Глава 16. Коробка прошлого
18 февраля 2025 г., 19:14
Кто управляет прошлым, тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым.
© Джордж Оурелл, книга «1984»
Солнечные лучи проникали сквозь дырки в темных и пыльныых шторах. Моль изрядно потрепала их, как и время. Казалось, как бы Блэк не старался что-то исправить в этом доме, состояние не улучшалось. Даже усердия Молли Уизли, заядлой домохозяйки, не помогли. Дейа раздраженно листала «Ежедневный Пророк». С первого листа в газете на нее самодовольно смотрело пухлое лицо Долорес Джейн Амбридж, провозглашенного инквизитора Хогвартса. Очередной Декрет об образовании крупным шрифтом был напечатан под ее фотографией. Дейа даже не стала его читать, представляя, какую ерунду могла придумать эта сумасшедшая ведьма. Горько было понимать, во что превратилось Министерство и Фадж в смутные времена ̶－в простых параноиков. По слухам в ее Отделе (от Долиша, который часто стоял в личной охране министра), глава их правительства подозревал Дамблдора в желании захватить власть насильственно. Каждый раз, когда Долиш начинал такой разговор, Дейе хотелось смеяться. Насколько она помнила, величайшему волшебнику предлагали пост Министра три раза со времен его победы над Грин-Де-Вальдом, но все разы он отказывался. Дейа была уверена, что если бы Дамблдор хотел занять пост министра, вряд ли кто-то смог ему помешать. Тем более Фадж. — Дейа, тебе завтрак в постель? Или ты поднимешь свою задницу с кровати? — Донесся откуда-то с первого этажа голос Сириуса. Дейа слегка сморщила нос и скинула с себя одеяло. Газета при этом упала на пол бесформенной кучей. Девушка кинула на нее последний взгляд и, взмахнув палочкой, растворила в воздухе. — Дейа! Ты выбрала первый вариант и перепутала меня с нянькой? Волшебница с широкой улыбкой на лице крикнула: — Иду, няня! Спустившись по скрипучей лестнице, Дейа нашла Сириуса на кухне. Он стоял спиной к ней и упорно искал что-то на верхних полках. Запах стоял в помещении ужасный. Как-будто что-то подгорело. Или даже сгорело... — Мерлин, Сириус, ты решил меня отравить? — В отвращении прикрыла нос рукой Дейа. Блэк, развернувшись к ней, усмехнулся и поставил на стол сковородку с светлым омлетом. Половину он положил Дейе на тарелку, а сам начал ковырять свой найденной вилкой прямо по сковороде. Девушка скептически посмотрела на его действия. — Что? — Жуя, сумел выговорить Сириус. — Ничего, — поджала губы волшебница. Блэк пожал плечами и продолжил есть свою половину омлета. Дейа неуверенно проткнула свой кусок, принюхиваясь. — Этот не подгорел, не бойся, — успокоил ее Сириус. — Этот? — Бровь девушки слегка приподнялась. — Прошлый получился цвета волос Снейпа, признаюсь. Тогда это объясняло противный запах на кухне. Дейа слегка усмехнулась и положила отломанный кусочек еды в рот. И почти тут же выплюнула его. — Блэк! Он же сырой практически! Сириус сделал удивленное лицо. Свой омлет он уже доел и, кажется, даже не заметил его недостатка. — Да ладно, Дейа, все не так уж плохо, — уже относя грязную сковородку в раковину, протянул Бродяга. — Он же не подгорел, а просто... — Чуть-чуть не доготовился? — Чуть-чуть оказался экстра-рэйр прожарки, — поучительно поднял указательный палец Блэк. Дейа несколько секунд смотрела на него, после чего не выдержала и рассмеялась. Сириус присоеденился к ней. Их смех заглушил шум воды из-под крана, наполнявшей грязную посуду. — Пожалуй, я сегодня буду ждать ужина и Римуса, — отсмеявшись, отложила в сторону вилку и тарелку с сырым омлетом. — Ну не хочешь как хочешь, я съем, — пожал плечами Блэк и в одно мгновение запихнул кусок себе в рот. Пустая тарелка через секунду отправилась в раковину под напор воды. Дейа заворожено смотрела, как волшебник моет посуду. Это был ее третий день нахождения в доме Блэка. После возвращения домой из особняка Малфоев девушка мало что помнила, особенно первые сутки, пока, как ей сказал Грюм, заходивший вчера, она то просыпалась, то засыпала. Когда девушка пробудилась, Аластору пришлось рассказывать события ночи почти заново, как и их план по Джону Уильмсону Конечно, вспомнив все, Дейа сначала отреагировала эмоционально и резко к решению отстранить ее от боевых заданий Ордена. Но после разговора с Тонкс и Кингсли, тоже заходившим вчера, девушка осознала, что, возможно, так будет лучше. В конце концов, ее жизнь будет под угрозой, так же как и сведения об Ордене, которыми она располагает, если она продолжит работать в полную силу. Дейа не могла быть уверенной, что, в случае ее захвата, щиты в сознании выдержат. Ментальная магия никогда не была ее сильной стороной, даже волшебник среднего класса, при желании, мог бы прорвать защиту. Собрание Ордено было отложено на неизвестный срок. Кингсли сказал, что это связано с масштабами событий, которые надо проанализировать и обсудить. И так как присутствовать надо было многим, если не всем, дата постоянно менялась и откладывалась. Каждый был занят работой или другими делами, поэтому найти число в календаре для всех было крайне сложно. Девушка начинала понимать, почему Дамблдор предпочитал работать с малыми группами по отдельности. — Римус придет с Тонкс сегодня, — нарушил тишину Сириус. Мокрая посуда давно уже стояла на сушилке, и капли воды стекали на полотенце под ней. Уголок рта Дейи чуть дернулся от информации. Она была рада тому, что у ее подруги, кажется, начинало получаться с Римусом. Дора явно была счастлива с ним просто находиться. Даже ее бунтующий характер успокаивался рядом с Люпином, который принимал, кажется, любой ее облик и цвет волос, не ища настоящие. — Мне надо домой, на Парусную аллею, — посмотрела на Блэка чуть грустным взглядом Дейа. В глазах Сириуса тут же промелькнуло разочарование, но быстро скрылось за напускным весельем. — Уже не выдерживаешь со мной жить, да? — Клыками улыбнулся Блэк. Дейа тоже усмехнулась его реплике, но покачала головой. — Я не была в квартире уже почти четверо суток, боюсь, ее покрыла пыль. — А Кингсли или Грюм знают, что ты хочешь уйти? — Задал каверзный вопрос анимаг. Дейа слегка замялась. Вчера, когда двое работников Аврората приходили к ней, она не сказала им о своем желании пойти домой. Из-за всей информации и споров Дейа забыла их предупредить. И Сириус это понял, кажется. — Ты же знаешь, что это может опасно, так ведь? — Внимательно посмотрел на нее своими черными глазами Блэк. — Прошло уже много времени, не думаю, что кто-то следит за моим домом. К тому же, — добавила она неуверенно, — Северус должен был вчера вечером передать Ему о моем провале и бесполезности. Сириус рассмеялся горьким смехом. Стены поглотили его ненависть и разочарование. — Снейп? Да он даже вылечить тебя не может, не то что вытащить из лап Того-Кого-Нельзя-Называть. Волшебница упрямо посмотрела в глаза Блэка, словно не желая признавать его слова. Какая-то часть ее, ужасная и эгоистичная, понимала, что это может быть правдой. Но другая не хотела этого признавать и всячески отрицала возможный провал Северуса. Зельевар вообще вызывал у нее противоречивые эмоции. Она могла спорить с ним и ненавидеть, но потом он делал что-то такое, за что девушка была готова расцеловать его. И при этом, какими бы странными не были их отношения, Дейа на каком-то подсознательном уровне верила Северусу Снейпу. Эту аномалию, как бы ни пыталась волшебница, разгадать пока не получалось. — Мне все равно надо сходить домой, чтобы забрать вещи, если уж на то пошло, — продолжала упрямиться Дейа. — У тебя тут, знаешь ли, не магазин, и носить мне нечего. — Тонкс не может тебе их принести? — Скептически произнес Сириус. — Она споткнется и упадет, растеряв половину моих вещей, — отрезала девушка. Игра в гляделки между двумя волшебниками установилась нешуточная. Блэк прожигал взглядом не хуже дракона, но Дейа отвечала тем же. Возможно, девушке показалось, что в кухне раздался звук электричества. Люстра замигала точно. Наконец, вместе со всем напряжением в комнате, Сириус сдался и отвел глаза. — Хорошо, Дейа, иди. Но, — тут же оговорился он, видя победную ухмылку девушки, — ты скажешь об уходе Грюму. Дейа хитро прищурилась и начала вставать со стула. — Сейчас скажешь, — уточнил Сириус. — Хорошо, няня! Донесся женский крик из коридора. Улыбка Блэка в сотый раз за утро растянулась по его лицу. Определенно, эта волшебница была уникальна и напоминала ему другую. Но ту девушку он потерял безвозвратно. Марлен МакКиннон забрала война.* * *
Защитные чары слабо ощущались нутром Дейи. Магия почти исчерпала себя. Слабого свечения при Обнаруживающих чарах больше не было, как бывало обычно. Грозный Глаз был бы в ужасе, узнай, как износились ее заклинания. Квартира встретила Дейю тишиной и едва заметной пылью. Девушка сняла ботинки в прихожей и направилась в любимую кухню, где засыпала порой чаще, чем в собственной комнате. Холодильник встретил ее холодом и начинающимся запахом гниения. Бананы не пережили отсутствие волшебницы. Пакет с ними полетел в мусорку. Следом за бананами отправился сыр с плесенью. Взмахом палочки Дейа убрала пыль, которая стала накапливаться и оседать. Деревянный стол заблестел лаком. Разобравшись с кухней, девушка направилась в зал, где было удивительно холодно. Наверное, ей отключили отопление. В длинную столовую она решила не заходить, так как никогда ей не пользовалась за время проживания здесь. В зале она тоже только взмахнула палочкой и перестелила покрывало на диване. Мягкий и пушистый ковер на полу Дейа свернула и по пути в комнату на втором этаже закинула в стиральную машину. Спальня, такая просторная и уютная, почему-то сейчас казалась волшебнице чужой. Ее глаза печально окинули помещение, примечая не застеленную кровать и хаос в шкафу с открытыми дверцами. На столике были разбросаны ее мелкие принадлежности: от туши до одинокого носка. Убирая все носки в коробку, Дейа взглядом зацепилась за другую. Руки, слегка подрагивая, сами потянулись к ней, забыв про уборку. Дейа тяжело опустилась на незаправленную кровать. Холодные простыни смялись под весом опустившейся на них старой картонной коробки. Крышка поднялась, и запах сырости и чего-то старого, но дорогого ей, наполнил Дейю. Вещи на дне лежали в таком же порядке, в каком оставил их дед Василий 15 лет назад. Маленькая Дейлина в тот день просидела рядом с ним, внимательно наблюдая за каждым его действием и не отступая ни на шаг. Девочка боялась потерять еще и его. Осторожно, как будто он был сделан из стекла, Дейа достала обгоревшую плюшевую игрушку — маленького львенка. Его черные глазки выцвели и потрескались, а когда-то мягкие волокна ткани в гриве почернели и истончились. Яркий окрас из оранжевого стал грязно-коричневым. Огонь и время не были милостивы к любимой игрушке детства, подаренной отцом Дейи. Деркий Линнастин вручил львенка на ее пятый день рождения, сказав, что это олицетворение Дейлины и символ их предков из Норвегии. Львы присутствовали в геральдике их семьи и украшали колонны особняка при входе. Девочка не расставалась с игрушкой, таская за собой по всем залам и столовым каждых особняков, куда приглашали родителей. В 1980 году львенок пережил Адское пламя в шкафу вместе с ней. Утерев выступившие слезы, Дейа положила игрушку к себе на колени и достала со дна коробки документы о наследстве, которые писал когда-то ее отец. Его магия все еще жила в подписи и листах. Пергамент впитал ее. Магическая подпись отца пахла и ощущалась как хвоя и прохлада. Подчерк Деркия был угловатым и корявым, так не похож на ее собственный, округлый и четкий. Она вспомнила, как мать постоянно делала замечания отцу по поводу разборчивости его букв. Деркий смеялся и говорил, что не всем дано писать так, как ей. Подчерк Элонии всегда был замысловатым и плавным, волнами описывающим строгие строки. Новые слезы потекли по щеке Дейи и упали мокрыми пятнами на пергамент. — Får… Слово, такое знакомое, но в то же время чужое, соскользнуло с языка Дейи с привкусом горя. Норвежский язык девушка давно уже не знала и не понимала, хотя раньше и могла на нем говорить. Далекие воспоминания о стране ее бабушки и дедушки со стороны отца уже почти забылись. Дейа была в Норвегии всего три раза, и в последний ей было почти 7. Это были похороны дедушки, которого она уже и не помнила. Больше ее семья не ездила в Норвегию, а вскоре и вовсе умерла. Язык забылся. А все, что осталось, это несколько слов и запах тундровых лесов. Под завещанием лежала бархатная коробка с часами и еще несколько мелких вещей ее сестер — Домны и Далианы. Все, что уцелело после пожара — сережки и пара колец. Остальное расплавилось в огне и стало парами. Тел ее семьи не нашли. Дейа рассеянно перекатывала кольцо Домны. А может, это было Далианы. Девушка с грустью осознала, что не помнит многих вещей и деталей. Даже лица родных стирались из ее памяти, словно их и не было. Она так старалась забыть тот кошмарный день, что в итоге забыла почти все. Мокрыми глазами Дейа взглянула на разбросанные вещи прошлого, не находя ничего от своей матери. Наверное, дед Василий забрал их, как единственное, что осталось от дочери. Все исследования родителей, насколько знала Дейа, сгорели в огне или были украдены Пожирателями. От жизни Элонии и Деркия Линнастин не осталось и следа. Девушка быстро забросила все обратно в коробку и захлопнула крышку. Пыль взметнулась в воздух и тяжело осела на душе. Коробка вернулась в неубранный шкаф.***
Дейа встретила свою подругу в прихожей, с улыбкой принимая ее кожаную куртку и неразборчивые проклятья в адрес Сэвиджа, их коллеги-аврора. — Он едва ли лучше, чем Долиш! Я два раза попросила его проверить ту чертову дверь на наличие проклятий, и знаешь что? Он открыл ее, вместо того чтобы наложить хотя бы элементарное Обнаруживающее! Дейа издала тихий смешок, но тут же стерла улыбку с лица, когда Дора подозрительно оглянулась на нее. — Не смешно, Дейа, — прошипела почти Тонкс. — Если бы там действительно что-то было, или кто-то, мне пришлось в одиночку сражаться и утаскивать труп этого...Ой! На последнем предложении Дора, которая шла спиной на кухню, распинаясь перед другой волшебницей, врезалась спиной в открытую дверь. Сириус, увидев это зрелище, расхохотался, как и Дейа. — Черт бы вас побрал, — растирая поясницу, зло сказала двоим людям Дора. — Дора, я не перестаю восхищаться твоей уникальной способностью, — отсмеявшись, произнесла Дейа. — Клянусь, когда-нибудь ты упадешь на Долиша. Тонкс уселась за стол и в ужасе посмотрела на подругу, скорчив удивленное лицо. На ее смуглом сегодня лице это смотрелось забавно. — Так где Римус? — Спросила Дора, принимая от Сириуса стакан с огневиски. — Лунатик сегодня не сможет, — мрачно произнес Блэк. Дейа, тоже беря стакан из его рук, удивленно подняла бровь. — Почему? — Опередила с вопросом Тонкс. Сириус налил девушкам выпить, осушил свою залпом, после чего сказал: — Приходила Эммелин Вэнс, сказала, что Лунатик у нее в магазине был и просил передать нам послание, чтоб его не ждали. Не знаю, с чем это связано, полнолуние еще не скоро вроде. — Может, Дамблдор что-то попросил? — Задумчиво произнесла Дейа и тут же поджала губы. Обида на ее отстранение от операций Ордена еще не прошла, хоть и притупилась. — Может, — кивнул все так же безэмоционально Бродяга. Сириус вдруг резко подскочил на стуле и убрал выпивку со стола. — Ну, раз Лунатик не придет, готовить придется нам. — Нам? Тебе напомнить твой вкуснейший омлет на завтрак? — Скептически подняла бровь Дейа. Тонкс повернула голову к ней, словно моля поведать эту историю. Дейа широко ей улыбнулась и в красках рассказала про кулинарные способности Блэка. Возможно, девушка чуть приукрасила истину, сказав, что в омлете были чьи-то черные волосы. — Что? — Возмущался теперь Блэк. — Она врет, не было там никаких волос! — А как же чай, которым ты нас угощал месяц назад? — Невинно напомнила ему Дора. — Кажется, я отчетливо помню, что доставала из кружки чей-то черный волос. Дейа громко засмеялась, вспомнив про этот случай. Потом Сириус и Римус спустились в подвал за «отменной выпивкой», притащив бутыль с непонятной жидкостью и сороконожкой. — Ну, будет тебе, племяшка, ужин, — по-доброму обнажил клыки в улыбке Блэк. Тонкс ответила ему тем же. — Кикимер! Сириус быстро побежал на верхние этажи в поисках домовика. Голос постепенно затихал, по мере его удаления. — Спорим, он заставит его готовить, но Кикимер случайно пересолит? — Подняла бровь Дейа. — Определенно, — торжественно кивнула Дора. — Так что там с Сэвиджем? — Невинно похлопала глазками Дейа, растягиваясь на стуле. Тонкс издала мучительный стон и рассказала все целиком. Оказалось, сегодня Грюм послал их на задержание какого-то артефактора, торговавшего незаконно в Темном Переулке. Никто бы не обратил на него внимания, если бы не Наземникус Флетчер, который (на удивление) проинформировал Грозного Глаза про странные и мощные камни силы. Мелкий воришка оказался прав в своих опасениях: артефактор выкупил их у польского мага, даже не подозревая, что в неправильных руках камни могли сделать. Хотя подруги пришли к выводу, что Флетчер просто устранял конкурентов. — Они накапливали магию? — Удивленно спросила Дейа. В работе аврора нечасто им попадались дела с артефактами, хотя девушке они очень нравились. Конечно, ведь это была область ее родителей. — Что-то вроде того, — подтвердила Дора. — Ты же знаешь, я не особо сильна в этом. Судя по всему, польский маг использовал какой-то синтез и сделал камень сосудом. Он преобразил стенки и добавил в его химическую формулу молекулы железа, чтобы сдерживать магию. — А сам камень был турмалином? По сути, магия могла входить, но не выходить. — Да, — кивнула Тонкс. — Он, наверное, использовал метод Клауса, чтобы слить частицы в одну, — задумчиво произнесла Дейа. Дора поморщилась от ее слов. Смесь алхимии и артефакторики никогда не привлекала ее. — Дейа, кажется я просила тебя говорить простым языком, — закатила глаза Дора. — Но я не частно слышу про создание камней силы. — И к чему внезапный интерес? До этого ты не особо интересовалась этой областью, — внезапно прищурилась Тонкс. — Кажется, тебе по души заклинания, а не артефакторика. Дейа печально взглянула на подругу и полезла в карман джинс. На стол легла пара сережек и кольцо. Тонкс тут же потянулась к украшениям и подняла на свет серьги, вглядываясь в камни. — Что это? — Спросила Дора, переводя взгляд на Дейю. — Я убиралась дома и... — Грюм вкурсе, что ты выходила? — Тут же вцепилась в информацию Тонкс. Дейа раздраженно покачала головой и быстрее, чем Дора успела сказать что-то еще, продолжила: — Я нашла это в коробке вещей, которые сохранились из особняка, — лицо Тонкс тут же сменилось с возмущенного на серьезное и полное боли. — Там немного чего осталось: завещание, часы, моя игрушка и это. Я не смогла убрать их в пыльную коробку снова. Это моих... моих søster... Домны и Далианы. Тонкс издала еле слышный вздох. Дора знала крайне мало о семье Дейи. Ничего, кроме имен и каких-то малых крупиц информации. Дейа редко рассказывала что-то о семье, даже ей. Поэтому Дора не дышала на внезапные откровения подруги. — Я думаю, что камни в серьгах и кольце — это камни силы, я чувствую слабую подпись магии сестер, — продолжала тихо говорить Дейа. — Поэтому я удивилась, когда услышала о польском маге и артефактах. Тонкс осторожно коснулась руки Дейи и слегка сжала ее. Та благодарно улыбнулась ей. — Наверное, мне стоит отдать их Дамблдору. Может, он найдет им применение, — печально посмотрела на когда-то ценные украшения Дейа. — Уверена, что не оставишь их себе? — Тихо спросила Дора. — Не думаю, что смогу их когда-то носить, — покачала головой волшебница. Янтарная жидкость стакана блестела при свечах загадочным светом. Тень от посуды танцевала на столешнице. В прихожей вдруг раздался звук шагов. Дейа быстро взяла со стола найденные украшения и убрала в карман. — Ну что, вы готовы? — Бодро взмахнул руками вошедший Сириус. Дейа стерла с лица все признаки грусти и дерзко улыбнулась Блэку: — Конечно, няня, прошу. — Кикимер, заноси! — Не обратил внимания на уколы девушки Сириус. Домовой эльф с хлопком появился с подносом в руках. Морщинистое лицо существа презрительно скорчилось при виде Тонкс: — Мерзкая полукровка... мамаша предательница... — Кикимер, цыц! — Прикрикнул на него Сириус, и эльф умолк. Дора сделала вид, что не услышала ругательств Кикимера в ее адрес и только спросила у Блэка, что за авантюру он придумал. На ее слова Сириус важно и элегантно поднял крышку с подноса, демонстрируя подругам сочную запеченую курицу с картофелем. Запах и вправду был головокружительным. После того, как домовой эльф с хлопком и недовольным лицом исчез, хозяин дома вспомнил, что он хозяин и начал накладывать девушкам еду. Но прежде, чем Дейа успела положить кусок сочного мяса к себе в рот, возглас Тонкс остановил ее: — Черт, Блэк, оно же практически сырое!
