Грязь

— Фул-хаус, — Чонгук надменно улыбается, вскрывая свои карты, — денежки мои. Под недовольные взгляды игроков альфа встаёт, поправляя воротник пиджака, и идёт к выходу. — Что, даже выигрыш свой не заберешь? — усмехнулся Тэхён, следуя за другом. — Ещё чего. Привезут мне его сами. — И когда это ты научился играть в покер, приятель? Это же игра для умных. Хотя ты всегда был везучим, так что… — Я оценил шутку, сладенький. Чимин в прошлом — экономист. Я шарю в математике, оказывается, как Патриарх. Обтрясти этих девочек было проще простого. — Как кто ты шаришь? — удивился Ким. — Патриарх, — повторил Чон, закатив глаза, — древнегреческий математик. Не знал, что у тебя всё настолько плохо. — Пифагор, — поправил продюсер, хмыкнув в кулак. — Я так и сказал, — невозмутимо ответил альфа. — Почему нельзя было поехать в нормальное заведение, а не этот подвал? — Маленькое казино — не значит подвал, солнце. Вспомни, с чего мы сами начинали. Но отвечаю на твой вопрос, это просто тренировка перед большой игрой. — Мне это уже не нравится, — Тэхён напрягся. — Своих врагов надо знать в лицо, дорогой. Когда научусь играть, как следует, нанесу выблюдкам Мин вежливый визит в их казино. — Что у тебя на уме, Чонгук? — О, ничего, мой милый. Я просто-напросто зайду поздороваться. Пусть наркосуки знают, что я не боюсь их. — Мы не играем с Минами, — напомнил Ким, — ни с кем вроде них не играем. Ты же знаешь, это не кончится добром. — Если только для них, — Чонгук шёл впереди, и развернувшись, остановился, всматриваясь в лицо друга, — святые лубриканты, котёнок, ты что, зассал? — Я зассал, — хрипло ответил Тэхён, — и тебе самое время сделать то же самое. Не высовывайся, Чонгук, Мэй жив и скоро будет здоров. К чему эта месть? — Месть? — тот расхохотался, — Думаешь, я собираюсь мстить за какого-то омегу? Это дело принципа, сладкий. Мэй мой актёр, а моё нельзя трогать никому. Даже тебе. Будь на его месте милашка Пак, ты тоже предпочёл бы сидеть в уголке в обосранных от страха штанишках? — Не надо, — Тэхён нахмурился и выставил руку вперёд в предупреждающем жесте, — так говорить. Если Чимина хоть кто-то тронет пальцем, я вырежу каждую глотку в этом городе, пока не найду виновного. — Тогда ты должен меня понять. Мэй, Чимин, остальные малютки — они все для меня одинаковые потому что мои. — Я хочу пригласить его на свидание, — Ким не то, чтобы спрашивал разрешения, просто посчитал нужным предупредить друга о серьёзности своих намерений относительно омеги. Когда Чон произносил «мой» говоря о Чимине, продюсер невольно злился. — Валяй, пупсик. Но без Минхо — никуда. Это не обсуждается, — Чонгук не дал другу и шанса возразить, — соситесь там хоть до смерти, но чтобы охранник всегда был рядом. Тэхён молча кивнул, садясь в машину друга, и уставился в окно. Чонгук был для него всем: лучшим другом, партнёром по бизнесу, единственной семьёй. Когда ещё будучи малолетним омежкой, тот прибежал к нему и властно потребовал деньги на какой-то мутный старт-ап, старший не задумываясь взял для него кредит, а потом ещё несколько. Смелость и креативность бывшего Чимина очень скоро стали работать на них обоих, и уже через год ребята обзавелись небольшой командой и своей собственной крохотной студией, снимая порно из-под пола. Маленькое дело быстро переросло в бизнес, компания обрастала связями и известностью, доход шёл как примагниченный. Актёров омега тоже находил сам, на нём вообще лежало большинство обязанностей. Тэхёну лишь нужно было помогать советами и распоряжаться их финансами. Альфа часто жалел о том, что его энергичный и юный дружок так и не закончил школу, не поступил в учебное заведение, но с годами стало ясно, что тот находится в своей сфере и ничего другого от жизни не хочет. Да, Чимин был для Кима всем, они поддерживали друг друга столько, сколько себя помнили, всегда и во всем. Тэхён даже не удивился, когда во время командировки в Монако получил сообщение от Чонгука со ссылкой на новую клинику, где людей меняли телами. Каким бы ни был его друг внешне, внутри он всегда оставался всё тем же бесстрашным пареньком с горящими глазами, готовым поиметь весь мир и не умереть после этого от усталости. — Какое сегодня число? — озадаченно произнёс Чон. — Шестое, — отозвался друг, — шестое марта. — Шестое, мать его за руку, марта, — тихо выдохнул Чонгук. — В мой кабинет, солнышко. Живо, — бросил Чонгук, проходя мимо. Чимин переглянулся с актёрами, с которыми вовсю обсуждал предстоящий проект, и глупо похлопал ресницами. — Он когда-нибудь начнёт звать нас по именам? — возмущённо спросил омега, — И к кому из нас троих он обращался? — Я звал одного, а вы ввалились целым стадом, — Чонгук цыкнул, — ну ладно, кидайте попки на диван. Разберёмся с каждым по очереди. Актёры послушно присели, а Чимин так и остался стоять, облокотившись на дверной косяк и скрещивая руки. — Если я не нужен, то предпочёл бы уйти, — сказал он, — у меня ещё много работы. — Стой где стоишь, мелочь, — Чон грозно посмотрел на хихикнувших на диване омег, заставляя замолчать, и вновь перевёл взгляд на Пака, — где твой телохранитель? — Стоит за дверью. Мне пригласить его? — съязвил режиссёр, — Благодаря Вам, он вообще не отходит от меня. — За это ему и платят, не возникай. Малыш, — Чонгук обращался уже к одному из актёров, — напомни, милый, как тебя зовут? Ты, с забавной мордочкой. Омега с острым, как у мышонка, подбородком, опустил взгляд. — Тэо, — очень тихо произнёс он. — Как? — Чонгук даже подался вперёд, чтобы расслышать, — Сэо? — Тэо! — нетерпеливо воскликнул Чимин, — нашего актёра зовут Тэо, господин Чон. Я рад, что Вы соизволили спросить имя хоть у кого-то из нашего персонала. — Держи себя в руках, крошка, — альфа зарычал, — помни, как и с кем ты здесь разговариваешь. Дай мне пообщаться с малышами и прикуси свой болтливый язычок, пока я не велел Минхо отстрелить его к собачьей бабушке. — К чертовой бабушке, вообще-то, — обиженно буркнул Пак. — Цыц. Язык в жопу — и жди своей очереди. У нас с тобой разговор будет серьёзным. Ни в какую жопу Чимин толкать языка не стал, но прошёл к окну, садясь на подоконник, и демонстративно отвернулся от главного режиссёра, всем своим видом показывая, как сильно зол. Омега никогда прежде не вел себя так, но последние пару дней стал вдруг очень сентиментальным и уязвимым. Ему хотелось плакать, а в следующую секунду — порвать всех вокруг на кусочки. Он и сам не понимал, что с ним происходит. — Ты научился делать минет? — спрашивает Чонгук будничным тоном, что-то записывая в блокнот. — Да, — робко ответил Тэо. — Римминг? Омега кивнул, и сообразив, что начальник не видит его кивка, снова мяукнул: — Да. — Умница, — Чон оторвался от своих бумаг и пристально посмотрел на омегу, — Встань и пройдись. Тэо встал и неуверенно дошёл до двери, разворачиваясь и замирая в дверях. — Святые концы! — простонал Чонгук, — Вы точно порно-актеры, а не девственые ягнята? Что за робость, малыш? — он вскинул брови, ожидая ответа. Чимин в сторонке прыснул. В чёрной рубашке и прозрачных круглых очках, ещё и за этим заваленным документами столом, Чонгук напоминал учителя, выговаривавшего нерадивому ученику. — Тебя это позабавило, солнышко? — альфа теперь уставился на него — Наши детки выглядят как церковный приход, кроме тебя мне больше не с кого требовать за это ответ. — Они так выглядят только при Вас, — ехидно заметил Чимин, — потому что боятся. Вы слишком сердитесь в последнее время. — Боятся? Меня? — Чон был в откровенном шоке. Он был безразличен к своим работникам по большей части, но ни разу не жесток. То, что тем запрещалось курить, напиваться и жрать всякую хрень, было лучше для них самих, к тому же, зачем ему нужны будут подурневшие актёры? Бизнес есть бизнес. Пак лукаво улыбнулся. — Тэо, — сказал он ласково, — покажи господину Чону, как ты умеешь соблазнять. Если ему понравится, возможно, он позволит тебе получить роль вместо Мэй. Услышав о роли, омега преобразился. Он всё ещё помнил слова главного режиссёра о том, что ему суждено блистать, и верил в них всем сердцем. Плавно качая бёдрами, парень обогнул стол и уселся на Чонгука, прижимаясь к нему грудью. Скользнув ладонями по крепкому торсу, Тэо тихонько простонал от предвкушения, выгибаясь в пояснице и толкаясь ближе к чужому паху. Чонгук внимательно следил за омегой, и когда тот заглянул в его глаза своими, полными желания, позволил парню затянуть себя в долгий грязный поцелуй. Чон лениво отвечал, касаясь жадного языка своим, но инициативу не перехватывал, лишь следил, как тот справляется. Когда Тэо прижал ладошку к его члену через ткань брюк и удивлённо вздохнул, Чон усмехнулся и отстранил того от себя. — У меня не стоит на моих актёров, — сказал он, облизывая влажные от чужой слюны губы, — но попытка засчитана, ты молодец. Чимин, — позвал он помощника, — пусть крошка сходит на пару мастер-классов по актёрскому мастерству, он немного переигрывает. Потом можешь утверждать его на роль. Пак поспешно закивал, всё ещё пребывая в лёгкой растерянности от увиденного. То, что главный режиссёр засосётся с Тэо у них на виду было не то чтобы очень неожиданно, но всё же. Рассыпаясь в благодарностях, довольный Тэо был выпровожден из кабинета. Настала очередь Джина. — Красивый мой, я плачу тебе слишком дохуя? — спросил Чонгук, снова глядя в бумаги перед собой, — Может быть, урезать твой гонорар раз так в пять? — Что это значит? — Пак подскочил с места, защищая друга, — Что Джин сделал не так? — Умолкни, зайчик, спрашивали не тебя. Джин? -он поднял на омегу тяжёлый взгляд, — Расскажи мне всё, малыш, мне очень интересно. — Рассказать… О чем? — пролепетал Джин, испуганно бегая глазами по комнате. — О чем хочешь, милый. О том, чего я не знаю. Актёр сглотнул и быстро переглянулся с Чимином. — Почему ты смотришь на своего режиссёра? — альфа настойчиво давил на него, — Чимин что-то знает? Что-то, чего знать не должен? — Я… Я не совсем уверен, что Вы хотели бы от меня услышать, — начал Джин. — Многое, — сухо сказал Чонгук, — то, когда ты, наконец, бросишь сраные сигареты. Или почему нарушаешь контракт, который подписывал добровольно? Вот такого типа вещи я очень хотел бы знать. — Кон… Контракт? — услышав, что его спалили с курением, Джин замер, но когда альфа упомянул о контракте, он почувствовал, как леденеют от страха кончики его пальцев. — Да, контракт, малыш. Большой, долгосрочный, с кучей твоих предпочтений, помнишь? Контракт, по которому ты трахаешься со своими коллегами только с моего разрешения. — Вы знаете, — прошептал Чимин, — всё знаете? — У тебя ещё будет время оправдать себя за то, что покрывал этих кроликов, — хмыкнул Чонгук. — Простите, — Джин опустил голову, не смея поднять глаз, — простите меня, господин Чон. — Твои извинения не помогут, Джин, — строго сказал тот, — ты нарушил правила. Уволить вас с Монстром я не могу только из-за съёмок, но не думай, что это сошло вам с рук. Сумму штрафа я назову позже. И она будет расти каждый раз, когда в твоей хорошенькой голове появится мысль меня обмануть. Ты можешь идти. Чимин подался вслед за расстроенным другом, но альфа не выдержав, рявкнул. — Сядь ты уже, чтоб тебя! Меня сейчас стошнит от твоих мельтешений. — Пожалуйста, не поступайте так с ними, — заискивающе попросил Пак, — они просто влюблены, не наказывайте их за это. — А я просто владелец этой конторки, который не спрашивает твоего совета, омежка. Ты тоже заплатишь штраф. Половину зарплаты. За то, что покрываешь нарушителей. — Как Вы о них узнали? — осторожно спросил Чимин. — Это моя студия, солнышко. И камеры здесь есть в таких местах, о которых ты даже не представляешь. Каждая задница, что срёт в сортире, всегда под моим присмотром, в этом можешь даже не сомневаться. Даже забавно порой наблюдать, как вы все играете в шпионов, принимая меня за идиота. — Это нарушение прав человека! — воскликнул омега, — Что за бред?! Я не хочу, чтобы кто-то пялился на мою дырку или что-то ещё, когда я один! У Вас совсем нет совести, да? — Твою дырку я знаю как свою, — усмехнулся Чонгук, — я не поднялся бы так высоко, если бы не следил за всем, что происходит у меня под носом. Я не доверяю никому и тебе не советую, малыш. Особенно Джину. — Джин мой друг, — Чимин упрямо нахмурился, — доверять ему или нет, я решу сам. — Ким Тэхён мой друг, — ответил Чон с равнодушием, — уже хуеву тучу лет. Он подохнет за меня, не моргнув и глазом. И так же, не моргнув и глазом, лишит меня бизнеса и последних штанов, если я расслаблюсь, поверив в его преданность. Раз уж сегодня я бесплатно раздаю советы, слушай внимательно и запоминай, солнышко. Предают все. И лучше тебе осознать это прямо сейчас и не строить тупые омежьи иллюзии на чей-либо счёт. Джин — блядь, и всегда будет блядью. Не говори потом, что я тебя не предупреждал. — Какое-то у Вас слишком тяжёлое детство было, раз Вы видите подвох во всём и во всех. Мне жаль Вас. — Себя пожалей, дорогуша. Ты в курсе, что у тебя скоро течка? Знаешь, что нужно делать? — Течка? — Чимин округлил глаза. Конечно же, он не был в курсе. Он родился альфой, черт возьми, откуда ему знать хоть что-то о течках? Врачи из клиники давали брошюру с информацией о новом теле, но ему как-то не довелось её прочесть. — И что? Что мне делать? — растерялся он. — В идеале — трахнуться с кем-нибудь. Ты ещё не передумал становиться альфой? Можешь ведь найти себе парня, провести течку с ним. Будет не так больно. — Больно? — Да, это довольно больно. И опасно. Альфы почувствуют тебя за километр, поэтому неделю лучше отлежаться дома. Без сохранения заработной платы, само собой. — А как Вы с этим справлялись? — смущённо спросил Пак, — у Вас ведь альфы не было. — Справлялся я прекрасно, но тебе своих секретов выдавать не собираюсь. У тебя нет столько, чтобы за них заплатить. — Я останусь дома, — согласился Чимин, — только велите Минхо уйти. Во-первых, с ним некомфортно, а во-вторых, он тоже альфа. — Посмотрим, — ответил Чонгук. — Вы совсем не брезговали целовать Тэо? — внезапно спросил Пак, — Не поймите меня неправильно, просто после всего, что он делал на Ваших глазах… Вам не было неприятно? — Что он делал? — удивлённо спросил Чон, — Члены сосал? Целовал чужие жопы? Все в этом мире постоянно целуют чьи-то жопы, в том или ином смысле. Нет, малыш, мне совсем не было противно целовать его. Если в этом мире есть грязь, то она кроется не в сексе, каким бы он ни был извращённым. По-настоящему грязные вещи творят не мои малыши, а совсем другие люди. Помни об этом, когда решишься снова кому-то довериться. А сейчас поезжай домой, твой запах стал слишком сильным. Наверное, к вечеру начнётся. — Отвези его домой, — сказал Чонгук телохранителю Чимина, выходя с последним в коридор, — а потом отзвонись мне. — Да, господин, — тот поклонился. — С тобой свяжутся завтра по поводу саундтрека, — обращаясь к омеге, — выбери пару вариантов и обговори с Тэхёном. Поработаешь пока на удалёнке. Чимин кивнул и вышел из студии следом за Минхо, садясь в машину. Его била мелкая дрожь и внизу живота появилась непривычная тянущая боль, усиливающаяся с каждым мгновением. Если бы он знал, что быть омегой может настолько неприятно, подумал бы получше, прежде чем соглашаться на операцию. Он знал, что отца уже не спасти, когда услышал его диагноз, но не мог опустить руки и сдаться просто так, продолжая изо всех сил бороться за жизнь единственного родного ему человека. Пообещав себе, что как только боль стихнет, он сразу же навестит могилу отца, Чимин моментально отключился на заднем сидении, пылая от подскочившей температуры. Минхо мельком глянул в зеркало на красивого господина и немного опустил окно, впуская свежий холодный воздух. Аромат жасмина уже пропитал весь салон автомобиля, и альфе было нелегко им дышать. Раньше, когда Пак Чимин был сам собой, он пах немного по-другому. Резче, настойчивее. Теперь же жасмин приятно обволакивал лёгкие, нежный, как и этот новый, другой омега. Трех дней, что Минхо провёл рядом с ним, хватило, чтобы запомнить его привычки безошибочно. Чимин не любил холода, но носил в основном блузки и лёгкие рубашки, а потом стучал зубами и вечно искал, во что бы укутаться. Минхо даже подумал как-то предложить тому свой пиджак, но вовремя передумал, потому что это сделал продюсер Ким. Омега всегда носил в сумочке маленькую книжку, и во время поездок читал её в машине, смешно насупившись. Он никогда не грубил телохранителю, и если о чём-то просил, то делал это вежливо и с скромной улыбкой, хотя тот и чувствовал, что господину неуютно от его постоянного присутствия. Мягкий, отзывчивый — о таком омеге мечтал любой альфа, но кто Минхо такой, чтобы позволять себе такие мечты? Пусть господин тихо спит и не знает, что для кого-то в этом мире его аромат стал самым любимым из всех существующих.