Грязь

Чонгук не ночевал в родительском доме уже года три. И примерно столько же не просыпался с жёстким стояком на утро. Он чувствовал себя каким-то прыщавым школьником, помирающим от недотраха, будто не провёл полночи в жарких объятиях жаркого омеги. Прокравшись на цыпочках по коридору, чтобы не разбудить родителей, он открыл дверь в комнату, где спал Чимин, и прошмыгнув внутрь, плотно прикрыл за собой. Омега сладко спал, смешно надув губки. Так сделал бы абсолютно любой на его месте, Чон уверен, это нормально, поэтому он без единого сомнения поцеловал эти самые губы. Не открывая глаз, Пак довольно улыбнулся в поцелуй. Чонгук забрался к нему под одеяло, лаская ладонями обнажённое тело, тёплое, с ароматом жасмина. — Который час? — спросил Чимин с приятной хрипотцой в сонном голосе. — Самое время для утреннего секса, — ответил Чон, скользя пальцами вдоль ложбинки между сочных ягодиц. Пак нарочито удивлённо вскинул брови. — Мне казалось, ночью был последний раз, — сказал он, — а потом самый последний, а потом самый-самый последний. — Хочешь, чтобы я остановился? — промурлыкал Чонгук ему в шею, дразня кончиком пальца уже влажную дырочку. Чимин прерывисто выдохнул, чувствуя, как низ живота тяжелеет и начинает нагреваться от желания. — Только попробуй, — со смехом ответил он, обнимая альфу за шею и зажмурился от удовольствия, почувствовав в себе его пальцы. Чон влажно поцеловал нежную шею, лаская языком пульсирующие венки, легонько прикусил ключицы, сжал ладонью грудь и засосал крошечный торчащий сосок омеги, отчего тот едва сдержал стон. — Мне так стыдно перед твоими родителями за то, что было ночью, — смущённо сказал омега, зарываясь пальцами в тёмные волосы. — Поверь мне, — Чонгук неторопливо растягивал его изнутри, следя за блаженным выражением красивого лица, — им кристаллически похуй. — А Минхо? — Чимин выгнулся и громко выдохнул, когда альфа дотронулся до простаты. — А Минхо может сходить нахрен, — Чон нахмурился, — почему это тебя беспокоит? Ты его начальник, а он — твой подчинённый. Всё, что его должно ебать — это твоя безопасность. — Правда? — игриво протянул Пак томным голосом, — Тогда мне стоит позвать его прямо сейчас, потому что я в большо-о-о-й опасности, — он сжал пальчиками достоинство альфы через одежду и хитро посмотрел в его глаза. Чонгук глухо рыкнул и облизнулся. — От меня он тебя всё равно не спасёт. Он вынул пальцы из омеги и перевернул того на живот, поднимая на колени. Чимин призывно выставил зад и тихонько заскулил, почувствовав крепкие ладони на своих бёдрах. С ним уже делали это ночью, но он, кажется, никогда не сможет привыкнуть к таким откровенным ласкам. Нисколько не стесняясь, альфа широко провёл языком по его промежности и обвёл кончиком розовое колечко, сжавшееся от его прикосновения. То, как Чимин реагировал на него, распаляло, заставляло делать всё, чтобы омеге было хорошо. Раздвинув мягкие половинки, он медленно проник языком в горячее нутро, с удовольствием наблюдая, как Пак извивается и сходит с ума, борясь с желанием закричать. Чимина прошибает волна тока, и в уголках глаз скапливаются слёзы от чересчур приторных ощущений. Он пытается отстраниться, потому что боится потерять голову, но недовольное рычание сзади вынуждает забыть эту затею. Альфа вылизывает его изнутри, и парню не остаётся ничего кроме как расслабиться и получать удовольствие, открывая рот в немых стонах и нещадно изламывая брови в сладкой муке. Чонгук влажно причмокивает губами и устраивается на коленях, бегло проходясь пальцами по линии позвоночника Пака. — Как ты хочешь? — поинтересовался он, легонько шлёпнув того по заднице. — Как угодно, — дрожащим голосом ответил Чимин, — Чонгук, пожалуйста, давай уже! Альфа упёрся головкой между его ягодиц и накрыл его тело своим, целуя за ушком. — Тогда будет грубо, — шепнул он, с силой подавшись вперёд. Омега набрал полные лёгкие воздуха, чтобы закричать, но ладонь Чона была тут как тут, мягко прижимаясь к губам, и из горла вырвалось лишь сдавленное мычание. — Тише, солнышко, все ещё спят, — ласковое бормотание шло абсолютно вразрез с грубыми глубокими толчками, и Пака это заводило только сильнее. Чонгук почувствовал влагу на своей руке. Чимин снова плакал от удовольствия, как и все прошлые разы. Этот омега не переставал удивлять своей поразительной чувствительностью. Максимум, что Чону приходилось видеть с другими омегами во время секса — пара слезинок от слишком сильных толчков или от глубокого минета. Но здесь были просто реки, реки слёз, да и Чимин не похож ни на кого другого, он один такой, особенный. Альфа с нежностью поцеловал его в затылок, тут же подумав о том, будет ли этот парень также плакать в постели с другими, теряться в пространстве и времени? Никогда, Чонгук этого не допустит, никогда и никто не будет для Чимина лучше него, он уж постарается как следует. Движения стали настойчивее, и для Пака это был предел. Отчаянно замотав головой, он дёрнул бёдрами и кончил, едва не упав на постель, потому что конечности отказывались держать. Чонгук вышел из него и слез с постели, укладывая омегу на спину поперёк кровати и притягивая к себе. Чимин тихонько хныкал, такой очаровательный, с раскрасневшимися щеками и слипшимися ресницами. Альфа навис над ним с поцелуями и вновь вошёл в его тело, укладывая стройные ножки на своих бёдрах, на этот раз двигаясь неспеша. — Блять, омега, — прошептал он в дрожащие губы, — ты как наркотик. Но это точно будет самый последний раз. Чимин ответил ему сладким стоном, ласково оглаживая крепкие плечи. В эти слова уже никто из них не верил, потому что, кажется, подсели оба и очень крепко. Пак-папа мужественно пытался держать язык за зубами за завтраком, но его хватило лишь на пару минут. — Так ты трахаешь моего сына? — спросил он у своего собственного сына. Чимин подавился и закашлялся, и Хун с готовностью постучал по его спине. — Да, папуль, — невозмутимо ответил Чонгук, — было дело. — Так вы вместе? — омега не собирался прекращать допрос, он только начал. — «Мы вместе» что? — уточнил Чон, — Вместе работаем? Ага. Вместе сидим за этим столом? У нас ничего нет, папа, это был просто секс на один раз. По-дружески. Чимин почувствовал на себе взгляды и робко кивнул, подтверждая слова альфы. — По-дружески, — пискнул он. — Святая течка! — возмутился Пак-папа, — Хун, ты это слышишь? Наши сыновья долбятся всю ночь, да так, что стены в доме трясутся, а потом утверждают, что у них это «по-дружески», — последние слова омега произнёс визгливым тоном, передразнивая Чимина. — Ну долбятся и долбятся, — отец Чона пожал плечами, — тебе то что? Они взрослые мальчики, сами знают, в каких им быть отношениях. — Ой, не бзди Хун, тут слепой увидит, что эти двое друг к другу неровно дышат! Солнышко, — омега обратился к сыну, — тебе ещё рано думать о браке, но если проебёшь этого омежку, я тебе яйца нахуй откручу. Своими руками, понял? Три пары глаз изумлённо уставились на него. Третья принадлежала Минхо, которого, казалось, ничем уже нельзя было удивить в этой жизни. — Чего смотрите, как будто я вам в тарелки кончил? — строго спросил папа, — Вы оба мои дети, и я, и отец будем рады если у вас что-то получится. Запомни, солнышко, какую-нибудь блядь с тобой рядом я не потерплю. — Запомнил, — кивнул Чонгук, незаметно переглядываясь с отцом. Оба посмеивались. Кажется, его папа пришёл к тому возрасту, когда все омеги как заведённые без умолку болтают о браке своих детей и мечтают о внуках. — Ты на студию? — спросил Чимин, поправляя перед зеркалом причёску. — Нет, я отвезу тебя в общежитие. Пак развернулся к нему и нахмурился. — Собираешься проверить, как я работаю? Я думал, этот этап остался позади, и во всём, что касается работы, ты мне доверяешь. — Я не доверяю никому, и ты это знаешь. Но я еду не за тем, чтобы тебя контролировать, успокойся. Хочу ещё раз осмотреть участок прежде чем покупать его. — Ты всё-таки его купишь? — у Пака загорелись глаза. — Да, мы с Тэхёном решили послушать твой совет. Когда съёмки реалити-шоу закончатся, там будет ещё одна наша студия. — Мы расширяемся? — омега так искренне радовался, что Чон не сдержал усмешки. Он пристально посмотрел на довольное лицо Пака и скользнул взглядом ниже, по фигуре, плохо скрытой шёлковой цветастой рубашкой и сильно облегающими светлыми джинсами. Мотнув головой, альфа сделал к нему шаг, расставляя руки по обе стороны от парня. Чимин невольно попятился и вжался спиной в зеркало. — Ты чего так смотришь? — испуганно спросил он, широко распахнув глаза. — Поезжай на машине Минхо. Я передумал тебя везти, — сказал альфа, подозрительно щурясь. — Я сказал что-то не то, Чонгук? Чимин видел, как его босс внезапно напрягся, и в подтверждение этому в комнате резко усилился запах эстрагона. Но почему? Всё же было нормально. Альфа склонился над его ухом и низко проговорил: — Боюсь, если окажусь с тобой в одной машине, утренний секс перестанет быть последним. Что, если по дороге мне придёт в голову свернуть на обочину и случайно изнасиловать тебя? Пак почувствовал знакомый жар под кожей и подняв на Чонгука невинный взгляд, с придыханием прошептал: — Думаю, тогда я случайно забуду, как сопротивляться. Чон присосался к его губам так, словно целовался в первый раз в жизни. Лишь когда ему стало нечем дышать, омега деликатно похлопал того по плечу, намекая, что, может быть, хватит уже его так изводить? Он вообще-то тоже не железный. Секс это круто, но их работу за них никто не сделает. От греха подальше, Чимин, всё же, поехал с Минхо, автомобиль Чонгука следовал за ними. Пак заметил, что начальник охраны молчал всё утро и как будто избегал его взглядов. — Осуждаешь меня? — спросил он, глядя в окно, — За то, что я сплю со своим боссом? Минхо качнул головой и тихо вздохнул. — Переживаю за Вас, — поправил он, — Если Вы влюбитесь в господина Чона, боюсь, Вас будет ждать разочарование. Омега удивлённо моргнул и тут же громко и заливисто засмеялся. — О чём ты говоришь, Минхо? Я — омега, у которого нет альфы, а Чонгук просто помогает мне удовлетворять мои физические потребности. Я никогда и ни за что не влюблюсь в такого, как он. Надеюсь, — подумал альфа, хотя лично для него всё уже было ясно, как день. Неделю спустя. — Мэй? Мэй! — услышав болезненный стон омеги, Дьябло скатился с дивана и ворвался в спальню, тяжело дыша. Испуганно глядя на скрюченное поперёк кровати тело, он опустился рядом, осторожно трогая парня за плечи, — Мэй, ты в порядке? — У меня течка, — сквозь зубы прошептал Мэй, крепко жмурясь, чтобы не заплакать, — пожалуйста, купи для меня блокаторы и обезболивающее. Дьябло закивал и бегом направился в аптеку за всем необходимым. — Есть с запахом малины, — равнодушно предложил фармацевт, потянув носом воздух, — Вашему омеге должно понравиться. Альфа нахмурился, раздумывая над его словами. — Давайте всё, что есть, — небрежно бросил он. Если запах Мэй на нём так явно ощущался другими, то на студии все всё поймут мгновенно. Мэй кратко рассказал ему о том, что какие-то изверги похищали его прежде и издевались, и в ту ночь, когда был убит охранник Кансу, омега чудом смог уйти от своих преследователей. Мэй также считал, что среди сотрудников студии есть предатель, работающий на тех самых похитителей, и не доверял абсолютно никому Никому, кроме Дьябло. И он не собирался предавать любимого омегу, лучше уж его постигнет участь бедного Кансу. — Господин Пак, я приболел. Боюсь, мне придётся взять больничный. — У тебя что-то серьёзное, Дьябло? Помощь нужна? Режиссёр звучал как будто искренне, но Мэй предупредил, что ему верить не следует в первую очередь. — У меня какой-то заразный грипп. Думаю, через пару дней пройдёт, я сейчас как раз в аптеке, набираю лекарства. — Боже, Дьябло… Не спеши возвращаться на работу, пока не выздоровеешь полностью, договорились? Хорошенько о себе позаботься, и если что, звони мне. — Спасибо, господин Пак, Вы очень добры. — Скорее поправляйся. Мы все будем по тебе скучать. — Двуличная тварь, — прошипел Дьябло, закончив разговор, и поморщился. И как этому омеге удавалось притворяться таким добреньким и наивным? Вот уж кто на самом деле актёр от Бога, поистине. Альфа вышел из аптеки и наскоро заглянул в супермаркет, прикупив кое-что из продуктов, среди которых, естественно, были свежие ягоды малины, которые так любил один дорогой ему человек. — Джин, мы можем поговорить? — Намджун нахмурился. Он устал бегать за омегой, умоляя всего-навсего уделить ему пару минут. — Только если это касается работы, Монстр. Помимо этого нам с тобой говорить не о чем. — Вот как? Значит, не о чем? — альфа поджал губы, окинув парня внимательным взглядом с головы до ног, — Что с тобой творится в последнее время, Джин? Я беспокоюсь! Омега и впрямь сильно изменился за каких-то пару дней. Он стал чересчур нервным, дёрганным, злился из-за ерунды и срывался на всех подряд по любому поводу. Главный режиссёр Чон ещё ничего не знал об этом, кто-кто, а этот бы точно не стал терпеть подобные закидоны. О принципиальности этого альфы в шоу-бизнесе разве что легенды не ходят, он выкинет Джина с площадки и со студии, не задумываясь, и плевать ему будет, что съёмки всё ещё в процессе. Джин молчал, и Намджун расценил это как готовность к продолжению диалога. — Послушай, — мягко сказал он, — я понял, что ты не хочешь со мной никаких отношений, и я уважаю твоё решение. Но Джин… — он умоляюще посмотрел на парня, — посмотри на себя. Что ты с собой делаешь, малыш? Если у тебя какие-то проблемы, какие угодно, просто скажи, прошу. Я постараюсь помочь, или найти того, кто поможет… Почему ты молчишь? — Уйди, Джун, — сухо сказал омега, — уйди и никогда больше не лезь ко мне со своей сраной заботой. Мне уже ничего не поможет. Джин вернулся на съёмочную площадку, а Намджун быстро набрал номер штатного врача студии. — Хо, удобно говорить? — Я всегда к твоим услугам, дружище. Выкладывай. — Когда у нас следующий плановый осмотр? — Не скоро. Чего это ты? Соскучился по ватным палочкам в своём заду? Могу устроить хоть сейчас! — альфа хмыкнул. — Устрой, но не мне. Нужно, чтобы ты провёл осмотр прямо сейчас. На днях, а лучше — завтра. — В чём дело, Мон? — Это между нами, да? — Как всегда, дружище. Так в чём? — Возьми анализы у Джина, чтобы он не заподозрил, что его проверяют. Мне кажется, он чем-то болен. — Например? — Ты врач, тебе видней, но… Не знаю. Какое-то заражение крови или что-то вроде этого. Он плохо выглядит, ничего не ест и вообще… — Чёрт, дружище! Поаккуратнее там с ним. Ты предохраняешься, надеюсь? — Само собой, но я сейчас не о себе беспокоюсь. — Я понял. Всё сделаю, дружище, не ссы. И Джина твоего вылечим, и ваты тебе в зад напихаем, чтобы в другой раз не истерил раньше времени. — Спасибо, Хо. — Пока не за что. — Ты достал то, о чём я просил? — Да, господин. — Отправил в лабораторию? — Прямо сейчас собираюсь этим заняться. — Поторопись. Секретарь поклонился и направился к двери. — Стой, — раздалось за его спиной, и альфа послушно развернулся, склонив голову, — надеюсь, при этом никто не пострадал? — Нет, господин, наш человек отработал чисто. Омега не ночевал дома, поэтому попасть в его квартиру и забрать биоматериал труда не составило. — Вот как? — человек в кресле хмыкнул, — И где же он ночевал, интересно? — Не могу знать, господин. Нам организовать за ним слежку? — Не стоит. Пока что не стоит. Что там с моим гениальным братом? — Он всё время провёл в коттедже и никуда не выходил. Юнги прищурился. По его мнению, звучало не очень-то правдоподобно, но секретарь ни разу не давал поводов для сомнений. — Не спускайте с него глаз. Если он опять что-то вытворит, отвечать будешь лично. — Да, господин. — Святые ягодицы! Ким, твою за ногу, Тэхён! Ты просто до опизденения красив, мой мальчик! — Здравствуй, дядюшка Пак, — улыбнулся Ким, расцеловывая омегу в щёки, — я скучал. — А я как скучал, золотко, мой невъебический альфочка! Проходи, детка, проходи, дядюшка накормит тебя твоими любимыми пельмешками. Пак засуетился вокруг гостя, яростно размахивая поварёшкой и не переставая болтать. — Хун! — выкрикнул он, — Хун, чтоб тебя как блядь поимели, выползай из своей сраной норы и посмотри, кто к нам пожаловал! Тэхён тихо рассмеялся и уселся в удобное кресло. Он обожал эту семью как свою собственную, и ему очень не хватало домашнего уюта и незаменимых дядюшкиных фразочек. — Я услышал его запах давным-давно, — Хун вошёл в гостиную и крепко обнял поднявшегося ему навстречу Кима, — здравствуй, негодник, — добродушно сказал он, — здравствуй, сынок. — Здорово, отец, — Тэхён ответил на тёплые объятия и похлопал мужчину по плечу, — а ты всё молодеешь. — Это потому что он всю кровь у меня высосал, — раздался с кухни омежий голос, и мужчины засмеялись, — и не только кровь. — Что будешь пить? — поинтересовался Ким и по-хозяйски прошёл к буфету с дорогим алкоголем. В этом доме он никогда не будет чужим. — Начнём, думаю, с бурбона, а там посмотрим, — Хун подмигнул ему, втихаря поглядывая на мужа. — Я всё слышу, — громко оповестил тот, — алкашня, ёбаный ваш рот! Сначала пельмешки, а потом выпивка, ядрён гондон! У тебя совсем мозги на старости лет отказали, Хун? — Тэхён не ест пельмени, — напомнил альфа, вздохнув, — он не любит мучное. — Полюбит, — не терпящим возражений тоном ответил голос с кухни, — из этого дома голодным не уйдёт никто. — Звучит, как угроза, — засмеялся Ким, — похоже, я попал. Когда с ужином было покончено, все трое расслабленно сидели на диванах и попивали бурбон со льдом. Пьяненький омега всплакнул, напару с Тэхёном разглядывая старые фотографии. — Боже! — то и дело повторял он, — Какие же вы тут маленькие! Такие сладкие пиздюки, я не могу! Он отошёл в ванную комнату высморкаться и привести в порядок макияж. Тэхён усмехнулся, подцепив со стола фото, на котором Чимину лет двенадцать, а он сам только окончил школу. — Люблю эту фотографию, — сказал альфа, — тут он так похож на тебя, — он пристально посмотрел на Хуна и спросил, — тебе не обидно, что Чон отказался от своей внешности? От фамилии? Тот помолчал, взбалтывая напиток, и сделав глоток, ответил: — Ты знаешь, что нет, сын. Мы всегда и во всём старались поддержать вас. Это его выбор, кто я такой, чтобы решать что-то за него? Мой мальчик взрослый и рассудительный, он лучше знает, как ему жить. — Как тебе Чимин? Хун улыбнулся, вспомнив обаятельного омежку. — Он чудо, — коротко ответил альфа, — маленькое чудо. Всегда хотел себе такого ребёнка, и теперь он у меня появился. — Почему вы с дядюшкой не родили ещё одного, когда дела наладились? Он так любит детей, да и ты тоже. Когда мы с Чоном открыли свой бизнес, дядюшка был ещё в репродуктивном возрасте. Чон не раз говорил о том, что жалеет, что вырос один. Строит из себя эгоиста, но это не так, я знаю. Хун бросил быстрый взгляд в сторону ванной и наклонившись к Тэхёну, тихо произнёс: — Не веди таких разговоров в присутствии дядюшки, сын. Это его больная тема. Ким непонимающе посмотрел на него и так же тихо сказал: — Прости, отец, я не знал. Поделишься? Альфа задумался. Семейная тайна, которую они с мужем хранят вот уже почти двадцать три года, была скрыта даже от Чонгука, тайна, после которой они лишились едва ли не всего. Тэхён теперь не маленький мальчик, ему можно было обо всём поведать, не боясь, что он проболтается их сыну. К тому же Хун больше не мог молчать, сердце страдало в тоске все эти долгие годы, выговориться близкому человеку помогло бы хотя бы временно притупить эту боль. — Я только открыл свой ресторан, — начал он, — клиентов почти не было, дела шли, мягко говоря, не очень, кредиты не окупались. Увидев объявление в одной из больниц, мы с твоим дядюшкой посоветовались, и чтобы подзаработать, решились на один шаг, который изменил всю нашу жизнь. В основном, к лучшему, но и к плохому, тоже. Очень плохому, сынок. Чимин выбежал в гостиную в одной футболке до бёдер, услышав настойчивый звонок в дверь, которую Минхо уже открывал для гостя. Чонгук молча проследовал в чужую квартиру и нахмурился, увидев Пака полураздетым. Он посмотрел на охранника, и тот кивнув, вышел, оставив их наедине. — Чонгук? — омега сделал неуверенный шаг вперёд, — Чонгук, что случилось? — Что за вид? — спросил альфа вместо ответа, — Ты всегда так ходишь при Минхо? Чимин сложил руки на груди и скопировал выражение лица напротив. — Я что, должен перед тобой отчитываться? — поинтересовался он недовольным тоном, — Что и для кого мне надевать? — Омега! — Чон предупредительно зарычал, блеснув клыками. — Что «омега»? Что? — раздражённо вскричал Пак, — Я не твоя игрушка, чтобы вертеть мной как угодно! То, что мы с тобой спим, не значит, что я тебе принадлежу! Ты достал меня своими нравоучениями за эти дни, и шагу не даёшь ступить. Что происходит, альфа? Если бы он знал, что с ним происходит, он бы с радостью поделился. Но прямо сейчас в голову не лезло даже ни одно нормальное оправдание этому собственническому поведению. — Ты всё ещё работаешь у меня. Чимин нервно рассмеялся. — И?! И что? Ты ко всем своим работникам заваливаешься по вечерам, чтобы поглазеть на их наряды? — он откинул рукой волосы и сказал уже более спокойно, — Я не понимаю тебя, Чон. Ты всем своим видом показываешь, что у нас просто секс, не более, на моих глазах сажаешь в машину какую-то блядь и везёшь к себе трахать, а потом заявляешься ко мне вот так, с претензиями? Заяви свои права, Чон, заяви, если хочешь. Но ты ведь не станешь этого делать, потому что боишься отношений, как огня. А мне нужен альфа, понимаешь? Я хочу мужчину, а не просто партнёра для секса, — Чимин посмотрел на него и устало вздохнул, — прости, Чонгук, но это всё. Больше ничего не будет, наверное, так лучше для нас обоих. Альфа слушал внимательно и не перебивал. И да, Пак был прав, ему не нужны никакие отношения. Но завтра вечером у него будет игра с Мином, и никто не знает, чем всё закончится. Он лишь хотел увидеть этого парня ещё раз, может затем, чтобы набраться смелости, а может, зачем-то ещё. Он ещё не уверен. — Прости, омега, — сказал он, наконец, — за то, что я сделаю, прости. Он быстро подошёл к Чимину и обхватив ладонями его лицо, грубо поцеловал, не позволяя отстраниться. Пак замычал в поцелуй, кусая его губы и слабо отбиваясь, но вскоре обмяк и несмело обнял альфу за плечи, прикрыв глаза. Чон ревностно огладил его талию, трогая все остальные части тела, словно боясь, что они достанутся кому-то ещё. Пак тихо пискнул в его губы, когда Чонгук подхватил его под бёдра и усадил на кухонный стол, прежде смахнув на пол посуду и всё остальное что бы там ни было. Чимин помог снять с себя трусики, затуманенным взглядом наблюдая, как альфа освобождает себя от брюк и белья. Чонгук не растягивал его, но вошёл очень мягко, давая привыкнуть. Омега со стоном откинулся на спину, увлекая его за собой, требуя больше поцелуев. Чон двигался плавно, без конца лаская руками горячее тело, распростёртое на столе перед ним. Напоследок он крепко поцеловал его в лоб и просто ушёл, не сказав больше ни слова. Чимин остался совсем один, в задумчивости восседая на столе, поджав под себя голые ноги. Чонгук не сказал, что этот раз был последним, как говорил во время каждого их секса. А значит, этот раз действительно был последним. Паку следует забыть обо всём как можно быстрее. И вообще, не стоило всего этого начинать. Он спрыгнул со стола, подбирая с пола своё нижнее бельё и сел на диван, уложив на коленках ноутбук. Быстро печатая текст, он услышал, как открывается входная дверь, и не глядя, произнёс: — Ты свободен, Минхо, полностью. Я больше не работаю на студии. Альфа не отвечал, продолжая стоять в прихожей, словно каменное изваяние. — Минхо, ты меня слы… Омега поднял голову и не договорил. Он откинул ноутбук в сторону и вскочил с дивана, изумлённо глядя на парня. — Сэт? — воскликнул он, — Сэт, что ты… Они шагнули одновременно. Альфа — вперёд, а Чимин — в сторону. С неистово колотящимся сердцем омега бегло оглядел комнату, прикидывая, как быстро он успеет добежать до спальни и достать из сумочки пистолет. Потому что тот, кто вошёл в его дом без приглашения, нихрена не Сэт, хотя и выглядит точь-в-точь как он. Этот Сэт — подделка, и даже запах у него другой, не говоря уже об этом совершенно ненормальном взгляде. — Привет, куколка, — гнусаво протянул самозванец, — я пришёл поиграть.