Меж двух огней

— Ты же понимаешь, что от тебя ничего не зависит? — мужчина обходит парня со спины, проводит холодными пальцами по шее, заставляя того вздрогнуть. — Здесь есть только моё слово. Сколько раз я говорил: не стоит ненавидеть врагов. Эмоции мешают думать. Ты должен уметь их отключать. — Я не могу! — кричит Пак сквозь слёзы, дергая связанными за спинкой стула руками. — Не могу... Намджун тяжело вздыхает и кивает накаченному мужчине, который поднимает кровавое лицо Бомгю за волосы. Каждый всхлип и крики со стороны парня только удваивают боль друга. Он это понимает, но ничего сделать не может. Успокоиться невозможно, смотреть, как друга, которого ты считал мёртвым бьют на глазах до тех пор, пока не выполнишь приказ – сильнее любой пытки. Играть на чувствах и эмоциях человека может довести до сумасшествия. Чимину кажется, что скоро он дойдёт до этой стадии. Бомгю сплёвывает кровь, держится за грудь, но даже не поднимает глаз на друга, который до сих пор рыдает не в силах хоть немного успокоиться. Понимает, что сам не смог бы сдержаться, поэтому не винит. В который раз принял свою учесть, больно только от того, что используют, чтобы сломать друга. Чимин не такой, ему дастся это не просто. — Чимин, — с отдышкой начинает друг. — Закрой глаза, не смотри и не слушай. Им тебя не сломать- Не успевает он завершить предложение, как тяжёлая нога бьёт по лицу, снова роняя слабое тело на грязный пол. Мужчина заламывает руку и резким движением ломает, не пошевелив ни одним мускулом на лице от громких криков парня. Вот то чего они добиваются, хотят сделать из Чимина такого же бесчувственного и бесчеловечного изверга. Чтобы убивал не смея ослушаться, чтобы ни считал, что жизнь человека имеет не малую ценность. Мужчина придавливает сломанную руку к полу и наступает ногой – Бомгю чуть не срывает голос. Чимин старается изо всех сил сделать каменное лицо, притвориться, что ему плевать, лишь бы друга перестали мучить, но убедить себя кажется самым трудным. Он зажмуривается сильнее, сдерживает крик который так сильно рвётся наружу, пытается сделать хоть что-то, но с каждым болезненным воплем друга, теряет контроль. Рука Намджуна оказывается в волосах, крепко сжимает у корней и поднимает голову. Он заставляет смотреть, заставляет страдать их обоих сильнее чем когда-либо в жизни. Острое лезвие появляется возле шеи, оно не позволяет вернуть голову в обратное положение, а закрыть глаза уже не помогает. Он смотрит, смотрит и поджимает губы, смотрит и зарывает всё глубоко внутри, когда понимает, что только эта ситуация и состояние друга — единственное, что сейчас зависит от него. Такой же нож появляется возле шеи Бомгю, который от этой адской боли не сразу ощущает холод металла на коже. По ухмылке мужчины можно понять, что сейчас будет самая ужасная часть этого "шоу". Так и оказывается, Намджун приближается к уху и шепчет как Дьявол, водя острым кончиком по челюсти брюнета, который от его слов готов разрыдаться вновь. — Сейчас он его убьёт. Ты не покажешь ни единой эмоции, иначе отправлю в ту комнату на месяц. Так, Чимин-и? Всё-равно он умрёт по твоей вине. Чимин сжимает руки за спиной, челюсть до скрежета зубов, но попытается. Та комната стала адом, в ней он чувствует как сходит с ума. За самую малейшую оплошность его отправляют туда и когда две проведённые недели отразились бессонницей и ужасным упадком сил, он понял, что оказаться там вновь — не вынесет. Месяц — это тридцать один день, семьсот сорок четыре часа, или же сорок четыре тысячи шестьсот сорок минут. Только осознания того, столько времени придётся провести взаперти, темноте, пустоте и питаться одной миской лапши в неделю, уже готово вызвать панику. Кровь, её слишком много. Она вытекает водопадом прямо из горла друга, глаза которого в последний раз смотрят в чиминовы и закрываются, в смеси с хлюпающими звуками. Чимин не плачет, не кричит, ничего не делает. Кажется, впервые он благодарен, что его тело парализовало от шока. Но единственное, что он забыл — как дышать. Смотрит, смотрит, смотрит, но не осознаёт. Делает глубокий надрывной вдох и такой же выдох, но внутри пустота. Этот момент стал тем, когда Пак понял, что этим ублюдкам удалось его сломать. Даже когда руки развязывают, он всё равно смотрит в одну точку; когда Намджун хвалит, чего он, конечно же, не слышит; когда его подводят в кабинет и провожают внутрь, усаживая на стул, наливают коньяк и впервые в этом месте дают выпить, Чимин остаётся таким же. Как зомби или робот, как тот, кого уже не назовёшь живым человеком. — Отлично, — подвигает алкоголь Ким, начиная наливать себе. — Полное спокойствие, тишина, никакого гнева и эмоций. Это то, чего я ждал от тебя почти четыре месяца. Опиши, как себя чувствуешь? Сначала Чимин запоздало переводит взгляд на стопку, затем медленно поднимает на Кима и впервые в его глазах пустота. Та самая, которая есть почти у каждого находящегося здесь человека. Ухмылка Намджуна не заставляет себя долго ждать, он всё понимает и без слов. — Ненавижу, — шепчет парень, а глаза такие же пустые, как у куклы. — Я тебя ненавижу. Слеза выходит из глаза, но он даже не моргает, не вытирает, просто сидит и смотрит. Намджун подносит руку и вытирает, пока не слышит хруст стекла. Переводит взгляд и видит, как рука брюнета в осколках, алкоголе и крови продолжает сжимать давно потрескавшийся стакан. Секунда, всего маленькая секунда и осколок оказывается возле горла Кима. Чимин держит крепко, колено на столе, вторая рука вцепилась в ворот пиджака, а внутренний гнев растёт на глазах, в которых можно увидеть искры пламени. Кровь тонкой струей стекает по руке, капает на стол, рука сильнее сжимает осколок, прислоняя к кадыку, а оскал парня похож на хищный. Он обезумел, он хочет убить, и сейчас собирается это сделать. Заносит руку, чтобы воткнуть точно в шею, но попадает в ладонь Кима, который даже бровью не повёл от глубокой раны. Он сжимает руку в кулак, забирая осколок из трясущейся руки парня, который опять вернулся в своё обычное состояние. В глазах страх, ужасная паника и вновь накатившая волна слёз. Он отползает назад, так как понял, что натворил, слишком рискуя собственной жизнью. — Я рад, что ты решился на подобное, — абсолютно спокойно говорит Джун, вынимая осколок из руки. — Страх превратился в ненависть, ненависть в гнев, гнев в действия. Молодец. Он заливает рану алкоголем, Чимин до сих пор стоит возле стола и удивляется, что никакой боли тот не почувствовал. Он вообще человек? Заканчивая обработку, мужчина встаёт из-за стола и подходит к парню, кладя руку на плечо. — Теперь я убедился, что от тебя будет польза, — смотрит на оголённое плечо и проводит по нему рукой. — Пора сделать тату, дружок. Намджун повёл его к выходу, захлопывая дверь в кабинет, и пометил в голове выбрать лучшего тату мастера. Теперь брюнета ждут тренировки по-взрослому.

Flashback end

Новичков довольно много, парень не думал, что в подобных ситуациях оказывается так много подростков. Около двадцати тренируются в зале на манекенах, а трое стоят возле тира, собирая автоматы и пистолеты разных видов. Чан стоит среди них, собирая какую-то винтовку и прочищая её ствол. Чимин не глуп, сразу понял, зачем Чонгук послал их в одно место. Если он хочет, чтобы друг был в безопасности, то будет стараться обходить его стороной, хотя здесь это выйдет навряд ли. — О, — слышится за спиной, и Пак поворачивается, замечая парня с магазина оружия. — Чинин, Джимин? Чи- — Чимин, — поправляет, пожимая протянутую ладонь. — Ты Хосок вроде? Что здесь делаешь? — Как что? — удивляется, поправляя кепку. — Работаю, стрелять учу, ещё, эм, как это называется... — Тренируешь? — Да какой, есть готовлю. Будешь, кстати? Я такой рис забабахал, слюнями подавишься. — Пожалуй, откажусь, я здесь по работе. Чимин мельком замечает взгляд Чана и, чёрт, он идёт сюда, а это очень зря. Пак быстро хватает Чона за кофту, на что тот непонимающе смотрит. — А давай, я как раз не ел с утра. Улыбка Хосока даёт знать, что этим раскладом событий он определённо доволен. Быстро хватает парня под руку и ведёт в противоположную сторону, а Чан останавливается, немного подавляя улыбку и неловко помахав рукой, но, не получив ответа, разворачивается и возвращается к сборке оружия, думая о том, что на этот раз Чонгук сотворил с брюнетом. Они проходят сквозь парочки тренирующихся парней и заходят в какую-то каморку. Как только дверь открывается, резкий запах травки пробирается прямо в глотку, начиная её чесать, отчего Пак кашляет. — Ой, прошу прощения, тут ещё не выветрилось, — машет Хосок руками, стараясь выгнать весь кислый запах. — Проходи, возле окна лучше будет. Чимин ещё раз оборачивается посмотреть на парня, но его там нет. Либо понял, что Чон что-то подозревает и тоже решил держать расстояние, либо просто куда-то ушёл. Сейчас им придётся тяжелее всего, ведь воспоминания прошлого накрывают парня с головой, а эта ситуация очень сходна с той, от которой он просыпается с криками по ночам. Чимин ещё раз вздыхает и заходит внутрь, нужно как-то убить время, ведь угнать машину ему не составит труда, это просто глупая отмазка Чонгука. — Итак, Чимин, — Хосок ставит тарелку с пиццей на стол и неловко чешет затылок. — Я думал рис вышел хороший, но он короче сгорел, ешь это. Ей всего два дня, не думаю, что плесень будет. Таких чудаков парень в жизни не встречал, но Хосок и то намного приятнее, чем Чонгук, который строит из себя дикого собственника и раздражает своим поведением раз за разом. Стараясь забыть недавний разговор, брюнет откусывает кусок и медленно пережевывает, пока Хосок не отрывает пристального взгляда. — И как? — Неплохо, — отвечает Пак, откусывая ещё. — Фух, хорошо, а то я в одну пепел с травки стряхнул, хорошо, что не эта. Чимин давится, пытаясь откашляться, а Чон быстро вскакивает, начиная стучать по спине. Когда Пак приходит в себя, отодвигает тарелку и встаёт со стула, дабы отряхнуть одежду, которую немного заплевал, Хосок берёт тарелку и выкидывает в окно, а следом за ней всю коробку с пиццей. — Прости, есть нечего. — Я лучше пойду потренируюсь, — парень начинает уходить, запах уже пропитал одежду, но Хосок хватает его за запястье, тем самым останавливая. — Может, курнёшь? — протягивает закрученный косяк. — И проблемы, плохие мысли и воспоминания мигом улетят в космос. Прямо как я с лестницы, когда переборщил. — Не курю, — на секунду всё же задумывается, ведь в последние дни навалилось слишком много воспоминаний. Чимин очень хочет их забыть, хотя бы на день, этот груз на душе не позволяет нормально жить, не позволяет нормально спать, да и просто может вызвать панику в самый ненужный момент. — Правда поможет забыться? — Отвечаю. Когда Чимин кивает и берёт протянутый косяк, Хосок достаёт зажигалку и поджигает, отчего бумажка сразу загорается, наполняя горьковатым ароматом комнату. Кашель Пак сдерживает. Он затягивает медленно, дым проникает в рот, заполняя каждый миллиметр своим вкусом, а когда выдыхает — немного покашливает, возвращая Чону и не решаясь докуривать дальше. — Что-то не особо помогло, — до сих пор покашливает Пак, смотря, как Чон спокойно затягивается, прикрывая глаза, и выдыхает в потолок. — Через полчаса лучше приляг, — похлопывает Хосок по плечу и выводит брюнета из коморки, закрывая дверь, дабы продолжить ловить кайф. Чимин идёт к стойке с оружием: стрельба всегда расслабляет и успокаивает, особенно очень помогает убить время, которого сейчас и так предостаточно. Он берёт первый попавшийся автомат и сразу стреляет по мишеням. Пули летят точно в цель, выбивая максимум очков, чуть ли не продырявливая металлические мишени насквозь. Он стреляет и даже не замечает, как зал затих, ведь почти все новички смотрят на его навыки и не скрывают удивления. Им до такого уровня долго. Пак достреливает последние патроны, делая дыру в мишени, и бросает оружие на стол, хватая сразу пистолет и продолжает стрелять беспрерывно. Им будто что-то управляет, в крови подскакивает адреналин, а стрельба приносит новое удовольствие, не такое, как раньше. Намного приятней и расслабляюще. Он стреляет до тех пор, пока на руках не появляются чужие. Чимин резко разворачивается, выкручивая запястье незнакомца и приставляет дуло к подбородку. Чан удивляется ловкости Пака, но ещё больше его расширенным зрачкам. Начинает не на шутку волноваться, ведь определённо знает, что есть здесь такой Чон Хосок, который даёт свою траву на пробу кому не лень. Вот только не понимает, почему Чимин принял, ведь заставить тот его не мог точно. С Хосоком будет отдельный разговор. — Чимин, опусти оружие, — он медленно обхватывает рукой пистолет и забирает из рук, которые отдают сами. — Отойдём в раздевалку, надо поговорить, — поворачивается к окружившим их новичках и повышает голос. — Чего уставились? По местам, быстро! Все начинают расходиться, а Чан направляется в раздевалку, но замечая, что Чимин стоит на месте, вздыхает и, хватая его за руку, ведёт в помещение. Закрывает дверь на замок, ведь в таком состоянии брюнету лучше никуда не выходить, а отойти от травы здесь. Он усаживает Чимина на скамейку, а тот кладёт руку ему на колено и поглаживает. — Зачем ты принял траву? Чёрт, Чимин, ты же не глупый! — отчитывает Чан как ребёнка, но видимо парню на это плевать. — Забыться, — пожимает он плечами, поднимая руку к паху. — Хочу тебя. Он шепчет так возбуждённо и сжимает член через брюки, что Чан непроизвольно закатывает глаза. Нет, он не должен пользоваться его состоянием, ведь не простит себе, если их первый раз произойдёт так. Он хочет взаимно в трезвом уме, а не пьяном или обкуренном. Но Чимин хочет просто. Плевать как, ему нужна ласка, тепло тела рядом и горячие поцелуи, а ради этого он не будет тратить время на глупые прелюдия. — Перестань, — шепчет Чан, ставя руки ему на грудь. — Если Чонгук узнает- — Пошёл он к чёрту. Чимин не желает думать о Чонгуке в такой момент, он не желает думать ни о ком и ни о чём. Просто целует Чана, а тот уже и не против. Спортивная футболка летит на пол, парень прикрывает глаза, кажется травка начала действовать, так как тело становится ватным, а слабость так хорошо сочетается с сильными руками, которые его держат. Он спускается по торсу, чувствуя под пальцами рельефный пресс, что удивляет, ведь Чан не выглядел накаченным, а сейчас будто настоящий бодибилдер. Поцелуй разрывается, чтобы оба отдышались, Чимин приоткрывает шею, которую парень покрывает поцелуями. Сжимает бицепсы на руке, чувствует, как волосы щекочут шею, но продолжает ловить кайф с этих моментов. Слегка приоткрывает глаза, видит, как крепко собственные руки вцепились в мощную спину, чувствует запах табака, но ничего не может осознать. Мокрый и горячий язык проходится по кадыку, Пак закатывает глаза, упираясь головой в прохладный шкафчик: он единственный, что охлаждает тело, готовое превратиться в лаву. Ему слишком жарко, слишком хорошо и слишком мало, а должно быть намного больше. Он сам поднимает руки, когда друг снимает оставшуюся футболку и кидает на дверцу рядом открытого шкафчика. Только сейчас Чимин замечает тату на груди и чёрные, как ночь, волнистые пряди волос. Но... не отталкивает, наоборот притягивает ближе, хочет больше, стонет от каждого прикосновения к своей ставшей слишком чувствительной коже. Татуированные руки расстёгивают ремень, следом и ширинку, запускают ладонь в боксёры и сжимают возбуждённый член через ткань, ловя стон мягкими, слегка влажноватыми губами. Спускает бельё ниже и теперь уже начинает водить вверх-вниз по горячей плоти, сильнее впиваясь в красные и опухшие губы. Только мгновенье, но этого предостаточно, чтобы рассмотреть лицо и убедиться. Чимин открывает глаза, пока чёртов Чонгук ухмыляется в губы и сильнее в них давит своими, прислоняя голову к холодному шкафчику. Большой палец проводит по уретре, но вторая рука не позволяет отстраниться придавливая к шкафу всем телом. Палец спускается к колечку мышц, начиная надавливать и проталкиваться внутрь, но Чимин кусает за губу и отталкивает от себя, начиная загнанно дышать. — Что же ты, Чимин, тебе же нравилось, не так ли? — он ухмыляется, вытирая кровь с губы и вновь приближается. — Так, Чимин? Чимин? Чимин, эй! Чан трясёт его за плечи, пока брюнет упирается рукой об скамейку, а второй держится за голову. Иллюзия, чёртова иллюзия, но она была приятна, она была слишком реальна. Пак не может поверить до сих пор, что делал это с Чаном, а не с Чонгуком, которого тут и в помине не было. Не может прийти в себя, тяжело дышит и с опаской смотрит на друга, в глазах которого читается дикое волнение. Его рука аккуратно касается ладони, а нежный и заботливый голос спрашивает: — Что случилось? Тебе плохо? Пак отрицательно кивает и встаёт, немного пошатываясь, начиная застёгивать штаны. Снова всё оборвалось, такое чувство, что сама вселенная не позволяет им дойти до такого интимного момента, постоянно ставя преграды. Но это волнует не так сильно, как один вопрос, над которым Пак ломает голову даже когда едет обратно в особняк. Почему Чонгук? Почему он видел именно его в такой личный для них двоих момент? Можно свалить всё на травку, но это значит снять с себя всю ответственность. Под марихуаной мозг расслабляется и иллюзии дают ему то, что он хочет, но разве Чимин хочет Чонгука? Ни за что в жизни. Об этом моменте Чан не узнает, не стоит ему расстраиваться от того, что на его месте видели другого человека. Чимин подъезжает к воротам, но в этот раз они не работают по кнопке. Всё ясно, вот до чего довело его собственничество. Пак лишь вздыхает и называет своё имя по просьбе охранника, отвечающего за проезд. Он открывает, и только тогда брюнет паркуется возле лестницы и сразу идёт к себе в комнату. Ему срочно нужно поспать и забыться, если, конечно, получится. Вот только даже в такие обычные планы постоянно влезает один мудак по имени Чонгук. И какого хрена он забыл в его комнате? — Как прошла тренировка? — он сидит на кровати и спрашивает будничным тоном, будто они друзья. — Мне доложили, что ты прострелил все мишени. Глаз — алмаз. — Ага, я могу отдохнуть? — Отдохнуть? — хмыкает парень, но ложится на кровать и отползает на другой край, похлопывая по месту рядом. — Конечно, — Чимин закатывает глаза и разворачивается, чтобы быстрее уйти. — Стоять. Пак застывает на месте и, конечно же, понимает, что так просто от него не уйдёт. Поворачивается и медленно подходит к кровати, садясь на край. — Разве в этом будет удобно? — вновь выводит Чон, говоря прямо и открыто раздеться. Чимин сейчас не в силах спорить, он просто хочет лечь и поспать, что мешает делать младший своими тупыми выходками. Парень снимает куртку, футболку и штаны, ложась на кровать и прикрываясь одеялом. Чонгук лежит на месте, но когда Чимин немного расслабляется и прикрывает глаза, за спиной слышится шуршание одеяла, а следом от поясницы до самого живота проходит чуть прохладная ладонь, которая останавливается на торсе и поглаживает. Пак открывает глаза и смотрит в стену, пока Чон немного трётся щекой об его спину, зарывается носом в волосы и дышит прямо на кожу, что как на зло вызывает мурашки. От него несёт алкоголем, значит снова напился. Это странно, но когда Чон пьян, то становится нежен. Будто показывает себя настоящего, такого слабого и беспомощного, что хочется жалеть и поддерживать. Этот Чонгук нравится больше, чем тот, которого хочется убить как только увидишь. Он закидывает ногу на бедро Пака, а тот сейчас и не в силах возмущаться, так как младший этим не бесит. Он уже спокойно сопит в шею, а Чимин засыпает следом, даже не понимая, почему губам захотелось немного улыбнуться.

***

Утро, день, вечер — плевать. Чимин просыпается когда захочет, но сегодня этот принцип был нарушен. Он стоит в ванной и набирает в стакан воды, пока в аптечке ищет таблетки от головы и похмелья. Чонгук вёл себя как ребёнок когда проснулся, а недовольное от головной боли бурчание, заставило подняться с тёплой постели и принести ему лекарств. Всю ночь он прижимался ближе, а когда судя тому как вертелся во сне, снился кошмар, положил руку Пака себе на грудь и накрыл двумя своими, почти сразу успокаивался. На секунду брюнет подумал, что спит с ребёнком, но точно не с главой мафии. Прохладная вода приятно стекает по горлу, Чонгук благодарен парню, что тот постоянно терпит его в пьяном виде, да и просто так. Давно бы пора отдать ему за это должное, но кто будет. Точно не Чон, он себя слишком уважает. Осушает стакан до конца и не сказав элементарного "спасибо", вновь заваливается на кровать и закрывает глаза. Чимин не собирается спать дальше, он надевает вещи и собирается съездить перекусить с Юнги: много у него работы в последнее время, почти не видятся. Только Пак открывает дверь, как обычно, Чонгук всё прерывает. — Куда собрался? — сонным голосом в подушку спрашивает младший. — Перекусить с Юнги. — Ладно, скажешь Дилану, чтобы пропустил, или я ему руки в зад засуну. Чимин уходит пуская смешок, по пути к байку набирает Мину, но он не отвечает. Делает ещё пару звонков, но опять тишина. Пак не особо волнуется, ведь друг часто пропадает на работе, Намджун любит его нагружать, что так и не изменилось по сей день. Но всё же, брюнет решает снова разузнать, как давно друг появлялся на базе. — Опять ты? — недовольный мужчина держит дверь на цепи, пробегается уставшими глазами по лицу. Видимо, он спал. — Что на этот раз? — Давно Юнги сюда приезжал? — Тут и камеры не нужны, его никто дня три не видел. Боюсь, дружок наш попался. Если найдёшь, передай, что он мне три штуки должен, я ведь знал, что он когда-нибудь спалится. Вот сейчас Чимин заволновался не на шутку. Впервые его друг мог правда влипнуть в неприятности, а помочь нет и шанса. Идти в самое логово Намджуна уже звучит глупо, а одному тем более. Надо поговорить с Чонгуком, постараться убедить или хотя бы попросить помощи, ведь терять лучшего друга он не хочет в первую очередь. Они были плечом к плечу с тех дней начала настоящих тренировок, он всегда поддерживал и не бросал, хотя раз работал на Чонгука, то мог сделать это запросто. Иногда даже рисковал собой лишь бы прикрыть, и за те дни Чимин обязан ему жизнью. Без его помощи парень бы валялся где-нибудь мёртвый сразу после первого задания. Чимин врывается в комнату, развешивает шторы и становится напротив сморщенного от резких лучей солнца Чонгука. Тот, недовольно мыча, приоткрывает один глаз и сразу закрывает, ложась обратно. — Что надо? — сонно бормочет в подушку младший. — Юнги пропал, думаю он- — И что? — прерывает. — Думаешь, я пошлю кучу людей к Намджуну ради его спасения? — Значит я пойду один, — только он собирается уходить, как рука Чона хватает за запястье. — Нет, слишком опасно, если его раскрыли, мы не в силах помочь, — уже более-менее просыпается парень и говорит строгим тоном, смотря в глаза. — Ты никуда не пойдёшь. — Но- — Никаких но, Чимин, — он сильнее сжимает запястье, что ни может не вызвать боли. — Ты останешься здесь или я тебя свяжу и выбора не будет. — Ублюдок. Чон резко дёргает руку на себя и заставляет парня упасть на кровать, нависая над ним. Пак смотрит в глаза, по бокам от его головы сжимает простыни, но затем резко встаёт и, хлопая дверью, уходит. Чон набирает сообщение охраннику возле входа и через три минуты, парня заводят в комнату с заломанной рукой, а он покрывает его трёхэтажными матами, наконец, вырываясь. — Я всё тебе сказал. Не смей даже туда соваться, — жестом выгоняет мужчину, который запирает дверь на ключ. — Придурок, как же я тебя ненавижу! — повышает голос парень, ведь понимает, что тратит время в пустую. Это было последней каплей. Чонгук терпел его выходки постоянно, но когда он пытается спасти его жизнь, ведь на базе Джуна охраны больше, чем у Чона и его напарников вместе взятых, а тот истерит, у парня не остаётся выбора. Он поднимается с кровати и подходит вплотную, хватая за шею и придавливая к стенке. — Заткнись, по-хорошему прошу. — Пошёл ты, — хрипит парень, пытаясь убрать от себя эти противные руки. Чонгук бьёт кулаком в стену возле лица, и пусть тот ещё спасибо скажет за такую выдержку, могло ведь достаться. Напряжение между ними снова растёт: ненавистные взгляды, вены на руках и шее от гнева, и только представление о том, как будешь купаться в чужой крови, сводит с ума. Вот только всё это прерывает вибрация в кармане Пака, который судорожно пытается достать телефон. Чонгук отпускает, но не двигается с места, пристально наблюдая за содержимым сообщения. Юнги "Гангбук, квартира 15, поторопись". — Ты не поедешь, — раздражённо говорит Чон, не сдвигаясь с места. — Это ловушка. — Неужели, волнуешься за меня? — язвит парень, уже напрочь забывая об официальном обращении, плевать на него. — Нет? Тогда почему? — Кто же тебя мне послал, — выдыхает Чон, потирая переносицу. — Я с тобой. Чимин и не возражает, ему лишь бы увидеть друга целым и невредимым, только тогда он сможет полностью остыть и привести свою душу в спокойствие. Они собираются быстро и решают поехать на машине Чона, так как другого выбора он и не позволил. Дорога тянулась очень медленно, хотя указанное место находилось не так уж и далеко. Чимин писал несколько раз и пытался позвонить, но безуспешно, опять тишина и гудки. Они тормозят возле трёхэтажного здания, которое больше похоже на заброшенное. Выходят быстро, точнее Чимин, а Чонгук торопился за ним, так как внутри могла быть засада. Пак быстро отыскал нужную дверь и как понял, что заперто — выбил ногой. Внутри оказалось пусто, что и следовало ожидать, хотя Пак надеялся, что друг правда будет здесь. Это на самом деле оказалась ловушка. Вот только никто не нападает и не появляется на горизонте. Тишина, как и было до этого, дом будто живёт своей жизнью. Возле стены стоит большой диван, а рядом с ним чемодан, что так сильно напоминает больное прошлое. Чимин медленно подходит ближе и садится рядом с ним на колени. Чон подходит сзади, на всякий случай доставая пистолет, ведь пару секунд назад слышал странный скрип в коридоре. Пак расстёгивает замок, до последнего надеясь, что в нём не будет друга, но ожидания не оправдываются, хотя признать, лучше бы был он. Чимин, как ошпаренный, падает на пол, когда видит тело матери, порезанное на куски. Впервые за девять лет все те эмоции, которые он держал под контролем, как и учили, выпаливают наружу. Он задыхается, слёзы перекрывают обзор, затуманивая всё солёной пеленой, в груди адская боль, а вдыхать с каждым разом всё тяжелее. Чонгук трясёт за плечи, за спиной посторонние звуки, а он ничего не слышит и просто сидит на полу, пока слёзы градом текут по щекам. — Чимин! Вставай! — кричит Чонгук на ухо, отстреливаясь в ответ. — Ну же! Он поднимает его за руку и ведёт в укрытие за стену, где держит за плечи, пытаясь привести в себя хоть немного. Он понимает кто это, понимает, что просто так сейчас помочь не сможет, но главная цель — отсюда выбраться, а остальное останется на потом. Чонгук чувствует жалость, за такое долгое время настолько сильно. Он хочет пожалеть, обнять и успокоить, но расслабляться нельзя, они в ловушке, а выход только один, значит нужно отбиваться. — Чимин, я прошу тебя, приди в себя, — он говорит уверенно, старается убедить сам, но видя, как руки того превращаются в кулаки, понимает, что ничего хорошего это не предвещает. Брюнет отталкивает парня, высовывая пистолет из-за пояса и выходит из-за укрытия, стреляя во всех ублюдков, которых ненавидит сейчас больше, чем Чонгука и Намджуна, ведь во всём этом причастен, конечно же, он. Выстрел — труп, и так около трёх раз. Чимину не нужно укрытие, он убивает без единого промаха, а когда попадает в живот последнему, крича во всё горло спускает в его тело всю обойму. Жмёт на курок даже когда идут щелчки и падает на колени, зарываясь руками в волосы. Надрывается, кричит, чуть ли не срывая голос, готов вырвать сердце, ведь оно болит как никогда в жизни. В проёме внезапно появляется мужчина и целится, чтобы выстрелить, но попадает в плечо Чонгука, который прикрыл Пака телом и выстрелил врагу точно в голову. Он лежит на полу, держась за рану, и пытается привстать, но она, видимо, глубокая, а пуля на вылет не прошла, – сам он справится вряд ли. — Чимин, нам надо уходить, — немного хрипит от боли, когда опять пытается привстать. — Помоги. Чимин дышит, как псих, он встаёт и берёт оружие рядом с трупом, поворачиваясь и целясь в Чонгука. Смотрит в его полуприкрытые глаза, сжимает оружие сильнее: до тряски руки, почти жмёт на курок, но кидает лишь короткое: "И так сдохнешь", разворачивается и уходит. Бросает и на самом деле делает правильно. Чонгук не злится, он всё принимает и понимает. Если он здесь сдохнет, значит заслужил. Давно пора платить за свои грехи. Внизу слышно ещё пару выстрелов, но Чон надеется, что парень выберется живым. Хотя бы он.

Flashback

— Мам, почему все боятся клоунов? Они же такие весёлые! — восклицает мальчик, гуляя с мамой по парку развлечений. — Ну, Чимин-и, у каждого свои страхи, — женщина ласково поглаживает его по голове и смеется, когда тот надувает губки. — Вот ты чего боишься? — Хм, — задумывается, постукивая маленьким пальчиком по подбородку. — Остаться один. У меня нет друзей, но есть ты и папа. — Не говори так, они обязательно появятся, просто, — немного грустно опускает голову, но прикрывает печаль улыбкой. — Дай им время. — Хорошо, мам, но вы же меня не бросите? — Никогда, сынок, никогда, — женщина целует его в щёку, и они продолжают гулять по парку, где мальчик забывает этот разговор, а она думает об этом почти весь день.

Flashback end

Кабинет Чонгука — то место, которое Чимин хочет снести с лица Земли. Сейчас он ненавидит всё, что связано с ним и этой грёбаной жизнью. Он винит всех, винит себя, ненавидит себя, кажется, больше, чем Чонгука, а главное ничего не может сделать. Друг пропал или скорее всего уже мёртв, отец, мать, Бомгю... все, абсолютно все дорогие люди в этой жизни мертвы. Он заслужил страдать? Если так, то пора закончить это наказание свыше. Но перед этим важное дело. Пак выламывает дверь в кабинет, снося на столе все документы и стопки с алкоголем. Открывает ящики, достаёт, видимо, очень важные документы и рвёт на куски. Разбивает стулом стеклянный шкаф, устраивает полный хаос. В ящике нож, складной. Отлично, самое то. Сдохнуть в кабинете Чонгука от его же ножа, лучше и не придумаешь. Только он проверяет пальцем остроту лезвия, как в проёме появляется Чонгук. Кровь с раны растеклась по всей правой части тела до самых туфель, он еле дышит, крепко держась за рану, а в руке слабо сжимает ствол. Пробегается взглядом по разрушенному кабинету, но это не столь важно, как состояние Чимина. Он делает первый шаг, бросая оружие на пол, но тот подставляет нож к горлу и отходит к стене. — Стой на месте! Не смей подходить! — кричит, сильнее давя на свою шею, из которой начинает сочиться кровь. — П-почему ты не сдох, — слёзы вновь подкатывают к глотке, и Пак их не сдерживает. Хватит, Намджуна здесь нет, прятать эмоции больше нет смысла. — Чимин, прошу, успокойся, — он делает ещё один медленный шаг, но останавливается, понимая, что чем ближе подходит, тем сильнее вредит себе парень. — Я тебя понимаю, ты этого не заслужил, но убери нож, не наноси себе вред. Чимин закрывает глаза и проводит лезвием по горлу, но чужая рука его останавливает. Он пытается продвинуть дальше, старается давить сильнее, но Чонгук не позволяет. Тогда Чимин перед смертью решает сделать ещё кое-что. Раз теперь терять нечего, можно, наконец, его убить. Пак бьёт головой в нос и заносит нож для удара, но Чон перехватывает руку, и из-за своей слабости может сдерживать только двумя. Чимин отпускает нож, который падает в другую руку и бьёт точно в живот. Не верит своим глазам, что смог это сделать, что почти убил Чонгука. Парень давится кровью, но вынимает лезвие и кидает себе за спину, наваливаясь на парня и прислоняя к стене. Разворачивает грудью к ней и заламывает две руки, пока слёзы опять одолевают парня, что он бьётся головой об стену. — Х-хён, — слабо говорит младший, кашляя кровью, которая густой струёй стекает по подбородку. — Мне жаль. Мне очень жаль. Хватка пропадает, и Чон падает на пол, теряя сознание. Он потерял слишком много крови, а раны практически смертельные. Ему не выжить, но теперь этот факт не вызывает у Чимина эйфорию. Он до сих пор не может отойти от услышанного. Чонгук впервые назвал его хёном.

***

Чонгук просыпается в больнице, аппараты пикают, стены белые, а рядом стоящий охранник мигом подбегает к парню, который только что очнулся. — Босс, Вы в порядке? — обеспокоенно интересуется мужчина. — В полном, — сквозь боль приподнимается Чон, осматривая помещение. — Где Чимин? — Без понятия. Он принес Вас ко мне, я отвёз в больницу, а он куда-то на байке уехал. Чонгук поднимается с кровати, держась за бок и идёт на выход. Даже подошедшие врачи не могут его остановить, не то что собственный охранник. — Господин, Вы ещё не поправились, Вам нужен отдых, — просит врач, когда Чон, хромая, идёт к выходу на улицу. — Спасибо за помощь, но дальше я вылечусь сам, — подзывает охранника. — Переведи ему на счёт двести тысяч и пошли. Врач стоит в недоумении, а мужчина, зачисляя деньги ему на карту, садится за руль авто, в котором уже давно сидит Чон. Они едут сразу в особняк, пока Чонгук по пути закидал миллионами вопросов ничего не знающего охранника. — Уволю тебя к херам, сразу всё знать будешь, — недовольный очередным ответом возмущается Чонгук. Они уже подъезжают, и парень сразу выходит, как только машина тормозит. Хромает по порожкам, поднимается медленно сквозь боль, но единственный способ отыскать Чимина находится у него в кабинете. Если, конечно, парень тогда ничего не сломал. Чонгук не зол, совершенно. Он бы дал себе наказание побольше за такое обращение к нему, но сейчас об этом не думается. Надо найти Чимина, ведь если он поедет на базу к Намджуну или снова попытается покончить с собой, Чонгук должен успеть. Кое-как добравшись до кабинета, он находит тот самый планшет, который без проблем может показать местонахождение мотоцикла, ведь в нём с самой покупки был встроен жучок. Так Чон и в тот раз догадался, что брюнет был в отеле с Чаном. — Бинго, — немного камень спадает с плеч, когда видит знакомый бар. Чонгук решает немного приодеться, а то ведь приехал сюда в халате и обмотанном кровавыми бинтами теле. Надевает обычный повседневный костюм и садится в свою машину. Личный водитель не нужен, считать себя слабым после пары царапин глупо, хотя Чимин постарался. Наложили немало швов и если бы чуть-чуть, мечта Пака о смерти Чона была исполнена. В этом баре Чон часто выпивает, но в последнее время там стало появляться много мудаков-халявщиков и он просто заказывает алкоголь на дом. Здесь он не был около года, поэтому пора вспомнить былые времена.

***

Чимин выпивает седьмой шот подряд, голова уже едет, руки трясутся, а он просит налить ещё. Здесь бармены никогда не откажут, лишь бы деньги были, а ты хоть сдохни. Пак выпивает ещё два, не замечая как с двух сторон подходят двое высоких мужчин и заказывают пиво. Они его осматривают, и, конечно, это трудно не заметить. Чимин ухмыляется, пьяное состояние всегда накидывало смелости, которой, и так, хоть отнимай. Он поворачивает голову и смотрит прямо в глаза одному, который и не против, лишь облизывает губы и опускает взгляд на оголённые ключицы. — Что, хочешь меня трахнуть? — посмеивается, выпивая ещё одну стопку. — Я бы не против, — ухмыляется мужчина, подвигаясь ближе. — А члена хватит? Что-то я его и не вижу. Ты случаем не транс? Это явно было лишним. Чимин понял ошибку, когда получил прямо в нос, из которого мигом хлынула кровь. Мужчины схватили его за обе руки и начали тащить на задний двор через другую дверь, а людям опять плевать на то, что происходит. Они не рискнут своей шкурой ради помощи бухому незнакомцу. Незнакомцы закидывают его на заднее сиденье машины, и один быстро начинает расстёгивать ремень штанов брюнета. Он не в состоянии понимать, что происходит, поэтому, даже когда с другой стороны в машину залазит мужчина, подставляя нож к горлу, Чимин может только ухмыльнуться кровавыми зубами и просто лежать. "Хер с вами", проносится в голове и он принимает то, что будет происходить дальше. — Охренеть, смотри, у него пушка, — удивляется мужчина и рассматривает оружие, как игрушку. — Настоящий? А если он из людей Чонгука, например? — И что? Трахни уже и валим, — подгоняет второй, ведь сам чувствует небольшой страх. Когда он видит бездействие друга, то, недовольно цокнув, начинает разрезать футболку парня ножом, на что тот начинает шевелиться и говорить что-то неразборчивое. Резко машет руками, пытаясь встать, но второй укладывает на сиденье, перехватывая запястья, и достаёт из чехла сиденья скотч. Заматывает руки в несколько раз и откладывает обратно, продолжая рвать одежду и указывая своему другу продолжать. — Ой, не нравится мне это, — выдыхает тот, полностью снимая его штаны и кидая на переднюю сидушку. — Не ной, а. Представь, как пацаны охренеют, когда ты скажешь, что трахнул кого-то из мафии. Да они тебя боготворить начнут! — Да, ты, наверное, прав. Он проводит ладонью по телу, рассматривает шрамы, что ещё больше убеждает их в причастности парня к таким опасным группировкам. Сейчас они уверены, что словили джекпот. Пересекаются взглядами, начинают посмеиваться, когда первый задевает пальцем резинку боксёров, но свет от фар чьей-то машины резко возвращает в реальность. Первый залезает в машину, закрывая дверь и ложится на сиденье, чтобы прикрыться. Они не хотят рисковать, ведь если это полиция, то влипнут по полной. Чимин пытается снять с себя тяжёлое тело, отодвигает бородатую голову от себя, но, когда мужчина задевает его пах коленом, начинает кричать матами и сильнее дергаться, чтобы столкнуть эту тяжеленную тушу с себя. — Твою-ж, заткни его, — шепчет первый, немного выглядывая в окно. Мужчина затыкает парню рот ладонью, а второй рукой сдерживает его связанные руки, которыми тот пытался отбиться. Дверь в машину резко раскрывается, и мужчины с диким страхом поворачиваются в ту сторону. Второй от страха отпускает парня, а первый чуть не падает с сиденья. — Живой, засранец, — усмехается Пак при виде Чонгука, держащегося за бок. Его ухмылка тоже не заставляет себя ждать, когда понимает, в какой удачный момент он явился на сцену. — Ты ещё кто? Свали отсюда, мы заняты, — решает высказаться второй, ведь на копа парень не похож точно. — Боюсь, я прерву ваши важные дела, — Чон достаёт пистолет и приставляет дуло прямо в зад первому, который до сих пор сидел на парне спиной к двери. — Хочешь, сделаю там ещё одну дыру? Им больше объяснять не надо. Второй, поднимая руки, выходит из машины и по кивку Чона убегает прочь. Мужчина до сих пор загнанно дышит, ведь пистолет находится в том же месте. Он быстро кивает, смирившись с унизительной судьбой, и только тогда парень убирает ствол. Его след простывает, как и второго, который от страха уже, наверное, убежал в другой город. Чонгук убирает пистолет за пояс и, тяжело вздохнув, поднимает парня за руки, которые в следствии разматывает. — Опять футболку порвали? Козлы. Пак лишь пускает смешок, забирая штаны и пистолет, опирается на Чонгука и вылезает из машины. Кровь до сих пор идёт из носа, поэтому он опрокидывает голову назад и с помощью Чона доходит до его машины. Тот открывает дверь и усаживает на пассажирские, пристёгивая и закрывая дверь. Сам садится за руль и они, наконец, едут назад. Чимину нужно обработать рану и отоспаться, сейчас его состояние оставляет желать лучшего. — Спасибо, — тихо говорит Пак, облокачивая голову на стекло. — Поспи, мне ещё нужно кое-куда заехать. Чимин не возражает: прикрывает глаза и расслабляется, что получается довольно быстро. Спустя десять минут поездки он мирно спит на сиденье, немного сжавшись от холода. Чонгук останавливается на заправке и покупает небольшой плед, накрывая старшего, который сразу в него закутывается. Чон достаёт с бардачка влажные салфетки и аккуратно вытирает кровавые разводы возле носа. Пак немного морщится, что смешит младшего, и, заканчивая, он приближается к его щеке, но одёргивает себя, отстраняясь и закрывает дверь машины. Не достоин. Чонгук давно собирался прикупить себе новый костюм, но раз вышла такая ситуация, значит как раз и Чимину подберёт. Он оставляет парня в машине, включает обогреватель и идёт в магазин, где самая лучшая одежда из дорогой ткани. — Добрый вечер, Господин, — кланяется пожилой мужчина, провожая парня к витрине с костюмами из настоящей кожи. Выбор довольно велик, но глаза сразу падают на кожаный пиджак, штаны и кофту в сетку. Чон уже представляет, как отлично это подойдёт парню, поэтому сразу без примерки указывает упаковать этот, просто взяв на размер меньше своего. Для себя приходится поискать подольше и он находит, но размер как на зло слишком мал. Чон делает под заказ на свой и сможет забрать через три дня, как раз к этому времени хоть немного станет лучше, ведь этот пришлось мерить сквозь ужасную боль. Парень благодарит и уходит, укладывая купленный костюм на заднее сиденье машины. Чимин спит всё так же крепко, даже не сдвинулся с места. Чонгук садится за руль и смотрит на лицо: спокойное, умиротворённое, расслабленное. Сейчас для него будет самый сложный период, и Чонгук даёт себе слово, что будет рядом и поддержит. Может, Чимин до сих пор его ненавидит и имеет на это полное право, но оставлять его в таком состоянии нельзя. По приезде Чон заносит его в комнату и укладывает на кровать, где следом накрывает пледом и ложится рядом. В полумраке не особо хорошо видно, но шрам на руке в месте тату виднеется отлично, а он ведь не один. Чонгук проводит пальцами по скулам, поправляет волосы, попавшие на лицо, и, кладя руку на его тёплую грудь, начинает засыпать.