогвартса на первом курсе. Гермиона ахнула, прикрыв рот рукой. Перед ней стояла маленькая копия её самой в юности, с копной непослушных каштановых волос и большими карими глазами, полными надежды. Форма сидела на девочке почти идеально, лишь немного длинноватые рукава выдавали, что она была сшита на вырост.       — Боже мой, Дженни… Ты выглядишь… невероятно, — прошептала Гермиона, стараясь скрыть волнение в голосе. — Но откуда она у тебя? Я думала, все мои старые вещи давно лежат на чердаке.       — Я нашла её в старом сундуке в подвале, — ответила Дженни, теребя край мантии. — Она такая красивая! И мне кажется, она мне очень идёт.       Гермиона подошла ближе и обняла дочь.       В сознании Гермионы проносились обрывки воспоминаний: первый курс, страх и волнение перед новым, неизведанным миром магии, друзья, ставшие семьёй. Видеть всё это, отражённое в маленькой Дженни, было одновременно трогательно и немного болезненно.       Гермиона отстранилась, внимательно рассматривая дочь. Действительно, что-то было в этом зрелище невыносимо трогательное. Маленькая Дженни, одетая в форму, словно сошедшая со старых фотографий, воскрешала целую эпоху. Эпоху наивности, отваги и безграничной веры в чудо.       — Но Дженни, ты понимаешь, что эта форма… Она особенная, — проговорила Гермиона, стараясь подобрать слова. — Она помнит многое.       Дженни подняла на мать удивлённые глаза.       — Помнит? Как это возможно? Это же просто ткань.       Гермиона улыбнулась, чувствуя, как в сердце разливается тепло.       — Не совсем просто ткань, милая.       Тишину нарушил оглушительный взрыв, раздавшийся где-то рядом с прихожей.       — ГЕРМИОНА, УВЕДИ ДЖЕННИ! ААА! — Испуганный крик Криса оборвался, сменившись тошнотворным глухим ударом.       Гермиону охватил ужас. Кровь застыла в её жилах, когда она оттеснила Дженнифер за спину, выставив руки вперёд в защитном жесте.       Из дымовой завесы материализовались четыре фигуры, и их присутствие стало зловещим предзнаменованием. Они были высокими, в чёрных плащах, их лица скрывали блестящие серебряные маски. Пожиратели смерти.       Это слово эхом отдавалось в самых тёмных уголках её разума. Они не исчезли. Они вернулись.       Одна из фигур шагнула вперёд, его движения излучали леденящую уверенность. Он протянул руку в перчатке, медленно снимая маску. У Гермионы перехватило дыхание.       Открылись бледные аристократические черты Драко Малфоя, жестокая ухмылка искривила его губы.       — Ну, привет, Грязнокровка, — протянул он, и в его голосе прозвучала ядовитая фамильярность. Он окинул её холодным оценивающим взглядом, от которого у неё мурашки побежали по коже. — Ты не чуть изменилась.       Годы пролетевшие незаметно, и Гермиона больше не была уважаемой ведьмой, борющейся за права волшебников. Она была испуганной девочкой в Хогвартсе, столкнувшейся с презрительной ненавистью своего мучителя детства и не только детства.       — Что тебе нужно? — выдавила из себя Гермиона, её голос дрожал, несмотря на все её усилия.        Годы не смягчили его. Если уж на то пошло, они заострили жестокие черты его лица, обозначив тёмные морщинки вокруг глаз.       В воздухе повисло невысказанное: битва за Хогвартс, жертвы, потерянные жизни и хрупкий мир, который был так тяжело достигнут. И вот он здесь, призрак из прошлого, угрожающий утащить её обратно в кошмар, из которого, как она думала, она выбралась.        Страх за Дженнифер, за Криса и за жизнь, которую она построила, придавал ей отчаянного мужества.       Гермиона Грейнджер, самая умная ведьма своего возраста, не сломается. Она защитит свою дочь, даже если для этого придётся снова встретиться лицом к лицу с тьмой... А может даже и со смертью

28.11.2008 год. Хогвартс

            Гермиона открыла глаза и огляделась вокруг. Веки были тяжёлыми, а зрение никак не хотело фокусироваться. Она откинула голову назад.       Я сижу на стуле со спинкой. Я связана. Сколько я здесь пробыла? Где мой муж? Где моя дочь?       — Здравствуй, грязнокровка, — прозвучал голос.       Этот голос… — Как я рада тебя видеть! Сколько лет мы с тобой не виделись!       Этот голос ни с чем не спутаешь.       — Одиннадцать лет. Но не переживай, нам есть о чём поговорить. Хихихи. Если, конечно, ты не сдохнешь раньше времени, у нас на тебя большие планы — с мерзким смешком добавила она.       Долорес.       У нас?       Планы?