Парень в клетчатых штанах

      — А-а… Арсений С-сергеевич, — влетает в кабинет растерянный Шастун. Он заикается, и ему уже плевать на то, как странно это выглядит со стороны преподавателя.       — Антон, ты можешь не врываться так? Мне снова учить тебя манерам? Я и так уже ничего не говорю про форму, — сказал строгим голосом Попов, что расстроило Антона. Он хотел поделиться произошедшим с ним, с единственным человеком, с которым он более или менее нормально общался за последнее время, а теперь и не знал, как лучше поступить.       — Извините, — обиженно сказал Шастун, хватаясь за ручку двери, дабы уйти и не мешать учителю, но тот его оставил.              — Ладно, ты же не просто так сюда спешил, — сказал Арсений, но обида Антона никуда не делась. Теперь он не хотел разговаривать и вообще с кем-либо общаться. Может быть, это не совсем мужской и откровенно глупый поступок, но что поделаешь, если на душе у него было именно так.       — Это уже неважно, — грустно сказал Шастун, нажимая на ручку и приоткрывая дверь.       — Стой! — прикрикнул Арсений и, встав со своего места, подошёл к нему так же близко, как несколько минут назад это делал учитель физкультуры, но на этот раз у Антона просто сперло дыхание. — Не смей на меня обижаться, — он сказал это медленно, выделяя каждое слово, а затем, схватившись за ручку, которую еще держал Шастун, закрыл дверь. — Я сказал все правильно, как есть.       — Что вы, блин, со мной все делаете-то… — сказал Шастун, выдергивая трясущиеся руки, и прошёл к дивану, затем сел на него. Он первый раз за все время сидел так застенчиво. Опустил голову и смотрел за сомкнутые в замке руки. Было видно, что он пытается успокоиться. Сердце у него колотилось не реже, чем несколько минут назад, а руки тряслись ещё сильнее — они до сих пор помнили горячие прикосновения Арсения, а сам парень не понимал, почему ощущал от него другие чувства, нежели когда к нему прикасался Нурлан.       — Что расскажешь? — спросил Попов. Облокотившись о стенку и сложив руки на груди, он смотрел на Антона.       — Не знаю, стоит ли вам такое говорить, но… — Он сделал паузу, а затем все-таки решился: — До меня физрук домогался.       — Чего? — явно не ожидая такого ответа, переспросил Арсений. Он отошёл от стенки и приблизился к Антону, все ещё смотрящего на свои руки, на которых он нервно перебирал громоздкие кольца. Шастун не поднимал голову, поэтому Арсений присел на корточки напротив него, дабы так посмотреть ему в лицо.

***

      — Шастун, — медленно говорил Сабуров, окружая собой парня со всех сторон. — Ну почему ты такой тупой…       — Вы это со мной хотели обсудить? Знаете, мне кажется, мои знания не влияют на физическую активность…       — А ты знал, что десять минут секса равняется пятнадцатиминутной пробежке? — перебил его Сабуров, встав близко, прям напротив него.       — Очень полезный факт, буду знать. — Шастун сделал вид, что ему это правда интересно и поможет в жизни.       — А тебе бы не помешало побегать, знаешь ли, — говорил томным голосом физрук.       — Подождите, — стал понимать происходящее Шастун и попытался остановить его. — Что вы хотите сказать?..       — А то и хотел, — внезапно Нурлан схватил парня за ягодицу, чего Антон явно не ожидал, и это его безумно напугало. Что он вообще такое творит? Какое имеет право?!       — Не трогайте меня! — отскочил Шастун, а затем выбежал из спортзала.

***

      — Я… Я не такой человек. Почему он решил, что я… Фу, аж противно от себя, Арсений Сергеевич… — Антон говорил это с такой обидой в голосе, что преподавателю ничего не оставалось, как только жалостливо смотреть на него. — Ощущаю себя самым мерзким человеком. Я девчонка что ли? Я мужик, понимаете?.. — убеждал его или себя Шастун с горечью от этой ситуации.       — Антон, это ненормально, что преподаватель так ведёт себя, — говорит Арсений, а сам кладёт ладони на руки Антона, и — что самое забавное — тот их не убирает. Не замечает или не хочет — остаётся неизвестным. Конечно, у Попова в голове не укладывался данный факт. — Стоит рассказать директору.       — Ага, а тот моему отцу доложит. Знаете, что мне за это будет? — предвещал плохой исход Шастун и жалостливо, но в то же время с некой уверенностью смотрел учителю в глаза.       — Тебе?.. — задал логичный вопрос Арсений, меняя взгляд на настороженный, будто ему не сказали чего-то важного, и так оно и было. Антон много чего не говорил про свои отношения с отцом, да и зачем учителю нужно это знать? Тем более такому, как Арсений Сергеевич. — Ты здесь жертва.       Да, но парень понимал, что в данном случае это играет маленькую роль. Шастун вздохнул.       — Ладно, — сказал Антон, убрав свои руки из его ладоней и встав с места. — Забейте вообще на все — это неважно, по крайней мере, вам должно быть. — Он говорил это максимально пофигистичным тоном, но понятное дело, что его мысли эта ситуация так просто не покинет, а вот Антон как раз хотел покинуть этот кабинет.       — Стой, — схватил его за рукав Арсений. Шастун обернулся. Как-то много сегодня между ними тактильного контакта, не кажется? А вот им не казалось, они вообще не придавали этому значения. — Разве ты не будешь чувствовать себя после этого…       — Это всего лишь чувства, которые проходят. Да, я уже чувствую себя отвратительно, но это пройдет, — спокойно сказал Антон и все же вышел из кабинета, оставив Арсения с ощущением того, что он не смог помочь. И поддержать толком не получилось, он просто оставил его наедине с мыслями, даже не понимая того, к какому вообще итогу они могут привести.       На самом ли деле ему все равно, или сейчас он пойдет с крыши бросаться? Арсений плохо знал Антона и поэтому сейчас был в недоумении. А еще поступил крайне безответственно — просто бросил его в такой ситуации. Но что было делать? Можно было подумать, но Арсению все больше хотелось прокручивать в голове моменты, когда Антон смотрел прямо в его глаза своими зелёными, как малахит, как лес, в котором можно заблудиться. Арсений и заблудился, ведь его мысли пошли не в то русло, а руки хранили тепло и нежность чужих ладоней с контрастом от холодных серебряных колец.       Попов простоял на том месте ещё несколько минут, а затем вернулся и сел на кресло, поедая сухой чай от стресса. Он полностью растворился в этом месте, улетая в собственный мир, где все было хорошо, но где на самом деле не было его самого.

***

      Думаете, после этого Антон остался бы на занятиях в школе? Конечно, нет. Он взял свою сумку с учебниками и, никому ничего не объяснив, просто ушёл со школы. На самом деле он боялся расспросов, которыми, на удивление, никто и не сыпал. Он боялся ещё раз встретиться с физруком, ведь не знал, как тот теперь будет поступать и вести себя, поэтому убежать — было единственным верным способом для него.       Он так хотел уйти из этого места навсегда. Выйти однажды из школы, закрыть эти двери в последний раз и больше никогда не видеть ни фасада здания, ни учителей, ни своих одноклассников, на которых ему уже давно плевать. Антон понимал, что последнее время стал меньше контактировать с людьми. Каждый раз при общении с ними у парня происходят либо какие-то конфликты, либо недопонимания. Хотелось бы, конечно, как-то исправить это, но не сейчас. Сейчас хотелось без самокопания избежать всего существующего мира.       Антон на секунду задумался о своём психическом состоянии и подумал, что с ним не все в порядке. Его чувства были смешанными, он ничего не хотел в этой жизни, ничему не радовался и таким путём был близок к депрессии. В какой-то момент парень даже подумал, что было бы хорошо, если бы все было как в книге «О дивный новый мир» — несколько граммов сомы и проблемы уходят на второй план. Он пожалел, что в их мире нет сомы, но в следующую минуту вспомнил альтернативные варианты…       Нет, с ним явно не все в порядке. Нужно бы к психологу, причем не медлить с этим. Но сейчас Шастун звонил Вадику, чтобы узнать, где они с Ариной находятся. Мужчина сообщил, что они гуляют в парке недалеко от школы. Это был тот самый парк, в котором бродил Антон перед тем, как отправиться в бар, несколько дней назад. В тот день, когда он понял свою бесполезность и бессмысленность. Шастун отправился к ним. Парень знал, что сейчас там лучшая атмосфера для того, чтобы отвлечься.       Погода пасмурная, небольшой ветер, но это не портило настроение маленькой девочки, которая своим позитивом заряжала Вадика. Арина была веселой, беззаботной; Антон видел, как ей здесь все нравится, её не трогают проблемы и грязь этого мира. Шастун надеялся, что она останется такой и в его возрасте, но рассчитывать на этот исход было излишне оптимистично.       К сожалению, время меняет людей, и иногда даже маленький промежуток может изменить очень многое. Это относилось и к Антону.       Они втроем гуляли по парку. Обстановка была непринужденная, лёгкая и даже радостная со стороны Арины и Вадика. Это было то, что нужно Антону сейчас. Хоть он и грустил, но был рад, что другим хорошо и весело.       — Антон, все в порядке? — спросил Вадик, на что парень лишь кивнул. Мужчина знал, что скорее всего это неправда и Шастун просто не хочет говорить, но и лезть, если тот не хотел рассказывать, тоже не стал. Они наматывали круги и откровенно говоря не знали, чем себя занять. В этот момент Антон подумал, что раз он здесь, то быть ещё и Вадиму вовсе не обязательно. Возможно, у него могли найтись дела и впрямь поинтереснее этого. Поэтому он поблагодарил его и отпустил. Конечно, тот настаивал, что может побыть ещё немного и совсем не против провести время с Ариной, но Шастун знал, что это все из вежливости и на самом деле водитель уже устал. Вадим ушёл, а Антон с Ариной решили зайти в кафе, так как оба проголодались.       Антону все больше и больше нравился этот район, несмотря на то что он был рядом со школой. Ещё одним заведением, попавшим в копилку его познаний о родном городе, стало кафе «L'arc en ciel», в которое они зашли пообедать. Домашняя, уютная обстановка, приятная музыка и молодые работники — вот что характеризовало это место.       Они сделали заказ и стали ждать. Для Антона это было хорошей возможностью узнать побольше об Арсении, но Арина, как назло, разглядывала интерьер кафе с таким интересом, что отвлекать её совершенно не хотелось. Вдруг она повернулась к Антону и заговорила сама. Да, хоть она и маленькая, но проявлять интерес к общению в нужное время очень хорошо умеет.       — А сколько сейчас времени? — спросила Арина. Шастун ответил ей, посмотрев на часы, а затем задал вопрос, почему она интересуется, на что девочка сказала: — Папа заканчивает работу в три часа дня обычно.       — А мама во сколько? — сразу же спросил Антон у неё без всяких мыслей об возможных вариантах ответа.       — Мама? А мамы нет у меня, — очень просто ответила Арина, а вот Шастун растерялся. Он не знал, как сейчас следовало поступить, ведь, вероятно, это должно было расстроить девочку, но она совсем не изменилась в лице. — Я всегда только с папой была.       — Понятно, — сказал Антон с желанием провалиться под землю. Он не знал, о чем ещё спросить или поговорить с ней. Поэтому решил перейти на банальное общение «ни о чем», которое все же поможет узнать девочку получше. — А сколько тебе лет?       — Мне пять лет, а на следующий год я в школу пойду, — с радостью сказала Арина, болтая ногами под столом так сильно, что даже задела Шастуна, но он сделал вид, что не заметил этого, дабы не смущать её.       — Правда? А я на следующий год школу уже закончу, — усмехнулся парень. — Кем ты хочешь стать в будущем? — Ему на самом деле было интересно, ведь дети всегда благодаря своей наивности и неопытности в этом мире придумывают очень интересные планы на будущее, в том числе и профессии.       — Хочу стать стюардессой! — мечтательно сказала Арина, а Антон в это время сразу подумал, как много знаний, а в частности — иностранных языков, требует эта работа и про то, как все-таки она опасна, но Арина говорила с таким огнём в глазах, что Шастуну стало даже завидно. Наверное, заметив в его глазах удивление и немой вопрос, девочка пояснила: — Мы с папой летали как-то к бабушке на самолёте. Там стюардессы были такие красивые… — сказала она.       — А где твоя бабушка живёт? — спросил Антон, ибо какие-то детали у него в голове не складывались.       — В… — Арина очевидно задумалась. Было видно, с каким усердием она вспоминает название, но уже понятно, что слово «деревня» так долго не вспоминают. — В этом… В Омске! — так радостно сказала она, и Шастун невольно улыбнулся, тоже радостный тому, что Арине удалось вспомнить название города, хотя теперь парень не понимал абсолютно ничего.       За его размышлениями им принесли заказ. Они пообедали, обсуждая персонажей мультиков, которых смотрела Арина, сравнивали с теми, которые смотрел Антон, и говорили о тех, что они видели вместе. После этого они погуляли ещё немного, и надо было возвращаться к школе, ведь рабочий день Арсения подходил к концу.       Они уже успели устать. Наверное, за всё это время ребята находили километров десять. Арина была счастливой и словно совсем не уставшей. Она шла вприпрыжку с зайцем в руке, которого Антон выиграл ей в автомате с попытки двадцатой. Возвращались они молча, хотя Антон, конечно же, молчал, размышляя о чем-то своём, а Арина пела какую-то детскую песню. Как только они подошли к школе, из главного входа вышел Арсений.       — Папа! — крикнула Арина и побежала к отцу. После целого дня разлуки она соскучилась по отцу и была ещё больше рада видеть его.       Он обнял её и поцеловал куда-то в висок. Антон умилился этой ситуации, все-таки он никогда раньше не думал, что Арсений Сергеевич может быть отцом, а сейчас понимал, что может, причем очень даже хорошим. У Антона не было сил активничать, как и желания что-то обсуждать, он был таким спокойным или же вымотанным, что хотелось лечь и сразу уснуть. Но желания не совпадали с возможностями, ибо за это время Арина увидела какую-то красивую бабочку и побежала, пытаясь поймать её. Арсений приказал далеко не убегать, а сам подошёл к Антону.       — Спасибо тебе большое, — сказал Арсений, искренне улыбаясь ему. Антон видел эту теплоту, с которой учитель смотрел на него, но в это же время Шастуну было обидно и непонятно из-за одной ситуации. — И Вадиму большое спасибо.       — Надеюсь, вам удалось поработать нормально. — Попов на это закивал головой. В глазах Арсения было видно море благодарности, а в Антоне — разочарования. — И что вы будете делать дальше? — второй раз за день спросил Шастун, все же надеясь, что Арсений скажет ему другой вариант.       — Я же говорил, отвезу к бабушке… — сказал Арсений, и Антону стало ещё обиднее. Зачем?       — В Омск, да? — с претензией в голосе спросил парень, отчего Попов стал в ступор, но спустя несколько мгновений придумал, что ответить.       — В Омске моя мама, а я отвезу к маме жены, — сказал Арсений, и Антон не мог сделать ничего, кроме фейспалма, он хотел закричать, вмазать или остановить его, лишь бы тот не нёс этот бред.       — Жены и мамы, которой никогда не было? — строже спросил Шастун, и на этот раз Арсений просто опустил голову — ему, наконец, стало стыдно. Они молчали, несмотря на то что Антон хотел засыпать его вопросами, он ждал, когда учитель скажет что-нибудь первым.       — Прости, — Арсений сказал лишь это. А Антон покивал головой, ему хотелось плюнуть на всё, на такое отношение к себе.       — И как после этого людям верить? — задал риторический вопрос парень скорее сам себе. Антон не хотел отчитывать его, как маленького, что врать это плохо, и не стал. Не потому что он его учитель — это просто было не в его стиле.       Антон ничего ему не сказал, повернулся и направился к выходу из школьного двора.       — Антон! — позвал его Арсений, но тот не отозвался.       — Пока, Арина, — встретив по пути девочку, попрощался парень, улыбнувшись ей. Во всяком случае, она не виновата, что её отец любит врать. Та была огорчена его уходом, но так надо было, поэтому Арина сказала то же самое, только с его именем, в ответ.       Следующим в маршруте Антона было зайти в магазин, купить пива и пойти в тот самый парк. Ноги ужасно гудели от усталости, поэтому все, что ему хотелось, так это сесть. Так он и сделал.       За этот день до него домогались, затем обманывали — и все это учителя. Какой позор нашему образованию. За этот день Антон жутко устал. Хотелось отдохнуть и морально, и физически, а как только он об этом подумал, на его телефон пришло новое сообщение, контакт которого он сразу и не узнал.