kiss la kill

чонсон оставляет машину на подземной парковке в стенах цербера, рядом с десятками таких же глянцево-чёрных иномарок. чон янг на своём нелегальном бизнесе явно неплохие деньги делал, потому что, позволяя себе такое количество роскоши, он напоминал скорее высокородного магната, чем главаря мафии. организация цербера, конечно, не могла располагаться в центре города, это было бы слишком опрометчиво и опасно для группировки, однако чон янг, пускай и ближе к окраине, но выкупил довольно неплохое местечко для своего "детища". мафиозная штаб-квартира внешне чем-то походила на обычный офис с общежитием для рабочих на нижних этажах и милой девушкой за стойкой администратора. всё в принципе было настолько непримечательным и относительно спокойным, что прохожие, живущие в соседних спальных районах, заблудившись, даже случайно заходили в здание цербера, спрашивали дорогу или пытались узнать какую-либо справочную информацию. среди несмышлёных овец скрывался страшный хищник. даже та девушка с ресепшена, приветливо улыбавшаяся незваным гостям, на деле была таким же членом мафии. чон янг называл её харон (даже непривычно смахивает на корейский) - жницей, сопровождающей потерянные души по реке забвения до самой преисподней. задача харон, к слову, была наиболее простой - не допустить утечки информации и проникновения в организацию любопытных посторонних, но с учётом того, что хисын по их базе данных гулял, как по общественному парку, можно заметить, что со своими обязанностями она не очень-то хорошо справлялась. хотя, впрочем, у неё в списке рабочих дел был ещё один пунктик - иногда подниматься в кабинет своего босса, и тут, судя по всему, девушка справлялась гораздо лучше. приносила кофе, разумеется. джей, на лифте поднимаясь с минус первого этажа, на входе той самой харон кивает, про себя думая, как вообще этой публичной даме, казалось бы, с одним на миллион шансом, удалось так далеко продвинуться, ведь она даже внешне особо ничем не выделялась: среднестатистическая миловидная брюнетка лет на восемь старше самого пака, с длинными прямыми волосами и выкрашенными тёмно-бордовым губами, вечно противно цокающая шпильками и улыбающаяся до жути наигранно. за её красивым смоки отчётливо читалось, как она всё здесь вокруг ненавидит, включая всех членов группировки и самого чон янга. будь её воля, она давно бы воткнула боссу каблук в глаз и сбежала. только вот куда? даже жаль немного: она прыгнула с тонущего корабля на такую же лодку с пробоиной. впрочем, в цербере вряд ли бы нашёлся человек, чья судьба в этом плане сильно разнилась с её. пак приехал к хисыну, однако просто так заявиться, без визита к боссу, нельзя было - жест неуважения, а джей и без того должного не выказывал и на эту формальность часто плевал, однако сегодня-то дело по-настоящему серьёзное. услышав, что господин чон на своём месте, чонсон, ухмыльнувшись, к нему поднимается - на последний этаж. это было не самое высокое здание, по современным меркам десятитажку даже нельзя назвать небоскрёбом, однако у джея от одного лишь взгляда на церберовскую штаб-квартиру глаза наливались кровью, как у разъярённого быка, перед которым тореадор с азартом размахивал красной тряпкой. первый этаж не представлял из себя ничего особенного - простой холл якобы муниципального заведения - для напуска пыли в глаза простым зевакам, однако босс любил слишком приторно и слащаво говорить, что эта часть здания навсегда принадлежит красавице харон и только ей. она же в ответ вновь кокетливо улыбалась, у себя в мыслях его безбожно проклиная и гадая о том, зачем девушке пара сотен квадратных метров плитки на полу и приёмная стойка администратора. впрочем, сама харон для чон янга тоже была не более, чем просто удобной вещью. в противовес, весь десятый этаж принадлежал одному лишь господину чону, хотя там, казалось бы, также совсем ничего не было: стандартный рабочий кабинет, разве что дорого отделанный - с кожаной мебелью, столом из красного дерева и панорамными окнами. все приблуды располагались ниже: на девятом босс оборудовал оружейный склад и сейфы с деньгами и разного рода наркотиками, чтобы к себе поближе. на восьмом были компьютерный зал и библиотека, хранящие в себе бумаги по всем ранее заключённым торговым сделкам, бухучёт и некоторые наведённые на членов группировки справки. седьмой и шестой этажи уходили под лабораторию и медицинский диспансер, что со стороны господина чона было даже проявлением заботы и внимания: отправил молодых ребят на встречу к неуравновешенным маньякам, которые в приступе ломки могли покромсать за дозу, а потом добросердечно позволил вернувшимся залечить свои раны. заботливо, не правда ли? на пятом этаже была кафе-столовая и бар, и, если честно, так как поваров нанимать было совсем уж сомнительно и в какой-то степени даже смешно, там просто стояли автоматы с закусками по углам и огромный стеллаж с бутылками, но зато на этом ярусе, потому что он почти всегда свободен, можно было проводить посвящения в цербер - бить татуировку трёхглавого пса и учиться драться. с четвёртого по второй этажи шли крошечные комнатки, размером, можно поклясться, буквально с тюремную камеру, и находилось там только всё самое необходимое: кровать, шкаф и письменный стол, за которым нигде не учащиеся ребята скорее обедали, принося с собой еду, чем что-то писали. по краям общажных этажей стандартно располагался санузел. джей и джейк жили на втором этаже, так как существовал определённый порядок, по которому члены мафии устраивались в своих комнатах: более молодые жили снизу, старшие - сверху. юноши от пятнадцати до двадцати пяти в основном, за исключением редких случаев, занимались только доставкой наркотиков, парни в возрасте от двадцати шести до тридцати пяти занимались внедрением в другие организации для поиска информации и заключением сделок, а мужчины за тридцать пять осуществляли закупку распространяемых веществ. однако по странному стечению обстоятельств этажи общежития с каждым годом всё больше и больше редели: церберовские матёрые псы куда-то загадочным образом пропадали, что было безумно непонятным, ведь те люди, которых пак, несмотря на свой упрямый и дерзкий нрав, искренне уважал: кея, даниэля, николаса, в особенности команду из них троих, точно бы благодаря своему опыту и силе не погибли. да и трупов не было. они будто по волшебству просто исчезли. стоит отметить, все члены цербера работали не поодиночке, а в маленьких группах, как правило, состоящих из трёх человек - три головы адского пса. дуэт джея и джейка скорее был исключением, даже в том плане, что они выполняли все роды поступаемых инструкций, и чон янг в этом отношении ссылался на их удивительный "талант" и крепкий внутренний стержень. новых "щенков" цербера после себя и джейка чонсон и вовсе не помнит. может, конечно, было несколько шестнадцати-, семнадцатилетних ребят, но пропали они так же быстро, как и появились, и даже подумать страшно, что могло произойти с ними на первом же задании. пак не стучит, поднявшись на нужный этаж, нутро предательски подсказывает, что его уже ждут. шестое чувство в такие моменты всегда шептало развернуться. за лакированной дверью спиной стоит высокая статная фигура, затягивается дымом элитной кубинской сигары и довольно улыбается, когда слух улавливает скрип дверной ручки. чон янг поистине был аидом своего возведённого царства тьмы, и даже гигантская трёхглавая собака с огненными глазами, являющая себя в виде сотни преспешников, для него была лишь ручным покладистым щенком. он любил подбирать брошенных и несчастных детей, считая это в какой-то степени благородством, и лепить из желторотых юнцов, как из глины, людей расчётливых, сильных и беспристрастных, а ещё обязательно верных и преданных - воистину охотничьих псов. господин чон, безусловно, был падок на характерных и упрямых подростков, потому что такие бы просто самим себе не простили провал миссии, они были более продуктивными и выгодными чисто с коммерческой точки зрения, да и чон янг осознавал, что не молодеет, и когда-нибудь завещать труд своей жизни, пускай и довольно специфический, всё же придётся. джей казался хорошим наследником, но как и от всех своевольных наглецов, от пака можно было ожидать множества проблем. он отчаянно тянулся к правде, и, выхаживая его столько лет, чон янг просто не мог не заметить того, как данная тяга прогрессивно усиливается с каждым годом. это раздражало и раззадоривало одновременно. — приветствую, джей. — мужчина тушит сигару о нефритовую пепельницу. — тебя давно не было дома. где джейк? — рад видеть вас, господин чон. — голос вздрагивает оттого, как сильно паку не хочется быть с ним вежливым. — прошу меня простить, увлёкся внерабочими делами, пока инструкций по новым миссиям не поступало. джейк сейчас также отсутсвует по личным причинам. — неужели нашли себе подружек? — босс, ухмыляясь, наигранно смеётся, прекрасно заранее зная ответ на свой вопрос. только настоящие безумцы согласились бы встречаться с такими, как они. — впрочем, даже лучше, что ты сейчас один. я хотел поговорить с глазу на глаз. — индивидуальное задание? — скорее, личная просьба. но сейчас не об этом. всё хотел спросить, как обстоят дела с тем кварталом красных фонарей? ты всё подчистил и провёл того детектива? — разумеется. — джей слабо улыбается в одну сторону, всеми частичками тела ощущая чужое давление. такое, что даже нахальному паку сопротивляться было трудно. — не расскажешь, что это за человек и почему он так сильно интересовался давней смертью очередной ночной бабочки? — чтобы заставить человека отступить от дела, необязательно знать его имя, верно? — да, безусловно, но что-то мне подсказывает, что такой скрупулёзный человек, как ты, джей, обязательно бы всё разнюхал. — чон янг расслабленно падает в своё рабочее кресло, закидывая ногу на ногу. — мне грустно думать о таком, но чутьё подсказывает, что мой любимый гончий пёс не до конца мне верен. пришлось и самому немножко поискать информацию. — мужчина ныряет в выдвижной шкафчик стола, доставая оттуда толстую папку. — конечно, не детектив, громко сказано, но вроде как подающий надежды будущий полицейский - тоже неплохо. пак сонхун. случайно не встречал этого имени во время своих поисков? — нет. — джей говорит чересчур резко, пытаясь придать голосу хотя бы маломальскую уверенность, а у самого в этот момент сердце ничтожно сжимается и, кажется, на долю секунды точно замирает. — ты плохой актёр, чонсон, совсем никудышный и бесталанный. я ведь давно тебя целиком и полностью выучил. — чон янг окончательно раскрывает все карты и одним ударом укладывает на лопатки. блёклый прозрачный фантом страха, которого пак так давно в себе погубил, вновь обретает телесную форму. джей не слышал этого имени уже много лет, и сейчас, оставаясь в руках с парой двоек, когда твой противник собрал флеш-рояль, пытаться продолжать игру просто бессмысленно. — признаться, о человеке изначально без документов практически невозможно найти информацию, но стоит ли мне сказать и о пак сонмо, чтобы моя дорогая гончая наконец спрятала клыки и покорно склонила голову? — простите. — джей низко кланяется, подбородком прижавшись к самой груди. имени отца он не слышал даже дольше, чем своего собственного. перед глазами туманная глаукома, в голове клубок из детских кошмаров и спутанных мыслей, а на сердце - обломки собственной наивной самонадеянности. джейк был прав во всём, нигде не ошибся, а пак своим эгоизмом теперь подверг опасности младшего брата. снова. образ вновь страдающего сонхуна будто нарочно рождается в голове и чугунным молотом разбивает всякую уверенность, решимость, непоколебимость - всё то, на чём джей отчаянно пытался себя построить. сейчас чонсон подобен сломанной шарнирной кукле: всё, что им движило: стремление к правде, надежда найти брата и спрятанная глубоко в душе простая человеческая мечта о том, чтобы быть счастливым - всё рассыпалось прахом каторжной безысходности. пак больше не знает, что делать. внутри пустота. джей обладал интуитивной способностью посмотреть на человека и понять, что он из себя представляет хотя бы в общих чертах, но вот чон янга прочитать было невозможно. для своих лет он выглядел вполне неплохо: на лице было отнюдь не много морщин, а тело совсем не заплывало возрастным жирком. будь он простым человеком, наверняка был бы завидным семьянином, прямо как с очередного рекламного постера. только вот почему-то этого зрелого мужчину подобное мало интересовало. чонсон не раз пытался отыскать в своей голове оправдания безумной одержимости босса собаками, его утопическим идеям и мотивам, но попытки всегда оканчивались больной неудачей. невозможно было представить, почему чон янг вдруг стал таким: чокнутым психом и повёрнутым фанатиком, потому что все оправдания его действий и поступков в конечном итоге прочно срастались с алиби серийного маньяка. в общем и целом, по своей сути босс им и был. он крутил чужие жизни в руках, словно игральные кости, и, когда выпадала проигрышная комбинация, чон янг просто перебрасывал снова и снова - надеялся на улыбку фортуны и долгожданный джекпот, при этом совершенно не заботясь о том, сколько он потеряет. — мы ближе, чем ты думаешь, джей. ты же знаешь, что чертовки похож на отца? смотрю и будто вижу его отражение. эта челюсть, нос, губы - каждая твоя черта практически идентична сонмо. в особенности глаза. твои глаза смотрят тем же горящим пытливым взглядом человека, который ничем не побрезгует ради достижения своей цели. — неправда. я ни разу не он. — пак до крови кусает язык, лишь бы хоть как-то унять противную дрожь. грубые ладони в шершавых мозолях в мясо от нервов собственными ногтями разодраны, а за прочными стальными оковами чуткое чонсоново сердце густо обросло гранатовыми ликорисами. теперь на душе вечное кладбище; горячие амбиции остывают под могильным камнем, увенчанные проклятыми цветами паучьей лилии. — хватит. — жидкое серебро болезненно остаётся под веками, жжёт глазницы. — я и так довольно сильно ослабил твой поводок, не думаешь, что мне решать, когда с тобой закончить? брось, джей, твой отец та ещё редкостная сволочь, я на его фоне просто эталон филантропии. я знал пак сонмо, я работал с ним и могу поклясться, это самый отвратительный человек, которого я знал. даже у самых гадких мерзавцев есть сердца, но у пак сонмо его не было. его грудь насквозь прогнила, поросла мхом и плесенью, смердела затхлым болотом, на дне которого давно лежали разлагающиеся кости даже самых чистых, незапятнанных грехами людей - невинных младенцев. думаешь, до вашего с сонхуном появления у него не было материала для исследований? был. только вот вы с братом смогли дожить до своих лет лишь потому, что предыдущий печальный опыт доказывал, что над ребёнком нельзя начинать ставить эксперименты тогда, когда он ещё не может удовлетворить даже базовых потребностей самостоятельно. я мог бы закрыть глаза на всё это, мой статус хладнокровного злодея наверняка бы позволил, вот только если бы не одно "но": пак сонмо, находясь под моим крылом, нагло посмел забрать и то, что было для меня дороже всего на свете - семью. мне хорошо известно, почему ты так дорожишь младшим братом. кстати, ты знал, что ваш отец давно сдох, джей? тело нашли в его же лаборатории для опытов. наверное, грустно оттого, что не смог самолично его прикончить, да? тебе нравятся навсегда запечатлённые на собственном теле подарки от любимого папы в виде десятков шрамов и мутированного кровяного цвета? сообщали, что в организме пак сонмо был обнаружен сок ядовитого вёха, должно быть, этот кретин грохнул сам себя. довольно забавно. я узнал о смерти одним из первых, он умер в поминальный день того самого близкого мне человека, поэтому я решил устроить ему достойные похороны: в компостной яме среди крыс, тараканов и гор мусора, с огромной надеждой на то, что грызуны и паразиты сточат его гадкий труп, не оставив и малейшего следа существования этого больного ублюдка на нашей планете. и знаешь, какова причина того, почему я сам всё-таки его не убил? у меня были слишком двоякие чувства: смерть важного для меня человека сломила и тем не менее заставила подняться с колен, открыв множество новых успешных путей, а желание спасти детей пак сонмо, малышей, по-моему, трёх лет на тот момент, смешалось с надеждой на то, что они будут страдать так мучительно долго, что расплатятся за все грехи, совершённые их ужасным родителем. думаешь, я чудовище? ты меня предал, джей, но ты и твой брат всё ещё дышите полной грудью и ходите по земле, а не лежите под ней. первый и последний раз я дарую тебе своё прощение. взамен на то, что когда-то не спас вас. ты должен осознавать, насколько это жест доброй воли с моей стороны, потому что, будь это кто-то другой, он бы уже кормил рыб на дне реки. — чон янг несколько раз довольно прокручивается в рабочем кресле, ощущая сладкий вкус победы в напряжённом эмоциональном противостоянии, и новую сигару закуривает. — ну а теперь вернёмся к нашим рабочим делам. в последнее время проблема с рекрутированием стала уж больно острой: всё больше и больше моих же ребят подводят меня, проваливают наилегчайшие задания, не могут просто-напросто товар в руки отдать и забрать деньги без всяких происшествий. всё это бьёт по карману, а я, признаться, за чужие ошибки отдуваться не люблю. ко всему прочему, заводятся подлые крысы, а такого я не терплю вдвойне. приходится десятками отправлять своих же людей в отставку, а новые… подумать страшно. вот недавно, пока вы с джейком где-то прохлаждались, мне повезло наткнуться на золотую жилу - тройняшек, сбежавших из детского дома в их последний год. казалось бы, получился бы идеальный цербер и внешне, и внутренне: даже не нужно было тратить время на формирование навыков работы в команде, но, увы-увы, две головы нового цербера на первой же миссии по продаже таблеток снесло, а оставшаяся… с такой тонкой душевной организацией вряд ли получится стать достойным мафиози. я скучаю по времени, когда нашёл тебя, по времени, когда ты привёл джейка… я создал организацию, когда был даже вас несколько помладше, но, клянусь, вы с ним мои лучшие творения за всё время, моя гордость. в особенности ты, джей. ты так сильно напоминаешь мне меня, и вот я, как радушный хозяин, от одного лишь твоего потухшего взгляда готов с распростёртыми объятиями простить своему дорогому псу все его пакости… но, разумеется, не без условий, иначе как ты усвоишь урок? на самом деле, есть ещё одна проблема, по которой цербер в последнее время терпит большие убытки. у нас появился конкурент. точнее, прошлый, когда-то предавший нас партнёр поднялся с колен с намерением вновь перетянуть одеяло на себя. в моей молодости в корейской преступной среде существовала небольшая японская диаспора, если быть точным, скорее корейско-японская помесь. они называли себя "ногицунэ" - одичавшая злая лисица. специализировались они в основном на игорном бизнесе, поэтому наши наркотики были им неплохим рычагом для того, чтобы выуживать побольше зелёных с теряющих способность трезво мыслить ходячих денежных мешков. но, как мы прекрасно знаем, охотничьи псы ведь главные враги для лисов, верно? когда-то цербер переживал довольно трудные времена, я даже сам ходил на сделки, где приходилось ломать собственные кости о жутких подонков и марать руки в этом галимом биомусоре. всё, на что тогда приходилось надеяться, - наш постоянный деловой партнёр, потому что, даже если все сделки были провальными, взаимную выручку с ногицунэ мы всё равно имели. но лисы не будут лисами, если они вдруг не учудят какую-либо подлую хитрость. главарь ногицунэ просил меня достать им скополамина - психотропного спазмолитика, максимально расслабляющего все мышцы тела и вызывающего у человека амнезию и внушаемость, причём практически умоляли сделать это как можно скорее. должно быть, в их сети тогда заплыла довольно крупная рыба. скополамин - идеальное средство для того, чтобы сорвать куш в казино: богатенькие толстосумы, будучи в трансе, отдадут все свои денежки и после об этом даже не вспомнят, в принципе ничего не вспомнят о том, что произошло прошлым вечером. ногицунэ обещали отвалить нам за это довольно крупную сумму, поэтому я охотно согласился, только потом узнав, что скополамин, оказывается, синтезируется из индейского дурмана, который растёт в основном в южной америке, так ещё и сам наркотик производится преимущественно в колумбии, поэтому достать его в короткие сроки было сродни тому, как увидеть цветение папоротника. тем не менее гордость не позволила мне пойти на попятную - я потратил все накопленные средства на то, чтобы достать этот чёртов скополамин, потому что, по нашим расчётам, прибыль бы превышала затраты в несколько раз. я выполнил свою часть сделки, и, как думаешь, что сделала вторая сторона? следующим же утром, когда мы приехали за своей половиной, эти гниды, поджав хвост, сбежали со всеми деньгами. вдобавок ко всему, гнусные лисы ещё и посмели что-то шепнуть копам. легавые наступали на пятки, а сейф пустовал, и единственное, чего мне хотелось, - собственными руками задушить чёртову лисицу, заставив корчиться в самых страшных муках. впрочем, я так и сделал, но это уже совсем другая, не касающаяся тебя, история… я уничтожил ногицунэ, снеся их голову - без босса анархия сразу же поглощает группировку, так как, полагаю, занять место главного спешит каждая беспризорная тварь; я вновь развил свой бизнес, однако, кажется, ногицунэ успели-таки посеять маленькое семечко прежде, чем я выкорчевал всё их поле. это будет невероятным позором для всего преступного мира, если подобный гадкий сор вновь прорастёт, углубив свои корни. пора начинать охоту на лисицу. я дам тебе время до конца весны, джей, моя дорогая любимая гончая, не смей вновь подвести меня, второго шанса больше не будет. — я вас понял. чонсон уходит на ватных ногах, старательно пытаясь в своём хаосе мыслей удержать то, что ещё нужно заглянуть к хисыну. пак пробыл у чон янга гораздо дольше, чем планировал - ли, наверное, уже и вовсе ушёл со своей возлюбленной на ужин, закрыв лабораторию. хисын любил засиживаться допоздна, даже собственного трудягу отца быстрее себя с рабочего места выпроваживал, потому что интерес к тайнам организации был диким - хотелось докопаться до самых истоков, сколько бы ужасов он при этом ни видел. ли грустил из-за того, что с детства рос узником преступных стен, такое себе счастье, знаете ли, считать мафиозную штаб-квартиру своим домом и альма-матер, но из-за этого каждый раз лишь хотелось прыгнуть выше, узнать больше, сделать лучше. можно поклясться, хисын стал одним из незаменимых служащих цербера в свои двадцать пять: он мог провести тяжёлую операцию, выявить химический состав поступаемых наркотиков, разобраться с иностранными программами и базами данных и даже набить ту самую татуировку (однако, признаться, навыки в последней сфере всё ещё оставались любительскими). "зайду позже" - думает пак, проезжая нужный этаж и пихая свёрток с измазанной ядом трубочкой подальше в нагрудный внутренний карман; придёт тогда, когда будет готов принять и обработать информацию, даже несмотря на то, что отдалённо, где-то на подкорке головного мозга, уже и так всё давно известно; он вновь появится на пороге лаборатории цербера, когда окончательно смирится - чонсон отступник, предавший самого себя. всё, что сейчас хоть немного радует, - о ли и его путешествия по церберовским архивам босс не сказал ни слова, а, значит, хисына, несмотря на весь риск, всё ещё не раскрыли, что лишь доказывает то, что он безумно хорош во всём, за что берётся. пак так не умеет, и оттого на языке вновь и вновь неосознанно остаётся привкус горькой зависти. апатия сластолюбиво приобнимает со спины, всем своим весом надавливая на больные затёкшие плечи; распутно скользит костлявыми безобразными пальцами по широкой груди и свою мерзкую руку оставляет где-то на разрисованных рёбрах; пересчитывает фалангами каждую кость, пронзая насквозь и едва кончиками ногтей доставая и без того израненную сердечную мышцу. когтистые пальцы подобно гадким червям и пиявкам вгрызаются в сладкое чрево, глодают скелет и по стенкам сосудов ползут прямо к мозгу. гигантская сколопендра сожрёт и его - каждую мысль из увядающего серого вещества высосет, а затем поползёт через уши, нос, рот - обратно наружу, оставив унылую голову абсолютно пустой, но джей в ответ на эту невыносимую жуткую муку лишь гнусаво одними губами безмолвно прошепчет "спасибо". с вакуумом в голове спокойнее, так меньше боли. шрамы не только на коже, они глубоко под ней. чонсону кажется, что он не справляется. он вот-вот безнадёжно опустит руки (хотя, зная пака, он бы себе их просто вырвал): джей не может защитить младшего брата, не может быть хорошим товарищем, из него даже мафиози никудышный, как оказалось. кислород в лёгких ощущается удушающими парами серебряной ртути. хочется забыться, хочется быть кем-то другим - если бог есть, почему он так несправедлив? кому-то с неба снимают бесчисленные звёзды, а кто-то живёт за кусок хлеба, еле-еле сводя концы с концами. если жизнь состоит из череды чёрных и белых полос, тогда почему жизнь чонсона такая однотонная? все поголовно наивно твердят о том, что даже в самой непроглядной тьме возможно отыскать крохотный лучик света, но джей уверен, он живет на планете без солнца. мир чонсона - вечный кошмарный сон, и ему кажется, что он уже никогда не сможет проснуться. пак плюет на оставленную на парковке машину, словно зомбированный, шатается по тошнотворно знакомым ему улицам. снаружи давно стемнело, пошёл мерзкий дождь и тяжелые свинцовые тучи закрыли одиноко скучающую в сапфировом небе луну - последний источник света. в чонсоновой душе холодное море невыплаканных за всё время слёз, в котором гулким эхом разносится какофония оглушающих воплей морских сирен. коварные русалки, музы смерти, своим пением ласково манят сорваться с утёса эфемерных глупых иллюзий - прямо на острые скалы разочарования и давних сожалений, и джею предательски хочется обмануться этой лживой мелодией водных дев, хочется погрузиться на самое дно - глубоко-глубоко, прямо к рыбам. чонсон пускает кровь своим целям и мечтам, собственноручно выкалывает глаза и без того наивно слепой вере. джей впервые ловит себя на постыдном желании утопиться в радужной смеси экстази с лсд, искупаться в "пурпурном дожде", обдолбанным среди таких же отбросов валяться, лишь бы только забыть самого себя и всю свою никчёмную жизнь, но пока что, так и быть, зазорно себя жалея, выбирает что-то попроще. например, алкоголь. много алкоголя. чонсону не нужен ни зонт, ни капюшон - вымокнуть до нитки гораздо приятнее, быть может, так хотя бы ледяная вода немного уймет боль от свежих нанесённых ран и старых вскрытых шрамов. в грязных лужах отражается незнакомое лицо, театральная драматичная маска, и её хозяину кажется, что если разбить эту фальшивую личину из самолюбия, упрямства и дерзости, то за ней совсем ничего не останется. пугающая до смерти безликость. пак со всей силы пинает мутную воду, забрызгивая одежду мокрым глинистым песком, но чонсон не привык волноваться о таких мелочах, тем более если ему станет легче: водная гладь сразу же покрывается рябью, назойливого зеркала больше нет. джей отчаянно бежит от реальности. ноги с трудом волочатся к первому же попавшемуся дешёвому бару, рядом с которым, буквально спустя пару часов после открытия, уже блюют какие-то недалёкие молодые люди, пьяные в стельку. все ещё в школе средней, когда начинают в тайне от родителей пробовать запретный алкоголь, запоминают великое негласное правило: никогда не смешивать спиртные напитки на разной основе брожения - зерновой или фруктовой, и обязательно закусывать, а не запивать, и уж тем более не другим алкоголем. картина перед забегаловкой выглядит омерзительно, а пахнет там ещё того хуже: дымом, потом и рвотой - так, что у самого тошнота невольно к горлу подступает, и спасает лишь то, что пак за весь вчерашний день практически ничего и не ел. джей на пару минут даже зависает, тщательно обдумывая, нужно ли ему всё это, и только спустя некоторое время, склонившись-таки к притворному "да", подходит к порогу, но зайти так и не успевает. чонсону кажется, это знак судьбы, посланный с неба, - от зовущего к себе шумного электрофанка, под который так отчаянно дрыгаются серые пустые лица, отвлекает другой наипротивнейший в мире звук - уведомление мобильного.

yang_jungwon, 2:13 a.m.: эй, пак джей, мы с рики весело зависали у него, но тут пришёл его бойфренд и всё испортил. мне было неловко смотреть на все эти их прикосновения-поглаживания, так что я ушёл, а домой не хочется. предлагаю тебе уникальный шанс позвать меня куда-нибудь с собой, чтобы ты вновь попытался заполучить моё исключительное доверие. ты же ещё не спишь, правда?))

чонсон в покрытый каплями дождя телефон таращится, кривясь в изломанной улыбке. что ему ответить? сказать, что чонвон для него - лишь путь к правде? кажется, младший и так это понимает, но всё равно пишет. точно, ему от этого тоже в какой-то степени удобно. джей для яна - кто-то вроде мальчика на побегушках, готовый сделать что-угодно и прибежать по первому зову. только вот теперь пак не уверен, что ему от чонвона вообще что-то нужно: за ту истину, что он скрывает, придётся дорого заплатить, а у джея из ценностей - сонхун и джейк, и если он потеряет кого-то из них, преодолеть себя, принять себя со всеми своими уродливыми пороками больше не сможет. рабыня аморального тела, светлая душа, искажённая в чёрном зеркале, навсегда погибнет, исчезнет, увянет. как бромелия, цветущая лишь раз в жизни и даже не успевшая распуститься. пак чувствует, что он хуже всех на этом свете, потому что ему, несмотря на все поступки, не хочется быть одному. в глаза брата и товарища он не в силах смотреть сейчас - нелепо бы разрыдался в тот же миг, а чонвон… чонвон точно всяко лучше здешнего сброда, да и он довольно забавный время от времени. чонсон о терновые, окружающие его со всех сторон ветви тоски и уныния безжалостно режет руки, приглашая очередного гостя прогуляться по своему асфоделевому лугу в аидовом царстве. по легенде в сизых цветах асфодели вечно блуждают потерянные души, которых после суда не признали праведными, но боги не смогли доказать их неправедность - для них с тех пор нет места ни в раю, ни в аду. одними из таких были джей и джейк под зловещим началом чон янга; таким чонсон захотел сделать чонвона, и пак уже даже не обещает себе, что возьмёт за это ответственность, боясь в очередной раз позорно обмануться. бокал горькой ненависти к себе вперемешку с терпким виски сегодня он согласен разделить с ян чонвоном. jaypark, 2:27 a.m.: настроение максимально паршивое, да и машины у меня сейчас нет, так что как фея крёстная тебя на своей карете, милая золушка, сегодня не подброшу, но если хочешь, можешь подъехать к бару "d&s" в пхальдальгу, я тут немного расслабиться собираюсь.

yang_jungwon, 2:28 a.m.: неужто собрался нажраться в хлам как последняя скотина?

jaypark, 2:28 a.m.: если буду пить с тобой, то вряд ли получится, ты же малолетка ещё, небось пиво разок понюхал и всё на этом. смотреть придётся, чтобы дел не наворотил.

yang_jungwon, 2:29 a.m.: раз от меня столько хлопот, зачем зовёшь?

jaypark, 2:29 a.m.: ну, во-первых, я не алкаш, чтобы пить без повода наедине с собой, а, во-вторых, даже мне может быть немного одиноко.

yang_jungwon, 2:30 a.m.: так и быть, составлю тебе компанию, но чур за все коктейли ты платишь;)

у яна в голове мелькает только один вопрос "зачем?", когда он всё дальше отходит от дома нишимуры, судорожно вызывая такси через приложение. и правда, зачем чонвону эти сомнительные приключения в, как говорят, довольно криминальный район сувона, который, ко всему прочему, ещё и отнюдь не близко - сумерки уже давно сменились непроглядной пасмурной ночью, поэтому лучшим решением было бы просто ковылять домой в свою глушь, затратив на это снова уйму времени, чем кататься в потёмках по барам, которые чонвон, к слову, ненавидит ещё с самого детства. но, наверное, так будет лучше. с рики, несмотря на все попытки сделать вид, что никакого разговора не было, всё ещё пока что напряжно, и ян, признаться, нисколько не винит его в этом. кто знает, может, нишимура и вовсе сегодня на ночь глядя позвал сону, потому что теперь чувствует неловкость рядом с яном. чонвон понимает, что должен дать младшему время, чтобы тот переварил всё. чонвон отдаёт себе отчёт в том, что в конце концов, как бы больно и трудно ни было, смирится с любым его решением, но верить всё равно хочется в лучшее. в то, что их дружба проживёт дольше трёх лет. однако этот момент признания забавным образом почему-то стал последним гвоздём в гробу любых романтических чувств к нишимуре. они, наверное, слишком разные, и в данном случае противоположности не прекрасно дополняют друг друга и уж тем более, как ян выяснил, не притягиваются. почему-то на душе от осознания становится чуть-чуть легче. ян всегда думал, что он трус, а потому гордость сейчас не покидает сердце за свой самый смелый на данный момент поступок: ян рассказал тяжёлую правду тому, кому больше всего хотел её поведать, а, значит, он стал сильнее. рики меняет чонвона в лучшую сторону, как и положено всем друзьям, но делает это безумно болезненно для самого яна, даже не осознавая. сначала это долгое чонвоново мучительное молчание и нерешительность быть честным, а потом - испуганный пустой взгляд нишимуры, что до дрожи пугает и самого чонвона. ян не знает, если ли вообще на этом свете человек, который его всецело поймёт и примет, чёрт возьми, это должен быть человек с такой же разбитой отвратительной судьбой, а существует ли такой вообще? и сможет ли он принять чонвона, даже зная, что тот не сумеет дать ему должной ласки? сейчас пусть рики всё же побудет с сону, своим парнем, даже несмотря на то, что ким порой со слащавостью явно перебарщивает и реально яна успел-таки ею сегодня буквально за пару часов достать. только вот сону нишимуре как-никак сейчас правда больше нужен, он отвлечёт его от всех плохих мыслей, ян это понимает. чонвон, окинув чужой дом взглядом напоследок, садится в приехавший через десять минут синий фольксваген, называя в качестве конечной точки "d&s" в пхальдальгу. ян вообще-то действительно никогда алкоголь не пробовал: рики - непьющий спортсмен, ещё и полный зожник с недавнего времени, а больше чонвон ни с кем выпивать бы и не согласился, да и страшно - кто знает, как может помутнеть рассудок от спиртного и что ян может учудить, будучи нетрезвым - с его ядовитыми губами пить совсем опасно. наверное, пара шотов в компании пака ничуть не пугают только потому, что джей, как кажется чонвону, по своей сути даже опасней его смертоносного "проклятья". в конце концов, джей пак, наверное, даже в какой-то степени с клубами и барами на "ты", а вот ходит он туда расслабляться или, как говорится, заключать торговые сделки - чонвон уже точно не скажет. выходя из машины, ян в свете ярко-красного неона замечает в углу у самого выхода знакомую понурую фигуру. чонсон сидит за барной стойкой, встречаясь взглядом с собственным отражением в бокале золотого бурбона, на удивление всё ещё до краёв полного, потому что пак, как верный пёс, своего спутника терпеливо ждёт. чонвон ехал полтора часа, уже пробило четыре утра, и бар закроется к пяти, но джей всё равно ни глотка не сделал, потому что ненасытная алчность просто так не позволила бы променять тепло живого человека на какое-то горькое пойло. — скучаешь? — ян со спины игриво шепчет на ухо, моментально выводя старшего из его транса. — есть немного. — раз уж закрытие совсем скоро, советую угостить меня чем-нибудь вкусным, чтобы я не жалел о том, что приехал. — и чего ты хочешь? — "кровавая мэри" звучит чертовски круто на самом деле… — разве что звучит. табаско соус с томатным соком, намешанные с водкой и сельдереем такое себе, если честно. — чонсон заумно выгибает брови, проворачиваясь на высоком стуле. — понятно всё с тобой. не против, если я сам тебе что-то выберу? — хорошо. — чонвон, смущённо закусив губу, поддается; подсаживается рядом, локтями упираясь в дубовый стол. — два джин-тоника, пожалуйста. бармен наспех смешивает в шейкере алкоголь с горько-кислым лимонадом в одинаковых пропорциях, выливая содержимое в доверху наполненные льдом высокие узкие стаканы, дополняя незамысловатые коктейли долькой свежего лайма и красивой чёрной трубочкой. хвала небесам. на соломинках такого цвета даже яда не видно. чонвон робко притягивает напиток к себе, второй пододвигая чонсону, но старший только ухмыляется через силу и усталость: — у меня ещё есть. — рукой указывает на недопитый виски рядом. — оба тебе. ян ресницами хлопает возмущённо и немного напуганно, но отступать не решается, равно как и проигрывать джей паку; пьёт джин-тоник огромными глотками, давясь и морщась, но, когда глазами сквозь прозрачное дно улавливает приятно удивлённый взгляд старшего, расплывается в довольной улыбке, окончательно опустошая стакан и пряча лицо, потому что оно, когда допиваешь что-то с самого дна через трубочку, с этими втянутыми щеками выглядит чересчур глупо. вкус, мягко говоря, отталкивающий: и язык обжигает, и горло. может, это и вовсе из-за яда на чонвоновых губах, но в любом случае невкусно настолько, что яну, кажется, даже не нужно влить в себя половину бара, чтобы получить алкогольную интоксикацию. чонвона в этой ситуации лишь соблазняет тот факт, что джей на него жадно с интересом смотрит: так пак отвлекается от своих тяжёлых мыслей, да и младшему наивно кажется, что, выпивая, он выглядит до чёртиков круто. только такую гадкую горечь ян пить даже через силу больше не сможет, поэтому виновато просит подать ему что-то более сладкое и, желательно, с фруктами и такими же красивыми чёрными трубочками! джей, едва ехидно улыбнувшись, заказывает апероль шприц, текилу санрайз и всеми любимую пина коладу, а потом и две классические маргариты с клубничным дайкири - всё то, что помутневшими от хмеля глазками чонвон улавливает на барных вывесках и просит ему намешать, икая и хихикая под действием алкоголя, уже игнорируя его горько-кислый привкус. на часах пять утра, а чонсон, признаться, так и не допил до конца даже один бокал драгоценного бурбона, увлечённо всё это время наблюдая за пьянеющим младшим. ян напивается до ужаса быстро и ведёт себя при этом до колик смешно: громче музыки ругается на рики и сону за их сопливые милашности, а ещё весь вечер пака по спине заботливо гладит, потому что джей весь из себя сегодня таинственно печальный, как вампир из небезызвестных фильмов, и чонвону, несмотря на не дающую покоя подозрительность старшего, всё равно не хочется, чтобы тот грустил. грусти в принципе никто не заслуживает. глаза чонсона цвета коньяка дурманят необыкновенно, и, когда он так аккуратно и ласково подхватывает младшего под плечо, на себе вынося из бара, расплатившись за все его сегодняшние прихоти, яну кажется, будто ему нелепо хочется, чтобы время в данную секунду застыло навеки. мелькающая на усталом лице искренняя улыбка джея выглядит красивее всех чудес света и стоит дороже самого редкого огранённого бриллианта. — ты спрашивал меня о другой моей мечте. — чонвон старшего сильнее приобнимает, нежно касаясь чужой крепкой спины, будто боясь спугнуть, пока пак понапрасну пытается обмякшее довольное тело дотащить у себя под боком до ближайшей гостиницы. — тогда я постеснялся сказать… — и что это за мечта такая? — чонсон уверен, ян просто от алкоголя бредит, язык у младшего совсем развязался, и будь у джея другое настроение, он этой возможностью точно воспользовался бы, но сейчас… сейчас чонвон с взъерошенными волосами и пьяной улыбкой весь такой невинно прекрасный, целиком и полностью, и всё, что может пак - отчаянно пытаться выкинуть из головы эту дурную, как ему кажется, мысль. на губах ощущается аккуратная чуть вспотевшая ладонь, и джей впервые в жизни видит чьё-то лицо настолько близко к своему: можно пересчитать все реснички на зажмуренных веках и разглядеть каждую родинку или маленький прыщик. чонвон неуверенно, мягко целует тыльную сторону своей ладони, лицевой накрывая чужие пропитанные спиртным губы - большего ян себе позволить не может, но оттого, что он к кому-то так неприлично близко, тело мгновенно прошибает током, а чувства подступают к горлу, предательски заставляя оторваться от пака так же быстро, как чонвон затеял в своей хмельной голове всю эту детскую глупость, - торопливо вытирает кисть о собственные штаны, убирая жалкие две капельки цикутоксина, едва успевшие выделиться от такого спешного движения. ян все свои страхи и комплексы будто растворил сегодня: в пряном алкоголе, в шумной музыке, в пак чонсоне… ему обязательно будет чертовски стыдно на утро, только вот у джея на счету уже две его маленькие мечты, и чонвон себе клянётся, что всё это не более, чем просто случайность и забавное стечение обстоятельств, а ещё ударивший в голову градус.