Как долго можно говорить о чём-либо? Всё зависит от того, о чём говорит человек, когда, и с кем. Если речь идёт о любимом человеке, увлечении или в принципе о том, что вам нравится, то можно говорить достаточно долго. Так долго, как только позволяют голосовые связки. Ваши мысли будут литься из уст прекрасной рекой сладких речей, прям как цветочный мёд в кружку парного молока… Может, для кого-то это сочетание отвратительно, однако, если подумать, то такое сочетание, кажущееся с первого взгляда весьма сомнительным, может оказаться куда вкуснее самого любимого вашего блюда…
—
Внучек, — зовёт кто-то его с прохода. Голосочек такой тёплый, родной, мягкий.
Мужчина хмыкнул. Как же его достала данная особа. Но, она ведь пока не портит мальчика, да и её подарки юноше вполне адекватные. Если голубоглазому нравятся цветы, книги, почему бы и не дать ему их? В конце концов, сам парнишка удовлетворяет все установки родителей по учёбе, поведению.
А сам мальчишка мог бы даже засыпать под него. Но сейчас, допивая сладкий бабушкин компот из сухофруктов, тот мигом отставляет кружечку в сторону. Ягоды не тронул.
—
Да? — отзывается тот почти моментально, проходя в коридор.
Как забавно, что он видит перед собой: добрая, глупая улыбка на старческом личике, глазки так и сияют радостью, детским любопытством и ясностью. Будто она хочет что-то рассказать. Кивает юноше, поставив перед ним коробочку, мол, вот ещё один подарочек для тебя.
Тот сначала подходит к женщине в годах, подымается на носочки и легко касается своими нежными малиновыми губами её морщинистой щеки. Не смотря на это, она мягкая. А после уж помогает женщине пройти в кухню, но сначала снимает обувь.
Потому Питер и не ругался с бабушкой Нормана. Сын рос вполне воспитанный, помогал со всем, когда просили. Она будто воспитывала в мальчике дисциплинированность, ответственность, тактичность… И это было даже очень хорошо для семьи Ратри.
Аккуратно берёт её за сухую, но такую тёплую ручку. Своими пальчикам оглаживает каждую венку, что торчит на ладони родственницы, пока ведёт ту в сторону кухни.
—
Ой, спасибо тебе, внучек. Да хранит тебя Господь. — отзывается она, вскоре присаживаясь на стул и пододвигаясь к столу —
Здравствуй, Питер.
Тот просто посмотрел на женщину в годах. Морщинистое личико, широкие и яркие голубые глаза… Затасканная одежда в виде какой-то кофточки, юбки по самый пол… Да единственно вещи, что хоть как-то выглядела презентабельно: нежная белая шаль с красивыми оборками по краям…
Мужчина ответил той весьма прохладно: «
Да, привет, Мар». Да-да, именно Мар, от полного имени Маро. Мужчина уж редко называл женщину своей матерью. Не хотел, считал это постыдным, что ли.
Мальчик тем временем аккуратно проходит назад, в прихожую. За той самой коробочкой, которую принесла его дорогая бабушка. Завидев её, присаживается и тихонько открывает. сначала н понимает ничего, однако… Он видит красивый сундучок. Ему не кажется?.. Аккуратно достаёт из неё голубой сундучок, осматривает. Не уж то оригинал?.. Тяжёлая. Она такая и должна быть?
Глазки мальчишки наполняются искорками радости и какой-то интриги. Не уж то это одна из тех коллекционных? Но она же дорогая!
В любом случае тот проходит на кухню. Ставит сундучок на стол и открывает. Взгляд сразу разбегается. Да тут же… Да не может быть!
Парнишка выдохнул и, ласково улыбаясь, крепенько обнял свою бабулю, как только к ней подошёл. Он рад, рад такому подарку. Волновал лишь один вопрос. Откуда?..
А отец мальчишки осторожно достаёт одну из фигурок и осматривает. Внимательно так, серьёзно… Эо точно коллекционные, настоящий фарфор. В руках сейчас была голубая фиалка, что так искусно расписана. Это же очень дорого. Сам Ратри видел и мельком, на аукционах пару раз. Откуда она её только достала… Смотрит после на мать, внимательно. Но вопросов не задаёт, видя, как те начинают разбирать статуэточки, рассматривать. Разговаривают о них. Ботаники.
С негромким стуком фарфоровая фигурка цветка ставится на стол.
