kiss la kill

чонсон и джеюн привычно сидят в охранной будке ранним весенним утром, и, пожалуй, единственное, что до сих пор их тут держит - оставшаяся неразгаданная тайна, ну и, может, совсем чуть-чуть, буквально капельку, желание снова его увидеть. — доброе утро. — мимо проходит знакомая фигура - пак сонхун - улыбается и коротко машет рукой. сегодня он одет в полицейскую форму. должно быть, будет практика в участке. вообще, эту форму положено носить каждый день, но для сонхуна она была очень дорогой как духовно, так и материально, оттого он не мог позволить себе надевать её ежедневно - форма бы быстро износилась. за это пак нередко получал нагоняй от своих преподавателей, но за отличную успеваемость всё безропотно прощалось. одногруппники ему даже говорили, что он бы вполне мог закончить обучение экстерном, советовали избавиться от этого клейма отдувающегося за них всех труженика, просто сдав экзамены и пройдя все практики досрочно. не обойдётся без уймы лишней мороки, правда. — доброе. — чонсон в ответ тепло улыбается взглядом дорогому брату. — удачи на занятиях. — утречка! — джейк тоже молчать не собирается, быстро-быстро машет обеими ладонями, определённо заглядываясь на такого важного сонхуна. даже не замечает, как одной из рук неловко ударяется о стену. младший слегка игриво посматривает на растерянного шима, прощается с ними обоими и в приподнятом настроении убегает в университет. осознание того, что чонсон рядом, и правда делает его счастливым. а ещё этот шим джейк: до ужаса простой и незрелый, но одновременно с тем такой сильный и чувствующий чужие эмоции - сам их переживающий. сонхун бы назвал его человеком с золотым сердцем. пак даже был ему благодарен, в конце концов, именно джеюн связал ниточки их с джеем судеб, несмотря на то, что всё это является последствиями довольно глупой ситуации. да и в джейке, как в открытой книге, между строк легко читаются уважение его старшего брата и преданность ему, уже только поэтому этого парня хочется узнавать больше и больше. правда, только поэтому. — мы с сонхуном будем чертовски горячей парой, да? — чонсон от таких слов даже слюной давится и закашливается. — а я всё же надеялся, что ты шутишь. — я всегда серьёзен в отношении своих чувств. — джейк обиженно скрещивает руки на груди. — не буду утверждать, что я, как последний дурак, влюбился с первого взгляда, я в подобные сомнительные вещи не верю, но того, что у меня разыгрался интерес, я не отрицаю. твой брат невероятно хорош. — твои слова довольно смущающие, знаешь ли, а они не обо мне даже. — джей кладёт своему товарищу руку на плечо, слегка похлопывая, чтобы приободрить. — не пойми меня неправильно, но мне кажется, что это твоя очередная нередкая увлечённость, тебе будто всегда кто-то нравится. я вовсе не против, если два близких мне человека вдруг будут вместе, может, я заблуждаюсь, потому что всё это слишком внезапно, но если посудить: вы с ним знакомы с натяжкой сутки, к тому же вертитесь в абсолютно разных кругах, я бы даже сказал, в противоположных. — я просто отмечаю то, что некоторые люди красивы, это же совсем не значит, что они мне нравятся. тем более это не значит, что им понравлюсь я. не люблю говорить об этом, но, по-моему, на моём лице есть некоторая пугающая деталька. — джейк показательно проводит по шрамированной половине лица. — не то чтобы я этого стеснялся, у шрама есть своя история, которую я бы хотел пронести с собой на протяжении всей жизни, какой бы грустной и болезненной она ни была, но не каждый примет меня таким. не знаю, поймёшь ли ты, я и сам осознаю, насколько всё это глупо, но сонхун выглядит как тот, кто бы не испугался этой части моего лица. — невозможно напугаться при виде такого лица. — джей втягивает голову в униформу, точно черепаха в панцирь, потому что говорить кому-то что-то вроде комплиментов совсем не в его стиле. — это первый и последний раз, когда я говорю тебе что-то подобное, давай прекращай уже ныть, как депрессивный подросток. да и я уверен, сонхун бы точно никогда не ужаснулся чужим шрамам. джейк довольно тянет уголки губ, радостно постукивая старшего по плечу: — как там, кстати, обстоят дела с ян чонвоном? — я должен заставить его доверять мне, правда, я понятия не имею, как это сделать. — джей, стряхивая ладонь шима со своего плеча, озадаченно чешет затылок. — хотел позвать его куда-нибудь, но забыл взять номер, так что теперь сижу снова тут и жду, когда он придёт. я, конечно, смотрел расписание его группы, и он по идее тоже должен скоро прийти, но этот мелкий засранец явно строгого графика не придерживается, только заставляет нас эту экипировку убогую надевать постоянно. с начала занятий проходит около двух часов, уже началась следующая пара, которая тоже стояла в составленном расписании яна, но псевдоохрана, однако, до сих пор не застала ни чонвона, ни его друга. ян приходит ещё через пару, и туда нагло опаздывая. ему, между прочим, в любое время на занятия странным образом ходить неудобно, даже если им и разрешали под себя график подстраивать, ну и что с того? может, он, как только поступивший первокурсник просто потерялся, забылся или что-то перепутал? не пользоваться ситуацией, пока есть возможность, что ли? ян вальяжной, расслабленной походкой подходит к универу, абсолютно не стыдясь, стряхивает серебристый пепел с очередной сигареты близ территории учебного заведения. зима кончилась не так давно, но чонвон идёт в куртке нараспашку, с одной только тёмной однотонной футболкой под низ, и узких джинсах, которые во всей красе показывают стройные длинные ноги. единственное, вместо привычных высоких доктор мартинс сегодня чёрно-белые джорданы. — все деньги на обувь сливаешь, да? — джей из окошка охранной будки выглядывает, когда замечает приближающегося яна. — реплика. — чонвон при виде чонсона опять раздражённо вздыхает, останавливаясь перед турникетом и уже предвкушая, как джей снова будет с ним играться. — а ты всё не меняешься, смотрю, продолжаешь маяться дурью с этими переодеваниями в охранника. — я тут ради тебя вообще-то с самого утра сижу. — хмыкает старший, толкая джейка рядом, чтобы тот в подтверждение кивнул. — дай номер, я напишу тебе, чтобы назначить встречу. — ты хотел сказать "договориться" о встрече, да? не забывай о манерах, когда приглашаешь кого-то. — а ты и правда профан в назначении свиданий, джей. — джеюн, смеясь, волосы старшего треплет. — я промолчу на твой счёт. — недовольно прыскает пак, косясь на товарища, и протягивает чонвону через окошко телефон. — вбей свой номер, пожалуйста. чтобы добиться доверия, нам явно нужно будет провести больше времени вместе, поэтому необходимо договориться о встрече. — чонсон вот-вот захлебнётся своими ядовитыми словами, которые приходится сдерживать всеми силами, чтобы достичь желаемого. — делаешь успехи. — ян резко выхватывает чужой мобильный, набирает несколько цифр и возвращает обратно. — сегодня рики со своим парнем, посвящает ему целый день, когда у того выходной выдался впервые за долгое время, так что я свободен. в принципе, я могу даже сейчас не идти на оставшиеся полторы пары, и ты бы любезно мог отвести меня куда-нибудь. поесть говяжьего супа, например. — ну уж нет, сходи сначала на занятия. — джею, кажется, волнительно и нужно подготовится. — пак в очередной раз стукает джейка за его распущенный длинный язык. — джей прав, учёба очень важна, безусловно, пропускать нельзя, удачи тебе, чонвон! ян показательно закатывает глаза, проходя через турникеты к зданию университета. что там вообще делать без нишимуры? скука смертная и сплошной геморрой. даже встреча с этим паком, какой бы она ни была, пройдёт точно лучше очередной нудной лекции. (чонвон ещё не подозревает, как сильно он будет ждать таких встреч.) минуты теории государства и права кажутся бесконечностью, особенно когда совершенно неинтересно слушать то, что там так монотонно вещают. ян целиком проходит игру на телефоне, исчерчивает все поля бесполезной пустующей тетрадки, гелевой ручкой рисует на руках незамысловатые татуировки и кольца и даже успевает вздремнуть прежде, чем лектор объявит то самое долгожданное "всем спасибо, все свободны". на следующей паре по деловому иностранному, стоит признаться, чонвону даже немного интересно, потому что английский хоть иногда пригождается, когда совсем не хочется дожидаться перевода сериалов на нетфликсе, но всё это тем не менее остаётся нудным и запарным, потому что большую часть материала не объясняют, оставляя на самостоятельное изучение, а там уже безнадёжно - ян не пытается даже. учебный день наконец-то заканчивается. чонвон на выходе толкает дверь плечом, потому что безумно лень доставать руки из таких тёплых и уютных карманов куртки, одновременно тихо кряхтя и ругаясь, потому что эта огромная дверь определённо целую тонну весит. джей за яном в это время из автомобильного окна наблюдает пристально, подгоняя на территорию университета чёрный майбах, и, стоит отметить, чонсон даже немного оттягивает левый уголок рта, потому что такой чонвон: сонливый и недовольный, ленивый и щурящийся при виде солнечной светлой улицы, будто дракула из гроба вылез, честное слово, выглядит довольно забавным и милым. пак, прелюбезно скинув на дорогого товарища всю работу, правда хотел немного подготовиться: за машиной съездить, чтобы было удобнее передвигаться по городу, мало ли, куда чонвону взбредёт в голову отправиться; купить пару стаканчиков кофе - немного наполнить желудок, чтобы тот противно не урчал по дороге в какой-нибудь ресторанчик, в котором бы подавали вкусный юккеджан с множеством пряных специй, как и просил ян; ещё нужно взять мягкий плед на всякий случай, потому что этот юный дурачок совсем не по погоде одевается, а вечерами, к слову, бывает довольно прохладно. конечно, в машине вполне можно включить печку, но укрываться приятным к телу, точно бархатным, пледом - нечто совершенно особенное, более располагающее и невероятно комфортное, согревающее гораздо сильнее - возможно, теплее становится от толики проявленных внимания и заботы. чонсон действительно всем этим ванильным слащавым бредом занимается, но всё это, как он сам себя убеждает, исключительно чтобы выведать полезную информацию. одни из ключей от машины босса странным образом временно пропадают, в автомобильных подстаканниках красуются латте и капучино, предусмотрительно с трубочками, чтобы ничего не пролилось по дороге, - пак не знал, какой кофе выбрать, поэтому брал что-то среднее: чтобы не слишком приторно-сладко, как в каком-нибудь гляссе с мороженым, но и не очень горько и терпко, как в эспрессо; плед с узором в крупную клетку уже давно свёрнутым в цилиндр валяется на заднем сидении. довольный чонвон вприпрыжку за пару шагов достигает машины, удобно усаживаясь спереди. салон внутри очень дорогой, роскошный: отделанные приятной прохладной кожей кресла откидываются так, что при желании прилечь можно, а на экранной панели встроенные функции позволяют включить видеоролики и даже фильмы; нельзя не упомянуть и то, как весь автомобиль душисто пропах знакомой морозной свежей хвоей, которую так и хочется вдыхать всеми лёгкими. приметив под левым боком стаканчики с напитком, ян, словно довольный кот, улыбается ещё шире, по-хозяйски вытянув тот стакан, в котором больше парного молока. — куда ты поведёшь меня? — ехидничает младший, взяв тонкую одноразовую трубочку и поместив её в немного остывший кофе. — на самом деле, я хотел узнать у тебя, ты же есть хотел, да? — должен признаться, занятия были безумно утомительными, поэтому я ненадолго вышел и поел в столовой. единственный плюс в универе - те добрейшие тётушки, которые великолепно готовят. — чонвон деловито кладет ногу на ногу, откидываясь на спинку сиденья. — так что, я понятия не имею, куда мы можем отправиться, но, нужно отметить, тачка у тебя чертовски классная, я в целом всегда мечтал водить, так что даже просто покататься уже было бы здорово. — ну что ж, твоё слово - закон. — джей, выгибая бровь и нагло улыбаясь, резко надавливает на педаль газа. — пристегивай ремни. драгоценное время каждую секунду безбожно утекает сквозь пальцы, и лишь только для двоих людей в этом мире сейчас оно чудесным образом застывает на месте. парни даже не замечают, как с начала их автомобильной прогулки проходит часа два, а, может, и все три. город постепенно меркнет в алом закате, погружаясь в таинственную вечернюю темноту, которую разбавляют лишь золотые искры ночных фонарей и зажжённые светом окна бесконечно устремляющихся ввысь небоскрёбов. пак несётся по трассе все добрые сто сорок в час, а чонвон настолько заворожён размытыми пейзажами за стеклом, что даже ещё ни разу не отвлёкся на то, чтобы глотнуть давно охладевший латте. он ещё никогда подобного не чувствовал: дядя обычно возил его в час-пик по пробкам, раздражающе медленно и только до школы или с недавнего времени до универа. но сейчас яна, почувствовавшего вкус свободы, эмоции с головой захлёстывают, подобно мощному цунами: у чонвона желание из окна на полной скорости высунуться, чтобы подставиться такому порывистому, будто настойчиво целующему мягкие щёки, ветру, и едва вспотевшими ладонями, облокотившись спиной на узкую оконоподъёмную панель дорогого авто, разрезать влажный, колющий холодком, воздух. чонсон эти горящие глаза младшего подмечает и, сбавляя скорость, позволяет ему осуществить задуманное, попутно сворачивая с трассы с множеством пролетающих мимо на полном ходу машин, которые могли бы вдруг навредить чонвону. ян в бурном экстазе захлёбывается, когда, выглянув из окна, наблюдает, как чёрное полотно ночи, усыпанное миллионом сверкающих огней, быстро-быстро перед глазами проносится, словно кадры на киноплёнке винтажного старого фильма, и капли влаги в воздухе в это время нежными росинками оседают на молочной коже. всё кажется таким волшебным и нереальным, будто это и вовсе не с чонвоном, а с кем-то другим происходит. джей постепенно отпускает педаль газа, сбрасывая скорость, пока не останавливается полностью. полные счастья глаза младшего на пака недоуменно смотрят: — что случилось? — пересаживайся за руль. — джей широкой венозной кистью уверенным движением по окружности выкручивает руль в изначальное положение. — ты же говорил, что всегда хотел научиться, я помогу. — а если мы со мной, горе-водителем, вдруг убьёмся? — доверься мне. — старший, мягко улыбаясь, позволяет себе мимолётно прикоснуться к чужой ладони. — ты же этого от меня хотел, верно? чонвон сглатывает образовавшуюся от волнения вязкую слюну, но виду не подаёт, только, заставляя себя набраться смелости, пафосно выходит из машины и направляется к водительскому креслу. за рулём вся эта наигранная уверенность, однако, исчезает мгновенно, потому что делать что-то впервые всегда страшно, но не попробуешь - не узнаешь, верно? ян робко шагает навстречу своей маленькой мечте: первоочерёдно пристегнув ремень безопасности, младший ожидает дальнейших инструкций. — тут автоматическая коробка передач, так что левую ногу отставь, она не понадобится. педали газа и тормоза задействуются только посредством правой. — чонсон рассказывает с толком, с расстановкой, всё детально показывая и объясняя: берёт чонвоновы хрупкие руки своими и укладывает на руль в правильной позиции. — держи вот так, только не сжимай слишком сильно, расслабься: представь, что машина - это продолжение тебя, будто вы единым организмом становитесь. — легко сказать. — тело яна непроизвольно дрожит, отдавая в конечности противным тремором. — тебя-то вообще кто водить учил? — мой старший, кей, причём когда мне только шестнадцать стукнуло. я уже опытный водитель с семилетним стажем, к слову. — так тебе двадцать три? — чонвон на старшего оборачивается, стараясь ещё раз вглядеться во все черты его серьёзного, невозмутимого лица. — а выглядишь старше. — все так говорят. что ж, жизнь знатно помотала, однако. а ты что? неужто хочешь "хён" ко мне обращаться? — джей, будто не услышав это вовсе, немного съязвил и всё также спокойно продолжил инструктировать, переложив ладонь чонвона на коробку передач. — не отвлекайся. сейчас, плавно надавливая на газ, переключай скорость на первую, дальше на ходу она будет переключаться автоматически. для начала попробуем проехаться по прямой, эта дорога ведёт к полю, так что неприятностей не возникнет. ян покорно слушается, "джей-хён" явно проглотив и навсегда тут же стерев из памяти, он уверен, он к нему так ни за что обращаться не будет! у пака для подобного имидж слишком неподходящий. чонвон только послушно выполняет все указания касаемо вождения: трогается и едет безумно медленно, даже человек быстрее идёт, но всё равно волнительно до ужаса: капот дорогущего автомобиля из стороны в сторону ходуном ходит, потому что чонвон не справляется с тем, чтобы спокойно удерживать руль, но чонсон на него не ругается и за иномарку совсем не беспокоится, только хвалит младшего за его успешный смелый старт. первый шаг он сделал, а, значит, дальше всё пойдёт гораздо лучше. чонвон постепенно набирает скорость, достигая, по ощущениям, четвёртой передачи; едет, уже не колеблясь, а если вдруг случаются какие-то осечки, например, попадаются камешки на дороге, всё же в тёмное время суток в тусклом свете фар довольно трудно рассмотреть поверхность дороги, то джей всегда помогает, выравнивая руль и успокаивая взволнованного яна. вокруг одно только безжизненное распаханное поле, все редкие деревья давно позади остались, сплошная тишина: не слышно ни звуков птиц, ни воплей животных, ни стрекотания насекомых - все спят, оттого становится слегка неловко: людей и машин тоже нет рядом, чонсон и чонвон здесь совсем одни, делят эту ночь и свою приходящую радость на двоих. — как у меня получается? — улыбается ян, затормозив. — быстро учишься. — пак гордится не только младшим, но и своим учительским трудом. — ещё разворачиваться тебя научу, и сможешь сделать успешную карьеру таксиста. — джей, сдерживаясь, смеётся в кулак и тянется к уже абсолютно холодному капучино, даже забыв о том, что и для себя что-то брал. от вкусного горячего кофе уже совсем ничего не осталось - остывшая жижа потеряла свой приятный аромат, перетряслась в салоне во время урока вождения, и по поверхности напитка уже расползлись жирные круги и противные комочки сливок, но чонсон всё равно отхлебывал большими глотками. казалось, словно он и вовсе не чувствует никакого вкуса и пьёт абсолютно машинально, без какого-либо наслаждения. чонвон, будто стыдясь того, что сам ещё не притронулся к купленному специально для него напитку - только трубочку вставил, тоже решил немного отпить для вежливости. ядовитые губы на тонком пластике оставляют свои чёрные следы, которые ян привык сразу же стирать пальцами, но рядом с чонсоном всё внимание будто рассеивается: когда его поведение так заботливо, спокойно и раскрепощённо, ему и правда хочется доверять. джей эти мелкие капли яда сразу подмечает, но ничего почему-то не говорит на этот счёт, только ставит крохотную галочку в своей голове; из машины выходит и младшего с собой зовёт, чтобы насладиться просмотром ночного неба. ян присаживается на капот, оперевшись на металлическую пластину руками, и лицом утыкается в небесную черноту, мечтательно сомкнув веки: приятная свежесть проносится по частым прямым ресницам, вечерний холод щиплет за розовые щёки и нос, а ветер развевает отросшие смольные кудри и ласкает голые шею и руки. чонвон, не открывая глаз, чувствует, как старший к нему крупными шагами приближается откуда-то сзади - узкие плечи накрывает мягкая плюшевая ткань. — замёрзнешь ведь, вон хилый какой. — спасибо. — ян не язвит, говорит совсем искренне, будто маленький наивный ребёнок, и от этого весь ледяной образ пака буквально плавится от этих слов, наполненных благодарным теплом. — и за плед, и за одну из наконец исполненных мечт. — расскажи мне о других, я попытаюсь и их исполнить. — чонсон вновь дарит младшему улыбку, но не самодовольную и ехидную, а самую нежную и ласковую, на которую пак только был способен. в свете перламутровой луны во мгле глаз джея отражались серебряные звёзды, и в голову чонвона украдкой пробралась совершенно новая для него мысль об этом странном человеке: он был похож на вселенную… — не скажу. — ян резко вспоминает о своём желании поцеловаться, и щёки предательски вспыхивают красным, чего в темноте, слава богу, не видно. одновременно становится стыдно и грустно, потому что гадкая жизнь над чонвоном явно очень неудачно по-чёрному пошутила. — ещё не настолько тебе доверяю. — тогда я подожду. — джей ни на секунду не меняется в лице, продолжает мягко улыбаться и пятерню запускает в чужие спутанные ветром волосы, гладит и пальцами аккуратно причёсывает. — ты же просил сделать так, чтобы ты смог мне верить. чужие прикосновения сейчас отчего-то отнюдь не кажутся противными или даже страшными, от них, наверное, скорее простым человеческим теплом веет. ян сам не знает, почему. чонвон, если честно, хоть сейчас бы выпалил, что сильно ошибался насчёт старшего, видя, каким милым он может быть, если не надевает эту свою маску бесцеремонного, бессовестного и бесстыдного пижона, но рёбра изнутри в этот же момент мерзко сдавливает горькая желчь: может быть маска - тот образ, что в данный момент перед яном? с ним единожды побыли добрым, а он уже, как самый настоящий идиот, готов раскрыть обнажённую душу. как же глупо. чонсон поначалу всем этим исключительно ради собственной конечной выгоды занимается, не замечая, как упускает тот ничтожный миг, когда вдруг сам начинает наслаждаться вечером. чонвон всё ещё незрелый вредный мальчишка, который живёт, свесив ножки с дядиной шеи, и сам он ничего делать толком не умеет, кроме как дерзить и ухмыляться, но даже слепец увидит и глухой услышит, как на дне этих томных чернильных глаз бушует бескрайний океан боли. джей своим чувствам к людям давно собственными руками свернул шею, но, даже едва зная короткие обрывки чужого прошлого, где-то внутри отдалённо становится жалко этого парня, и это с учётом того, какое детство пережил сам чонсон. пак почему-то уверен, жизнь чонвона была отнюдь не слаще его собственной, а причастность к ян чонхе - лишь тугие чугунные прутья тюрьмы, что сделала его заложником страшных обстоятельств, но джей не будет джеем, если не докажет себе этого, докопавшись до самой таинственной и, возможно, ужасающей правды. — уже поздно, давай я отвезу тебя домой. — отстранённый холод в чонсоновом голосе вновь возвращается, прошибая током и возвращая младшего с небес на землю. — не нужно меня никуда везти. — чонвон виновато переступает с ноги на ногу, в голове прокручивая лишь то, что он живёт на каком-то отшибе в полярно противоположной части города, в которую и соваться-то не следует. — мы можем поспать здесь, в машине, а завтра вместе поехать в сохван? — ян жалобно просит и смотрит вниз, не решаясь поднять взгляд на старшего. иначе пак бы точно увидел собирающиеся в уголках глаз блестящие прозрачные капельки. — уже доверяешь мне настолько, что готов спать рядом? — хитрая ухмылка скользит по лицу. — ладно, откидывай сиденье. чонвон садится обратно в машину, робко сбрасывает с ног обувь, устраиваясь поудобнее в кожаном кресле; сразу же неловко отворачивается к двери, с головой забираясь под тот самый плед, потому что до ужаса стыдно смотреть на чонсона, даже на спящего, если он, конечно, вообще спит. джей на это только слегка хмурится и недовольно молчит, расстёгивая пару тесных пуговиц на рубашке. чтобы создать чуть более комфортные условия, чонсон немного прибавляет печку, а то ян себе весь плед забрал, а по ночам температура и до минуса опускается вообще-то. — спокойной. — джей шепчет вполголоса, также спиной отворачиваясь, и ловит себя на забавной мысли о том, что последний раз он с кем-то на ночь прощался, наверное, лет восемь назад, с младшим братом, потому что с джейком они в цербере в разных комнатах жили, да и в целом эту слащавую чепуху пропускали обычно, предпочитая лучше поспорить, кто быстрее наперегонки займёт ванную. — сладких снов. — ян смущается ещё больше, но по телу всё равно разливается приятная нега: всё же сегодняшний день был скорее хорошим, чем плохим, и это произошло благодаря джей паку. чонвон засыпает по-детски быстро, буквально через полчаса; пускает слюни на дорогое сиденье и смешно громко посапывает. наверное, глупо вот так вот спать близ малознакомого, вдобавок ко всему, ещё и странного человека, только вот дома ян всё равно не чувствует себя в полной безопасности. тем более джею от него что-то нужно, а, значит, пока он чонвона явно не тронет. чонсоновы глаза, признаться, во тьме даже ненадолго задерживаются на предстающей перед ним чудной картине, такой этот ян ребёнок ещё, но затем взгляд резко смещается на ту самую трубочку, измазанную чёрным, в стакане с латте, о котором все уже давным-давно позабыли. пак в двери нащупывает какой-то рваный кусок целлофана, выуживает из кармана брюк маленький ножик и аккуратно срезает испачканный край, избегая соприкосновений с кожей, сворачивает всё в маленький кулёк. нужно будет озадачить ли хисына провести анализ.