kiss la kill

— ян чонвон, ты с ума меня сведёшь, честное слово! — ругается рики, впервые за полторы недели встретившись с лучшим другом. кто бы что ни говорил, а слова сону, который и сути всего толком не знал, как ни странно помогли нишимуре окончательно определиться, чтобы больше не терзать сомнениями и недосказанностями ни себя, ни чонвона. проблема выбора, однако, всегда представляется довольно острой, но стоит рики представить свою жизнь без яна: без его смешной безумной улыбки, без ночных посиделок и университетских прогулов, всё будто бы окрашивается в тёмный грязный серый. дружба - прекрасное явление, что добавляет красок в бесцветный мир человека, а платоническая любовь сама по себе может быть гораздо сильнее страстной романтической - её утрата станет в разы болезненнее. рядом с любимым человеком априори хочется казаться лучше, чем ты есть на самом деле, но рядом с близкими друзьями такого нет, ведь друг - тот, кто тебя всецело принимает, не надевая на глаза розовые очки и не желая стать кем-то особенным, кем-то ярким. в этом и есть подлинная ценность дружбы. люди находят друг друга в толпах миллионов и миллиардов таких же людей и дают обещание просто быть рядом, спасать в трудную минуту и делать всё возможное, чтобы помочь преодолеть возникшие сложности. нет, это не обесценивание романтики, ведь симпатия, влюблённость и впоследствии вытекающая отсюда любовь сравнима с настоящим подарком судьбы, который, к сожалению, не всем в этом мире дано получить. например, взять тот же случай чонвона, которому влюбляться ну просто нельзя, как он же лично считает, да и не принесёт это ничего кроме боли ровным счётом. более того, существует так много обстоятельств, по которым пара просто не может быть вместе, банальное "не встретил нужного человека в своё время, а потому остался один" - сорвётся с уст какого-нибудь угрюмого старика, торгующего морепродуктами на рынке. а вот дружба доступна для каждого, навык, что разблокируется буквально с самого детства, и каждый просто должен познать её, даже если получится так, что она, дружба, вдруг оборвётся и связь утратится навсегда. в конце концов, ничего не длится вечно и когда-нибудь, печально, но заканчивается. рики считает, что для них с чонвоном ещё не настало это время. они так молоды и ещё столькому должны друг друга научить, тем более яну явно нужна помощь и поддержка, каким другом будет нишимура, если оставит его? проблема, вставшая на их пути, однако, очень непростая, потому что чонвон - научный феномен, доселе никому неизвестный, и как поступать в беспрецедентных ситуациях - вопрос сложный и спорный. станет ли это поводом избегания неприятностей? возможно, да, однако сами по себе они никуда от этого не исчезнут. рики осознаёт, что чонвон не хотел так поступать, просто запуганный и недолюбленный ребёнок, которого всегда отталкивали, вряд ли бы смог по-другому. разве есть вина человека в том, каким он родился? чонвон и рики сидят в кофейне недалеко от их университета. старший дожидается друга с пар, потому что сам их бессовестно прогуливает. это ведь не школа, где перед каждым столбом оправдаться нужно. яну необходимо было время немного остудить голову, успокоить беспорядочные мысли в ней. он, как и в прошлом когда-то, неделю с половиной дома просидел, никуда не выходя, однако в этот раз у этого хикканского затворничества даже была своя польза. чонвон должен был вновь осознать важность и ценность контактов с людьми, ведь, какой бы заезженной ни была следующая фраза, "человеку нужен человек", порою кто-то рядом действительно просто необходим, чтобы суметь в самом себе разобраться. если чонвон поделится с рики своими переживаниями относительно пак джея, он ведь подскажет, что делать, верно? ян знает, что с его ядовитыми губами нишимура, конечно, вряд ли пожелает бежать в любви признаваться, вот только даже услышать это от кого-то другого будет гораздо легче, чем прийти к этому неутешительному выводу самостоятельно. чонвон вот и приглашает рики увидеться по окончании его "простуды". — прости. — ян виновато складывает ладони вместе и легонько наклоняет голову. — хочешь, я закажу тебе какого-нибудь вкусного десерта? — мне не сладости нужны, чонвон-хён, — чуть обиженно тянет нишимура, размешивая свой кофе. а ведь традиционные корейские формальности, несмотря на этикет и прочее, старший японцу разрешал опускать, даже если он всё равно, стараясь впитывать культуру, вежливо важничал. — пожалуйста, просто не заставляй меня так волноваться о тебе. ты на связь не выходил больше недели, и я не думаю, что в наш век информационных технологий, вдруг заболев, ты только и делал, что в кровати лежал и мёд пил, подкладывая грелку в ноги, ты ведь по-любому не просто так не отвечал на мои сообщения и звонки, а я минимум волновался о твоём здоровье, между прочим. не только физическом. расскажи, что тебя тревожит? — много чего, если честно. — чонвон удручённо ставит локти на стол, сцепляет ладони в замок и голову к нему прижимает, пряча глаза таким образом. — иногда у меня так много мыслей в голове, что я сам не понимаю, как и где от них спрятаться. я всё ещё чувствую себя немного непривычно рядом с тобой после своего признания, но как ни странно теперь голову занял совсем другой человек. можешь ударить меня по лицу, но, кажется, я влюбился в джея. рики удивлённо хлопает глазами, и веки его раскрываются так широко, что чонвон может поклясться, он точно видел впадины глазного дна нишимуры. опустим тот момент, что яну в отношениях невозможно сложно будет, почему тогда джей? что между ними произойти могло за всё время и что в этом паке вообще такого особенного? вкусы чонвона, однако, кажется, изменились чересчур резко и сильно, раз от спортивного одноклассника и школьного друга он переметнулся к грубому, чёрствому и суровому, однозначно, бандиту и отнюдь не простому. у нишимуры голова идёт кругом от подобного, но, пожалуй, стоит начинать по порядку, чтобы всё обсудить и во всём разобраться. — я долго отрицал то, что ты мне сказал тогда. — тяжело выдохнув, начинает младший. — если быть честным, я и вовсе пытался обо всём забыть до тех пор, пока не поставил себя на твоё место. кстати, это сону-хён натолкнул меня на подобный ход мыслей, направил в нужное русло, так сказать. я бы, наверное, относительно поцелуя мамы поступил так же, как ты, я вообще гораздо более жадный в плане взаимоотношений с людьми, мне страшно это говорить, но с моей активностью и экстраверсией с твоими губами я бы, кажется, пришил кого-то даже раньше. прости за это. думаю, это словно жить с врождённой болезнью, как бы странно ни звучала данная ассоциация, в ней ведь есть свой смысл. и худо-бедная мораль тоже. возможно, из моих уст это звучит смешно и неправдоподобно, но люди с этим живут, чонвон, и принимают себя такими, какие они есть. я думаю, ты уже давно заслужил своё искупление. — ты сравниваешь несравнимые вещи: врождённый диагноз грызёт своего носителя, а мой яд опасен для всех кроме меня. это чёртово проклятье! — и сколько лет уже кто-то кроме тебя страдает из-за твоих особенностей? извини, что борозжу твоё прошлое, но, раз твоя мать была запущенной наркоманкой, разве она бы прожила долгую или, быть может, счастливую жизнь? мы не в доброй детской сказке, даже от лёгкой зависимости трудно избавиться, а слезть с тяжёлых наркотиков ещё и с отсутствием всякого на это желания - поистине что-то невероятное. тем более мир веществ - ненастоящий, будто искусственный циклический сон, в котором твоя мать попросту застряла. я знаю, что это, конечно, не снимет всей тяжёлой ноши с твоих плеч, но, может, ты хотя бы допустишь ту мысль, что лишь облегчил её скорую неизбежную смерть? мучиться от нескончаемой ломки и при этом считать по одной умирающие следом друг за другом клетки собственного мозга - пытка. — ян после этих слов немеет: да, наркомания - это болезнь, каторжная и жуткая, вот только можно ли забирать у человека единственный шанс на излечение? даже если он призрачный и мнимый. впрочем, возможно, рики и прав. на одном лишь плацебо в этом случае далеко не уедешь, а священной панацеи, кажется, и вовсе не существует. иначе бы старший давно спасся от самого себя, вывел бы весь свой яд. — знаешь, чонвон, ты как цветок в оранжерее: ограждённый от света и тепла и видевший лишь фальшивое солнце, но тем не менее всё такой же прекрасный. ты всегда будешь моим другом и я тебя защищу, что бы ни случилось, я не позволю кому-либо этот цветок сорвать, не допущу того, чтобы тебе навредили. я знаю, в отношении меня ты думаешь точно так же. — улыбается рики. чонвон, кажется, вот-вот заплачет, потому что слова нишимуры для него дороже, чем чьи-либо ещё. какой бы ужасной ни была жизнь яна, он выиграл её уже лишь потому, что познакомился с этим чудесным японцем. старший со своего места поднимается резко и через столик друга обнимает - он лучший. — рики-кун, я так рад, что ты есть у меня. — чонвон аккуратно обвивает чужую шею руками и подбородок ставит на тёмную макушку. — спасибо, спасибо, спасибо! я готов повторить это хоть три миллиона раз и даже больше, если потребуется, и сону-хёну тоже спасибо, знаешь, мне на самом деле нужно извиниться перед ним, кажется, крайний раз, когда я был с джеем в его кафе, мы чуть-чуть переборщили с тем, что пользовались его положением на работе. — я бы никогда не был с плохим человеком, сону замечательный, я всегда это говорил! я надеюсь, когда-нибудь и ты разглядишь в нём это. он умеет быть нахальным да и выделяться любит, хотя мне лично это нравится, но он очень понимающий и чуткий внутри. я сам заметил не сразу, но сону, пускай мы и начали встречаться довольно быстро и странно, с самого первого дня отношений заботился обо мне. это проявлялось в самых простых мелочах: он всегда в своём кафе клал мне на ложку матчи больше, чем полагалось, даже несмотря на то, что так нельзя, лишь потому, что мне нравится более насыщенный вкус; зная, что я скучаю по родине, сону учил японский и, когда я спрашивал, зачем он это делает, чтобы не вызывать у меня какого-то одобрения и пытаться мне угодить, он только отмахивался тем, что это подойдёт для антуража кицунэ-кафе. хоть сам сону и не учится, меня за халатное отношение к учёбе иногда ругает, потому что переживает очень. он и работает-то не из-за того, что ему деньги нужны, сону из прилично богатой семьи, он делает это исключительно ради госпожи ким, которая всей этой сетью кафе владеет. у них обоих даже по парной операции по осветлению радужки, поэтому глаза сону такие голубые, это не просто цветные линзы, красиво и необычно, правда? в своё время у тётушки были проблемы с репутацией, поэтому набрать сотрудников было довольно трудно. сону стал подрабатывать в кицунэ-кафе ещё в средней школе, чтобы её поддержать, когда госпожа ким только-только появилась в их с господином кимом доме. вот до сих пор и остался там, в кафе, кажется. ян недоумевает. как мама сону могла у него появится примерно в подростковом возрасте? — по твоим глазам вижу, что ты запутался. да, сону живёт с мачехой, его настоящая мама умерла при родах. для сону, однако, это вечно ноющая рана на сердце, и я сейчас говорю всё это лишь потому, что мне кажется, что вы с сону в этом плане чем-то похожи: оба вините себя в смерти матери. только вот я не считаю, что стоит себя корить за то, что, казалось бы, было неизбежно. ты родился таким вот необычным, сону - ребёнок, которого чудом удалось спасти от такой же неминуемой смерти, потому что ошибка акушера - не то, за что человек впоследствии должен всю жизнь расплачиваться. господин ким тоже был безутешен. он горевал о покойной жене почти пятнадцать лет, уверен, он скорбит до сих пор, однако ему всё же повезло встретить госпожу ким - женщину, что всецело поняла его и разделила боль вместе с ним. госпожа ким, как рассказывал сону, и сама вытерпела много всего. она тоже потеряла того, кого любила больше всех на свете, в принципе потеряла вообще всё, что имела и чем дорожила, а потому найти человека, который бы её принял, - настоящая удача, улыбка фортуны. госпожа ким, однако, не может иметь детей, не только из-за возраста сейчас, так было и раньше, а потому сону стал для неё самым настоящим и самым любимым сыном, несмотря на то, что воспитывала она его уже тогда, когда он стал подростком. я всегда обращаю внимание на то, как она на сону смотрит, когда я прихожу к ним в гости. с невероятной нежностью и теплом во взгляде. да и сону действительно её любит, если честно, мама всегда была ему нужна, её ласка и любовь, тем более что господину киму часто приходилось отлучаться по командировкам и оставлять единственного сына либо с нянями, либо одного впоследствии. господин ким сону тоже любит, но ему тяжело, потому что в детстве сону нередко был ну просто неуправляемым, и его отец буквально взывал от этого: он не мог быть с ним слишком строгим, но и быть близким другом не мог, таких отношений с родителями в принципе достигнуть сложно, учитывая, что господин ким пытался унять свою душевную боль бесконечной работой, у него своё турагентство сейчас, только вот отношения с сыном не то чтобы натянутые, скорее пустые и иногда даже немного наигранные, будто для видимости. я только сейчас осознаю, что между вами, кажется, гораздо больше сходств, чем можно представить. не находишь ничего общего? — я обещаю, что посмотрю на сону не через призму своей детской ревности, ну, попытаюсь хотя бы. — чонвон поджимает губы стыдливо. — я часто обращал внимание на то, как ты по-настоящему счастлив с ним, и потому это тоже, признаться, меня немного задевало. даже невзирая на отягощающие обстоятельства в виде моих ядовитых губ, я всегда не мог понять, почему именно он тебе понравился, причём так внезапно, а я ведь постоянно был рядом. — чонвон-а, ты же знаешь, что это не твоя вина в том, что я не влюбился в тебя? — чуть ухмыляется рики, поведя головой, чтобы скрыть неловкое смущение. — и проблема совсем не в тебе, люди вообще не должны загоняться из-за этого. во-первых, мы изначально начинали как друзья, поэтому я бы очень расстроился, если бы потерял такого замечательного друга, потому что попробовал с ним встречаться и в чём-то разочаровался впоследствии. как известно, если романтические отношения двух друзей заканчиваются, их дружба в большинстве случаев также подходит к концу. а, во-вторых, я уверен, я бы полюбил именно сону, даже если бы встретил его не случайно в кафе в нашем выпускном классе, а где-нибудь в другом месте, в другое время и при других обстоятельствах. да, поначалу он привлёк меня своей яркой внешностью, я не скрываю этого, но ведь и он согласился продолжить общаться со мной, потому что я, вообще-то, красавчик. — смеётся нишимура, толкая старшего, что от подобных вещей, однако, нельзя отрицать, довольно правдивых, закатывает глаза театрально. — ты тот человек, что помог мне справиться с одиночеством, когда я только переехал, ты смог сделать так, что я стал чуть меньше скучать по дому, но сону за всё время наших отношений поистине стал для меня тем, кто позволяет мне везде чувствовать себя так, будто я дома. я очень дорожу вами двумя и очень благодарен. за всё. чонвон гадает, как человек вообще может быть таким? вечно добрым, честным и воистину мужественным. потрясающим. нишимура - пролитый на тёмную жизнь яна свет. если все счастливые, собранные по крупице моменты в жизни чонвона можно сравнить со спокойной пристанью, безопасной гаванью в бушующем море, волны тоски во время шторма из которой вероломно и безбожно корабль надежд прямо-таки уносят, рики станет там необходимым якорем, что будет изо всех сил старшего в его райском прибрежном местечке держать. намертво. — так почему тебе понравился джей? — японец, кажется, говорит сам с собой, потому что чонвон ну просто подобрать слов на каждое из его высказываний не может. давно рики стал таким взрослым и начал мыслить так зрело? это сону оказал на него такое влияние? если да, ян соврёт, если скажет, что не рад этому в какой-то степени. ответ "не знаю" в подобной ситуации явно покажется глупым. да и это, пожалуй, самое идиотское, что можно сказать в данном случае - обесценивание любых чувств, в том числе своих собственных. чонвон, однако, плотно задумывается, и рики приопускает уголки своей улыбки, видя, как погружается в свои мысли старший. ян отчаянно ищет ответы в своей голове, потому что молчание, повисающее между лучшими друзьями, кажется, затягивается, только вот на ум толком ничего путного не приходит. чонвон мысленно сравнивает рики и джея, но ведь они такие разные, как тут вообще судить? да и это, должно быть, бесполезно и даже немного грубовато. люди же не просто так обижаются, когда их партнёры сравнивают их со своими бывшими. у чонвона нет как такового типажа, ему просто нужен тот, кому нужен он сам, тот, кто его примет таким, какой он есть, и будет заботиться. ян обнадёживает себя всякими наивными глупостями, которые сердце болезненно окутывают и гноятся, точно туда нагло пробрался какой-то паразит, прыскающий в плоть ядом, её отравляющий. чонвон понимает, что он крайне беспечен, раз вновь позволил себе какие-то чувства романтические питать, тем более к такому человеку, как джей пак. но всё же, почему именно он? — если честно,.. — чонвон несмело прерывает свинцовую тишину. — у джея довольно много недостатков, и я часто хочу назвать его напыщенным индюком, потому что иногда он бывает невыносимым: вечно надо мной подшучивает, дразнит и издевается, как только возможность представляется. ещё у него постоянно серьёзное и суровое лицо, будто он кислейших лимонов наелся, но искренне пытается этого не показывать, и вообще я очень мало знаю о нём, как о человеке, о его прошлом, да и о настоящем тоже, потому что он чертовски скрытный, точно ниндзя, самые опытные сенсеи позавидуют, знаешь ли. — ян сглатывает и немного прочищает горло. — но одновременно с тем, джей - тот человек, с которым по странному стечению обстоятельств в последние дни я проводил довольно много времени, я даже спал с ним пару раз, но ничего не было, не надумывай! а ещё, признаться, он очень красиво улыбается, около его глаз в такие моменты всегда появляются милые маленькие морщинки, и нос также едва морщится, я нахожу это чем-то особенным, наверное, потому что увидеть его таким, счастливым будто бы, - настоящая редкость, честное слово, четырёхлистный клевер встретить проще. — лицо чонвона немного мутнеет, но виду он изо всех сил старается не подавать, потому что иначе он просто-напросто расплачется, словно капризная маленькая девочка, а в людном месте он пока не готов этого сделать. тем более что рядом скучает аккуратный стаканчик айс-латте среднего размера с тонной карамельного топпинга. будь он горячим, наверняка бы уже тысячу раз остыл. — я знаю, что я скорее всего ему безразличен и во мне он видит лишь выгоду для себя, способ в собственной путанице разобраться. — ян сознательно обходит подробности, будто бы заботясь о чонсоновом секрете об его отце, которым он лично с младшим поделился. он, конечно, молчать ни о чём не обещал, но почему-то всё равно это делает. пытается не навлечь беду ни на джея, ни на своего лучшего друга, мало ли. — но, даже осознавая, что у меня нет шансов, я всё равно почувствовал это тепло в душе, смешанное с лёгкой тревогой, что рождается именно в тот момент, когда ты в кого-то влюбляешься. как ты уже знаешь, я чувствовал подобное до этого. я хочу узнавать джея, читать его, словно книгу, хотя бы по одной строчке в день, по слову, потому что я уверен, что он бы ни за что не остановился перед тем, чего захочет, его не остановят даже какие-то там "ядовитые губы". джей нравится мне, потому что, несмотря на свою колкость и холод, он может быть нежным и заботливым, потому что я люблю видеть, как забавно сужаются его глаза, когда он широко счастливо улыбается. кажется, мне очень полюбилось времяпровождение в его компании, я всегда теряю счёт времени, а ещё я сам упустил тот момент, когда его касания на коже стали ощущаться чем-то приятным и мне самому захотелось неосознанно к нему прикасаться. я понимаю, что никогда не смогу поцеловать его, а ещё, ну, знаешь, до орального секса тоже не дойдёт… — простите, но чонвон в эту секунду краснеет так ярко, как никогда раньше. — я знаю, что подобные чувства во мне могли быть вызваны исключительно тем, что у меня не так много опыта, а потому я не совсем понимаю, что человек в отношениях действительно должен ценить, но я так чувствую и мне, наверное, за это даже не стыдно. ян замолкает и отворачивается смущённо куда-то в сторону. тем не менее ему нужно было это сказать, нужно было выговорится, чтобы самому в полной мере осознать все свои чувства. озвучивая мысль, человек наделяет её куда большим смыслом, чем если бы она осталась одной из множества ей подобных - глубоко затерянных на задворках собственного разума, как самые пленительные и тайные сокровища дна моря, до которых мечтает добраться каждая русалка или пират. эту пламенную речь, должно быть, услышали все, кому не лень: и персонал кафе, и его посетители, потому что моментами чонвон чересчур эмоционально описывал свои чувства и значительно повышал тон голоса, вот только его это сейчас мало волновало: хрупкие жемчужные слезинки, кажется, застревали между нижними ресницами, однако это были отнюдь не слёзы томительной печали или обречённого отчаяния, это была всего лишь простая человеческая радость, неконтролируемо выплескивающаяся наружу блестящей солёной росой. чонвон уже и не вспомнит, когда он последний раз вдруг прослезился от счастья, а был ли такой момент в его жизни до этого вообще? яну на душе сейчас невероятно легко, потому что он подчистую выложил то, что его мучило, своему лучшему другу, и чонвон мысленно себя ругает за то, что ждал целую декаду, чтобы это сделать, ведь свои страдания можно было облегчить гораздо раньше. только вот ян всё равно отдаёт себе отчёт в том, что ему нужно было немного одиночества. да, чонвон, возможно, морил себя им, точно голодом, но ведь у всего должна быть правильная доза, прямо как в таблетках, чтобы себе помочь, а не навредить, своя собственная мера, и ян бесконечно благодарит небо за то, что его индивидуальной "мерой" стал нишимура. — кажется, ты о всех недостатках джея можешь рассказать в самых точных и ярких подробностях, и одновременно с тем, я думаю, тебе каждый из этих недостатков странным образом нравится. — улыбается рики, наконец начав говорить. стоило немного переварить услышанное, однако. —пожалуйста, не стыдись своих чувств, чонвон, ведь то, что у тебя внутри сейчас, - не позор или бесчестие, ни разу не что-то предосудительное, с чего тебе волноваться из-за того, что даже вдруг отвечу на всё это я? я же уже принял решение не отворачиваться от тебя. я, конечно, джея совсем не знаю, но в последнее время он сделал тебя куда счастливее, чем я за все годы нашей дружбы, а твоё счастье - единственное, что важно для меня в этом случае. совру, если скажу, что джей меня не пугает или не настораживает, и вообще я помню о нём не самые хорошие вещи, когда он появлялся около нашего университета, да и твои губы опасны для него, поэтому, если честно, я ума не приложу, что вам с ним делать, но, наверное, стоит хотя бы узнать о том, что на душе у самого джея, не думаешь, а? ты, конечно, уже решил всё за вас двоих и ярлыки навесил, но, знаешь, я не хочу, чтобы ты повторял свою ошибку с недосказанными чувствами снова. лучше сделать и пожалеть, чем не сделать, разве нет? да и в отказе ни в коем случае нет вины признающегося. если он тебя отвергнет, вероятно, видеться вы станете в разы меньше, как бы ни хотелось ему там что-то найти или раскрыть, а потом всё постепенно сойдёт на нет, но если он вдруг примет твои чувства… вы, должно быть, станете самой опасной парочкой города. — японец немного неловко ломано смеётся. — а насчёт всяких интимных штук… джею придётся целовать тебя, избегая губ, в два раза больше, кажется, чтобы ты сумел хоть немного забыться, но вряд ли, судя по твоему разгорячённому описанию, для него это станет проблемой. "попробуй поговорить" от лучшего друга услышать, признаться, несколько неожиданно, потому что чонвон, если начистоту, не видит в этом особого смысла. всё, чего ему хочется, - избавиться от этих навязчивых чувств как можно скорее, и, если для этого нужно будет раскрыть их паку, младший, наверное, всё же это сделает, лишь бы только побыстрее смириться. вероятно, нишимура даже прав, ведь люди действительно должны говорить друг с другом, чтобы выяснять отношения. на самом деле чонвон по джею скучает, пускай и не скажет этого вслух, хотел видеть его каждый день до этого, хочет и до сих пор. чонсонов образ бесконечно мелькает перед глазами, и яну, кажется, даже не нужно их закрывать для этого. — рассчитайте нас, пожалуйста. — с на полтона повышенной интонацией зовёт официантку чонвон. неистово бушующий шторм в голове яна немного подутих, встреча с нишимурой и правда была ему нужна. чрезвычайно. — сынок, ты уверен, что со всем справишься в одиночку? я же говорила, что у моей давней знакомой киоко-сан есть прекрасный сын. да, таки только семнадцать, но он не по годам сильный. киоко даже хвасталась тем, что он тайно участвовал в боях без правил и побеждал. — всё в порядке, мам, рики научил меня некоторым приёмам тхэквондо, да и я, как ты знаешь, умею за себя постоять. разве легендарные лисицы не должны быть хитрыми и сообразительными? — сону меняется в лице, блестя коварным оскалом. — вы, кажется, сомневаетесь во мне, харуки-сама, это действительно обижает меня. — просто я привыкла к тому, что лисы ногицунэ не работают поодиночке, ты же знаешь, к чему это привело в моём прошлом, я искренне переживаю за тебя, сынок. и не называй меня харуки! я давно не использую это имя, даже в ногицунэ уже никто меня так не зовёт. теперь я всего лишь ким хэвон, владелица парочки кицунэ-кафе в сувоне, жена вдовца ким джину и мачеха моего дорогого непослушного своенравного мальчика. всё, что осталось небольшим напоминанием о былой жизни - эти глаза. проклятые, наверное, отражающие все печали и боль, словно зеркало. в тёмном взгляде этого не видно, но я всё равно не жалею об осветлении радужки. я хочу, чтобы ты хранил в себе любовь к рики. знаю, что впутываю тебя во что-то опасное, но я рада, что ты встретил его, нишимура мне правда нравится. я не буду запрещать тебе быть с ним, не буду от него ограждать, тебе, в конце концов, уже двадцать два, я думаю, ты сам давно уже в праве решать, что делать и как поступать, только, пожалуйста, не позволь повториться ситуации снова. не работай с тем, кого любишь. не у всех лисиц должна быть такая судьба. разве свора собак может тягаться с тем, кто даже дремучий лес знает наизусть? в какой момент жизнь простого школьника ким сону превратилась вот в это? парень, должно быть, даже не вспомнит. в средней школе у него появилась мачеха, и с того дня, вероятно, всё и начало кардинально и бесповоротно меняться. женщина, которую отец однажды привёл в их дом, представилась ким хэвон, и она как ни странно действительно умела расположить к себе. она будто бы изначально знала своё место, ум её был холодным и расчётливым, как выяснил позже сону, но с мальчиком она тем не менее всегда старалась быть наиболее открытой и ласковой. господин ким женился на хэвон лишь потому, что она подарила ему хотя бы призрачную надежду продолжить спокойную счастливую семейную жизнь, а она вышла за него замуж, наверное, только для того, чтобы спасти себя от гнетущего слабого одиночества. им было удобно вместе, но чувство потери, возможно, оказывалось гораздо сильнее любви. хэвон была главой ногицунэ в свои лучшие годы, тогда она, кажется, всё и потеряла. отчаяние и страх толкнули её обручиться, чтобы заручиться некоторой поддержкой, однако нельзя сказать, что своего мужа она совсем уж не любила. она питала к нему очень нежные чувства, просто был человек, которого она любила куда больше, в разы, в десятки раз. к сожалению, это был отнюдь не ким сону. мачеха и сону очень любила, у неё, получается, вполне была неплохая семья: муж, сын и две большие собаки, в которой никто даже особо не ссорился то ли из-за недостатка сил на это, то ли из-за банального нежелания. только вот сердце госпожи ким отчего-то всё никак не могло успокоиться после перенесённого ею потрясения, а потому, жестоко, но она переложила часть своей отвественности и страданий на плечи юного пасынка. она рассказала ему историю печальнее той самой несчастной трагичной любви ромео и джульетты, розы и джека из титаника. да, в какой-то степени это можно было назвать эмоциональным давлением, потому что подросток, которому мать что-то очень усердно внушает, умоляя помочь ей, вряд ли сможет противостоять настырным уговорам, но сону искренне убеждал самого себя в том, что он действительно хочет хоть немного помочь женщине, что заменила ему родную мать и подарила все те счастливые семейные моменты, которых до этого у кима просто не было. может, сону, конечно, просто обманывал себя, но он сам в эту ложь слепо верил. глаза сону осветлили в его совершеннолетие, с тех пор они были подобны голубым лунам, еле-еле освещающим глубокую тьму, что целиком и полностью заполняла непроглядный ад, просочившийся наружу сквозь сырую холодную землю. у сону в черепной коробке, кажется, прописались сразу несколько демонов и теперь они абсолютно не могут ужиться друг с другом, потому что один неустанно кричит о том, что ким должен продолжать нескончаемо врать собственному парню и оправдывать это тем, что так он якобы пытается его защитить, другой противно лепечет бросить мать и её идеи, приёмного сына они точно никак не касаются, потому что жизнь сону - его собственная, он же любит называть себя эгоистом и себялюбивым нарциссом, так почему же сейчас не пойми за что держится? последний из гадкой нечисти, пожирающей разум, забившийся где-то в самом углу, тихо, но проницательно, убеждает и вовсе сдаться, предать сразу всех. погнавшись за двумя зайцами, рискуешь остаться ни с чем, усидеть одновременно на двух стульях - невозможно. рано или поздно придётся выбрать. чем дольше оттягиваешь - тем больнее потом будет, только вот сону, кажется, это упорно отрицает, на прощание в очередной раз впечатываясь губами в губы нишимуры, чуть приподнимаясь на носочках и пальцами крепко за чужие плечи хватаясь, будто боясь упасть в бездонную яму. рики всегда в такие моменты подхватывает за талию и к себе прижимает заботливо, обнимая где-то под челюстью, а сону почему-то всегда от этого хочется расплакаться. ему кажется, будто он рвётся на части. ким прощается, отстраняется первым почти всегда и отпускает руку, буквально чувствуя увеличивающееся между кожей расстояние. каждый сантиметр. сону без рики холодно. хочется задушить собственную безвольную душу, сломать все кости - ким не знает, сможет ли его простить хоть кто-то из тех, кто ему близок, поймут ли они его? ладно, сону вновь врёт самому себе. по большей мере он волнуется только за реакцию рики. ким помнит тот день, когда впервые его встретил в кицунэ-кафе, совсем ещё незрелого в своём поведении школьника. первой мыслью вскользь пронеслось лишь: "он довольно привлекательный", у нишимуры тогда ещё каре светлое было, сону чертовки понравилась и поначалу запомнилась именно эта деталь. старший и не планировал ничего больше простой интрижки с симпатичным иностранным мальчиком, как назло, с той самой японии, легенды, язык и традиции которой ким изучал по матушкиной указке. член корейско-японской группировки, в конце концов, должен впитать понемногу от обеих культур. сону бы никогда и не подумал, что правда в него влюбится. причём так по-детски быстро и глупо. как сердце человека вообще может быть настолько большим? ким считал, что уже был влюблён пару раз до появления японца в его жизни, вот только сону даже не представлял, что нежная и искренняя забота, внимание и понимание, отсутствие какого-либо принуждения и давления - то, на чём действительно должны строиться отношения. крики - это нормально, все люди ссорятся и повышают друг на друга голос, разве нет? разве не все стесняются своей любви, тем более однополой, и просят идти, например, в парке чуть подальше? разве, как думал сону, в нём было что-то кроме миловидного личика и игривой строптивости, что всех так раззадоривала и тем самым привлекала? ким любил этот свой образ. он даже подумать не мог, что ради одного человека вдруг станет мягче и спокойнее, хотя бы для него одного, потому что на тепло нишимуры всегда хотелось ответить тем же. с ним сону правда чувствовал себя как никогда счастливым. даже если весь мир вокруг кима становился притворным, чувства к рики были самыми настоящими. — что мне необходимо сделать? — "разорить гнездо", — цедит госпожа ким с ухмылкой на лице. — опереди псов, птичка нашептала мне, что они сегодня будут в том баре, о котором я ранее рассказывала тебе. — мачеха протягивает сону аккуратно сложенные в сумку пакетики с белым порошком и таблетками в пастельно-розовой, небесно-голубой или, быть может, жёлто-оранжевой сладкой оболочке; украдкой и в комнате, перед которой надрессированные доберманы послушно сидят, готовые в любой момент залаять, как только услышат приближающиеся шаги господина кима. — цербер должен снова остаться без выручки. женщина мельком, оглянувшись, смотрит на сломанную кицунэ-маску, пылящуюся на полках дубового стеллажа, рядом с которой в рамке стоит расправленное письмо на старой, жёлтой и местами порвавшейся бумаге, неподалёку лежит и странная непонятная ветка, по всей видимости, плакучей ивы с давно высохшими, раскрошившимися со временем листьями цвета охры. это было что-то вроде маленького музея госпожи ким, одновременно являющегося тугими наручниками, намертво приковывающими её к прошлому, что заставляло бесконечно изнывать от режущей боли, снова и снова приносимой воспоминаниями. кажется, с помощью сону ким хэвон просто хотела реализовать то, чего сама не смогла давным-давно. у неё тогда всё для этого отобрали. только вот, наверное, по отношению к собственному сыну это несправедливо. — прости, сону-я, я не могу дать тебе важного атрибута ногицунэ, к сожалению, всё уже далеко не так, как было раньше. но, согласись, в том месте, куда ты идёшь, довольно-таки людном, парень в лисьей маске будет привлекать много лишнего, абсолютно ненужного нам внимания? работаем тайно и быстро, помнишь?