Грязь

Чонгук со злостью колотил кулаками руль, но так и не дождавшись смены цвета, проскочил на красный. В этот момент было насрать абсолютно на всё, даже на свою безопасность. В альфе клокотал настоящий гнев, и всё, что ему нужно было прямо сейчас — это вытрахать всю душу из какого-нибудь омеги, чтобы хоть немного прийти в себя. Играя с Юнги, он загнал себя в свою же ловушку. И плевать, что он не выиграл, это альфа сможет себе простить. Но что было бы, если поединок за карточным столом не закончила ничья? Что, если бы он проиграл омегу этим зверям? Чон был дико зол на себя за то, что рискнул Чимином, но откажись он — Юнги забрал бы парня молча и без объяснений. Почему, чёрт возьми, именно его, чем его Чимин так приглянулся братьям? Тормоза жалобно взвизгнули, и машина остановилась прямо у входа в элитный ночной клуб. И на то, что парковаться здесь нельзя, было, собственно, тоже глубоко насрать. Впрочем, надолго мерседес не задержался, и уже спустя десять минут Чонгук снова сел за руль и отправился домой в сопровождении довольно красивого, но абсолютно пустоголового омеги. — Суки! — рычал Чон вскоре, безжалостно вбиваясь в мягкое тело под ним, — Выродки! Чимин встал раньше обычного и приняв душ, засобирался на работу. Сегодня начинались съёмки в общежитии, а ему ещё нужно успеть заехать на студию. Минхо крепко спал на диване в гостиной. Омега постоял над ним немного, глядя с жалостью. В последнее время телохранитель почти не отдыхал, так что Пак решил его не будить. Он вышел из квартиры и направился в соседнюю, где жил его коллега. — Чем я заслужил такой приятный сюрприз? — улыбнулся Тэхён, с порога обнимая омегу, — Доброе утро. — Отвезёшь меня на студию? Я дал Минхо выходной. — Конечно, проходи. Я только оденусь быстро. Пак кивнул и вошёл в дом Кима, с любопытством оглядываясь по сторонам. Дорогие картины, изящные статуэтки, старинная мебель… Тэхён был эстет, но только в плане вкуса. Его поведение, всё, что он вытворял в постели с омегами — с головой выдавало развратника с лёгким оттенком извращённости. — Ты ещё не забыл, что обещал мне свидание? — спросили из другой комнаты. Чимин обернулся на голос и кивнул. — Я помню. Ким вышел к нему через пару минут при полном параде. Элегантный брючный костюм, безупречная укладка, начищенные туфли. Омега оценивающе оглядел его. Обаяние Тэхёна обволакивало даже когда тот просто молча стоял. Чего стоил один только этот его пронизывающий насквозь взгляд… А если начистоту, Чимин здорово запутался, слишком много прекрасных мерзавцев вокруг, и слишком близко. И куда, кстати говоря, подевался Сэт? Дьябло не сомкнул глаз всю ночь, просидев над омегой и оберегая его тревожный сон. Когда он прошлым вечером вернулся домой с работы и увидел в темноте силуэт у своего подъезда, он едва не лишился дара речи. Человек был одет в мешковатые трико и толстовку с капюшоном, лицо скрывала маска, но свой любимый запах альфа узнал бы из тысячи, нет, из миллиона. Малиновый омега упал в его руки без сил, прошептав одну-единственную просьбу — не выдавать его. Мэй спал так, словно все эти дни, что его считали пропавшим, провёл в бегах и не расслаблялся ни на минуту. Он вздрагивал во сне, кричал, всхлипывал, а Дьябло был рядом и ласково гладил омегу по голове, успокаивая. Мэй жив и здоров, хоть и страшно измучен, и большего альфе не надо. Взглянув на часы, хозяин квартиры понял, что ему пора на работу. Решив пока молчать о появлении Мэй, Дьябло выехал на студию, оставив на подушке в своей спальне записку и коробочку свежих ягод. — Я подожду тебя в машине, — сказал Тэхён, — а потом отвезу в общежитие. — Не стоит. Я хочу поехать в фургоне вместе с ребятами, нужно ещё раз всё обсудить перед первой съёмкой. — Хорошо, — кивнул альфа и разблокировал двери. Они вышли из автомобиля и направились в студию. Чимин невольно оглянулся на парковку. Он очень надеялся, что Чонгук ещё не на работе: видеться с альфой после вчерашнего было малость неловко. — Крошка Пак! — послышался звонкий голос. Чимин остановился, глядя на бегущего к нему Джина. — Спасибо, Тэхён, — сказал он альфе и улыбнулся, — удачи на съёмках. — И тебе, — Ким поцеловал его в лоб и вошёл в здание, оставляя омег одних. — Крошка Пак! — повторил Джин, вешаясь на шею режиссёра, — Сколько лет, сколько зим? — Мы всего день не виделись, — рассмеялся омега, нежно обнимая друга, — как провёл выходной, красавчик Джин? Снова наслаждался фаст-фудом? — Да, — широко улыбнулся тот, — наслаждался. — Беги-ка к гримёрам, пусть сделают тебя ещё прекраснее, — Чимин погладил парня по щеке, — мне тоже нужно спешить. — Сегодня начинаются съёмки реалити-шоу? — Да, — Пак закатил глаза, — дел невпроворот, не представляю, как я справлюсь один. — Как всегда справлялся, то есть — отлично. Не будь трусишкой, крошка Пак, у тебя всё получится, ты знаешь об этом. — Джин! — растроганно протянул омега, — Спасибо! Без твоей поддержки я бы давно сбежал! Я так люблю тебя! — Я тоже, — актёр похлопал его по спине, выпуская из объятий, — я тоже. Чимин ушёл, а омега ещё некоторое время смотрел ему вслед. Совесть на секунду заворочалась внутри, но Джин быстро взял себя в руки. Да, он ужасный друг и плохой человек, но что ему было делать? Когда Мин спросил, есть ли у Чонгука слабое место, сказать «я догадываюсь, но не уверен» — означало подписать себе смертный приговор. Чудовищу нужны были факты, поэтому он подставил Пака, заявив, что Чонгук и тот состоят в близких отношениях. И Джину жаль омегу, но пусть лучше Чимин станет «куколкой» Мина, чем он сам. Нет, не куколкой, а чучелом: Санхи изъявил желание собственноручно выпотрошить омегу Чона и набив его соломой, подарить своим людям как мишень для стрельбы, перед этим пустив по кругу. От подобных мыслей Джина затошнило. Он сделал глубокий вдох и пошёл в гримёрку готовиться, не представляя, как будет смотреть в глаза Намджуну после случившегося в коттедже Мина. — Ты жив и даже не сильно напоминаешь кусок мяса! — И тебе привет, солнце. Тэхён не сдержался и порывисто обнял друга. — Я беспокоился, — сказал он, — ты меня в могилу сведёшь, твою мать! — Я же говорил тебе, что я им не по зубам, — усмехнулся Чонгук. — Рассказывай, — Ким отстранился и сел в кресло, — я внимательно слушаю. Чон нахмурился и опустился на диван, устало прикрывая глаза. — Они хотят Чимина, — сухо сказал он, и прошипел, — выблюдки! — Они что? «Хотят»? — лицо альфы помрачнело, — А мой член в своих глотках они не хотят? Зачем им Чимин? — серьёзно спросил он. — Не знаю зачем, но этот наркобарон настроен серьёзно. Он сделал ставку на своего брата, а взамен потребовал нашего малыша. — Ставку? — непонимающе переспросил Тэхён, и догадавшись, округлил глаза, — Он предложил тебе сыграть? — Предложил я. И мы уже сыграли. Ким вскочил с места и нервно зашагал по комнате. — Чонгук, ты вконец ёбнулся? Ты, блять… Ты что творишь? Ты уже на Чимина в карты играешь, ёбаный твой рот? — он зажал ладонью рот и остановился, уставившись на друга в ожидании ответа. — Угомонись, котёнок. У меня не было выбора. Мэй они не вернут, этот хренов наркоман даже не помнит, что с ним сделал. Нужно же хоть как-то наказать этих тварей. — Погоди-ка… Мэй, он что? Он мёртв? — Лучше бы это так и было. Не хочу думать о том, что малютка медленно и мучительно умирает от голода в каком-нибудь грязном подвале. — Блять! Как нас угораздило вляпаться в эту сранину? — закричал Тэхён, — Блять! — он помолчал немного, успокаиваясь, и уже тише спросил, — Что по итогу? Ты же не проиграл? — Не проиграл, — Чонгук услышал, как друг вздохнул с облегчением, — но и не выиграл. — Что это значит? — альфа напрягся. — Это значит, что у нас ничья и будет реванш. — Только не говори мне, что ты собираешься играть с ним снова? — Я уже сделал ход, сладкий, теперь это не остановить. Тэхён обессиленно опустился на пол перед диваном. Чонгук положил ладони на плечи друга, небрежно массируя. — Что нам делать дальше, Чонгук? — спросил Ким поникшим голосом. — Играть, солнце. Играть до конца. Открыв глаза, Минхо тут же подорвался с места и помчался в спальню своего господина. Омеги не было ни там, ни в других комнатах. С нарастающим противным сгустком страха где-то в животе он лихорадочно схватил свой телефон и помчался к двери, но мельком увидев значок сообщения на экране, остановился. «Доброе утро, Минхо. Выспался хоть немного? Я еду на работу с продюсером Кимом, так что не волнуйся. У тебя сегодня внеплановый выходной, проведи его весело и хорошенько отдохни. Съешь что-нибудь вкусненькое! До завтра!» Альфа перестал улыбаться только когда заныли щёки. Первой мыслью было наплевать на выходной и поехать к Чимину, чтобы защищать от всех и его самого. Но поразмыслив, Минхо пришёл к выводу, что правда давно не отдыхал и заслужил один свободный день. К тому же, у него в голове давно сидела просьба омеги, и сегодня представился отличный случай, чтобы её выполнить. Проснувшись, Мэй некоторое время не мог сообразить, где находится. Слабый аромат пачули, исходящий от чужой постели, помог вспомнить. Мэй сам не знал, почему он решил довериться именно Дьябло. Может, потому что тот всегда был добр ко всем и при этом мало говорил. Дьябло выглядел надёжным, омега очень надеялся, что коллега не выдаст его с потрохами. Бежать, чтобы вновь прятаться на улицах, у Мэй совершенно не было сил. Приближалась его течка, и скитаться в одиночку по окраинам города стало ещё более опасно. Пойти больше некуда, пользоваться кредитной карточкой нельзя: выследят. Он мог бы обратиться за помощью к другу, но ведь у него больше не было друга. Парень горько усмехнулся неприятным воспоминаниям. В ту страшную ночь Чимин попрощался с ним очень тепло, был искренним и таким родным… Мэй до сих пор не верится, что тот мог так с ним поступить. Мэй полюбил Пака всем сердцем, считал его членом своей семьи, и невыносимо скучает даже сейчас, после его предательства. Скучает, но не простит Чимина, никогда не простит. Перевернувшись на другой бок, парень с удивлением обнаружил на соседней подушке маленький бокс с ягодами малины и аккуратную записку. «Ты здесь в безопасности, ни о чём не волнуйся. Я никому не скажу. В кухне завтрак. Не знал, что ты ешь, поэтому приготовил всё, что было. Надеюсь, понравится хоть что-то. Чувствуй себя как дома, моя квартира вся в твоём распоряжении. Я рад, что ты вернулся. Д.» При мысли о еде у омеги потянуло в животе. Он вскочил с кровати и чуть ли не бегом отправился в кухню. Заботливо накрытый стол вызвал у парня тёплую улыбку; он придвинул стул и жадно набросился на хрустящие гренки, второй рукой притягивая поближе тарелку с салатом. Мэй был очень голоден, он не ел ни крошки вот уже целых три дня. Чонгук издалека узнал знакомые фигуры и поднял руку в воздух, привлекая внимание. В общем-то это было ни к чему, родители сразу узнали своего сына в новом образе: тот присылал им свои фотографии регулярно. — Боже, солнышко! — воскликнул мужчина-омега, обнимая Чонгука, — Ты охуеть какой красивый! И пахнешь пиздато! — Я всегда был красивым, папа, — улыбнулся тот, приветственно кивая Паку-старшему. Альфа лет пятидесяти сдержанно кивнул в ответ, молча разглядывая нового сына. — А что тот мальчик? — спросил папа, — Как он? Вы общаетесь? — Чимин работает у меня на студии, папуля. Не переживай, с ним всё в порядке. Как долетели? Папа закатил глаза и пустился в долгий и возмущённый рассказ о грубых сотрудниках авиакомпании и неудобных креслах в бизнес классе, приправленный отборными острыми словечками. Мужчины переглянулись, и подхватив чемоданы, пошли к выходу из аэропорта, со снисходительными улыбками слушая семенящего за ними крикливого омегу. — Хорошая машина, сын, — заметил отец, оглядывая салон. Пак был сам по себе очень немногословен, редкие слова похвалы означали, что он крайне доволен. — Я на мерсе обычно езжу, — лениво ответил Чон, заводя машину, — но там побывало столько омег, что мне совесть не позволила за вами на нём приехать. И не просто побывало, — он усмехнулся. — Ты уверен, что нам необходимо знать об этом пиздеце? — спросил Пак-папа с заднего сиденья. — Брось, папуля, — засмеялся альфа, — мы все взрослые люди. Можно подумать, вы с отцом не трахаетесь как кролики, как только выдаётся шанс. Старший альфа довольно хмыкнул, а омега пискляво завопил: — Святое блядство! Что за грязные слова, солнышко? Твой язык хоть сейчас оторвать и выбросить к собачьей бабушке! — К чёртовой бабушке, — поправил сын, давясь от смеха напару с отцом. — Похуй! — обиженно выдал омега, отвернувшись к окну. — Ну прости, папуля. Ничего не могу с собой поделать, мерзкие словечки сами так и норовят выскочить изо рта. Даже не знаю, в кого я такой. Наверное, в отца, — весело сказал Чонгук. — Наверное, — отозвался омега, — в душе не ебу. Альфы взорвались хохотом. Папа семейства посверкал немного грозными глазами, но тут же обо всём забыл. — Ты покажешь нам свою студию, солнышко? — спросил он. — Хочешь знать, как снимают порно? — поинтересовался у мужа альфа. — Хочу знать, в каких условиях работает твой сын, Хун, — ехидно ответил тот, — если тебе поебать, то мне нет. — Его сын работает в хороших условиях, пап, — сказал Чонгук, — и твой, кстати, тоже, — он улыбнулся, — правда, сейчас столько всего происходит… Дел по горло. Когда отец позвонил мне вчера и сообщил о вашем приезде, я немного приху… удивился. Хотел сначала послать кого-то за вами, но это было бы уже слишком. Омега пристально посмотрел на сына. — Так ты не рад, что мы с отцом вернулись? — Что ты, папуль, я очень рад, правда. Просто… Всё не вовремя как-то. Блять! — Следи за языком, солнышко! И за дорогой. Если ты будешь так же выражаться на людях, я подохну со стыда. Кто поверит, что ты родился омегой? Разве омеги матерятся так? — Есть и такие, кто матерится похуже, — тихо произнёс отец, с интересом разглядывая ресторанчики на обочинах дороги, — Может, перекусим? — Святые члены! Тебе лишь бы набить своё брюхо, Хун! Твой сын только что сказал, что у него проблемы на работе, а у тебя в голове одна жратва! — Прорвёмся, папуль, — Чон подмигнул в зеркало, — и не из такого говна выплывали. Отвезу вас в один миленький ресторанчик, тебе понравится. Да и на голодный желудок я всё равно ничего не решу. Съёмки прошли на «ура». Страшно довольный собой и ребятами, Чимин устало поплёлся к фургонам, но увидев знакомый автомобиль, в удивлении остановился. — Что ты здесь делаешь, Минхо? Тебя Чон прислал? Альфа поклонился. — Я приехал сам, господин. Отвезти Вас домой. — Я же просил тебя отдохнуть хотя бы денёчек, — Пак улыбнулся, — ну хорошо, поехали. Иногда совсем забываю, какой ты ответственный. — Это для Вас, господин, — уже в машине Минхо протянул омеге небольшую белую коробку. — Что это? — спросил Пак, и не дожидаясь ответа, поднял крышку, — Пистолет? — восторженно прошептал он, — Ты купил мне пистолет? — Как Вы и хотели. Теперь Вы сможете постоять за себя, даже если меня не окажется рядом. Омега достал браунинг из коробки и уверенно сомкнул пальцы на блестящем стволе. — Такой удобный, — прокомментировал он с улыбкой. — У Вас маленькие ладони, я подумал, что мини-модель подойдёт лучше всего. — Просто идеально! — Чимин привстал и тепло коснулся губами щеки охранника, — Это лучший подарок в моей жизни. Спасибо, Минхо. Мужчина молча кивнул, стараясь не думать о том, какие потрясающе мягкие губы у этого омеги. Мягкие и до боли желанные. Чимин — необыкновенный омега, его хотят все. Чимин — необыкновенный омега, его хотят все. Кто-то — больше, кто-то меньше, кто-то — нежно, а кто-то убить. Санхи решил, что посмевший беспокоить его брата Чонгук заслуживает наказание похуже смерти. Он должен своими глазами увидеть, как мучают его омегу, а потом пусть живёт с этим, долбаный сукин сын. Юнги не будет больше страдать, не будет резать своё тело в наказание за грехи его брата. Санхи в этот раз разберётся во всём сам и по-тихому. Его воображение рисовало самые отвратительные и страшные картинки с омегой Чонгука, и альфа широко улыбался в предвкушении. Он следил за Паком весь день ещё со студии, и теперь сидел в машине перед домом режиссёра и ухмылялся. Маленький омега почти всё время ходит с охраной. Почти. Пары минут и крошечной дозы наркотика в его вену хватит сполна, чтобы сцапать чёртового омегу. Санхи нужен только подходящий момент, и он его не упустит.