Грязь

— Привет, Чимин, я Ким Тэхён. Продюсер, — альфа красиво улыбается, чуть склонив набок голову. — Здравствуйте, — отвечает Пак, — не видел Вас здесь прежде. — Я был в командировке в Монако, но сейчас полностью к твоим услугам. Чонгук сказал, что ты очень талантлив. — Ага, — ответил Пак, печатая что-то в телефоне, — советовать другим, как им лучше трахаться — настоящий талант. Вы позволите, господин Ким? Меня ждут актёры в гримёрке. — О, не смею задерживать, — продюсер вскинул руки, продолжая приветливо улыбаться, — пожалуйста, зови меня просто Тэхён. — Хорошо, Тэхён, — хмыкнул омега, — увидимся. — Крошка Пак! — радостно воскликнул Джин, тут же кидаясь на режиссёра с объятиями. — Привет, Джин, — улыбнулся омега, — как провёл выходной? — О, — актёр мечтательно закатил глаза, — я отсыпался и безбожно поедал всякие вредности. Только господину Чону об этом ни слова, — прошептал он. — Да брось, не такой он изверг, чтобы контролировать даже ваш рацион, — Чимин хотел засмеяться, но поймав серьёзный взгляд друга, насторожился. — Он, может, и не изверг, но мы потеряем работу, если он узнает, что мы не следим за нашими телами должным образом, — Джин вздохнул, — за всё в этой жизни нужно платить. Пак хотел что-то ответить, но взглянув на наручные часики, спохватился. — Почему ты всё ещё здесь? — спросил он, — Съёмки фильма скоро начнутся! — Все ждут Мэй, — ответил Джин, — он опаздывает, и ему за это здорово влетит. — Готовься скоро выезжать, — сказал Пак, и повернулся к гримерам, слегка повышая голос, чтобы его услышали, — пожалуйста, приведите его в порядок. У вас полчаса. Оставив друга в гримёрной, Чимин идёт по коридору, нервно покусывая костяшки на сжатом кулаке. Мэй играет соперника Джина в «Красавице и Чудовище». Он — один из ведущих актёров, и Пак не помнит, чтобы тот прежде опаздывал. Режиссёру жаль парня, ведь помешать ему приехать вовремя могли любые обстоятельства, а Чонгук на такие обстоятельства хотел плевать, поэтому уволит омежку, не задумываясь. Посоветоваться Чимин может только с главным режиссёром, который по иронии судьбы не должен про это прознать, и погрузившись в собственные размышления о том, как Мэй можно прикрыть, омега не замечает, как врезается в широкую крепкую грудь, едва устояв на ногах. — Надо же, — тихо смеётся Тэхён, удерживая омегу от падения, — я ещё соскучиться не успел, а ты уже тут как тут, красавчик. Может, это судьба? Он говорит это с искренней улыбкой и совершенно дружелюбным тоном, отчего Чимин слегка улыбается в ответ. Глядя на альфу несколько секунд, он размышляет о чём-то, а затем хватает того за локоть и оглядевшись, впихивает в одно из тесных подсобных помещений коридора. — Оу, — удивлённо произносит Ким хрипловатым голосом, — я, конечно, заметил искру между нами, но не ожидал, что ты сделаешь первый шаг и так быстро, — он обнимает омегу за талию и склоняется к пухлым губам. — Ты чего делаешь? — строго спрашивает Пак, заставляя того замереть в паре сантиметров от его лица, — Умом тронулся? — Я, возможно, чего-то не понял, — альфа немного растерялся, — но ты затащил меня в тёмную каморку для оборудования, и я подумал… — Лучше подумай, как мне помочь, — нетерпеливо перебил Чимин, — у нас съёмки в особняке через два часа, а один из актёров не выходит на связь. Что нам делать, Тэхён? Если господин Чон узнает, парню конец. Ким вскинул брови, окидывая омегу пристальным взглядом. Искренность, с которой тот просил помочь его, чужого человека, другому чужому человеку, невольно трогала за душу. — Я тебя не виню за то, что ты не знаешь этого, мы ведь едва познакомились. Но я друг Чонгука, Чимин. И как уже говорил, продюсер. Ни о чем не говорит? — он смотрел выжидающе. — У нас сейчас вот совсем нет времени меряться членами, Тэхён, — омега был взволнован и раздражён, — если ты и правда его друг, сам должен понимать, господин Чон и глазом не моргнет — уволит одного из наших лучших актёров ко всем чертям, и нам от этого лучше не станет. Ты продюсер, и знаешь, что сейчас нужно сделать всё, чтобы не сорвать съёмки. На кон поставлено слишком многое. — Предлагаешь мне соврать моему другу и прикрыть тебя и этого глупого омегу? — усмехнулся Ким, — Мне не сложно, но что я получу взамен? — Блять! — Чимин закусил губу, — Будто тебе это не нужно так же сильно, как и мне, — он оглядел Тэхёна и снова не сдержал улыбки. Альфа был приятным, — Ладно, что ты хочешь? Тебя. Твои губы. Твоё тело в моей постели. — Твоё время, — ответил Тэхён, — пообещай сходить со мной на свидание. — По рукам! — как-то слишком быстро согласился Пак, и легонько толкнув альфу в плечо, вылетел из подсобки, сразу забывая о своём обещании. У него была ещё куча дел. Если Ким сдержит слово, фильм будет спасён и Мэй тоже. Чимин был доволен собой как никогда. Продюсер усмехнулся, выходя в коридор и отряхивая дорогой костюм от пыли. Наблюдая, как омега в спешке несётся по коридорам, выкрикивая поручения, он улыбался. Да, ему всегда нравились это лицо и тело, он был не прочь развлечься со своим другом, если бы тот позволил. Но теперь это был другой человек, не его надменный и наглый друг, этот омега был настоящим омегой: нежным, суетливым, по-детски искренним. Чем-то он зацепил Тэхёна, отчего хотелось не выебать того, как сучку, а узнать поближе, сводить на много душевных свиданий, сделать для него что-то приятное. Может, виной тому был возраст: альфа уже, как-никак, приближался к тридцати, и понемногу стал подумывать о чём-то большем, чем любовь на одну ночь. Одно он понял точно: Чимин его заинтересовал, и теперь главной целью стало заинтересовать того в ответ. Чонгук может говорить, что захочет, подкалывать хоть до скончания их дней, но таких омег упускают лишь законченные придурки, а Тэхён себя придурком не считал. — Вы едете с нами, господин Пак? — спросил низкий голос, и обернувшись, Чимин увидел Намджуна. — Да, — ответил он, — готов стать звездой настоящего кино? — омега ободряюще улыбнулся. — Ну, вообще-то… — актёр смутился, пряча взгляд, что сильно удивило Чимина. Во время самых откровенных сцен альфа себя так не вёл, что же случилось сейчас? — Все по машинам! — крикнул Тэхён, — Мы выезжаем прямо сейчас! Он подошёл к омеге и подал ему руку. — Разрешишь тебя подвезти? — спросил он с улыбкой, и Чимин взял его под локоть, кивнув и направляясь с ним к автомобилю. — Чонгук со стилистами поехал выбирать нижнее бельё для актёров, — полушёпотом объяснял Ким, — сегодня он врядли вернётся. Начнём съёмки без Мэй, а сцены с ним сделаем позже. — Ты меня просто спас, Тэхён! — облегченно выдохнул Пак, — Я твой должник! — И останешься им, пока не сходишь со мной на свидание, — альфа игриво подмигнул, открывая перед парнем дверь своей машины, — присаживайся. Пак улыбнулся, залезая в салон и поглядывая в зеркало заднего вида на съёмочную группу, рассаживающуюся по фургонам. Он и правда был хорошим руководителем, и ни на секунду не забывал об ответственности. — Стоп съёмка! Монстр, отойдем на секунду? — Пак осторожно коснулся ладонью обнажённого плеча. Намджун вздохнул, поднявшись с голого тела Джина, и пошёл вслед за режиссёром, обречённо опустив голову. Он знал, что разговор будет серьёзный: уже битый час они пытались снять сцену первого секса главных героев, но Джун никак не мог себя заставить. У него просто не стоял. — Тебя что-то беспокоит? — спросил Чимин, оставшись с ним наедине, — Ты можешь поделиться со мной, и мы вместе подумаем, как это исправить. — Я не могу трахать Джина, — сокрушенно признался альфа, — трахать вот так. — Почему? Он не нравится тебе? — Нет, господин Пак. Он мне очень нравится, — актёр поднял глаза, встречаясь с пристальным взглядом карих глаз. — Ты влюблён в Джина. — Чимин, наконец, всё понял, — Не хочешь обращаться с ним так грубо? Альфа кивнул и снова потупил взгляд. — Вот что, — режиссёр выдохнул, собираясь с мыслями, — накинь что-нибудь на себя и попроси принести вам с Джином кофе. Отдохните немного, а я посмотрю, что могу для тебя сделать. Не беспокойся, — добавил он, — этот разговор останется между нами. Намджун просиял, и стал похож на огромного ребёнка. — Спасибо, господин Пак, — сказал он взволнованно, — Вы — лучший! — Ну и что не так с членом Монстра? — поинтересовался Тэхён, подходя сзади к Чимину, — Ранняя стадия импотенции? — на самом деле ему совсем не хотелось говорить таких слов при этом омеге, но это был чисто рабочий момент. Неудача Намджуна могла стоить им слишком дорого. — Переволновался, — ответил тот, оборачиваясь, — он ещё никогда не играл настоящих ролей в фильмах. Будет в порядке, но я всё же немного изменю сценарий. — Смело, — усмехнулся Ким, — уверен, что это хорошая идея? В самый разгар-то съёмок? — Кто не рискует, — омега пожал плечами. — И то верно, — альфа широко улыбнулся. Этот парень перед ним становился всё загадочнее с каждой минутой. Нестерпимо хотелось расспросить всё о его жизни. — Я дал актёрам перерыв, — сказал режиссёр, — не хочешь пойти выпить кофе? — С превеликим удовольствием, Чимин. — Вот что, — Пак активно сновал по площадке, размахивая рукой со стаканчиком кофе, — я решил, что первая ночь должна быть нежнее. Прошлый вариант больше походит на изнасилование, чем на страсть, поэтому, Красавица, — он обратился к Джину, — ты так же скромен и неприступен, но покажи, что тоже хочешь своего мужчину. Боишься, но не можешь сопротивляться своим чувствам. Джин кивнул и моментально перестроился. Он и правда был отличным актёром. Изображать тайную страсть было непросто, но увидев взгляд партнёра, Джин расслабился. Монстр смотрел на него словно с обожанием, и омега решил соответствовать такому профессионализму. Он вздрогнул и закрыл глаза, когда тот обнял его со спины, с тихим рычанием прикусывая шею. Это было так естественно, будто Намджун не играл, и Джин даже получил удовольствие от дальнейшего процесса, почти забыв, что находится на работе. Наверное, когда люди занимаются сексом по-любви, они чувствуют что-то подобное — такие мысли проносились в затуманенном рассудке омеги, когда он искренне стонал в руках сильного альфы. Они с Монстром прежде не пересекались в общих фильмах, и теперь Джин даже немного жалел об этом. — Да ты романтик, — прошептал Тэхён, — красивая сцена. Ты и правда мастер своего дела. — Спасибо, — Чимин улыбнулся, не отводя взгляда от актёров. Они с Кимом стояли прямо над постелью и вместе контролировали ход жарких съёмок, что было тоже по-своему романтично, хотя и странно. — Не говори Чонгуку, но мне кажется, съёмочная группа слушает тебя намного охотнее, чем его самого. — альфа усмехнулся, — Тебя здесь, похоже, просто обожают. Пак не ответил, но ему было приятно это слышать. Он и сам замечал, что на его внимательное и заботливое отношение актёры и персонал студии отвечают с благодарностью. Но эту империю построил и поднял Чонгук, а забирать себе чужие лавры у Чимина в планах не было. Каким бы ни был порой несносным его начальник, именно он подарил Паку эту яркую жизнь с новой увлекательной профессией. Парень уже подумывал о том, чтобы отказаться от своего предложения поменяться телами обратно, ему нравилось быть нежным омегой с правом на собственное мнение, к которому прислушивались. Но сейчас он не был готов признаться Чонгуку, боясь, что тот обесценит его, как сотрудника. Пока пусть и дальше думает, что Чимин делает эту работу вынужденно, и идёт ему на уступки, чтобы не потерять хорошего помощника. Съёмки закончились глубокой ночью, и большинство присутствующих остались ночевать здесь же, чтобы утром, не теряя времени, снова приступить к работе. — Ты уезжаешь? — спросил Тэхён, — Я подброшу тебя до дома. — Подбрось, если не сложно, — ответил Чимин, устало зевая в ладошку, — только не до дома. Мне нужно на студию, тебе ведь по пути? — Ещё не наработался на сегодня? Ты ведь устал, — он открыл для них двери и сел за руль. — Ловлю вдохновение, пока могу. Ты ведь знаешь, у нас висит ещё более грандиозный проект, недоработок в нём ещё слишком много. — Да, — кивнул альфа, — реалити шоу? Тоже твоя идея? — Моя, — подтвердил Пак, — я уверен, что фанатам будет интересно понаблюдать за жизнью наших ребят вживую. — Чонгук отхватил нам золотую жилу, — засмеялся Ким, — не перестаю восхищаться тобой. Чимин улыбнулся, обнимая себя руками, и опустился ниже на сидении, прикрывая глаза. Ехать предстояло почти час, и он мог позволить себе немного отдохнуть. Ким бросал тёплые взгляды на спящего рядом омегу, и улыбался своим мыслям. Это не любовь с первого взгляда, лишь симпатия и уважение, но они крепчали. Было мило наблюдать за тем, как крошечный омега умело руководит весьма трудоёмким процессом съёмок и всё время генерирует новые идеи. А ещё он очень заботлив и даже с подчинёнными общается на равных, это Тэхёну сразу бросилось в глаза. Пожалуй, он был рад, что Чонгук, всё-таки сменил тело и добился желаемого. Этот омега был удивительным, поистине не таким, как все. Студия редко работала в такой поздний час, и увидев ещё с дороги свет в широких окнах, Ким задумался. Снимать что-то здесь они сегодня точно не планировали, неужели какой-то трудоголик вроде Чимина решил засидеться допоздна? Подъезжая ближе, Тэхён услышал громкие голоса изнутри и какую-то суету. Он невольно нахмурился. Разбудив омегу, он вместе с ним вошёл в здание, направляясь к источнику шума. — Мэй! — вскрикнул Чимин и подбежал к дивану, опускаясь перед омегой на корточки, — Господи, что это такое? — ошарашенно произнёс он, прикрывая ладонями рот. Несколько омег отошли в стороны, расступаясь перед продюсером. Ким взглянул на актёра, и тут же с шипением отвернулся. — Блять! Мэй сидел на диване совершенно голый и подрагивал хрупкими плечиками, горестно рыдая. На омеге не было живого места: тело, лицо, гениталии — всё напоминало месиво, как если бы тот попал под трамвай, а потом — ещё один. Глубокие царапины и кровоподтёки буквально на каждом сантиметре кожи едва позволяли узнать в нём прежнего прекрасного юного парня. Кто бы это с ним ни сделал, они абсолютно точно не имели права называться людьми. — Хосок, ты нужен на студии, — продюсер говорил по телефону с их штатным врачом, — срочно. — Что с тобой случилось? — растерянно шептал Чимин, — Что произошло, Мэй? — Это Мины, — дрожащим голосом ответил один из актёров, и в помещении на несколько секунд воцарилась полная тишина. — И что это должно означать? — Пак начинал злиться, — Мины это или бомбы, мне всё равно. Почему вы до сих пор не вызвали полицию? — Чимин, — громко и серьёзно сказал Тэхён, — никакой полиции. Я позвоню Чонгуку, а ты останься здесь и дождись Хосока, он его осмотрит. Вы свободны, — он обратился к актерам-омежкам, — и никому не слова. Повторяю, Чимин, никакой полиции и скорой помощи. Я объясню тебе всё позже. Паку рассказали о том, что Мины были совсем не минами из боеприпасов, как он решил в начале. Эти ублюдки были гораздо хуже. Братья-близнецы Юнги и Санхи были золотой молодёжью, негласными столичными миллиардерами. Официально один из них владел казино, а второй — гостиницей, но главный бизнес братьев составляли наркотики. Эти двое были очевидно нездоровы на голову, и сильно повёрнуты на жестокости. Они уже делали подобное с актёрами, моделями и другими привлекательными медиа-личностями, похищали, жестоко насиловали вместе со своими отбитыми дружками, избивали. Доходило даже до смертей, но управы на них не было. Отец ненормальных детишек сидел в правлении, а папа — был главным инвестором в медицинском бизнесе страны, так что на «маленькие шалости» капризных и кровожадных альф правительство охотно закрывало глаза. Мэй просто не посчастливилось заехать на загородную заправку в тот самый момент, когда братья проезжали мимо. Санхи, как оказалось, был его поклонником, и беспрепятственно забрал красивую игрушку прямо средь бела дня, и только ночью выбросил из машины поломанного Мэй прямо у ворот студии. Подвёз как джентельмен, нечего сказать. — Святая простата! — только и смог произнести Чонгук, подорвавшийся в студию после звонка друга прямо из тёплых объятий какого-то омеги. Его взгляд был полон горечи, и он не мог скрыть этого, каким бы спокойным ни пытался сейчас выглядеть. Он знал, что мир жесток, и про обдолбанных братьев с их зверскими играми слышал не раз, но сейчас это касалось непосредственно его, и Чон испугался. За себя, своих работников и свой бизнес. Мэй выглядел ужасно, а ведь главный режиссёр увидел его уже после того, как над парнем изрядно потрудился Хосок. Врач сказал, что переломов нет, настаивал на посещении психолога и выписал кучу препаратов, начиная с антибиотиков, и заканчивая самыми сильными обезболивающими и успокоительными. — Они порвали его, — сказал Хосок, разводя руками, когда водитель увёз Мэй домой, — всего. Внутренние органы чудом остались не задеты, но я сомневаюсь, что Мэй когда-нибудь сможет иметь детей… — Мы что, так и будем сидеть? — Чимин нервно вскочил с места и быстрыми шагами прошёл к окну, открывая и вдыхая свежий воздух. Ему было дурно от услышанного ещё больше, чем от вида несчастного омеги. — Можешь постоять, если не сидится, солнышко, — мрачно ответил Чонгук, — Сука! Какого хуя из всех омег в этом мире эти два дауна выбрали нашего малыша? Пак развернулся на пятках и гневно уставился на начальника. — Вас только это беспокоит? То, что потеряли актёра и прибыль? Это, по Вашему, нормально, что два диких объёбка творят с живыми людьми, что хотят? — Остынь, милый, — тихо зарычал Чон. Слова омеги о том, что его волнует лишь прибыль, его задели. — Давайте все сейчас остынем, — Тэхён встал между ними, призывая успокоиться, — мы позаботимся о лечении Мэй и наймем охрану для актёров. Пока это всё, что в наших силах. — Ты прав, сладкий, — отозвался Чонгук, — так и сделаем. Ублюдки больше никого из них не получат. К этому, — он дёрнул подбородком в сторону своего помощника, — тоже приставь телохранителя. Не хочу видеть его таким же уродливым как Мэй. — В самом деле, Вы ужасны! — Чимин психанул, и не выдержав, вышел за дверь. — Я его провожу, — сказал Тэхён другу, и направился к дверям. — Радость моя, — услышал он за спиной, и обернулся, — не нужно… — Чонгук хмурился, закрыв глаза, — не нужно трахаться с Чимином. Считай, что я тебя о таком никогда не просил. Альфа ничего не ответил и вышел, оставляя Чона наедине с его мыслями. Злость заставляла того дышать тяжело, непроизвольно переходя на рычание. Тяжёлым густым слоем феромоны заполнили комнату. Чонгук любил секс и сладкие омежьи жопки. И не любил, когда кто-то трогал то, что принадлежит ему, страшно не любил. Справиться с Минами было невозможно, но оставлять всё так как есть ему не позволяла его истинная сущность — сущность альфы.