Грязь

Секунда. Две. Три… Пульс ускорился так, что Чимину кажется, будто его вот-вот стошнит собственным сердцем. Точно в замедленном кадре сцены из фильма ужасов он бежит, как ему кажется, слишком медленно. За спиной слышатся шаги и тихое рычание его преследователя. Врезаясь в дверной косяк своей спальни, омега чувствует, как его хватают за волосы и с силой тянут назад. Ну вот и всё, его сейчас изнасилуют или убьют. Или и то, и другое. Мало ли что задумал человек с лицом Сэта. — Сэт, — хочет зачем-то позвать Чимин, но от страха даже губы отказываются шевелиться. Как во сне парень слышит приглушённый мерзкий смех, заливающий уши точно вязкая противная жижа, ощущает грубые прикосновения ледяных рук на своём теле, невольно дышит чужим тошнотворным запахом… Он наедине с чудовищем. Никто его не спасёт, никто не придёт на помощь. Санхи не собирался трогать эту сучку, не здесь. Но омега пахнет слишком сладко, слишком соблазнительно выглядит. Поэтому он дважды прикладывает Чимина затылком об пол, отчего тот окончательно теряется, и подрагивающими от нетерпения руками расстёгивает ширинку своих брюк, устраиваясь на коленях и резко разводя чужие ноги в стороны. Не зря Чон Чонгук трахает этого омегу каждый день. Санхи знает, он видел. Наблюдал. «Заяви свои права!» — слышится в ушах на повторе голос омеги, и Чонгук всё крепче впивается пальцами в руль. Пари с Тэхёном зашло слишком далеко. Эта игра уже не поддаётся контролю Чона, и он чувствует, что падает в пропасть без единой возможности уцепиться за что-то, спастись. Любовь… Он боится этого до смерти. Боится, что Чимин признается ему в чувствах, захочет большего, захочет отношений. Чон не создан для отношений вне постели. Чимин замечательный парень, но у них не получится. В Чонгука нельзя влюбляться, Чонгука нельзя любить. Это пойдёт лишь во вред, а разве он хочет причинять омеге вред? Что угодно, только не это. И не боль. А с Чоном боли не избежать, он сам это прекрасно понимает. Хотя бы потому, что это именно он втянул Пака в это всё, вынудил работать с ним, отнял его тело и прошлую спокойную жизнь. А ещё он на него поспорил, а ещё… «Прости, омега. За то, что я сделаю, прости…» За то, что играл на него в карты и собирается играть снова. За то, что добровольно подверг Чимина опасности и продолжает подвергать из-за своей упёртости. За то, что спит с другими омегами и будет спать дальше, не заботясь о том, что тот при этом будет чувствовать. За всё, просто за всё прости его, омега. А лучше — не прощай, а беги. Беги, потому что этот альфа не стоит твоей нежной любви. Тэхён не помнит, как вышел из дома семьи Пак, как сел в машину, как оказался перед каким-то парком. Услышанное от Хуна потрясло его до глубины души, не хотелось в это верить, а еще больше не хотелось представлять то, как на новость отреагирует Чонгук. Конечно, Ким обо всём должен ему рассказать несмотря на то, что пообещал Пак Хуну сохранить секрет. Чон должен знать правду, должен. Это либо убережёт его от непростительной ошибки либо наоборот подтолкнёт сделать ещё большую глупость. — Солнце, я сейчас не в настроении пиздеть. Жаль тебя обламывать, но в клуб я тоже не поеду. — Чонгук, нам нужно поговорить. — В другой раз, сладкий. — Чон, погоди, выслушай меня! Но ответом альфе послужили лишь неприятные короткие гудки. Больше Чон трубку не брал. — Saint merde! — выругался Тэхён, нервно проводя рукой по волосам, — Imbécile sans espoir! * *Святое дерьмо! Безнадёжный идиот! Минхо даже не заметил, как оказался за городом. Сюда он привозил Чимина пострелять, а сейчас приехал сам, потому что нужно было сделать хоть что-то, чтобы попытаться заглушить стонущее сердце. Он привык, он привязался, он любит… Жасминовый омега стал его привычкой, причиной просыпаться и проживать новый день, стал его всем! Минхо был так счастлив находиться рядом, но последнюю неделю его практически лишили этого счастья. Чонгук приезжал каждый день и забирал Чимина с собой, увозил в свой дом, в свою постель, в свои объятия. Минхо стал больше не нужен. А хуже всего было то, что Чонгук не испытывал, альфа уверен, совершенно никаких чувств к этому удивительному парню. Он никогда не ценил его, ни капельки. Всё это ранило, отдавалось в груди рвущейся болью. Чимин — не его омега, не его. И даже право защищать его, наблюдать со стороны, у Минхо безжалостно отняли. Что ему теперь делать со своей жизнью? Как забыть того, кто абсолютно незабываем, как заменить того, кто совершенно незаменим? Чимин отчаянно пытался сопротивляться, за что получил очередной сильный удар по лицу. Плевать на боль, плевать на всё, этот гад его просто так не получит. Инстинкт самосохранения одинаково силён в такие минуты как у альф, так и у омег, а этот парнишка, считай, два в одном. Адреналин в крови подскочил донельзя, когда Пак понял, что с ним собираются сделать. — Не дёргайся ты так, хуева блядь! — прошипел Санхи, и вдруг замер, почувствовав на затылке холодный твёрдый предмет. — Отпусти моего омегу, братик, — изо всех сил стараясь держать себя в руках, произнёс Юнги, — Чимин — не твоя игрушка. Услышав голос единственного в мире человека, которого он боялся, Санхи пришёл в настоящий ужас. Он с визгом сполз со своей жертвы и обернулся к брату с умоляющим взглядом. — Юнги, я… — альфа тут же начал жалобно выть, — эта блядь… Эта хуева блядь хуева Чон Чонгука, Юнги… Я хотел всё исправить, Юнги… — Закрой рот, полудурок, — его близнец кивнул охране, и те молча подхватили заходящегося в рыданиях Санхи, утаскивая прочь. Хорошо, что они уволокли его быстро. Хорошо. Ещё немного — и Мин не сдержался бы, и прострелил этому ненормальному голову. Омега на полу зашевелился, натягивая на обнажённые бёдра футболку и отползая в сторону. — Чимин! — выдохнул альфа, — Чимин, ты цел? Чимин, я тебе всё… Юнги запнулся, поймав чужой взгляд. Колючий, полный непередаваемой ненависти и презрения, боли и разочарования. Неудивительно, ведь в его глазах и своих собственных Мин — самая настоящая мразь. — Чимин, — альфа так и не сумел сделать к парню шаг. — Здравствуй, Сэт. То есть, Мин, — прошептал Пак хрипло, не отводя глаз от альфы, — а тебе идёт этот цвет, чёрный… Самое то для твоей поганой души. Лучше бы омега плакал. Лучше бы у него случилась истерика или нервный срыв. Но не было слёз, не было больше страха, когда он окончательно убедился в том, что альфа ему врал. Альфа, который был как родной с самой первой встречи. Альфа, который обещал защищать и быть рядом. Альфа, который виноват в том, что произошло с Мэй. Не хотелось верить, что милый Сэт и этот преступник — один и тот же человек, но всё происходило прямо на его глазах, и увы, Чимин сидел в первых рядах, слишком близко, чтобы не увидеть страшные факты. И эти факты его не просто надломили — они его сломали. Хрупкий внутренний мир обрушился и сгорел за считанные минуты, в душе вмиг стало холодно и пусто, а на пепелище появился новый Чимин, другой, безжизненный и ко всему безразличный. Мин долго молчал, подбирая слова. Хотя что там подбирать, когда слов-то и не было, как и оправдания и прощения ему за всё, что он натворил. Не доверять никому — в этом Юнги и Чонгук, определённо, похожи. Поэтому наркобарон не долго думая, решил проверить сам, на самом ли деле его безумный братец сидит в коттедже, как послушник, или вновь задумал очередную гадость. Узнав, что его личный секретарь Джиху работает на Санхи за кокс, прикрывая того перед Юнги, последний был разъярён. Куда направился брат, люди Мина вычислили быстро, и какие бы страшные картины он не рисовал в своей голове по дороге сюда, к тому, что он здесь застал, альфа был не готов. Санхи собирался изнасиловать Чимина. Его Чимина. Или не его, это не так уж важно теперь. Чимин мог пострадать, и всё из-за него. — Где мой друг? — еле слышно спросил омега, — Где Мэй? Вы убили его? — Чимин, всё не совсем так, как ты думаешь. Я бы в жизни и пальцем не тронул того актёра. Санхи, мой брат, он болен, понимаешь? Он не ведает, что творит… Я пытался защитить от него того парня, но не сумел. Прости меня, Чимин, умоляю, прости. Пак равнодушно следил, как альфа опускается на колени, как подползает на них ближе, не смея дотронуться. — Я очень виноват перед тобой, красивый, так виноват. — Где мой Мэй? — повторил свой вопрос омега, — Когда я увижу его снова? Я увижу его снова? На дне зрачков можно было отчётливо видеть бесконечную боль, которая растекалась в Паке, затапливая его полностью. В надежде найти друга он хватался за свои вопросы, как за последнюю соломинку. Рядом с ненавистным Мином он не чувствовал себя в опасности, или… Не чувствовал совсем ничего: на себя ему стало абсолютно плевать. — Я не знаю, где он, — признался Юнги, тяжело вздохнув, — и Санхи не знает. Но я продолжаю его поиски, я обязательно его отыщу, слышишь? Я не хотел всего этого, поверь… — Я верил, — глухо сказал Чимин, — я верил тебе, как никому. Он с трудом поднялся на ноги и пошатываясь, поплёлся в ванную. Голова сильно болела, перед глазами плыли тёмные пятна. Но что это всё по сравнению с тем, как грязно обошлись с его душой? — Насиловал и убивал людей? Этим ты был занят, когда не отвечал на звонки? — разочарованно спросил омега, обернувшись, — Если не собираешься делать этого со мной, не мог бы ты уйти сейчас же? — Чимин, давай поговорим, прошу тебя! Я всё расскажу с самого начала. Я не надеюсь на прощение, но ты должен знать… — Слишком много слов сегодня. На нашем первом свидании ты был не так разговорчив, — Пак горько усмехнулся, — первом и последнем. Иди, Сэт, пожалуйста, иди. Найди моего Мэй, иначе… Он качнул головой и скрылся за дверью. Иначе я найду тебя сам и убью своими руками, мой дорогой предатель. — Тэхён? Тэхён, ты можешь приехать? — Конечно, малыш. Я почти дома. Что-то случилось? У тебя всё хорошо? — Всё замечательно. Мне просто очень нужен друг. — Какое совпадение. Мне тоже. Купить что-нибудь в магазине? — Алкоголь. Самый крепкий. — Ты просто читаешь мои мысли. И как тебе это удаётся? Алкоголя у меня дома предостаточно, я всё принесу. — Нет. Нет, не у меня. Давай лучше выпьем в твоей квартире. Я что-то не особо гостеприимный сегодня. — Чимин? У тебя точно всё в порядке? — Точно, Тэхён. Давай напьёмся и сделаем какую-нибудь глупость. — У тебя пятнадцать минут, чтобы составить план до моего приезда. — Делать глупости — твой конёк, так что доверюсь профессионалу. — Уважаю. И раз уж я у руля, оторвёмся на всю катушку. Согласен? — Более чем. Просто забери меня отсюда хотя бы на этот вечер. — С превеликим удовольствием. Ким сразу смекнул, что дело нечисто. Чимин никогда не позволяет себе подобного. Но что могло произойти? Поссорились с Чонгуком? Вполне вероятно, учитывая, какой невыносимый грубиян его лучший друг. Или тут что-то посерьёзнее? — Я скучаю по Чимину. Альфа присел на краешек кровати и осторожно провёл рукой по волосам парня. — Хочешь об этом поговорить? — Не знаю, — тихо сказал Мэй, — возможно. — Что он сделал, Мэй? Ты можешь мне довериться. — Я уже не уверен, сделал ли он что-то, Дьябло, — омега виновато посмотрел на него, — я уже ни в ком и ни в чём не уверен, даже в самом себе. Сейчас мне начинает казаться, что мне всё это лишь привиделось, что я ошибся. А может, я просто хочу так думать, чтобы оправдать его. Что, если всё не так, как выглядит со стороны? Каждый день я мучаю себя вопросом, не слишком ли рано я сделал выводы, не поспешил ли? Но потом вспоминаю труп Кансу в машине, и меня невольно пробирает дрожь от одной лишь мысли о Пак Чимине, о том, что он может быть во всём этом замешан. — Я сделаю тебе чай, а потом мы поговорим, если ты будешь готов. Какой ты хочешь? Малиновый? — Жасминовый, пожалуйста, — со вздохом попросил Мэй. — Красивые серёжки, — альфа невесомо коснулся маленького ушка, поддевая украшение пальцами. — Они принадлежат моему бывшему лучшему другу. — Эти серьги носил Пак Чимин? Мэй кивнул, неосознанно прижимаясь щекой к чужой руке. Безопасность — вот чем пахло от Дьябло, а ещё дом, уют, забота. Пачули здесь не причём. Он прикрыл глаза, пропуская чужой аромат глубоко в свои лёгкие, чувствуя, как он впитывается в клетки, растворяя чувство тревоги и глухую сердечную боль. — Чимин забыл их у меня в тот вечер. Мы перекрашивали его волосы, и украшения пришлось снять, чтобы не мешались… Убирая со стола после его ухода, я заметил их и подумал, что он расстроится, заметив пропажу: кажется, прежде их носил его покойный папа… Я подошёл к окну, чтобы окликнуть Чимина, но увидел его рядом с одним из Минов. Они улыбались друг другу, а после — и вовсе взялись за руки и пошли прочь… Я не сразу сообразил, что вообще произошло, так и стоял на месте, как идиот, глядя им вслед. Очевидно Чимин знаком с этим подонком, со стороны совсем не выглядело так, словно его тащили насильно… Но как же он мог, Дьябло? Как?.. Может быть, всё и правда не так, как мне показалось? — с надеждой спросил омега. — А последовавшее сразу вслед за этим нападение — простая случайность? — Дьябло нахмурился, — Тебе чудом удалось уйти незамеченным. А что, если это именно твой друг тебя подставил? Мы не знаем наверняка, но не оправдывай его, Мэй. Люди жестоки. Мир жесток. А тот, в котором живём ты и я — особенно. Мне тоже с трудом верится, что такой, как господин Пак мог оказаться лживой тварью, но такое случается сплошь и рядом. Ради денег и власти многие готовы на всё, так что… Парень осёкся, увидев тонкую слезинку, медленно текущую вниз по бледной, почти прозрачной щеке, и нежно погладил лицо омеги ладонью. — Прости… Прости, Мэй, — сказал он виновато, — я не должен был. Я знаю, как он был тебе дорог. Всё ещё дорог… Просто я так зол сейчас. Всё это слишком несправедливо по отношению к тебе. Мэй прикрыл глаза, наслаждаясь мягкими касаниями, которых ему так не хватало. Которые были сейчас нужны. Запах пачули внезапно стал сильнее. Альфа нехотя отстранился и поднялся с постели. — Приготовлю тебе поесть, — сказал он с улыбкой. Сдерживать свои инстинкты было болезненно тяжело, но он не станет делать омеге больно даже в мыслях, после всего, что с тем случилось, не посмеет. — Не уходи, — тихонько позвал Мэй, и встретившись взглядом с Дьябло, ласково улыбнулся, — останься, пожалуйста. Альфа и омега накидались знатно и весьма быстро. Учитывая, что Тэхён итак был не особо трезвым, сейчас его окончательно развезло. Чимин вливал в себя бокал за бокалом, пытаясь растворить в алкоголе плохие моменты прошлого, как далёкого, так и совсем-совсем недавнего. — Чонгук — задница! — заявил Ким, продолжая жаловаться на друга, — Просто задница! Никогда не слушал меня, и сейчас не слушает! Ходит по краю, Connard*! *Мудак. — Кто? — удивился омега, хихикнув. — Мудак он, говорю, — Тэхён сделал ещё глоток, явно лишний, и нахмурившись, строго-пьяным голосом повторил, — мудак! Французским ругательствам он научился в Монако, но использовал их лишь в крайнем случае. Этот был как раз таким. — Мудак — подтвердил омега, согласно кивнув, — и задница и мудак. Выпьем за него. — Выпьем! — Ким потянулся бокалом к Чимину, но остановился, болезненно сморщив нос, — Какое же счастье, что он не такой, как эти… Как его братья. — Братья? — пьяный Пак — всё же Пак. Такую интересную информацию он не упустит ни за какие коврижки, — Я думал, он один в семье. Тэхён вздохнул, улавливая остатками сознания, что ляпнул лишнего, но остановиться уже не мог. Расшатанные нервы дали знать, и альфу несло всё дальше. — Тсссс! — он приложил длинный палец к губам, — Это чужой секрет. Я тебе не могу рассказать. Но так хочу, — протянул он почти жалобно. — Секрет есть секрет, — назидательно произнёс омега, и грустно улыбнулся, — у меня тоже есть секрет. — И у меня, — Ким сглотнул, завороженно глядя на раскрасневшееся лицо омеги осоловелыми глазами, — хочешь, поделюсь? — прошептал он. — Хочу, — Чимин придвинулся ближе, готовясь слушать, — делись. — Я так давно хочу тебя поцеловать, — Тэхён нетерпеливо облизнул нижнюю губу, не сводя глаз с чужих губ, таких полных, наверняка, сладких. Каждый переживает стресс по-своему. Кто-то бьётся в истерике, кто-то замыкается в себе, кто-то уходит в отрыв. А кто-то, кто Пак Чимин, делает всё сразу. В душе он замкнулся в себе надолго, если не навсегда, закрыл сердечко на тысячу замков. Разум бьётся не то что в истерике — в настоящей агонии, пылает, зовёт на помощь, кричит. А тело хочет в отрыв, тело хочет размазать, стереть, забыть грязные прикосновения грязных Минов (и плевать, что один из них был так нежен), перебить воспоминания об их руках руками другого мужчины… — Поцелуй меня Тэхён, — скорее требует, чем просит омега, очень настойчиво. И тот целует. Бережно, мягко, будто боясь спугнуть, выдыхая в чужой рот тёплый аромат розмарина вперемешку с алкоголем. Чимин отвечает так же осторожно, неспеша. Поцелуи Тэхёна приятные. И сам он приятный. И рядом с ним находиться приятно. Просто приятно. Просто не хватает чего-то. Жадности во взгляде, например. Или лёгких укусов в губы. Или наглых рук на талии и ниже. Или запаха эстрагона. Чонгук. Вот, кто нужен сейчас так сильно. Вот, кто сможет помочь Чимину со всем справиться. Но его здесь нет во-первых, а во-вторых, это именно он оставил омегу одного, в опасности, отослав телохранителя и даже не позаботившись предупредить того о своём уходе. Глупый Чимин влюбился в самого большого эгоиста на свете. Чонгук не спас его и не будет спасать. Чонгук переспал с ним прежде чем уйти навсегда. Чонгук не хочет быть с ним. — Поехали на студию, — внезапно произнёс Пак, прервав поцелуй. Глаза его загорелись странным блеском. — Зачем? — Тэхён в общем-то и не против после такого вкусного поцелуя. Чимин может делать с ним всё, что захочет, только бы ему позволили поцеловать эти губы ещё раз. — Хочу снять фильм, — прошептал Пак, — с нами в главной роли. Хочу, чтобы ты делал со мной то же, что и в прошлый раз, только по-настоящему. Ким очень пьян, но он понял всё, и ему внезапно стало слишком жарко. Он подчинился и пошёл вслед за самым роскошным омегой, уверенно тянущим его за руку вслед за собой. Месть — это блюдо, которое подают… Чимин подаст горячим. Его несбывшегося альфу Сэта Юнги, как, впрочем, и этого труса Чонгука наверняка порадует такой подарочек как видео, в котором омега занимается сексом с другим. Разве это не весело? Разве не вы первые всё это начали, мальчики? Теперь Чимин понимает правила, он быстро учится. Принимайте в игру ещё одного игрока.