Грязь

— Привет, красивый. — Привет. — У тебя всё в порядке? — Это ты мне скажи. Почему ты не отвечал на мои звонки? У тебя что-то случилось? — Не совсем. Нам с тобой нужно серьёзно поговорить. Не по телефону. — Согласен. — Ты свободен этим вечером? — Я ничего не планировал. Так что да, я свободен. — Перезвоню позже и решим, где встретиться. — Я скучал, Сэт. — Я тоже, красивый. Безумно. Чимин отключился и глубоко вздохнул. Разговор обещал быть тяжёлым. Он не знал, что именно собирается сказать Сэт, но ему самому нужно будет, наконец, открыться. Они должны всё решить, либо они встречаются как альфа и омега и у них всё серьёзно, либо разойдутся и не будут тянуть эту канитель дальше. Паку нужен мужчина рядом с ним, а не звонки раз в неделю продолжительностью в полминуты. — Господин, сказать, чтобы Вам принесли кофе? Минхо всё слышал, он ведь постоянно находился рядом. Альфа понятия не имел, кто такой Сэт, никогда не встречал его, но тот уже ему не нравился по той простой причине, что омега из-за него выглядит таким расстроенным. — Господин? — позвал он снова, чуть громче. Пак явно о чём-то задумался. — Что? — Чимин немного испуганно сморгнул, — Да, да, скоро поедем, — ответил он наугад. — Я спросил, не подать ли Вам кофе? — спросил альфа, едва заметно улыбаясь. Его господин такой милашка, когда выглядит растерянным, — Вы сегодня устали. — Пожалуй, ты прав, — омега улыбнулся, — я на самом деле что-то перетрудился. Закажи, пожалуйста, два кофе, себе и мне. И садись уже, хватит стоять столбом. Ты же не железный, — он похлопал ладошкой по кожаному дивану, приглашая сесть рядом с собой. Через пару минут в дверь кабинета постучали. Минхо забрал у Дьябло напитки и опустился на диван, устало выдохнув. Он протянул Чимину стаканчик, внимательно глядя в его лицо. — Что? — спросил омега, — У меня что-то на лице? — он провёл рукой по щекам, отирая невидимую грязь. — Да, — Минхо усмехнулся, — У Вас на лице очень красивые глаза. Он не знал, зачем сказал это, просто не мог иначе. Пак широко улыбнулся в ответ. — Считаешь мои глаза красивыми? — игриво спросил он, склонив голову набок. Минхо сконфуженно опустил глаза, разглядывая стакан в своих руках. — Нет, — ответил он, помедлив, — не просто красивыми. У Вас самые красивые глаза из всех, что мне приходилось видеть, господин. Чимин звонко засмеялся и легонько ударил альфу в плечо. — Говоришь это, чтобы поднять мне настроение, негодник. Но мне приятно, Минхо. Спасибо. Мужчина промолчал. У него на этот счёт было своё мнение, но озвучивать его он не станет. Они одновременно приложились каждый к своему кофе, а после омега тихо сказал: — Мне всегда хотелось брата, знаешь? Надёжного. Чтобы можно было поговорить с ним о самом сокровенном, делиться друг с другом радостью, печалью… Чтобы стоять плечом к плечу, что бы ни случилось. И сейчас я понимаю, что обрёл такого брата в твоём лице. Минхо быстро посмотрел на Чимина и тут же отвёл взгляд. Не люби он этого омегу до чёртиков, его бы страшно порадовали эти слова. А так… Брат. Ладно, брат так брат. Не просто охранник, и то хорошо. — Спасибо, господин, — только и смог ответить он. — Я точно знаю, что могу во всём на тебя положиться, — Чимин, похоже, решил устроить минутку откровений, — но ты вот, почему-то, ни о чём мне не рассказываешь. Не доверяешь? — Что Вы, господин. Мне просто нечего о себе рассказать. Увы, у меня самая обычная скучная жизнь. — Тогда расскажи мне ту легенду, — попросил омега, — ещё раз. В прошлый раз я уснул и так и не дослушал историю до конца. Что стало с Кванджоном и его возлюбленным? — Я бы не хотел, чтобы сейчас Вы слушали именно эту историю, — сказал Минхо, — у неё грустный конец. Лучше расскажу другую, весёлую. Вы не против? — Всё, что угодно, — Пак отложил напиток на пол и улёгся на диван, без задней мысли уложив затылок на колени телохранителя, — я готов, начинай. Никак не ожидавшему такого жеста Минхо потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Он неслышно выдохнул и осторожно откинулся на спинку дивана, стараясь не тревожить так удобно устроившегося на его ногах Чимина. — В незапамятные времена в японской деревне на самом берегу моря родился мальчик-омега, — начал он глубоким голосом, — прекрасный, как солнце, изящный, как луна, загадочный, как звёзды… — Звёзды? — перебил Пак. — Да, господин, звёзды. Разве они не загадочны? — Не знаю, — омега пожал плечами, — наверное. — Слушайте дальше. Сама природа меркла в сравнении с его красотой, люди преклонялись перед ним, божества оберегали его и покровительствовали… — Только из-за внешности, что-ли? — Чимин фыркнул, — Ну почему все так падки лишь на яркую обложку и не замечают того, что внутри? — Внутри он тоже был красив, — с лёгким раздражением ответил альфа, — Вы будете слушать сказку или нет? — Как? — упрямый омежка не сдавался, — Как именно он был красив внутри? Это важная деталь, я хочу знать подробности, чтобы понять характер персонажа. Минхо тихо рассмеялся приятным низким голосом. Он посмотрел Чимину в глаза и медленно проговорил: — У этого омеги большое доброе сердце, готовое помочь каждому и подарить частичку своего тепла. У этого омеги нежная тонкая душа, чувствующая боль других на расстоянии и переживающая её, как свою. У этого омеги хрупкое тело, но сильный характер; он ничего не боится, когда дело касается защиты тех, кого он любит. Этот омега талантлив, умён, рассудителен и вежлив, он никогда не сидит без дела, всё время к чему-то стремится, о чём-то мечтает. Ему чужды зависть и грязные, низменные чувства. Он чист, словно слеза ребёнка и так же сияет, как снаружи, так и внутри. Я ответил на Ваш вопрос, господин? — Ваааа, — восторженно протянул Пак, — не омега, а само совершенство. Но такие только в сказке бывают, — усмехнулся он, не замечая над собой пропитанного молчаливым обожанием взгляда. — Не только в сказке, — ответил Минхо и продолжил рассказ собственного сочинения о самом лучшем омеге на свете. Каждая его фраза была наполнена глубоким смыслом, которого омега не понимал, но альфа хотел хотя бы так признаться в своих чувствах, носить их в сердце день изо дня и молчать он больше не мог. — Глупый Чин! — рассказ был окончен, Пак возмущённо вскочил и уселся, ёрзая задницей по дивану и придвигаясь ближе к Минхо, — Какого дьявола он не остался с Хо? Альфа так любил его, черт меня дери! Почему он не ответил на его чувства? Почему? — Сердцу не прикажешь, господин. Они были слишком разные. Разве Вам не понравился Чхо? Он тоже любил Чина, я думал, Вы будете рады тому, что они вместе. — Чхо — самоуверенный придурок! — в сердцах выдал омега, — Он не стоит такого, как Чин! А Хо стоит, хоть он и тормоз. Ему нельзя было сдаваться, почему он не добился своего омеги и отдал его этому кретину? Вот же ж… — Чимин надулся, гневно глядя на телохранителя, — Ты обещал мне весёлую историю, но не сказал, что конец будет таким абсурдным! Мне не понравилось, давай другую! Минхо умиленно улыбнулся и показал пальцем в сторону окна. — Уже почти стемнело, господин, думаю, нам пора ехать. В другой раз я расскажу Вам что-нибудь получше, обещаю. Чимин растерянно похлопал ресницами. Он и не заметил, как наступил вечер. Минхо был невероятно талантливым рассказчиком, от его историй захватывало дух. — Поехали, — он кивнул, — уже и правда поздно, а у меня сегодня встреча, — он встал и поправив примятую одежду, строго сказал, — с тебя самая крутая история, Минхо, даже не надейся отвертеться. Омега вышел из кабинета, и телохранитель отправился следом. Лишь на пару секунд он задержался, чтобы допить остывший кофе своего господина и выбросить в урну пустой стаканчик. Потому что от долгого рассказа пересохло в горле, а вовсе не затем, чтобы почувствовать волшебный вкус жасминовых губ, всё ещё хранившийся на пластиковой крышке. — Где ты, солнышко? — Мы с Минхо едем домой из общежития, а что? — Какого хера так поздно? — Было много дел. Ты чем-то недоволен? — Недоволен. Пашешь до вечера, а потом присылаешь мне невъебенные счета за переработку. Я, по-твоему, миллионер? — По-моему, да. Разве нет? — Допиздишься. Сейчас скину Минхо адрес, пусть везёт тебя сразу туда. — Вообще-то у меня планы. — Вообще-то у меня тоже. Не спорь, омега, тебя ждут в гости. — Интересно, кто? — Мои родители. Они прилетели сегодня днём и очень хотят познакомиться. Так что шуруй к ним, я тоже скоро буду. — Что? Родители? Почему ты не предупредил? — Предупреждаю сейчас. Папа готовит ужин специально для тебя и очень старается, так что давай без фокусов. — У меня встреча кое с кем, Чонгук. Перенести никак? — Попробуй перенести моего папу. Он найдёт тебя на этой твоей встрече и притащит домой силой. — Ох… Ну ладно. Могу я заехать домой переодеться? Я же только с работы. — Не можешь. — Заноза в заднице. — Повторишь эти слова мне в лицо. Посмотрим, такой ли ты смелый, или только по телефону. Омега сбросил вызов и усмехнулся. Вопреки его ожиданиям, диалог вышел непринуждённым, никакого напряжения между ними не было. Чимин надеялся, что так будет и когда они увидятся. Произошедшее между ними по-хорошему пора забыть: Чонгук прямо обозначил, что это всё лишь на один раз и омеге не стоит ни на что надеяться. Он и не надеялся, по крайней мере, на многое. Разве что повторить разочек, если альфа передумает и вдруг предложит сам. От воспоминаний о прошлом вечере внизу приятно заныло. Пак невольно дёрнул плечами. От езды по неровной дороге его тихонько покачивало на сидении, ягодицы плотно тёрлись о жёсткую обивку сиденья. Сам того не желая, омега дико возбудился. Стараясь сдерживать свои феромоны, он достал из сумки книжку и погрузился в чтение, тут же забывая каждую прочитанную строчку. Увидев, что его господин собрался читать, Минхо щёлкнул кнопку на панели, и над задним сиденьем загорелись две лампочки. Мельком он заметил в зеркале красные щёки омеги, тот неосознанно покусывал губы. Запах жасмина был слишком явным, чтобы не понять очевидного. Минхо решил, что за этим Чонгук их и вызвал: он хочет своего омегу. В груди отдалось тупой болью, но альфа её проигнорировал. Он итак был сегодня непозволительно близок к своему господину. Чимин назвал его братом, он доверяет ему, и Минхо оправдает это доверие, он заставит себя отдалиться, как бы тяжело это ему ни далось. Квартира родителей Чонгука находилась не в центре, как думал Чимин, а почти на окраине. Тихий и уютный спальный район понравился ему с первого взгляда. Омега вышел из машины и почувствовал вибрацию в заднем кармане джинс. Ему звонил Сэт. — Красивый, наша встреча ещё в силе? — У меня появились дела, сегодня не получится. Прости. — Ничего страшного. Позвони мне, как будешь свободен, я приеду в любой день. — Я позвоню, если ты пообещаешь больше не игнорировать мои звонки. — Обещаю. — Тогда договорились. — Чимин? — Да? — Береги себя. — И ты. — Божечки! — воскликнул омега, — Божечки, Хун! Ты только посмотри, какой милашка! Папа Чонгука вертел смущённого Чимина за плечи, оглядывая со всех сторон. — Ты настоящий омега, солнышко! — сказал он, — Я просто в ахуе. Услышав последнее слово, Пак невольно приоткрыл рот, но тут же опомнился и почтительно поклонился. — Здравствуйте, — он потупил взгляд, робко глядя в пол. Чонгук — не его альфа, и эта семейная встреча состоялась только из-за перемены тел, но он чувствовал себя так, словно пришёл знакомиться с родителями будущего мужа. Пак-старший всплеснул руками. — Какой же ты стесняшка, сынок! Просто обворожительный мальчик! — омега отвернулся и вдруг раздражённо заорал, отчего Чимин вздрогнул, — Хун, ёб твою мать, у нас гости! Выкатывай уже свои старые яйца и поприветствуй моего сына, чтоб тебя! Мужчина повёл режиссёра на кухню, по пути оборачиваясь и обращаясь к застывшему в дверях Минхо: — Хули ты встал, как мой член с утра? Проходи, сладкий, чувствуй себя как дома. Минхо уже приходилось видеться с четой Пак, и для него такое обращение сюрпризом не было, поэтому он молча кивнул и устроился перед телевизором, краем глаза наблюдая за притихшим Чимином. — Ну что ты скукожился, солнышко? — спросил Пак-папа, — Мы же не чужие люди. Я так рад, что Вы с Чонгуком приняли такое решение, это охуеть как смело. Скажи, милый, — мужчина перешёл на шёпот, не подозревая, что его слышно даже в соседней комнате, — ты уже опробовал свою новую попку? Мне так любопытно! Парень густо покраснел и вскинул на него потерянный взгляд. — Ладно, ладно, не отвечай — улыбнулся старший, — по глазам вижу, что пробовал. Наконец-то мой сын стал взрослым, а я всё думал, когда ты уже перестанешь быть девственником. — К этому придётся привыкнуть, — раздался бас, и Чимин поспешно встал со стула, кланяясь отцу Чонгука. Альфа был немолод, но очень красив, теперь ясно, в кого у Чимина такая внешность. И откуда у Чонгука такой колючий язык, кстати, тоже. Альфа подошёл к омежке и по-отечески обнял, тепло улыбаясь. — Не обращай внимания на папу, — шепнул он, — рот у него — помойка, но сердце доброе. Будь как дома, сынок. Чимин замер. Аромат гальбанума заполонил его разум. В груди больно закололо, и по щекам мгновенно потекли дорожки обильных слёз. — Чимин, сынок? — растерянно пробормотал Хун, виновато оглядываясь на мужа. — Довыёбывался? — омега упёр руки в бока, — Напугал мальчика своими обнимашками! Не трогай моего сына своими ёбаными граблями, скоро придёт твой, его и тискай, хоть за жопу! Солнышко, — мягко позвал он парня, — с тобой всё хорошо? Чимин закивал, стыдливо утирая лицо. — Простите, — сказал он, — простите меня. Просто гальбанум — это… Так пах мой покойный отец. Мы были очень близки. От этих слов у всех трёх наблюдателей сжались сердца. — Пойдём, малютка, — взрослый омега обнял парня за плечи и увёл за собой, — пойдём, приведём тебя в порядок. Умываясь, Чимин немного намочил свою одежду, поэтому папа Чонгука практически заставил его переодеться. Омеге дали свободные трико и огромную футболку с длинными рукавами. Переодевшись, Пак направился в сторону кухни и услышал знакомый голос. Сердце вдруг забилось чаще. Он сам не понял, почему вдруг так обрадовался появлению Чонгука. Наверное, потому что ему всё ещё было неловко в присутствии чужих людей. — Что за хрень ты напялил? — хмыкнул Чон, жуя печенье, — На барахолке покупал? Он ловко уклонился от летящей в его голову металлической ложки и как ни в чем не бывало продолжил есть. — Я вымою твой грязный рот щёткой для толчка! — пригрозил папа, кинувший ложку, — Не смей так говорить с моим сыном! Он в любой одежде выглядит как ангел. — Твой сын? — Чонгук переглянулся с отцом и засмеялся, — А чей же я сын, папуль? Не твой? — Ты — сын своего отца! Такой же грубый и поганый на язык! — омега фыркнул, повернувшись к плите. — Мы тоже тебя любим, папочка, — протянул Чон. Чимину было забавно наблюдать за этой необычной семейкой. Он сел на диван рядом со своим охранником и подпёр щеку рукой, улыбаясь. Старший омега продолжал ворчать, а отец и сын с удовольствием его поддразнивали. — Они всегда такие? — еле слышно спросил Пак. — Постоянно. И это ещё не самое худшее, — так же тихо отозвался Минхо. За ужином Чимин, наконец, расслабился. Он с аппетитом ел и весело смеялся над бесконечными байками папы Чонгука. Пак-отец тоже рассказал пару историй. За столом царила тёплая атмосфера, по-настоящему семейная. Чимин украдкой вдыхал аромат гальбанума, думая о родном отце. Наверняка тот был бы рад видеть его таким, счастливым и окружённым заботой. Чонгук поймал себя на мысли, что не может отвести глаз от смеющегося лица напротив. Омега был таким домашним сейчас, в этой огромной одежде он выглядел ещё более маленьким, совсем как ребёнок. Бокал вина немного развязал Чимину язык, и он уже не только слушал, но и принимал участие в беседе. В какой-то момент его взгляд упал на Чона, и их глаза встретились. Алкоголь ли это был, но альфа вдруг показался парню самым красивым мужчиной в мире, и он глупо хихикнул, прикрыв ладошкой рот. Чонгук выгнул бровь и поспешно отвёл глаза. Он подумал, что омега заметил, как альфа пялится на него, и мысленно разбил себе лоб об стену. Они просто коллеги, просто сидят и ужинают с его родителями, между ними ничего нет и быть не может, и точка. Чимин слишком привлекательный, потому на него и приятно смотреть. Никаких таких чувств Чон к нему не испытывает и не собирается. Подумаешь, переспали один раз, да так, что до сих пор эта сцена стоит перед глазами. Ничего особенного. Дьябло спешил домой как на крыльях. Он очень надеялся, что его любимый омега всё ещё там. Открыв дверь, он учуял аромат выпечки. Мэй стоял в кухне, повернувшись к нему спиной, и звенел столовыми приборами в выдвижном ящике. — Привет, — сказал альфа, не решаясь подойти ближе, — Что готовишь? Они никогда не общались прежде вне работы, и Дьябло очень волновался сейчас, не зная, как ему лучше себя вести. — Спасибо за ягоды, — ответил Мэй, не глядя на него, — я оценил. Он повернулся к столу и принялся раскладывать на столе посуду для ужина. — Пирог с индейкой, — ответил он на вопрос, поднимая глаза на альфу, — будешь ужинать? — Буду. — Тогда мой руки и садись, — омега улыбнулся, и Дьябло на мгновение показалось, что он попал в параллельную вселенную, где его ждал с работы любимый муж. Всё, конечно, может быть, но сначала альфа узнает о том, что случилось с Мэй и поможет ему во всём разобраться. Парню сейчас не до его ухаживаний, так что Дьябло просто будет рядом, ненавязчиво заботясь и оберегая малинового омегу. Юнги уже третий час сидел в кабинете один и напряжённо думал. Мысли крутились вокруг одного-единственного человека. Почему Пак Чимин? Почему именно он? Теперь Мин знал, что изначально ничто не было совпадением. Но как мог он упустить такую важную деталь?! Шансы были равны нулю и меньше, но надежда ещё теплилась в сердце альфы, надежда на то, что Чимин его простит. Чёртов Санхи, из-за него Юнги связан по рукам и ногам, горе-брат снова всё испортил. Владелец казино нервно мотнул головой и вызвал к себе помощника. — Мой брат, — сказал он мгновенно выросшему перед ним альфе, — где он, с кем он, что делает и сколько раз в день гадит. Следите за ним и обо всём сообщайте мне. — Да, господин, — помощник кивнул и удалился. Юнги впился тёмными зрачками в своё отражение в окне, ненавистное от того, что ещё один человек выглядит точь-в-точь также, но ведёт себя как отвратительное животное. Смутное чувство тревоги не давало покоя Мину. Чон Чонгук вряд ли рискнёт напасть на Санхи, опасность, скорее, больше исходит от последнего, но осторожность не помешает. Юнги смертельно устал разгребать это дерьмо, ведь если подумать, у него и жизни-то своей не было, все эти годы он проживал чужую, и проблемы решал чужие. Даже сейчас, когда он в первый и, возможно, последний раз полюбил всем сердцем, Санхи со своей безответственностью стоит у него на пути. Пьяненького Чимина заботливо уложили в комнате. Чонгук собирался уходить, когда тихий голос позвал его. Альфа подошёл к кровати и посмотрел на парня. — Что ещё? — проворчал он деланно. — Ты можешь остаться со мной? — спросил омежка. — Нахера? — Чонгук нахмурился. — Просто… Останься, пожалуйста, — язык безбожно заплетался, но Чимину казалось, что он очень уверенно говорит очень правильные слова. Альфа постоял над ним в нерешительности и забрался под одеяло. В конце концов, он тоже этого хотел, пусть бы и никогда в этом не признался. — Ты сказал, что мы не будем больше заниматься любовью? — Пак, кажется, решил добить бедного альфу. Чонгук не пьян, он-то всё будет помнить наутро. Помнить и мучаться. Заниматься чем? Любовью?! — Не будем, — ответил Чон и сглотнул, когда маленькие пальчики коснулись его груди. — А целоваться можно? — омега продолжал делиться своими тайными желаниями. — Чимин! — альфа повернулся на бок, убирая с себя чужую руку, и встретился лицом к лицу с Паком. Омега тяжело дышал. Запах жасмина и вина резко ударили в голову Чона, словно самый крепкий алкоголь. Он зажмурился на секунду, — Чимин, — повторил он, — ты пьян, солнышко, и сам не понимаешь, что говоришь. Я могу поцеловать тебя, но завтра тебе станет стыдно, если ты вообще хоть что-то вспомнишь. Ты сам просил меня не притрагиваться к тебе больше. Закрой глаза и спи, так будет лучше всего. На самом деле, поцеловать его хотелось до невозможности. Но только не когда омега в таком состоянии. Можно целовать Чимина трезвым, упирается тот или отвечает, он хотя бы осознаёт, что с ним происходит. А сейчас Пака нужно уложить спать, как и собственный член, вставший на его прикосновения. — Хорошо, — согласился омега, — хорошо. Я закрою глаза, и рот закрою, и буду спать, — он широко улыбнулся, — но сначала я притронусь к тебе сам, раз тебе этого делать нельзя. Он потянулся к Чонгуку и прижался к его губам, не двигая своими. Аккуратные ладошки легли на лицо альфы, хитрые глаза поймали его взгляд. — Спокойной ночи, — прошептал Пак замершему альфе. — Спокойной ночи, — выдохнул тот в мягкие губы, и простонал, — святые узлы, омега, что ты со мной делаешь? Потеряв терпение, он прижал парня к себе за талию, целуя глубоко и чувственно. Чимин скользнул руками вниз по сильной шее и упёрся в чужую грудь, бессовестно щупая мышцы. Чонгук лёг на спину, усаживая парня на себя, тут же снимая с него футболку, и притянул его к своим губам. Пак нащупал чужой пах и сжал, потирая его ладонью через одежду, заставив Чона сдавленно простонать. Они принялись судорожно стаскивать друг с друга одежду и бельё, прерываясь между делом на поцелуи. Омега так искренне тянулся к нему, что Чон совершенно забыл про один из своих самых главных принципов. Ну, или не забыл, а решил, что нарушить один раз можно, если причина нарушения — Пак Чимин. Омега без слов привстал с его бёдер и позволил вставить в себя палец. Он томно простонал, откинувшись назад, и ничего, что все, кто был в доме, могли его услышать. Чонгук двинул пальцем на пробу, тугие мышцы едва ощутимо сократились в ответ на прикосновение. Альфа поднял глаза и увидел горящие неподдельной страстью глаза омеги. Он потянулся и провёл рукой по красивому телу, останавливаясь на нежной коже бедра. Чимин улыбнулся ему и медленно повёл бёдрами, сам насаживаясь и выгибая изящную спину. Добавить в него второй палец Чону не составило особого труда: смазки стало столько, что не знай альфа собственное тело — решил бы, что у омеги течка. Слишком долго растягивать Чонгук не стал, оба уже были на пределе. — Давай, солнышко, — прохрипел он, помогая Паку устроиться на его члене, — не могу больше ждать. Чимин двигался так, как подсказывало ему тело, не сдерживая ни голоса, ни порывов поцеловать альфу или коснуться его тела. Чон снизу смотрел так, что это вселяло уверенность в себе — с восторгом — и омега забыл про всё на свете, думая лишь о том, как им сейчас хорошо вместе. Когда тот кончил, Чонгук аккуратно поменял их местами и вошёл в него снова, положив стройную ножку себе на плечо. Он никогда не занимался спортом, у него от природы была хорошая растяжка, и теперь, когда тело принадлежало другому человеку, альфа по достоинству это оценил. Чон трогал Пака, ласково гладил, не забывая уделять внимание вкусным губам, и тяжело стонал вместе с омегой, не желая ни на секунду покидать его тела. В какой-то момент в голове промелькнуло осознание того, что Чимин будет вот так же целовать другого альфу, сжимать пальчиками чужие волосы, срывать голос от удовольствия. Незаметно для себя Чонгук усилил толчки, жадно глядя на парня под собой. Он не собирался ревновать, но… Мало ли что он там не собирался? Прямо сейчас Пак был с ним, он был его омегой, отчего Чон даже почувствовал гордость. Кстати, как он и думал, второй их секс уже не был таким, как первый. Он был в разы лучше. Но третьего раза точно не будет, Чонгук в этом уверен. — Это в последний раз, — сказал он вслух, — в последний раз. Омега слабо кивнул и приподнял голову, ища его губы. Последний так последний, разве он спорит? Ему вообще всё равно, что будет дальше, главное — здесь и сейчас.