Шёпот убийцы

      Арсений сел в машину и, поворачивая ключ зажигания, достал небольшую папку. Он кинул её на заднее сиденье, которое заняли Антон с Самойловой, обращаясь к коллеге:       — Я высажу тебя через 10 минут, должно хватить для общего допроса       — Арс, серьезно?       — Шаст, не забывай, что она в кругу подозреваемых.       — Ну как так, только познакомился с красивой девушкой, а она может оказаться злодейкой под прикрытием —Алина показала парню язык, и тот расхохотался, перебирая документы. Выудив необходимые листы, с краткими записями из рассказа отца Сурковой и с указанием предполагаемого времени похищения, повернулся к девушке.       — Итак, гражданка Самойлова, где вы были две недели назад, а именно 1 марта с 19:00 до 01:00?       — Ого, вот это у вас разброс по времени - Арсений ненавидел, когда критиковали его работу; то, чем он живёт придавали сомнениям, но вида не подал, а лишь сильнее сжал руль. — кхм.. извини, я гуляла по Питеру.       — Помнишь точный маршрут?       — Отель "Миллениум" - Александрийский театр - Дворцовая площадь - набережная около Невы - ресторан неподалеку и кафе около того же отеля.       — А ты всегда так четко запоминаешь свои прогулки? — вставил свое слово Попов.       — А ты всегда придираешься к незнакомым девушкам?       — Действительно, не отвлекай нас и перестань хмуриться, так нам даже легче будет — ободряюще улыбнулся зеленоглазый.       — Ты гуляла одна?       — Да. Хотя не знаю, важно ли это..       — Важна каждая деталь.       — Ладно, ко мне подходил парень лет 30-35 темноволосый и высокий, вроде бы в спортивном костюме. Дошёл со мной до отеля, предлагал свою компанию, но получив отказ, удалился.       — Во сколько это примерно было?       — Я вернулась в номер в..— девушка задумчиво закусила губу, вспоминая вечер, когда поссорилась с Оксаной —6:28, да, столько было на часах.       — Как давно ты видела свою подругу?       — За день до этого, она встречала меня на вокзале.       — Шаст, тебе пора — брюнет нахмурился, набирая кому-то сообщение.       — Увидимся, моя спасительница. Арс, не съешь её тут.       Алина обняла парня и помогла выйти из машины, ведь нога у того все ещё болела, что не скрылось от взгляда медика.       — Вернусь через пару минут — бросил Попов, хлопнув дверью.       Алина проследила за удаляющимся мужчиной, обращая внимание на надпись "Полицейский участок" на кирпичном двухэтажном здании, слегка потёртую от времени, но все также нагоняющую ужас на каких-нибудь мелких воришек.       У девушки было скептическое отношение к правоохранительным органам ещё с момента ареста отца.       Когда его имя всплыло в голове, слезы непроизвольно стали собираться тонкой пеленой, застилая все вокруг.       Смахивая быстрым движением руки холодные дорожки, уже стекающие по щекам, она прикрыла глаза, пытаясь осознать, что происходит в её жизни.       Сейчас Алина казалась маленькой несчастной девочкой, с карими глазами и кудрявыми темными волосами, которой она была все те годы без него. 12 лет назад В коридоре были слышны громкие голоса, переходящие на крик и вопль мамы. Она причитала, заламывала руки, шептала проклятия и умоляла. Вещи были разбросаны по всей квартире, а отец бегал глазами по комнате, запоминая каждую деталь. Ведь это последний раз, когда он стоит здесь, когда может дотронуться до нас без каких-либо ограничений, когда просто живёт обычной жизнью.. 13 летней Алине тоже нужно быть там, плакать и обнимать мужчину, который нёс на руках из роддома,водил её в аквапарк, учил считать и писать. Но она не может, просто не может видеть его слабым, униженным, оскорбленным и с невероятной болью в таких родных голубых глазах. Она хотела запомнить его не таким, поэтому лишь сидела, забившись в угол своей маленькой комнаты, оклеенной плакатами их любимой с папой группы. После девушка не раз винила себя за эту слабость и эгоистичность, но прожитое нельзя было вернуть назад, а вот будущее было под властью юной ученицы своего отца..       — Если ты так долго будешь думать над моим вопросом, то я начну сомневаться в твоих умственных способностях — Арсений бесстыдно рассматривал брюнетку. Но это был не тот пошлый взгляд, которым награждали в клубах и на вечеринках, а скорее изучающий, допытывающийся.       — Фу, какой ты грубый. Я Серёжа — с переднего сиденья, около водителя, к девушке повернулся улыбающийся мужчина в огромной фиолетовой толстовке, со стаканчиком в руках. "Чёрт, это сколько я в отключке была!?"       — Алина. Очень приятно, что в этой машине остались ещё адекватные люди, помимо меня — брюнетка покосилась на Попова, подмигивая пареньку с хвостом — Неординарная причёска.       — Это она так хотела сказать, что "хвостатые" не в её вкусе — пробубнил голубоглазый водитель, проигнорировав предыдущие слова спутницы.       — А вот и нет. Я не люблю только ворчливых и заносчивых, пока только один претендент среди нас.       — Нельзя же быть такой самокритичной.       Самойлова уже хотела возразить, набрасываясь на мужчину с кучей не очень добрых подколов и саркастических словечек, но Серёжа протянул тот самый стаканчик, прекращая их перепалку.       — Эспрессо с двумя кубиками сахара для поднятия настроения.       — Спасибо — Алина улыбнулась, отхлебывая чуть-чуть горького питья. Она ненавидела любые кофейные напитки, но мужчину расстраивать не хотела, умиляясь его заботе.       Серёжа пытался не раз вывести на разговор этих двоих, но никто из них не реагировал, лениво отвечая на вопросы. По этой причине в автомобиле было тихо, если не брать в расчёт шум двигателя и доносившиеся звуки с улицы.       Также безмолвно они припарковались у красивого дома в стиле барокко, который абсолютно точно прослеживался в масштабной колоннаде, раскинувшейся у фасада здания. Пышность, богатство красок, переходов, скульптур, некое присутствие иллюзии во всех формах и образах. Все это говорило, нет, кричало о принадлежности к высшему обществу. Но если убрать неприязнь и зависть, то обитатели дома представятся, как ценители искусства.       Девушка любила это место, любила людей, живущих здесь. Это ей подсказывало сердце каждый раз, когда она переступала порог. Так было и в этот раз, но помимо невероятной теплоты, она испытывала всепоглощающую грусть и тоску по прежним временам.       Алина была здесь в последний раз год назад, и пока это самое счастливое воспоминание после разлуки с отцом.       Вы не подумайте, девушка совсем не была страдалицей, даже до конца не понимала слово "депрессия". В её голове все можно было соизмерять мелкими или крупными неприятностями, не более. Но она умела ценить домашний комфорт и семейную жизнь, поэтому часто оставалась у Оксаны.       Только сейчас Самойлова поняла, что подруга действительно пропала. Это не розыгрыш; не обычный побег из дома в отместку родителям, которые та часто устраивала. Боль, от осознания того, что та ссора может быть последним их разговором, крепко засела в её сердце. Алина как можно быстрее выкинула все отрицательные мысли из своей головы, обещая себе, что сделает всё, что потребуется, лишь бы подругу нашли. Единственное, что выдавало потрясение от осознания возможной потери близкого человека, была дрожь в руках. Поэтому она спрятала их в карманы широких джинс, задевая край футболки Шастуна.       Стук в дверь и перед тройкой стоит высокая, статная женщина. Ровная осанка, расправленные плечи, опрятная одежда и красиво уложенные локоны говорили об уверенности и грации. Она завораживала, сбивала с толку и восхищала мужчин и женщин разных возрастов. Даже Попов слегка растерялся, под взглядом этих изумрудных глаз. "Ну теперь кто кого, а, Попов?" —подумала брюнетка.       — Утяшева Ляйсан Альбертовна, здравствуйте. Я Арсений Сергеевич, мой коллега Сергей Борисович и..       — Алинушка, солнышко — "мёртвые" глаза Утяшевой на миг просветлели, когда та увидела девушку с кучерявой, слегка неопрятной копной волос.       Самойлова бросилась в объятия этой чудесной женщины, что так по-матерински к ней относилась с самого первого дня знакомства. Из глаз обеих брызнули слезы, то ли от долгого расставания, то ли от сложившейся ситуации. Но они крепко держались друг за друга, как за спасательный круг.       — Кхм, это конечно очень трогательно, но у вас будет ещё время побыть наедине — Арсений неловко переминался с ноги на ногу.       — Да-да, конечно, проходите. Марта, принеси гостям чая.       Допрос жены Павла Алексеевича проводил в основном Попов, отмечая ключевые моменты в блокноте. Серёжа в это время ходил по этажам, опрашивая персонал, из-за чего часто со стороны лестницы доносился смех и непристойные шутки.       Алина в это время сидела рядом с Ляйсан, обнимая женщину за плечи и иногда буравя взглядом Арсения, если тот слишком резко задавал вопросы.       — И последний вопрос на сегодня: кого вы подозреваете в похищении дочери?       Женщина резко вскинула глаза:       — Разве такие вопросы корректны?       — Более чем, мы должны знать горячие точки расследования, которые нужно проверить, пока не стало слишком поздно.       Утяшева стоически выдержала речь мужчины, лишь передёрнув плечами, из-за чего Алина погладила её по руке, успокаивая.       "Нет, этот Попов точно кого-нибудь так убьет со своей неосторожностью! Совершенно не умеет разговаривать с людьми!!"       — К этому могут быть причастны только наши соперники по продаже фирмы. Битва за деньги часто перерастает в личную неприязнь. Моя дочь могла стать лёгкой мишенью для этих.. людей. Но у нас нет никаких доказательств их причастности, так что я очень надеюсь на вас, Арсений Сергеевич.       — Спасибо большое, мы обязательно с ними побеседуем. Подпишите о согласие о запрете выезда из страны. И за сим хочу откланяться. Мы вас проинформируем в случае продвижения в деле.       Попов вышел из комнаты, поцеловав руку Утяшевой и кивнув Алине. Девушка распрощалась с Ляйсан, пообещав так надолго не пропадать и периодически навещать их с дядей Пашей.

***

      Девушка вместе с Арсением сидели в машине и ждали, пока одна из горничных напишет номерок для Матвиенко.       — Куда мы едем?       — С обыском к тебе домой — зло выплюнул Попов.       Брюнетка вытаращилась на голубоглазого, не ожидая таких перемен в его голосе и поведении.       Заметив это, тот резко повернулся и, схватив Алину за руку, гневно произнес:       — Не думай, что все растают, как Шаст, и подпустят тебя к расследованию. Уж я точно не позволю этому случиться, поверь. Не забывай, что ты всего лишь глупая девочка, которой захотелось "поиграть в важного полицейского." Но это не игра, это жизнь, где людей убивают, похищают, избивают и насилуют. А мы не твои друзья, которым ты можешь высказывать своё недовольство. Прекращай выпендриваться и вести себя так, будто можешь себе позволить подобное в нашу сторону. Ты одна из подозреваемых, не более. Таких в нашей с ребятами жизни миллионы, почему ты решила, что чем-то выделяешься? Ты же не думала, что станешь кем-то важным хоть для кого-то из нас?       У девушки была готова сотня ответов и усмешек по поводу ложных представлений о ней, но последний вопрос просто оглушил её. Она где-то уже это слышала, абсолютно точно слышала.. Воспоминания       — Но почему он ничего не сказал? Почему не раскрыл правду даже тогда?       Алина собиралась уходить, но рядом с ухом прозвучало:       — Ты же не думала, что станешь кем-то важным для него? Иначе он посвятил бы свою малютку.. — усмехнулся голос.       Девушка резко развернулась, стуча каблуками по бетонному полу в тюремной камере.       Девушка спокойно откинулась на заднее сиденье, вывернувшись из хватки голубоглазого. Держать трезвость ума позволяла одна единственная фраза: "Скоро все закончиться. Они найдут Оксану, и я больше не увижу их никогда."       Дальше все прошло, как в тумане. Открытая настежь дверь; Арсений, открывающий ящик за ящиком; Серёжа, пытающийся шутить и как-то развлекать и девушка, которой просто хотелось побыть одной. Ей нужно было совсем немного одиночества, буквально пару часов, и вот она снова станет той самой весёлой подругой на вечеринках, которая соблазняет диджея, чтобы тот поставил нужный трек. Только пусть её оставят, а вместе с ней воспоминания, о которых навряд ли узнает хотя бы ещё одна живая душа.       Смазано попрощавшись с парнями и ещё раз уточнив время, когда ей нужно прийти для полного допроса в участок, Алина наконец смогла побыть в тишине.

***

      С 6 утра следующего дня четверка абсолютно разных парней сидела в участке, опрашивая подозреваемых и ненавидя этот кабинет все больше. Он "душил", ограничивал в действиях, раздражал, отвлекал. Радовало лишь одно, осталось всего 2 человека, а дальше обеспечена свобода. Под "свободой" они подразумевали свою штаб-квартиру, где каждый был уместен и важен.       Необходимость проведения допроса именно в полиции была вызвана двумя причинами. Первая — на этом настоял капитан полиции, желая присутствовать на них выборочно, но так ни на один и не пришёл. Вторая — никто из четверых не любил чужаков на своей земле, оберегая нулевой этаж 14-этажного дома от любопытных глаз. Обычно подобные процедуры проводились в парке и за чашечкой чая, что по их мнению помогало лучше раскрыть допрашиваемого. Ведь на того не давило бремя виновного, а свежий воздух располагал к удачной беседе.       Ребята поделились по двое: Антон и Дима занимались опросом всех возможных друзей, коллег, однокурсниц и однокурсников пропавшей. Серёжа с Арсением взяли на себя дальних родственников и персонал, который работал в тот день в заведениях, которые могла посетить Суркова.       Ближе к 13:00 в кабинет, из которого вышел последний человек около часа назад, ворвался разъяренный Попов.       — Ещё один, Арсюх, ты чего? — Дима отвлёкся от матча по футболу, который смотрел в перерывах между допросами.       Позов перевёл взгляд на не менее взволнованного Антона, который уже минут 20 не отлипал от телефона, постоянно набирая один и тот же номер. Лишь иногда он чередовался с менее знакомыми, но разговоры с их обладателями были бесполезны.       — Блять, сколько ждать уже можно, Поз, вы не можете нормально опросить 15 человек?       — Арс, во-первых, 21 и это только те, кто на данный момент в городе. Во-вторых, мы закончили уже час назад.       — Так какого хуя мы тут торчим?       — Последнего, а точнее последнюю гостью дожидаемся.       Арсений залпом выпил стакан ледяной воды, всматриваясь в имена людей, занесённых в список "Опросили" и сверяя с тем, где он сам вечером набрасал возможных подозреваемых/свидетелей/знакомых Оксаны Сурковой.       — Арс, ты бы перестал такую холодную воду пить, это я тебе, как в прошлом доктор говорю.       — Доктор говоришь, доктор.. медицинское образование — Попов ткнул пальцем в фамилию и громко прочитал — САМОЙЛОВА!       — Ты чего кричишь так? Ну да, она вроде ещё не приходила.       — И не придет — подал голос Шастун, обессиленно падая на диван.       — Что с ней? — безэмоционально спросил голубоглазый.       — Соседка не видела и не слышала никаких звуков ещё со вчерашнего вечера, когда вы привозили её. Свет выключила где-то через час после этого. Самой соседки нет дома уже часа два. Больше ничего. Вообще НИЧЕГО!       — Не паникуй, Шаст, сдалась она тебе. Поедем и сами все осмотрим, надо будет, замок взломаем — ответил Арс, прежде чем за ним закрылась дверь.       Парни надеялись быстро опросить девушку и заехать в ближайший бар, ведь голова болела у всех нещадно после бессонной ночи.       Чёрная BMW заехала в нужный район и припарковались возле небольшого, но аккуратного здания. Двор заливал солнечный свет, облицовка дома была персиковой с вкраплениями в виде коричневых балконов, которые смотрелись очень органично, дополняла картину просторная крыша. Арсений и не заметил этого вчера, слишком уж зол был на девушку.       "Хоть со вкусом у нее нет проблем" — подумал тот.       Он и не понимал точно, почему Самойлова вызывала у него неприязнь. Попов абсолютно точно не доверял ей, не хотел, чтобы та разрушила жизни его парней. А он ненавидел людей, которые вызывали сомнения, работа требовала от него такого отношения. Но кроме того, чутье однажды подвело его, и эта ошибка стоила ему очень дорого. Поэтому Арсений больше не мог себе позволить разбрасываться тёплыми чувствами, постоянно перекрывая какие-то их проявления.       Группа "разношёрстных" ребят поднялась на четвёртый этаж, останавливаясь перед квартирой 203.       — Надо же, смахивает на проделки судьбы — Шастун подавил улыбку.       — Не неси чушь, Антох, вы с Димой опросите соседей и зайдите в магазин за углом, мало ли кто видел. А мы попробуем взломать замок.       — А не перебор с замком? — Позов уже стучал в ближайшую квартиру.       — Мы имеем дело с похитителем, так что не можем отрицать и вторую попытку. При том, что девушки были очень близки, вероятно так и есть.       Зеленоглазый нервно звякнул браслетами, подходя к квартире, правее от той, где жила спутница. "Живёт, Шастун!".       Вскоре Антон с Димой спускались к магазину, так ничего путного и не узнав у жильцов дома. Так как дом был недавно построен и не набрал большого количества человек. Особенно 4 этаж не пользовался популярностью, где проживала лишь одна соседка, и та ушла два часа назад.       Замок наконец был вскрыт после усердной работы Матвиенко. Квартира Алины встретила приятным запахом кофе, который был разлит на полу, а осколки разбитой чашки разбросаны по всей кухне.       — Зови остальных, Арс!       Через несколько минут четыре человека склонились над еле видным знаком, нарисованном засохшей кровью на стене около двери.       — Знак преступной организации? —предположил Позов, проводя пальцем.       — Думаешь они стали бы оставлять свою метку, когда по их следу идёт полиция? — Арс с сомнением осматривал наспех нарисованный рисунок.       — Все любят показать своё превосходство, поиграть с такими, как мы — вставил Матвиенко.       — Характерное время образования фибринового сгустка — 3-8 минут.       — А по-человечески, Поз? — Антон крутил кольца, волнуясь все больше и больше.       — А по-человечески, Самойлова была тут совсем недавно, предположительно они опередили нас на 3-4 минуты.       — Осталось понять к чему этот знак — вздохнул Серёжа, облокачиваясь на закрытую дверь.       Парни "шерстили" интернет, в поисках подобных организаций.       — Нужно отправить Стасу, может он сможет нам помочь — сказал Шастун, фотографируя кровавый след.       Один Арсений не мог понять, где совсем недавно видел похожее изображение.       — Твою мать — разрезал тишину его восторженный голос, а горящие глаза предсказали сумасшедшее приключение, в которое им придется окунуться.       Все очень хорошо знали это состояние мужчины, и его же боялись больше всего.       — Я знаю, куда её повезли! — крикнул, направляясь к машине, Попов.