История Поющего мира: Песнь Заката

      Ольвия была не против завести какое-нибудь животное. Она разрешила Эллану забрать маленького котенка. Парень пообещал незнакомой девочке беречь его и вежливо протянул руки. Она не решалась отдать его, но, подумав, все же протянула котенка парню, потому что иначе его ждала бы не самая лучшая участь бродяжного кота, которому всего несколько месяцев от роду.       Затем Ольвия с Элланом ушли из лавки, попрощавшись с мистером Отклиндом. Парень спрятал котенка под пиджаком, в том месте тут же намокло. Они прошли немного по тротуару, когда знахарь заметила искореженную тряпку на дороге. Эванс проследил за ее взглядом и еле признал в груде хламья зонтик Ольвии.       - Ой, - он закусил губу. Кажется, Эллан совсем забыл про существование зонта. – Так получилось…Ветер выбил его из рук мисс Манриты, и он упал прямо на дорогу. Я хотел его поднять, но мастер Магии чувствовала себя не самым лучшим образом, и я забыл про него, - оправдывался он.       - Вот как. Ты отдал зонт мисс Санцес? – спросила Ольвия. Она не злилась, даже наоборот, гордилась поступком племянника. Женщина осторожно осмотрелась и сбегала за тем, что осталось от зонтика.       - Я могу как-то отплатить за него? – поинтересовался парень виновато.       - Нет, эта безделушка не стоит того, - улыбнулась Ольвия и выкинула его в ближайшее мусорное ведро. – Поверь, этот зонт заслуживает куда меньше расстройств с твоей и моей стороны.       - Хорошо, - кивнул Эллан. Он посмотрел на мусорное ведро, где торчала рукоятка зонта в виде головы тигра. Котенок протестующее зашевелился, кажется, его прижали слишком сильно. Парень тут же ослабил хватку и побежал за тетей. Она удалилась на добрых двадцать шагов. Когда он догнал ее, задал вопрос:       - Мисс Манрита боится воды?       Ольвия помолчала некоторое время. Когда они свернули в квартал жителей Флос, женщина посмотрела на стены из черной воды и произнесла:       - Мы всего чего-то боимся, - тихо сказала она. – Эллан, ты знаешь, как называют простые люди мисс Манриту Санцес? Всесильная принцесса. В Объединенных силах Паверис ее прозвали Непреклонной богиней. Она появилась на Кантусе несколько лет назад и буквально за несколько месяцев поднялась до уровня мастера Магии. У нее самый высокий Магфон в Поющем Мире. Она подчиняет себе все виды магии так же, как дышит. Может использовать абсолютно любое ее проявление и в таких масштабах, о которых многие и не мечтают. Может использовать все, кроме воды… Несмотря на то, что ее кристалл сначала засветился темно-синим, и только потом уже показал внутри себя бурю, свойственную всем вентийцам. Вода ей неподвластна, - ее голос был сухим и серьезным. Ольвия, как и все фортейцы, была по натуре мягкой и вежливой. Но, в отличие от них, женщина бывала и серьезной, и злой, и равнодушной.       - Но как? То есть ее первичная магия…       - Первичная магия всегда живет с тобой, - печально произнесла Ольвия. – Если ты сам не откажешься от нее. Если ты не испугаешься и не возненавидишь ее.       Эллан замолчал. Он вспомнил слова принцессы: «Чем больше вы чего-то боитесь, тем оно становится сильнее против вас». «То есть что-то заставило Манриту бояться воды», - подумал Эванс.       - Возможно, - словно прочитав его мысли, признала Ольвия.       Котенок протяжно замяукал, ему не нравилось игнорирование новых хозяев.       - Ой, прости, пушистик, - миссис Иринас ласково улыбнулась и протянула руку к Эллану. Тот, все понял и отдал котенка тете. Маленькая, чуть подсохшая, мордочка с розовым носиком озадаченно посмотрела на женщину: «Что тебе нужно?» - спрашивал он. – И как же тебя назвать? – спросила сама у себя Ольвия. Эванс прижался к знахарю, чтобы взглянуть на нового друга.       Котенок был очень красивым: длинношерстый с пушистым хвостом чисто белого цвета. Чуть приплюснутая мордочка, где красовался чистый розовый носик и янтарного цвета глаза, они вдруг с любопытством, посмотрели на Эллана. Кажется, котенок тоже изучал новых хозяев.       - Янтарь, - сказал Эванс. – Пусть зовется Янтарем.       - Тебе не кажется, милый, что имя больше подходит взрослому коту…       - Ну, он же вырастет, - усмехнулся Эллан. – И глазом моргнуть не успеем.       - Да, ты прав, - Ольвия почесала его за ушком. – Что ж, Янтарь, чем мы будем тебя кормить? Мясо-то у нас нет, - Котенок возмутительно запищал. Ему это известие явно не понравилось.       Эллан, вернувшись домой, помогал Ольвии раскладывать травы, потом помог котенку обжиться: помыл его, обсушил и напоил молоком. Парень подумал о том, чтобы втайне от женщины подкармливать его мясом, но чувствовал, что тетя, лишь раз заметив что-то близко похожее на мясо, могла надолго запереться в ванной комнате. Никто из фортейцев не мог убить и съесть животного, даже самого мелкого (за исключением некоторого вида насекомых). Поэтому Эллан раздумывал о том, как скрыть запах и вид сырого мяса от знахаря.       Котенок с порога почувствовал себя хозяином и разгуливал, там, где позволено. В операционную, перевязочную, на кухню и в кабинет Ольвии ему путь был заказан. Он довольствовался одним коридором, улицей и комнатой Эллана, где собственно проводил большую часть времени. Белоснежно чистый, он любил спать на кровати Эванс. Парень для него всегда держал дверь на балкон приоткрытой, чтобы если вдруг, котенок мог выйти.       Подаренный цветок мистера Отклинда Эллан поставил в тонкую высокую вазу к себе на стол и забыл про него.       Вернулись обычные тренировочные дни.       Эллан ходил в академию, занимаясь еще усерднее, чем до этого. Его успехи в магии подстрекали парня добиться похожих результатов в стрельбе. Теперь он куда увереннее держал лук (раньше даже просто держать его дольше получаса было больно), лучше чувствовал направление ветра и стрелу, благодаря этому его точность возросла. А кроме того недели обычных физических тренировок по повышению силы, выносливости и ловкости, тоже давали о себе знать. Он уже мог в рукопашную сразиться с несколькими одногруппниками, которые проходили обязательную военную подготовку, и победить. Но в сражениях на мечах все шло не так просто. В конце концов, меч мистера Иринас был для него тяжеловат, но, когда его предложили заменить на более легкое оружие, вроде шпаги или рапиры Эллан отказался. Поэтому он много тренировался именно с ним и вторым кинжалом.       Кстати, приглядевшись, парень понял, что многие учатся стрелять не только из стандартного цельного лука, но и из составного, даже полуметаллического и полумеханического. Еще стреляли из арбалетов разных мастей и с разным запасом стрел (их длины, качества и т.п.). Но почему-то сама душа Эллана больше лежала к обычному луку, а если быть точнее, к его (не совсем) черному луку. Он не знал, как себе это объяснить, и когда Эллан попытался рассказать об этом Эйпри и Эйприс, они оба довольно улыбнулись. «Сродство душ» - так называется связь между человеком и «его» оружием. У самих двойняшек были два лука-близнеца, сделанных из одного дерева и натянутые тетивой от одного растения. Они выглядели практически идентичны: одинаковая длина, одинаковые узоры и письмена. Луки различались только инициалами.       С магией у парня вообще все было отлично. Он за пару дней неплохо освоился с лунным светом. Его магия могла имитировать все, и поэтому для начала он должен был выучить ее виды и проявления. Он понял, что каждый человек обладал своим шлейфом магии. Прямо как запах – сугубо индивидуальная черта. Постепенно Эллан учился различать все нюансы и тонкости в этих шлейфах. Даже у двойняшек Хиларем шлейфы отличались друг от друга. Эллану было проще представлять их в виде привычных и знакомых ему запахов и цветов, например, двойняшки обладали одним и тем же цветом: синий, окутанный белыми кружевами, а вот запахи: от Эйприс пахло горьким шоколадом, а от Эйпри – белым шоколадом.       С Дэром труднее, его шлейф отливал багрово-красным, на котором вырисовывались фиолетовые цветы, и пах он, как листья клена в осеннее морозное утро. Очень сложный аромат, которому Эллан еле дал описание.       Кроме этого Эванс обучался защитным заклинаниям и неплохо в этом преуспел. Вечером мисс Манрита приходила к нему и учила дополнительным магическим чарам, вроде помутнения сознания, противостояния магии подавления и другим.       Ольвия почти с самого первого дня в академии помогала ему изучать основы медицинской помощи, показывала, как нужно исцелять, где и сколько вкладывать магии. И ее обучение сильно отличалось от руководства к занятиям по оказанию первой помощи. Когда они проводили подобное на занятиях, к Эллану никто не подходил залечивать свои раны после тренировок. На это соглашались только его друзья. При этом у парня получалось намного лучше и быстрее, чем у всех остальных, даже, чем у преподавателя.       Все прилагали силы к тому, чтобы Эванс смог научиться защищать себя. Эллан старался, как мог, игнорировать Овиана, он больше не хотел с ним драться и приходить в синяках и ссадинах к Ольвии. Ему больше не хотелось причинять боль ни ему, ни кому-либо еще. Кроме того, ему хватало страхов по поводу появления солдата. Да, Татьяна велела не беспокоиться, но все же… страхи так просто не уходят, а сильнее они становятся ночью, когда захватывают сны. Поэтому ко всему прочему Эванс плохо высыпался.       И вот наступило 14 июля.       Дождь, начавшийся 6 июля и длившийся четыре дня с перерывами, наконец-то прекратился. (Академию в это время накрывал огромный воздушный купол, как если бы у него имелась стеклянная крыша. И под этим куполом ученики спокойно занимались). На смену противным дождливым дням пришла ненавистная солнечная погода: духота и жара.       Этот день начинался как обычно и продолжался, как обычно, до обеда. Пока все не ушли в столовую. А Эллан, как обычно, не остался на площадке один. Он как всегда собирался сходить за едой в раздевалку и перекусить на сцене, после чего вернуться к тренировкам. Но его планы пришлось скорректировать. Эванс остался не один. На этот раз Овиан, не сложно догаться зачем, присутствовал на арене.       Лучники Солнечного отделения тренировались по-другому, и арсенал оружия у них больше: всевозможные виды клинков, одноручные, двуручные, обоюдоострые и заточенные с одной стороны, от маленьких мечей, вроде вакидзаши, и до настоящих исполинов, вроде клеймора. Этот меч был с Эллана ростом. А кроме мечей, лучники могли использовать топоры, секиры, булавы и другое оружие. Хотя для лучников все-таки предпочтительными являлись средние клинки. С помощью них они тренировались, и в отличие от лучников Лунного отделения, они часто попадали в лазарет с серьезными ранениями. А их доспехи! Их нужно было научиться сперва носить, и только потом использовать. Хотя они и весили, как оказалось, меньше своих средневековых сородичей, но, все равно, 10 килограмм просто так не поносишь.       Овиан, по меркам Эллана, был отличным лучником и средним мечником, магией он практически не обладал. Его меч назывался Алый, просто Алый. И его не просто так назвали в честь цвета крови.       Грей стоял на другом конце сцены. Сегодня он не надел позолоченные доспехи – стандартный цвет для лучников Солнечного отделения, парень стоял в простой тренировочной одежде. Эллан постарался сделать вид, будто не замечает его. Он хотел сходить в раздевалку за своим обедом.       - А ты все так же, как и в первый день пытаешься меня игнорировать? – усмехнулся Овиан. Он шел к нему, огибая сцену. – Так и не понял, что это не самая лучшая стратегия?!       - Не сегодня, Овиан, - спокойно сказал Эллан, останавливаясь. Он позволял себе обращаться к нему по имени.       - Почему? Ты не в форме?! – он растянул губы в нахальной улыбке. – Что случилось? В последнее время ты не бросаешь мне вызова, когда мы наедине. Все держишься около Эйприс.       Эллан зло усмехнулся.       - И это говорит человек, который забил новичка с помощью двух подручных, - он потряс головой и устало вздохнул. – Я не хочу сражаться, отстань.       - Боюсь, у тебя нет выхода… подопечный «гробовщика»! – Овиан обнажил одноручный меч, и Эванс пришлось сделать то же самое. Он достал кинжал с надписью: «Я защищаю». Более короткий, но куда лучше в защите, чем длинный.       - Ты что, серьезно?! Им не атакуешь…особенно против противника с мечом. Его радиус поражения маленький, почти смешной, - Овиан практически подошел к границе для радиуса поражения его меча.       - Заткнись! Он не должен атаковать, - Эллан успел произнести только это и тут же отразил предсказуемый выпад Грея. Его соперник специально провел прямолинейную атаку, чтобы посмотреть на реакцию и быстроту Эванс.       - Будешь защищаться, пока руки держат?! – он явно издевался над его обороной.       - Верно, пока твои руки не опустят меч, - твердо ответил парень, полностью сосредотачиваясь на битве. Овиан сделал еще один выпад…       16 июня. Месяц назад.       - Нам нужно поговорить, Эллан, - Татьяна только что вышла из кабинета Ольвии, при этом от нее пахло спиртом.       - Что вы делали там? – Парень успел переодеться в новую домашнюю одежду. Все эти переодевания его достали, и теперь он был раздраженным и ворчливым. Дэр ушел провожать мисс Кумино и мисс Санцес в деревню, поэтому сейчас они остались в лазарете втроем.       - Ничего, - отмахнулась девушка с веселой, чуть пьяной улыбкой. Эллан прошел мимо нее и заглянул в кабинет. Ольвия спала на столе за своим любимым столом. Знахарь явно заснула с чьей-то помощью, обычно женщина не позволяла себе спать днем. А вот и причина! Парень заметил на краю стола пустую бутылку.       - Вы споили мою тетю! – пораженно произнес Эллан, глядя на Татьяну. Та снова ухмыльнулась.       - Да ладно тебе, Ольвия никогда не умела пить. Правда, в этот раз она продержалась дольше обычного, - Татьяна ушла в кухню, не оборачиваясь на Эванс. Парень не знал, что и подумать: «Как вообще миссис Иринас могла согласиться выпить?       «Сейчас узнаем», - подумал он и отправился за мастером Полета.       Татьяна уже пришла в себя, брызнув на лицо холодной воды и выпив полстакана сока. Она села на стул крайне вольготно и взглядом указала на другой, у противоположного края стола.       - Садись, - проговорила Татьяна. Эллан послушно сел: «Теперь по ней и не скажешь, что она выпила почти целую бутылку вина. Едва ли Ольвия могла выпить одну десятую его содержимого». - Знаю, что ты думаешь. Какая я пьяница, верно?       - Нет, - отвел взгляд Эллан. Хоть именно это он и думал.       Татьяна рассмеялась.       - Извини. Мне нужно разрешение Ольвии на этот разговор, а самый безопасный и безболезненный способ получить его – напоить ее, - настроение седовласой девушки резко изменилось, теперь она выглядела печально-задумчивой.       - Не кажется ли тебе подобный способ мошенничеством? – спросил Эллан, будто отчитывал вора или нашкодившего кота. Как-то так повелось с самого их знакомства, что они обращались по большей части к друг другу на «ты».       - Нет. Ты поймешь почему, когда я назову тему для разговора, - сказала Таня, не глядя на Эллана. Кажется, она смотрела куда-то сквозь стены, надеясь увидеть что-то или кого-то. Она не спешила начинать.       - И? – нетерпеливо поинтересовался Эванс.       - Это касается семьи Ольвии и ее прошлого, - сказала Татьяна. – Я видела, как ты задержала взгляд на портрете, у нее в кабинете…ой, извини, задержал.       Парень вспомнил портрет знахаря и ее мужа.       - Да, я не могу спросить об этом у миссис Иринас, - Эллан перешел к более формальному обращению, хотя ему надлежало на родственных правах называть ее Ольвией. Ему все еще было тяжело обращаться так к знахарю, ведь даже если она его «тетя», на самом деле он не ее родственник. В конце концов, ему казалось, что у него нет права знать прошлое миссис Иринас.       - Тебе понадобятся эти знания для маскировки. Потому что по легенде, ты жил в той же деревне, что и Ольвия и только потом переехал в другую. Я не хочу расстраивать Ольвию, поэтому пришлось сделать это обманом: споить ее. Не волнуйся, она в любом случае была бы «за». Иначе бы я… - Татьяна выглядела потерянной и почему-то пыталась оправдаться, что было не свойственно для неё.       - Я понимаю, - тихо произнес Эллан. – Я понимаю и слушаю.       - Так вот…история довольно длинная.       - Я уже привык.       - Ну, да… - усмехнулась Татьяна, вспоминая сколько они рассказывали вчера вечером Эллану о Кантусе. – Так вот. Ольвия прибыла на Кантус в возрасте десяти лет в 282 году от начала правления Санрити. Она появилась из ниоткуда на дороге возле деревни Лилий. Девочка самостоятельно дошла до нее и упала в обморок. Раньше новоприбывшие были не редкостью, поэтому местный знахарь ни в чем не сомневался. Он забрал ее себе, выходил, подал данные в реестр Новоприбывших и стал искать для нее жилье. Ее согласилась забрать себе семья террийцев. Они жили на границе с лесными домами фортейцев. Я не знаю почему, лесные жители отказались взять себе их соплеменницу, но как вышло, так вышло.       Многие новоприбывшие обычно кричат, плачут, хотят домой, бьются, дерутся. В отличие от них Ольвии нравилось здесь, и ей совсем не хотелось домой. Была еще одна странность: от остальных фортейцев она держалась на расстоянии. Вместе со старшим братом из семьи террийцев она ездила на коне в школу соседней деревни и там познакомилась с Поющим миром. Ольвия неплохо приспособилась к этому миру. Она училась в академии и жила вместе с приемной семьей вполне счастливо.       Так прошли шесть лет. Чем старше становилась Ольвия, тем больше парней за ней бегало. Она, что тогда, что сейчас невероятно красива, верно? К тому же добрая, милая и дружелюбная ко всем, кроме фортейцев. Их она старательно избегала и ни с кем из них не заговаривала.       - Но почему? – удивился Эванс.       - Узнаешь, - только сказала Татьяна и продолжила рассказ. - Ольвия давно решила стать знахарем, и поэтому хотела переехать в соседнюю деревню: учиться лечить людей. К тому же она никогда не забывала то, что для нее сделали совершенно чужие ей люди и то, как они стали роднее, чем те, кто остались на другой планете.       Но ее планам суждено было прождать еще четыре года.       Ольвия старалась всячески избегать сородичей, однако соседей она не могла игнорировать, как ни пыталась. Это было бы уже настоящее невежество. Поэтому против своей воли ей постоянно приходилось с ними контактировать. В той семье рос парень, года на два старше Ольвии, по имени Александр Иринас. Он учился на мечника в академии соседней деревни, оставался там допоздна, но все равно каждый день возвращался домой, ежедневно проезжая на коне двух часовую дорогу. Девушка этого не понимала и скорее всего не замечала его взглядов, направленных на нее.       Потом случилась размолвка с ее соплеменниками. Фортейцы не любят драк и криков – они самые миролюбивые среди всех рас в поющем мире. Поэтому часто предпочитают загладить любую ссору извинениями, подарками, уступками – даже если они не виноваты. Но Ольвия была другой, не знаю, как так вышло, она обладала совершенно другим характером. Юная мисс Иринас обладала такими чертами, как обидчивость, гордость, не злая, но уважительно относилась только к тем людям, которые того заслуживали, и могла подраться, чтобы отстоять свое мнение. Так и получилось: она подралась с кем-то из фортейцев, а Александру пришлось их разнимать. Он отчитал всех: тех, кто участвовал в драке и тех, кто присутствовал рядом. Ольвия в чувствах много чего высказала мистеру Иринас и закрылась у себя дома. Затем она не выходила оттуда несколько дней: её пронял стыд. Как только кровь перестала горячить голову, она поняла, что наговорила много обидных слов ни в чем неповинному человеку. Собрав оставшуюся храбрость, Ольвия сходила к нему домой и попросила прощения, получив лишь сдержанный кивок, вроде «извинения приняты». Она покраснела, Ольвия была готова сквозь землю провалиться от стыда, но, успокоившись, спросила, как может заслужить прощения.       Александр только усмехнулся, не ответив на ее вопрос.       Так они познакомились, подружились и после начали встречаться. За это время Ольвия под его влиянием смягчилась, Александр же почти не изменился. Молодой мужчина и без того был удивительным: спокойный, рассудительный, вежливый, честный, добрый (Ольвия могла перечислять до бесконечности его черты), человек с чувством долга и сильной ответственностью. Он постоянно тренировался в академии соседней деревни, и девушка понимала, что не может бросить все: не только свой дом и родителей, но и семью Александра.       Прошло два года, и они сыграли свадьбу. Ольвии недавно исполнилось восемнадцать, ему двадцать. Мистеру Иринас хватило мастерства поступить в местную стражу и стать за несколько месяцев капитаном. Ольвия, которая отказалась от своей фамилии, как только попала на эту планету, приняла его фамилию и стала миссис Иринас.       Вот только, как ты уже догадался, Эллан, счастливой жизни у них не будет… Однажды 31 июля, летом 9-летней давности кто-то из жителей деревни, вернувшись из похода, принес к себе домой огромное каменное яйцо. Он думал, что это обычное ископаемое яйцо давно умершего животного или что-то вроде того, не подозревая, какую беду он навлекает на всю деревню. Никогда нельзя брать неизвестные тебе вещи! – Татьяна выглядела мрачнее тучи, мрачнее самой ужасной и темной ночи. Белее, чем снег, с ярко сверкающими желтыми глазами. Она смотрела перед собой, и голос ее был полон металла и чего-то еще, чего Эллан боялся понимать. – Каменное яйцо принадлежала Элуиту – магическому существу, напоминающего ящера с крыльями.       - Дракона?       - Да, мы, террийцы, так его называем. Элуиты огромны, некоторые с целую гору. Они очень злы, горды и не переносят нанесенных обид, а еще они могут изрыгать пламя, с разрушительностью которого не поспорит ни один маг в нашем мире.       - Я, кажется, догадался, что произошло в деревне Лилий.       - Элуит заботится о своем потомстве. Так как яиц мало: одно, реже два. К тому же созревают они долго, элуиты стерегут их как зеницу око…На тот момент Ольвии было двадцать, и она ждала ребенка, - девушка сжала руку в кулак. – Это было ужасно? Безобразно? Невозможно? Жутко? Ни одно из этих слов не описывает то, что там произошло. Элуит появился неожиданно, промчавшись маленькой тенью над деревней и остановившись на ее границе. Он приземлился в лесу, а волна от его посадки земляной дрожью прошлась по всей округе. Люди, которые не видели его, приняли дрожь земли за землетрясение и поспешили в дом… а потом, потом началось истребление. Элуиты умны. Они понимают наш язык и способны мысленно общаться с нами, если мы, конечно, будем достойны такой чести. Но они жестоки, этот Элуит разрушал на своем пути всё: дома, леса, - наступая на них или сжигая своим пламенем. Он не щадил никого, слыша их крики, их мольбы о спасении, их призывы к прощению и великодушию, элуит сжигал заживо всё. Тем, кто оставался дома, не везло больше, если можно говорить о невезении в тот час. Дома не защищали их, но Элуит спалив его крышу и одну из стен, останавливался, люди, крича, сгорали в них. Больше везло другим: если кто-то попадался ему на пути, этот человек не успевал ощутить боли, от него в мгновения ока оставался только прах и выжженная яма.       Эллан закрыл уши, у него достаточно развито воображение, чтобы представить себе кошмарную картину. «Если кто-то попадался…» - он представлял себе старика, как его Мастер Стрел, девушку, похожу на Эйпри, ребенка, вроде Роя, - все они сгорали, оставляя лишь прах и тени.       - Прекрати! – вдруг взмолился он, настолько живыми и страшными казались ему эти картины.       - Капитан Александр Иринас выбежал из дома, как только узнал о страшных новостях. Он велел убегать Ольвии и ничего не сказал на прощание. Стража собралась на главной улице не так быстро, как нужно, некоторые уже погибли или сбежали. Александр, оставаясь спокойным и решительным, повел свой маленький отряд против элуита, надеясь на спасение хоть кого-нибудь, надеясь на спасение своей жены. Он взял лишь меч.       - Не надо!       - Они готовили засады, они до последнего старались остановить Элуита… и им это удалось. По случайности Александр Иринас нашел того незнакомца, который пытался убежать с яйцом в другую деревню, и дальше сея за собой смерть. Он быстро сообразил, что к чему, забрал яйцо и велел отступать жалким остаткам отряда (многие погибли, отвлекая элуита). Он знал: скорее всего его не пощадят, - однако получив яйцо, элуит мог остановиться. Ужасное чудовище уже подбиралось к самой дальней части деревни…к лесу фортейцев, где первым домом, стоял дом Иринас. Александр вышел на главную дорогу и встретился лицом к лицу с элуитом.       Чудовище обладала поистине внушающими размерами: метров сто в высоту с огромными когтистыми лапами. У него было четыре конечности, огромные кожистые крылья крепились к спине, он отливал болотным светом, и при этом чешуя переливалась и сверкала на солнце. Хвост, снабженный острыми шипами вдоль всей своей длины, яростно метался туда и сюда, снося здания по бокам.       Все стараются не смотреть в глаза элуитам, как бы им не хотелось сделать обратное. Их магическая сила настолько велика, что при одном взгляде на него ты можешь умереть или получить серьезные увечья. Многие сгорали заживо, более удачливые отделывались огромными царапинами, избороздившими все тело. Другие сходили с ума. И Александр знал это, он бросил последний взгляд на свой дом и застыл от удивления, которое быстро сменилось ужасом.       Ольвия стояла в двух шагах от их дома, в тонком платьице с шалью на плечах, облокачиваясь одной рукой на окно, а другой, придерживая живот. Она, не мигая, смотрела прямо на него. Мистер Иринас покачал головой, что-то произнес ей и потом протянул яйцо чудовищу, посмотрев ему прямо в глаза.       Он вспыхнул и исчез.       Яйцо упало на землю целым и невредимым в прах недавно живого человека. Элуит поднял яйцо и посмотрел прямо в глаза Ольвии. Женщина не в силах отвести взгляд от темно-охристых глаз чудовища, почувствовала, как где-то внутри нее рождается пламя, которое и сожжет ее. Но в следующее мгновение чудовище отвернулось и, взмахнув мощными крыльями, поднялась в воздух.       Ударной волной от его крыльев снесло пару деревьев, погнулись столбы. Ольвию отнесло назад. Она ударилась головой об косяк двери и потеряла сознание. Женщина пришла в себя в лазарете деревни Стеклянных капель, там ей и сказали, что Александр Иринас, его и ее родители погибли. Погибла почти вся деревня. Удалось спастись очень малой части людей, чуть меньше двухсот и большинство из них фортейцы. Ольвия была среди тех счастливчиков. От всего пережитого стресса, боли и нагрузки на организм, она потеряла ребенка, пока находилась в бессознательном состоянии.       - Ольвия, - Эллан закрыл лицо рукой и с его глаз текли беззвучные слезы. Ему с самого начала была дорога эта печальная, мягкая и добрая женщина.       - Говорят, что пожар, устроенный разгневанным элуитом нельзя потушить. Деревня полыхает и поныне, напоминая всему материку о том, как опасно злить элуитов. Деревню переименовали в Деревню Снов и закрыли ото всех. Сейчас туда не пускают никого.       Но наш рассказ на этом не заканчивается.       Ольвия как только поправилась, ушла учиться на знахаря в академию Алмазных лилий. Там она приобрела многие навыки, но прежней не стала. Я не знаю точно, какой она была до всего случившегося, но могу предположить, что стало после. Миссис Иринас научилась ценить любую жизнь, поэтому если такт, вежливость, доброта, подарки или уступки – смогут сохранить чью-то жизнь, то она посчитает это радостью. Она поняла, почему фортейцы, которых она презирала и считала слабыми, любыми способами старались уладить конфликт. Поверь, гораздо больше терпения, чести и себялюбия нужно, чтобы пытаться сберечь жизни…И, хотя Ольвия это поняла, она стала более равнодушной. Да, миссис Иринас боролась за любую жизнь, однако если ей приносили человека на смертном одре, и она не успевала его спасти, сражаясь за него до последнего, знахарь не чувствовала вины. В общем-то, это те качества, которые должны быть у знахаря.       - Почему я должен знать это?       - Потому что тебе на тот момент по нашей легенде около 6 лет. Что-нибудь ты да должен помнить или знать, - сухо произнесла Татьяна.       Эллан вытер слезы, ему нестерпимо хотелось пить. В горле пересохло. Он набрал воды и одним глотком осушил стакан. В его голове прояснилось, и он понял одну вещь:       - Откуда ты знаешь, что делал Александр Иринас во время нападения, если тебе рассказывала Ольвия? Она ведь могла только дома сидеть и ждать его.       - Я бы разочаровалась в тебе, если бы ты не задал этот вопрос, - усмехнулась она, теребя в руках из неоткуда взявшийся маленький цветочек. - Я знаю еще одного человека, который когда-то состоял в отряде с Капитаном Иринас и спасся…он мне рассказал эту историю.       - Вот как.       Эллан увернулся от еще одного молниеносного выпада противника. Эванс моргнул пару раз, соображая, что происходит вокруг. Этот разговор с Татьяной состоялся так далеко и в тоже время недавно. Это был день знакомства с Манритой Санцес и Кумино Юко, и день примерки кучи одежды. Давно, так давно…столько событий прошло, а по времени чуть больше трех недель.       Овиан не давал спокойно поразмыслить и прийти в себя. Его быстрые удары не достигали цели, лишь благодаря природной реакции Эллана. Тот, наконец, сконцентрировался на противнике, и Грей это почувствовал, когда Эванс начал контратаковать, а не только защищаться.       - Похоже, ты пришел в себя… - усмехнулся он. – Так, может, начнем уже настоящую битву?! Битву не на жизнь, а на смерть! – он занес меч над головой и со всей силы обрушил его на короткий кинжал Эллана, парень еле выстоял под натиском. От силы удара его левая рука онемела и не шевелилась. Тогда он вытащил меч и сделал пару взмахов правой рукой, привыкая к клинку.       На мече каллиграфически было выведено «Я не позволю» и парень не знал, на его языке написано послание или на чужом, но эти слова напомнили ему об Александре. Овиан, не зная этого, позволил себе уже несколько раз оскорбить капитана Иринас.       - Я не хочу с тобой сражаться, - твердо сказал Эллан, защищаясь от очередного выпада мечом.       Овиан усмехнулся.       - Я у тебя не спрашивал. Ты падешь, вместо той, которая должна заплатить! - прошипел он с необычной яростью. Его меч молниеносно прорвался сквозь защиту Эллана и порвал платье на предплечье правой руки, темно-синий рукав тут же намок и стал черным. Секунду спустя Эванс пронзила боль, и он вскрикнул, отойдя на пару шагов назад и не выпуская из рук оружие.       - Прекрати! – крикнул Эллан, пытаясь образумить соперника. – Оставь ее и меня в покое! Никто не виноват в том, что случилось! – он попытался пошевелить раненой рукой и осознал, что не может этого сделать. Плечо пронизывала ужасающая боль.       Тогда он перекинул меч в левую руку, а легкий кинжал в правую.       - Виноват! Она виновата! А ты не смей ее защищать!!! – он яростно кричал, добавив множество ругательств, которые выразили его ненависть к Ольвии.       «И все же он сражается не с ней, а со мной. Потому что она – женщина. Никакой воин не сможет позволить себе напасть на безоружного знахаря», - думал Эллан, прислушиваясь к собственному учащенному дыханию и сердцебиению, сосредотачиваясь и успокаиваясь. Наконец, он выровнял дыхание.       - Я буду защищать ее от всего и всех. Я точно уверен в ее невиновности, - Эллан резко выпрямился и встал в боевую позицию. Черное пятно росло дальше по ткани, спускаясь вниз и давая чувство слабости. Хорошо, что в правой руке более легкий кинжал для защиты, плохо, что с такой слабостью Эллан вряд ли сможет отразить хоть один прямой удар одноручного меча.       Овиан прорычал ругательства и ринулся в бой. Новый раунд был еще более ожесточенным, чем первый. Постепенно оба бойца покрывались порезами и другими более серьезными ранами, в большей степени пострадал Эванс – он старался не нападать и только защищался, лишь изредка, когда особенно сильные оскорбления злили его, Эллан контратаковал противника.       В конце концов, они оба остановились, тяжело дыша и опираясь на свои клинки.       - Не понимаю, почему… почему ты веришь в эту убийцу! - отчаянно закричал Овиан. В его голосе прорвалась боль, которую Эванс видел до этого только в глазах.       - Ольвия - не убийца! – крикнул он в ответ. Эллан был испачкан грязью. С его руки, щеки и колена стекала кровь. Ноги и руки предательски дрожали. Он еле стоял, опираясь на меч, воткнутый в твердую землю.       - Мой отец умер…она должна была его спасти, а он умер у нее в лазарете! Она убила его, наверняка сделала это специально, чтобы был материал для своих жутких исследований… - Грей бормотал, как ополоумевший. Вдруг он неожиданно рассмеялся во весь голос и поднял меч. – Я убью тебя! Убью! – его глаза потемнели. Они сверкали темной решимостью.       Эллан увидел это. Вынув меч из земли, он стал постепенно отступать: шаг за шагом. Овиан заметил мелкие шажки и зарычал, как тигр, готовый вот-вот рвануть за добычей. Эванс замер и попробовал завести разговор:       - Это правда, что Ольвия не смогла спасти Равиана Грея. Она этого и не отрицала, когда рассказывала. Вы…вы сами виноваты!- выдавил из себя он. Ведь не хотелось причинять Грею еще больше боли и давать еще больше причин для ненависти. Но пришлось. – Вы боитесь Ольвии, и из-за этого страха не обращаетесь к ней до последнего, когда больной уже одной ногой в могиле.       - Что ты говоришь! Она должна была его спасти!       - Ольвия не всесильна! – теперь и Эллан начинал закипать. – Она бы спасла его, если бы вы пришли раньше! Она бы вернула его тебе, если бы вы… - задыхаясь от ярости, шипел Эванс, позабыв про ноющие раны и слабость во всем теле.       - Тогда пусть вернет его!! Пусть вернет!!! – этот крик не сравнился ни с чем до этого, слишком много боли, отчаяния, ненависти – все смешалось в требовании вернуть человека, которого вернуть нельзя. Мертвые не воскресают. Ведь если бы существовал хоть один шанс вернуть их, Ольвия стояла бы первой в очереди, кто воспользовался бы этим шансом.       - Они не возвращаются, не будь ребенком. Как бы ты сильно не любил человека, если он умер, он не вернется… - стиснув зубы, процедил Эллан, вставая в боевую позицию. Он откинул короткий кинжал и взялся обеими руками за длинный. Овиан взял в обе руки меч. Они стояли друг напротив друга, приготовившись к последнему рывку, прекрасно зная чувства и мысли друг друга.       «Принимать реальность тяжело и больно, Грей. Я не позволю тебе сбежать от нее, ведь только так можно стать сильнее и свыкнуться с болью у тебя в груди», - Эллан не понимал, почему он так ясно сознавал состояние Овиана: его растерянность, неверие, глухую и тупую боль от потери близкого и пустоту, которую не заполнить. Просто его сердце откликалось на боль сердца Овиана и билось исступленно, чувствуя конец их вражды – каким бы он не был.       Они оба занесли меч и помчались навстречу друг другу.