Грязь

— Ты слишком легко одет для начала весны, — заметил Тэхён, — губы уже синие. Чимин виновато улыбнулся, пожимая плечами. Надеть лёгкий плащик, обманувшись на утреннее солнце, было не лучшей его идеей. Сегодня они снимали прогулку у реки, и набегавшись среди съёмочной группы с указаниями, омега вспотел и теперь правда нещадно мёрз. — Принесите режиссёру плед! — скомандовал Ким, подходя к Чимину и приобнимая того за плечи, — Или, хочешь, отдам тебе моё пальто? — чуть тише сказал он. — Думаю, одного замёрзшего пока достаточно, — усмехнулся омега, шмыгнув носом, и принимая тёплые объятия, — я уеду сегодня пораньше, ты не против? — Без тебя будет тяжко, но если ты о работе, я справлюсь. Не один год в этом бизнесе, всё-таки. — Господин Пак, — позвал красивый молодой альфа, протягивая режиссёру тёплый плед, — пожалуйста. — Спасибо, Дьябло, — Чимин позволил укутать себя, прячась в одеяло по самую макушку. — Принеси режиссёру кофе, Дьябло, — попросил Тэхён, умиленно глядя на уютный кокон по имени Чимин, — мы не хотим, чтобы он заболел. Актёр поклонился и уже шагнул в сторону, но остановился и немного помявшись, спросил: — Господин Пак, а… Мэй приедет сегодня на съёмки? Пак нервно глянул на Тэхёна, мысленно умоляя сказать что-нибудь за него. — Мэй приболел и отказался от роли, — спокойно ответил Ким, — утвердим кого-нибудь другого. Но что там с кофе для твоих сонбэ? Парень поклонился ещё раз и ушёл совсем расстроенный. Дьябло тоже был порно-актёром, но снимался довольно редко. Чонгук доверял тому мелкие поручения до того, как у него появился личный помощник. Теперь же Дьябло просто помогал на съёмках и параллельно отвечал за социальные сети компании. Он часто вел стримы, и поклонников у него было немало, но его собственное сердечко было давным-давно занято одним безумно красивым и умным омегой с доброй душой, которого вообще непонятно как занесло в порно-актеры. Альфа увидел Мэй впервые, когда снялся с ним в паре в «Три часа — полёт нормальный». Это был коротенький фильм с простеньким сюжетом и горячими сценами, полностью в жанре студии. Тогда Дьябло понял, что втрескался в партнёра по съёмкам всем, чем только можно, но сказать об этом за полтора года их знакомства он ни разу не решился, просто молча находясь рядом. — Ты меня спас, — простонал Чимин, — снова! Я уже не знаю, как отвечать ребятам на вопросы о Мэй. Сплетни разносятся тем быстрее, чем шире коллектив, в котором они рождаются. Но все актеры, знавшие, что случилось с Мэй на самом деле, предпочитали молчать для своего же блага. Минов боялись все, произносить их имена вслух было неприятнее и страшнее, чем пытаться призвать дьявола в одиночку поздней ночью. Руководители студии настрого запретили болтать о произошедшем, но невольные свидетели и так не собирались этого делать: Мэй было жаль, но и себя тоже. — Он поправится, — Ким обнял омегу крепче, — не беспокойся. — Мне страшно думать, что по этой земле ходят такие мрази, как те братья, — горестно вздохнул Чимин, утыкаясь лбом в грудь альфы. — Тебя им не достать, — серьёзно сказал Тэхён, — я не позволю. Защитить и спрятать маленького уязвимого омегу от всех — вот чего он хотел сейчас больше всего на свете. — Мне пора ехать, — сказал Пак вскоре, — увидимся вечером. — Обидно, что я не могу подвезти тебя и узнать твой адрес, — усмехнулся Ким, — но я ещё помню про обещанное свидание, это успокаивает. Чимин улыбнулся и помахав рукой, пошёл к машине вместе с одним из работников. — Ваш кофе, господин Пак, — Дьябло поспешно догнал его, протягивая напиток. — Дьябло, ты незаменим! — обрадовался Чимин, сжимая холодными пальцами бумажный стаканчик, — Выпью по дороге домой. И соврал, потому что он не собирался ехать домой. У Чимина было слишком чувствительное и отзывчивое сердце, которое не позволяло ему оставаться в стороне от чужого горя. Втихаря покинув съёмки, он направился в дом Мэй, чтобы проведать бедняжку. Чонгук запретил ему это делать, пугал Минами, обвинял в излишней сентиментальности и любви к соплям, угрожал увольнением, но Пак ничего не мог с собой поделать. На месте Мэй мог оказаться он сам и любой из них. Даже Джин, о чем режиссёру и думать было страшно. С Мэй они так близки не были, но омеге тот нравился. Красивый, с безупречным вкусом, тот мало говорил и усердно работал, выполняя все требования начальства. Мэй в этом бизнесе походил на беззащитный цветок в грязи, нежный и трогательный, и Чимин никогда бы не поверил, что этот парень творит на съёмках, если не видел бы всё своими глазами. Актёр почти не снимался с альфами, в основном его работы были связаны с мастурбацией, лесбийским сексом, чуть реже случались тройнички с омегой и альфой. У Мэй был свой стиль, которого он всегда придерживался в любой роли, и фанаты сходили по нему с ума. На студии его также любили все, и слушать каждый раз о том, где же там Мэй и когда он уже появится, для Чимина становилось невыносимым. Отправив незадачливого водителя восвояси, омега набрал в магазине много всяких полезностей для больного. Стоя в очереди у кассы, Чимин подумал немного и купил до кучи пару пачек тонких сигарет. Мэй, как и Джин, покуривал исподтишка, и Пак прекрасно знал об этом. Сейчас тот не мог не то что до магазина дойти — встать нормально, так что Чимин подозревал, что никотину Мэй будет рад даже больше, чем фруктам и йогуртам. Если в его ситуации вообще можно чему-либо радоваться. — Входите, — услышал Чимин слабый голос, и толкнул дверь. — Не стоит оставлять дверь открытой, — ответил режиссёр, разуваясь в узкой прихожей. — Господин Пак?! — обрадованно воскликнул омега, узнав того по голосу. — Привет, мой хороший, — с улыбкой проговорил Чимин, пройдя в комнату и очень осторожно приобнимая Мэй, — как ты себя чувствуешь? — Лучше, — ответил актёр, — Хосок меня здорово подлатал. — Ты и правда выглядишь лучше. Но мне так жаль, что тебе пришлось всё это пережить. Могу я что-нибудь сделать для тебя? — Если только дадите мне мою косметичку, — усмехнулся омега, — подозреваю, что лицо у меня сейчас не ахти. — К тебе уже приезжал психолог? — спросил Чимин. — Приезжал, — Мэй вздохнул, — мне не нужен психолог, господин Пак. Меня трахают всю жизнь, за деньги или просто так. Это неважно. Но в тот день я подумал, что умру, и мне было невыносимо страшно. Я готов вынести любую боль, но только не смерть — такого не должно случиться. Мои младшие братья не смогут без моей помощи. Пак кивал, грустно глядя в пол. Он по себе знал, что это такое — против своей воли делать что-то, чего не хочешь и не принимаешь, чтобы хоть как-то облегчить судьбу твоих близких. Внезапная исповедь обычно молчаливого Мэй задела его, и он тоже рассказал свою историю, не замечая, как засиделся с омегой до вечера. Им было на удивление легко и интересно вместе, нашлось много общих тем для разговоров. Мэй действительно очень обрадовался сигаретам, и курил одну за другой, весело болтая о своих коллегах. Чимин помог ему на несколько часов забыть о своей боли и унижении. — Спасибо, что пришли, господин Пак, — улыбнулся Мэй напоследок, подъезжая к двери в кресле для неходячих, — я давно ни с кем не общался вот так, по душам. — Поскорее поднимайся на ноги. Болтать мы будем ещё не раз, столько тем осталось нетронутыми, — Чимин рассмеялся и почему-то поцеловал омегу в щёчку, — Закрывай дверь, Мэй. У Чимина немного отлегло от сердца, когда он увидел, что актёр пошёл на поправку. Хосок и правда поработал на славу, на теле Мэй даже шрамов не останется, если верить доктору. В любом случае, Пак не позволит главному режиссёру вышвырнуть Мэй с работы, ведь он пострадал-то только из-за своей профессии. Это будет слишком жестоко. Нет, Чимин его больше в обиду не даст. Пусть он маленький и скромный, это не страшно. Он сможет постоять и за Джина, и за Мэй, и за самого себя… — Ой! — воскликнул он, выходя из подъезда и ударяясь лбом о чей-то затылок, — Больно! А всё потому, что даже самым храбрым омежкам надо хотя бы иногда смотреть вперёд и под ноги, а не витать в своих мыслях. Незнакомец развернулся и удивлённо вскинул брови. — Ты в порядке? — спросил он. Чимин поднял взгляд на альфу примерно своего возраста. Светлокожий блондин, одетый как хулиган, очень пристально смотрел на него, словно размышляя о чём-то. — Простите, — пробормотал Пак, потирая ушибленное место, — я задумался и не заметил Вас. — Всё нормально, — заверил тот, — я не пострадал. Ты-то сам как, жить будешь? — он бесцеремонно протянул руку к чужому лбу, едва касаясь пальцами. — Буду, — омега слабо улыбнулся, — ещё раз простите, — он неловко поклонился и заспешил прочь. — Где я мог видеть тебя? — крикнул ему вслед незнакомец. — Не знаю, — отозвался Пак, не оборачиваясь, — может, в толпе прохожих. — В толпе прохожих, — тихо усмехнулся альфа себе под нос, — ну-ну. — Прямо сейчас, малыш, я разрываюсь от желания выпороть тебя, как маленького, и уволить, не выплатив ни воны. Какого святого хера ты потащился к Мэй? — Чонгук орёт редко, почти никогда, но счастливчиком от наблюдения этого редкого события Чимин себя не ощущает. — Как Вы узнали? — хмуро спросил он, косясь в сторону. — Я так сильно похож на идиота, дорогуша, или у тебя амнезия после операции? Сказано ведь было, что за всеми вами будет приглядывать охрана. Решишь наебать меня снова — прежде подумай своим омежьим мозгом, что может и не прокатить. — Мэй в порядке, господин Чон, спасибо, что поинтересовались! — раздраженно выкрикнул Пак, — Вам до него вообще есть дело? — Блять… — альфа со свистом выдохнул и взглянул на друга, — я не могу с ним, сладкий, попробуй ты донести. Тэхён посмотрел на омегу и вышел из угла, где молча стоял, не вмешиваясь в их диалог. — Чимин, он прав, — сказал он серьёзно, — ты поступил опрометчиво. Омега угрюмо огляделся и повел плечами. Он стоял, словно маленький мальчик, провинившийся в чем-то, пока его отчитывали двое альф. — Я беспокоился о Мэй, — он обиженно отвернулся. — А я беспокоился о тебе, — Тэхён подошёл ближе, — за домом Мэй наблюдает охрана, он в безопасности. А ты соврал мне, что едешь домой, избавился от водителя, отправился в одиночку в чужой район… Опасно быть таким беспечным после того, что случилось. — Ой, всё, — Чимин махнул рукой и шагнул к выходу, — Я могу идти? Или у кого-то есть ещё парочка нотаций? — Слушай меня внимательно, — главный режиссёр был дико зол, — с этой минуты не отходишь от своего охранника ни на шаг. Даже посикать. Если ещё раз услышу о том, что ты класть хотел на мои слова, попрощайся с карьерой и с этим телом навсегда. Останешься безмозглым омегой до конца своих дней. Ты понял меня, солнышко? — Понял, — омега опустил голову и вышел за дверь. С жизнью «безмозглого омеги» он свыкнется, но терять работу совсем не хотелось. К тому же, начальник и правда беспокоился, от проклятых Минов можно было всего ожидать. Едва Чимин вышел в коридор, к нему тут же почти вплотную подошёл незнакомый альфа и замер рядом с ним. — Вам чего? — немного трусливо протянул Пак, с опаской глядя на чужака. — Я Минхо, господин, Ваш телохранитель, — тот коротко поклонился. — За что мне всё это? — со стоном выдохнул Чимин, громко топая по коридору. — Что я только что имел счастье наблюдать? — заинтересованно спросил Чонгук, ухмыляясь. — Не понимаю, о чем ты, — ответил Ким, всё прекрасно понимая. — Милый, оставь моего помощника в покое, — сказал Чон, — ты слишком быстро меняешь свои игрушки. Мальчик надоест тебе, и ты просто выбросишь его, как и всех остальных. — Ты, я вижу, тоже стал каким-то слишком заботливым, — Тэхён растянул губы в улыбке, — воздушно-капельным заразился? — Не хочу, чтобы этот малыш опять страдал, — честно ответил Чонгук, — у него и без нас с тобой жизнь не сахар. Продюсер помолчал, сунув руки в карманы. — Он мне правда, нравится, — сказал он, встречаясь с насмешливым взглядом друга. — Совет да любовь, сказал бы я, но не один день знаю тебя, родной. И ты себя знаешь, и то, что я прав, тоже. Такие как мы никого не любят кроме себя, так что прекращай уже. Утащишь мелкого за собой на дно, и там его и оставишь. Правда хочешь этого? — Ты в какой священной жопе побывал, что стал таким чувствительным? — засмеялся Ким, опираясь локтями о спинку кресла, — Говорю тебе, я не собираюсь с ним играть. — Я предупреждал, — ответил главный режиссёр. — О чем шла речь? — спохватился Тэхён, — Что с омежьей жизнью без мозгов, и всем тем, что вы двое тут говорили? — А, это, — лениво отозвался тот, — Чимин хочет своё тело назад. — Нет! Не позволяй ему, слышишь?! Он больше омега чем все омеги вместе взятые. Ему нельзя быть альфой, это неправильно. — Этому и не бывать, — хмыкнул Чонгук, — так что не ссы, сладенький. — Ты правда отдал ему начальника охраны в личные телохранители? — Ким был удивлён. — Да, — альфа пожал плечами, — почему бы и нет? Минхо не то, что выстрелит — он даже пистолет разберёт и соберёт быстрее, чем на малыша успеет кто-то посмотреть. — Не знал бы тебя, подумал бы, что ты ухаживаешь за Чимином как за омегой, — Тэхён усмехнулся. — Выбирай выражения, когда общаешься с его величеством богом одноразового секса. И закрой дверь, — добавил Чонгук, выкладывая на стол бутылку виски и два стакана, — мне нужен мой друг. — Уууууу, мне так хорошо, — горячим шепотом говорил Джин, подаваясь навстречу альфе. Он едва стоял на ногах. — Ты нереален, — низко ответил Намджун, — ты просто нереален, Джин, ммм! — сдерживать стоны было непросто, но их не должны были услышать. Он вышел из омеги и развернув его лицом к себе, страстно поцеловал желанные губы. Джин послушно приоткрыл рот, впуская в себя требовательный язык, отвечая ему, прикрыв от удовольствия глаза. Монстр провёл пальцами от нежных ягодиц до бёдра, и аккуратно подхватив ножку омеги, закинул на себя, одной рукой подталкивая свой член ко входу. Джин прерывисто выдохнул, чувствуя, как его тело заполняется твёрдой плотью, и сжал руками широкие плечи альфы, чуть откидываясь назад. Намджун двигался неспеша, смакуя каждое мгновенье их близости. Это был уже не первый их секс без камер, и альфа был по-настоящему счастлив оттого, что его возлюбленный ответил взаимностью. Трахаться стоя в туалете для альф прямо на студии было безумием, но страх быть застуканными лишь прибавлял адреналина у обоих в крови. Актерам запрещалось вступать в половые связи друг с другом вне съемок, по контракту их ждало мгновенное увольнение, но сейчас они хотели друг друга и рисковать, поэтому зайди сюда даже сам Чон Чонгук, они не смогли бы остановиться, пока не закончат начатое. — Джуни, — тихо простонал омега, забываясь, — мой Джуни. — Твой, — ответил тот, — я только твой. Сколько ночей он не спал, мечтая об этом теле, вновь и вновь пересматривая фильмы с Джином и представляя себя на месте других альф, как яростно он дрочил себе, слушая его стоны из динамиков ноутбука. А теперь его мечта была здесь, в его руках, и нежным шёпотом повторяла его имя. Постепенно наращивая темп, Намджун влажно водил губами по длинной шее, слабо прикусывал подбородок омеги, возвращался к манящим губам, мягко сминая своими, проводя по ним языком. Джин выгибался в руках, дрожал от нетерпения и подмахивал, насаживаясь глубже. — Я всё для тебя сделаю, — повторял альфа, — всё, что захочешь, Джин, только будь моим. — Я твой, — омега коротко простонав, кончил и обмяк, сильнее обнимая его шею, чтобы не упасть. Медленный секс в туалете, конечно, заводил, но Намджун не хотел больше тянуть, и едва его омегу накрыл оргазм, он пару минут очень сильно вдалбливался в Джина, и тот встал на носочки, поддаваясь под нужным углом и тяжело дыша при каждом ударе по простате. Монстр в последний раз толкнулся внутрь и быстро вытащил свой член, сжимая головку, чтобы не кончить на Джина и на себя. Он поцеловал омегу снова, и тут же принялся приводить их обоих в нормальный вид. — Давай бросим всё, — тихо предложил альфа, идя по коридору рядом с парнем, — уедем к морю, купим домик и собаку. Начнём всё сначала. Вместе. — Я подумаю, — рассмеялся Джин, — сложно устоять, особенно перед собакой. — Вы ещё не уехали? — удивлённо спросил Чимин, встречаясь с актёрами в кухне, — Поезжайте домой и отдохните, вы хорошо поработали сегодня. — Ты такой милый, крошка Пак, — Джин затащил его в крепкие объятия, — я и правда страшно устал, не знаю, что делал бы без твоей заботы. Режиссёр улыбнулся и промолчал. Он чувствовал на омеге феромоны Монстра, совсем ещё свежие, и понял всё без слов. Было радостно за ребят, но они сильно рисковали. Чонгук сейчас так зол, что не станет выслушивать никаких оправданий — сразу предложит этим двум прокатиться в один конец к чертям. — Уезжайте сейчас же, — сказал Чимин, глядя на Намджуна, — пока не попались никому на глаза. Альфа кивнул и увёл Джина за собой, кланяясь режиссёру напоследок. Пак постоял ещё немного, грустно улыбаясь им вслед. Найти любовь вот так, в условиях, в которых они работают, казалось настолько странным, невозможным. А он, Чимин, смог бы в кого-то влюбиться, заранее зная не самое красивое прошлое этого человека? Хотя о чем речь, разве он был теперь прежним святошей? Профессии бывают и не такие, но то, чем он сейчас добровольно занимался, всё ещё было грязным в его понимании. Погряз, — думал он, — в жажде к большим деньгам, во всём этом — погряз.