Шёпот убийцы

      Знаете, тот самый момент, когда становится все понятно, когда слетают замки и вылетают с петель двери? Когда падает занавес, и все актёры труппы представляются зрителям, показывают истинные обличия. Они радосто и устало выдыхают и благодарят каждого, кто стоял рядом и отыгрывал свою роль вместе с ними. Когда дыхание становится рваным и в голове за минуту проносятся все тысяча слов, сложенных из воспоминаний. Одни беспокойно ждут этого момента, а другие оттягивают и в конечном счёте трусят перед самым выходом на сцену, оставаясь незримыми участниками пьесы.       — Алин, — Попов всё ещё не отводил взгляда от дрожащей девушки.       Только вот чем именно была вызвана дрожь, сложно было определить даже самой Алине. Но не нужно быть провидцем, чтобы понимать, что Попов сыграл в этом далеко не последнюю и точно не эпизодическую роль.       — Всегда можно остановиться. Никогда не поздно..       — Боюсь, что не смогу этого сделать.       — Не сможешь? — переспрашивая его или же убеждая себя, ответила Самойлова.       — Не захочу, — останавливаясь в нескольких миллиметрах от лихорадочного блеска глаз девушки, выдохнул в её полуоткрытые губы Арсений.       Мужчина словил взгляд смоляных, как ночное море, глаз, полностью и безоговорочно утопая в них.       Предметы вокруг потеряли всякие ориентиры, стали размытыми, потдернутыми пеленой, а желание — сладким и искусительным, словно сахарная вата.       Попов аккуратно расположил холодную ладонь на щеке девушки и коснулся потрескавшихся губ напротив, проводя языком по нижней, а позже добираясь до верхней. Выцеловывая и будоража нервные окончания, прикусывая и задыхаясь от нахлынувших эмоций и ощущений. Казалось малым, недостаточным, нестерпимо крохотным то счастье, что они дарили друг другу сейчас за все те дни, когда руки могли быть сотню раз переплетены, а веки прикрыты в иступленном вздохе. В танце страсти и утешения, доверия и преданности, в молочно-мягких и ярких оттенках, они познавали, что запретный плод может стать доступным тогда, когда каждый захочет прикоснуться своим дыхание.       Алина стала отвечать на поцелуй, судорожно вздыхая в те моменты, когда мужчина прикусывал и терзал припухшее нёбо и соприкасаясь, сплетаясь слишком утопительно прекрасно, проводил языком по ряду зубов. Его руки спускались ниже, оставляя за собой рой мурашек, а близость тела мужчины жаром отдавалась в сознании Алины. Она абсолютно точно пьянела от блуждающих по ключицам, плечам и спине пальцам, которые выводили на ней линии, сверкающие пламенем, в которое они оба погрузились. Арсений делал это нежно и мягко, оставляя мимолётные крупицы тока, пронзающие и обволакивающие теплом.       Его губы касались каждого участка кожи, залечивая раны, даря блаженное исцеление. Рубцы, что были поставлены при драке, отметины, сделанные насильно, теперь были влажными от поцелуев и оклеймированными наслаждением. Они что-то шептали друг другу, отвлекаясь на необходимые, настойчивые и одновременно робкие касания. Они — девушка с уверенностью и продрогшая от боли и мужчина, желавший защитить и быть любимым, — существовали здесь и сейчас друг для друга вопреки всему, что могло их когда-то остановить. Самойлова зарывалась пальцами в отросшую иссиня-черную челку, царапала и оттягивала пряди завившихся волос, закатывая глаза от реакции Арсения. Она открывалась ему, была готова гореть вместе с Поповым, что смотрел так преданно и честно, отвечая на все незаданные вопросы. Со взмокшей чёлкой и сильными руками он выглядел чертовски привлекательно и как никогда правильными были его руки на её теле и её пальцы на его шее. Они смотрели и верили, искрились счастьем и отдавались ощущениям, чувствовали и окрашивали серые будни яркими красками.       Арсений в последний раз привлёк девушку к себе, целуя кротко и шёпотом произнося её имя. Они смотрели друг на друга ещё мгновение, и Алина заливисто засмеялась, не разъединяя их рук. Она всё ещё находилась в объятиях Попова и сжимала его ладонь, другой рукой вытирая слёзы.       — Ну я так и знал, что без санитаров не обойтись, — растерянно произносит Арсений.       — Я..кхм..я, — девушка давилась от смеха и смахивала с уголка глаз проступившую влагу.       Мужчина аккуратно приложил руку ко лбу, комично хмурясь и в непонимании выгиная бровь.       — Я просто счастлива, — наконец выдавила из себя брюнетка. — Вот так просто и ясно, как день, ощущаю, что счастлива.       — Не знаю, как тебе, но мне стоило многого пережить пришествие в лице Алины Самойловой в мою жизнь, — прогоняя остатки хрипотцы из голоса, произнёс мужчина.       — Эй, между прочим не я постоянно ворчала и возмущалась.       — Но и не я резко реагировал на это и постоянно спорил.       — Ни капли не изменюсь, — радостно заявила Алина, принимая решительную позу.       — Ты мне такой и нравишься, Алин. Взбалмошной, упрямой, но всё равно незаменимой, — взлахмачивая длинные волосы девушки и улыбаясь, сообщил ей Арсений.       Самойлова ещё пару минут наслаждалась признанием, а позже приблизилась к искусанным губам и быстро оставила сладкий поцелуй, опрокидывая мужчину спиной на кровать и ложась рядом.       — У меня жутко разболелась голова и это последнее, на что мне хватило сил. Так что либо тебе придётся выпутаться из моих оков, либо потерпеть.       Арсений снова улыбнулся и нежно провёл кончиком пальца вдоль линии подбородка, убирая налипшие пряди волос.       — Я готов на эти жертвы, — чётко сказал Попов и посмотрел так влюбленно, что захотелось распечатать и повесить на стенку, чтобы каждое утро просыпаться любимой.       — Арс, — тихо произнесла Алина, когда они лежали укрытые одеялом и теплом соприкасающихся тел.       — Да? — перебирая локоны запутавшихся волос, отозвался Попов.       — Если очень-очень хорошо, то это не значит, что скоро станет очень-очень плохо? Знаешь, чаша равновесия, чёрные и белые полосы.. — начала рассуждать ослабшим голосом девушка.       — "Очень-очень хорошо" — это с высокой температурой и ещё с не до конца затянувшимися ранами?       — Ты же понимаешь, о чём я, — заглядывая в кристалльно-голубые глаза, возразила Самойлова.       — Если так думать, то никогда не сможешь быть по-настоящему счастлив.       — Знаю, но боюсь. Как-будто все что-то упускают. Либо это мое разыгравшееся воображение, либо боязнь наконец зажить полной жизнью, либо..       — Самое главное, что ты помогла Марку. Спасла его, защитила своего старшего брата. Через некоторое время он восстановится и будет засыпать благодарностями, а ещё историями, боже мой, сколько он говорит! Никогда не буду общаться с ним по телефону, принимать поздравления с днём рождения и так далее. Это такой скачок напряжения, сразу всю технику в доме надо будет менять, — Арсений вернул более серьезный тон и продолжил. — Благодаря твоей помощи, твои близкие в безопасности. Ты смогла оправдать его ожидания, ты стала настоящим защитником своей семьи. Алина, ты очень сильная.       Девушка ничего не ответила, а только сильнее прижалась к Попову, укладывая свою отяжелевшую голову на его грудь. "Арсений прав. Хочу верить, что он прав!"

***

      По крыше барабанил слабый дождь, отыгрывая свою неумолимую мелодию, когда Антон поднимался на первый этаж. Усталость боролась с потребностью выговориться, так что приходилось довольствоваться диалогом с пустыми холодными стенами с сигаретой в зубах. В этом было даже что-то поэтичное, если не брать в расчет произошедшее ранее.       Он снова смотрел на капли дождя, струящиеся в бесконечность но с другими мыслями, целями и ценностями, с другим внутренним "я". Когда-то и он хотел также плыть по течению, пока не узнал цену правды и выживания. Жизнь давала ему шанс отыграть свою роль превосходно или же круша устои и выстраивая себя самому. Для кого-то она станет неумолимым концом, а кто-то поблагодарит за выполненный акт. Но есть люди, чья роль в жизни парня давно окончена, но он требует продолжения спектакля, швыряя сценарий в лицо судьбы. Раньше требовал, раньше бунтовал, раньше наивно верил, пока не осознал, что тем самым подвергает опасности тех, кто неизбежно любим им самим.       Он попрощается со своим прошлым, со своим вечным ребенком, засевшим глубоко внутри и тихо негодующим неумолимой новизне событий. Память подкидывает тоскливые картинки прошлого, от которых остаётся красочная мозаика, теряющая свой цвет. Но не значит ли это, что они завершили свой цикл, закончились, иссякли, вручили медаль со словами «этот этап пройдет, дальше без нас» и помахали рукой на прощание? Если воспоминания окрашиваются в серый, не может ли это стать поводом отложить их в архив? Прошлое — не означает забытая дорогая, прошлое — хорошо протоптанный путь к будущему.       Парень опускают тлеющую сигарету и улыбается даже немного по сумасшедшему. Белая полоса на пальце от кольца – это все, что он хочет оставить от прошлого себя, — напоминание, что оно было и прошло, открывая двери в настоящее. Мы можем думать, что события тех лет давно оставили нас, но уверены ли, что не оставили для них запасного входа, не приоткрыли дверцу, чтобы одним глазком заглянуть в те самые года?       Он расскажет им правду, людям, которые не заслуживают вранья из-за его личной слабости. Он объяснит, почему не забрал Суркову, когда козырь был у них в рукаве, и будет надеяться, что его поймут. Нет, Шастун не рассчитывает на хэппи энд в его чистом виде, но постепенно они смогут к этому прийти, потому что стали семьей. И пускай многие сейчас на этом месте закатят глаза и скептически покачают головой, но семья – это союз тех, кто не знает пораженных и униженных. Люди, которых вы осмелились так назвать, будут с вами в любых ситуациях, просто потому что иначе никак, без вас никак..       Антон ещё раз посмотрел вниз, предаваясь воспоминанием о начале дела, собираясь в последний раз окинуть взглядом площадку перед домом и насладиться долгожданным отдыхом, и замер. Ощущение неправильности подкралось и въелось в каждую клеточку тела. Что-то определенно было не так.       Сглотнув и нащупав на поясе пистолет, опер сосредоточенно осмотрел пару машин на парковке, возвращаясь к силуэту Сони, беспечно стоящей с его телефоном в руке. Он снова вернулся к изучению машин: самые обычные, с кое-где помятым капотом и грязью на шинах, но что-то в них было неправдоподобным. Их размещение, они стояли..       — Чёрт!       ..кольцом, окружая девушку. И, кажется, затишье продлиться недолго – ветви близрастущих кустов едва колыхнулись и раздался выстрел. Антон тут же инстинктивно присел, резко доставая оружие и приподнимаясь над ограждением балкона. У него хорошее зрение и подбитое настроение — идеальный дуэт для выполнения работы. Парень отсчитал три секунды, и воздух пронзил свист пули. Но в это раз Шастун знал, в кого она попадет.

***

      Автоответчик сообщал уже в который раз одну и ту же информацию, когда Суркова раздраженно швырнула его на сиденье рядом с собой.       — Неудачный день? – поинтересовался водитель такси, которому она с горем пополам смогла объяснить адрес, который до этого с таким же усердием выпросила у отца.       Как прошло её возвращение домой? Она точно не знает, каким бы словом описала его, чтобы точно передать все эмоции, которые успела испытать за крохотное время, что они пробыли вместе. Как только девушка перешагнула порог и услышала, как Сергей посигналил пару раз на прощание, то тут же утонула в объятиях родителей и облила слезами каждый уголок родного дома, попутно извиняясь, всхлипывая и расцеловывая Пашу с Ляйсан. Она скучала, она ждала, верила и любила этих людей, прижимающих её к себе, гладя по голове и прощая. Поэтому расщедрившись на обещания, отец согласился назвать ей адрес, где бы она могла встретиться с теми, кто приложил руку к её освобождению. Оксана жаждала увидеть Соню и узнать в подробностях, почему Алина не выходила на связь, каждому следователю пожать руку и, разве что совсем немного, ещё раз увидеть того, кто довёз до самого дома.       Обуревающее её счастье с каждым мигом таяло и рассыпалось, когда уже третий человек не отвечал на звонок. Несомненно, каждый имеет право на занятость, но разыгравшееся воображение после всего увиденного не сулило ничего хорошего затянувшемуся молчанию.       Оксана тяжело вздохнула, начиная понимать опасения мамы и косые взгляды отца на её идею тут же после вызволения из плена отправиться одной к следователям. Но бросив что-то по типу «я не смогу вечно прятаться, нельзя сбегать от социума» и отравив воздушный поцелуй обеспокоенным родителям, вылетела из дома со скорость света. Помимо всего перечисленного, девушка хотела убедиться, что всё закончилось, что опасность для них миновала и больше не потревожит их судьбы. Ей нужно было доказательство реальности всего происходящего, и она отправилась за ним.       — Пока не знаю, — отворачиваясь от таксиста, коротко ответила девушка. — Остановите, пожалуйста, возле этого супермаркета.       — Хотите пройтись одна? Это дело полезное, — понимающе кивнул таксист.       Суркова нервно улыбнулась, протянула купюру, даже не взглянув на неё, и быстро вышла из машины.       ВСЕ-ТАКИ ЭТО БЫЛО ОЧЕНЬ ПЛОХОЙ ИДЕЕЙ!       Девушка проводила взглядом автомобиль изнутри магазина и двинулась в направлении 14-этажной новостройки. Она была совсем близко к дому, когда послышался резкий звук. Тишина вокруг стала пугающей, и Оксана облизнула потрескавшиеся губы. Галлюцинации, травма, психоз? Нет, она точно слышала то, что слышала! И тут, словно в подтверждение её мыслей, послышался второй выстрел, только более глухой и сопровождающийся криком, который также быстро оборвался.       Суркова быстро пробежалась по новым контактам в телефоне и набрала тот, что гласил «Матвиенко С.Б.». После трёх гудков, абонент ответил.       — Слушаю.       — Сергей, здравствуй. Это Оксана Суркова, которая..       — Я помню.       — Да-да, конечно, — быстро проговорила девушка.       — Почему звонишь? Что-то произошло?       — У меня нет, а вот у вас скорее всего. Я сейчас в соседнем с вашим «офисом» дворе и отчетливо слышала два выстрела с детской площадки перед вашим домом.       — Найди ближайший подъезд без домофона и зайди в него.       — Х-хорошо. Я буду в третьем, если считать с углового конца дома, где нарисовано граффити.       — Отлично, я уже подъезжаю, — ничуть не удивился опер. — Не бойся и никуда не выходи. Я скоро, — смягчился он.       Оксана сбросила вызов и направилась к подъезду. Её начинало трясти всё сильнее, табун мурашек бегал, словно умалишённый, сопровождаясь учащенным дыханием.       Всё ведь должно было закончиться, могло ли это их не касается, тогда кто-то другой в опасности? Этот район явно не выглядел, как рассадник преступности, и в сводках не мелькал, тогда что, чёрт возьми, происходит?       Девушка ходила по лестничной площадке, тускло освещённой одной единственной лампой, которая через пару минут мигнула в последний раз и погасла. На пару этажей выше хлопнула входная дверь, и послышались тяжёлые шаги. Суркова в замешательстве оглянулась в тёмном коридоре, не находя поблизости никакой опоры. Тем временем неизвестный миновал половину пути, громко откашлявшись и продолжая свой путь ещё быстрее.       Оксана, не нащупав в своей сумке увесистого или хотя бы острого предмета, наготове подняла её целиком.       — Не думаю, что можно его остановить этим, — послышался спокойный голос. Оксана быстро обернулась, морщась от яркого света из полуоткрытой двери подъезда и выставляя вперёд своё "оружие".       Матвиенко мягко взял девушку под локоть, опуская её слегка подрагивающую руку и ведя в направлении света.       — Быстро ты, — сказала Оксана, прерывая тишину в салоне автомобиля.       — Я так не думаю.       — Что?       — Не думаю, что тебе следовало сюда приезжать так рано.       — Никто не предупредил меня, что дело ещё не закрыто.       — Вот именно, — выдохнул Серёжа. — Если я попрошу тебя остаться в машине..       — Алине что-то угрожает? А Соне? Они здесь?       — Не знаю, но сейчас нужно очень быстро разобраться с этим, но мне совсем не хочется оставлять тебя одну. Понимаешь, о чем я?       — Угу. Я могу остаться в машине с заведённым двигателем на расстоянии. Подойдёт?       — И ты не выйдешь из неё не под каким предлогом, — дополнил опер, отвечая кивком на её слова.       — Не выйду, — заверила его девушка.       — Твой отец точно оторвёт мне голову.       — Я ручаюсь за свои слова, — уверенно заявила Суркова.       — Если это действительно так, то я позову тебя на свидание, — Матвиенко вышел из машины, хлопнув дверцей и наградив Оксану ободряющей улыбкой.       — Серёг, где тебя носит? — ожила рация в руках мужчины. Полезная привычка носить её с собой везде, появившаяся благодаря ворчанием Шеминова, была, как никогда, кстати.       — Уже. Повернись на 45° от восточной стены, я буду там. Что у вас по обстановке?       — Никитина на прицеле у одного десятка человек, самых натуральных спецназовцев. Думаю ещё по два-три в машинах, которые ты видишь на стоянке. Если не выйду, не сладко ей придётся. Наш сержант вышел на связь, контролирует противоположную часть двора. Серый, нужна твоя машина, Женя готов устроить им классную вечеринку.       — У меня в машине Суркова.       — Чего блять?       — Долго объяснять.       — Этим троим никак не живётся спокойно, — цокнул Шастун.       — Я сейчас очень близко к одному из их автомобилей. Пока непонятно, кто за главного, но у меня достаточно патронов, что убрать всех, — шумно дыша, зашептал Челихов.       — Ты у Арса такой мокрухе научился? — Антон приободрился. — Давай, Жень, жги. Кстати об этом, Стас, ты связался с Поповским? Нужно напрячь полицию.       — У них разногласия, — напомнил Шеминов.       — Пускай к Антипову зайдет, он мне должен. Знает, что мы с Арсом в одной схватке, так что поможет ему, как мне.       — Принято.       — Да, нам не помешает подмога, иначе численностью возьмут, — согласился Матвиенко.       — Димка в больнице? — подал голос Антон.       — Да, он в курсе нашей ситуации, но на всякий случай останется приглядывать за Марком. Мы не знаем, чего они хотят, так что нужно контролировать, как можно больше территорий, — отозвался Стас. — Послал самоуничтожающее сообщение Арсению. Иду к вам. Антон, они тебя видели?       — Не могли.       — Значит так, выхожу и перед ними кладу винтовку. Нужно узнать почему происходит эта чертовщина, и на каких условиях они готовы прекратить её. Шаст, при входе оставлю необходимое оружие. Стреляйте, как только Соня будет в безопасности. Условные знаки помните?       — Да, — ответили два мужских голоса.       — Отлично. Работаем, парни!

***

      Никитина уронила телефон и не заботясь о явно не целом экране, остановила взгляд на силуэтах, подступающих со всех сторон.       Не успела она сдвинуться с места, как её резко схватили за руку и, прижимая к себе спиной, потащили в тень кустов.       Девушка рассмотрела приближающуюся женщину, если судить по походке. Тут же она почувствовала, как разгоряченная кожа соприкоснулась с холодным металлом. Острие ножа прочертило пару линий вниз: от горла до ключицы, несильно надавливая, и вернулось на место.       — Надеюсь, что ты понимаешь намёки, дорогая? — сказала женщина, снимая маску и постукивая по ней накрашенным ногтем.       — Что за нахрен? — прошептала Соня. — Вы? Но как это возможно..

***

      Шеминов показался на площадке, оценивая количество противников и выигрышные пути отступления.       — Я обезоружен, ваши люди могут обыскать меня. На каких условиях вы готовы освободить заложницу?       Четыре человека в черной униформе подошли к мужчине, двое из которых начали ощупывать его с головы до ног. После обыска, один из них сжал в руках рацию:       — Чисто.       Оба мужчины встали рядом с первыми, окружная Шеминова со всех сторон.       От забора, закрытого хвойными деревьями, отделилась фигура, позади которой вели Никитину, и пошла в сторону Стаса.       Мужчина быстро переглянулся с девушкой. Бледность окрасило её лицо, но держалась она вполне уверенно: не была напугана, скорее очень сильно удивлена.       — Мне нужна Алина Самойлова. Босс очень долго с вами церемонился. Я же даю двадцать минут, чтобы привести её. С каждой лишней секундой опоздания эта девка будет оплакивать нанесенные ей раны всё сильнее.       — Мы с вами так и не познакомились, не хорошо. Вы знаете о нас много, а мы о вас нет, — Стас поймал движение Сони: мимолётный взмах руки - один из тех знаков, который она выучила, за всё время нахождения в "офисе".       Этот знак сказал мужчине о том, что ей знакома эта женщина и она близка к жертве, в роли которой все ещё выступала Аля. Никитина тут же выпрямилась, сверля взглядом спину женщины.       — Пустой трёп. У вас двадцать минут или она останется без руки, ноги, глаза или ещё чего-нибудь, — заявила та громким голосом.       — Видите ли, за Алину нам не доплачивают, как и за эту девушку. Свое дело мы раскрыли, а вот что будет с ней, — небрежно кивнул в сторону Сони опер. — мне безразлично.       Он не раз видел, как Попов мог получить необходимые данные, выводя допрашиваемых на эмоции и искренне этим восхищался. Но сможет ли он также выбить из колеи эту женщину?       Перед тем, как выйти на всеобщее обозрение и запустить совместный план действий, он получил сообщение от Арсения. На фотографии его блокнота был расписан во всех подробностях портрет новой подозреваемой, сообщницы, нового лица, скрывающегося в тени.       Имея укреплённые собственными наблюдениями нить, он пытался прощупать женщину, выводя на диалог с признанием. То, что она стала заниматься общим делом с "главным" и при этом лично знала Самойлову, кое-что говорило в мире психологии, куда Шеминова не раз погружал очередной допрос свидетеля, осуществляемый Арсением.       — Алина Самойлова должна умереть за грехи моего брата, — сжимая в руках маску, ответила ему сообщница. — Знаете, что сделал с ним босс? Он держал его из-за дня в день в том самом здании, поддерживал в этом жалком человеке жизнь ради одного момента — чтобы он увидел свою дочь в мучениях. Но вот незадача, старик ушёл в тот мир раньше, чем нам бы хотелось. Заинтересованных не осталось и "главный" отступил от первоначального плана, собираясь убить девчонку. Жаль, что всё это время он не слушал меня, а ведь всё могло сложиться по-другому. Но к вашему счастью, я хорошо разбираюсь в ядах.       — Что вы имеете в виду?       — Я подмешала ему в напиток один из них, как раз перед тем, как моя крестница выстрелила в него. Честно признаюсь, я не ожидала от неё такой смелости и глупости и защищая кого, просто смех! Да, я всё это время была рядом, и никто из вас, болванов, не заметил меня. Но я закончу это дело, я поквитаюсь с судьбой. Я ПОСТАВЛЮ ТОЧКУ В ЕЁ ЖИЗНИ, КАК ОН ОБОРВАЛ МОЮ СЧАСТЛИВУЮ ЖИЗНЬ ИЗ-ЗА СВОЕГО РЕБЁНКА!

***

      Попов летел по дороге, вжимая педаль газа, и лишь иногда отвлекаясь на таймер. Он дал себе десять минут и не собирался терять ни секунды.       Только что должник Шаста пообещал выделить некоторых парней, а Поз направил тех, кто сохранился из рядов брата Алины.       Алина.       Девушка уснула, размерено дыша ему в шею. Не тот момент, который хочется разрушать. Не тот день, чтобы её оставлять.       Следователь ехал и молился, чтобы она не проснулась. Хоть он и надеялся, что оставленное сообщение оттянет время, но не мог гарантировать, как долго им придётся быть на расстоянии и как много переживаний будет по этому поводу. Как никогда Арсению хотелось распилить себя пополам, чтобы успеть помочь парням, которые нуждались в нём, и обнять девушку, чья жизнь была так дорога ему.       Смирившись с тем, что это невозможно, Попов ударил по тормозам и свернул в темный переулок, куда ещё не заглянули бледные лучи утреннего солнца.       — Я на месте.       Сейчас они сделают это вместе, а потом пообещают себе быть счастливыми с теми, кто заставляет биться сердце чаще.

***

      Шеминов внимательно выслушал гневный поток слов, заостряя внимание на покрасневших щеках сообщницы, румянец которых проступал через толстый слой тонального крема.       — А вот в этом вы ошибаетесь, маскировка не очень качественная вышла. Приятно познакомиться, родная сестра отца Алины и, соответственно, её тётя.