История Поющего мира: Песнь Заката

      Через пару часов вернулись Янтарь и Инордон. Они оба выглядели измотанными. Ребенок, приняв отвар из горицвета, быстро прогревался изнутри, и главное - синюшность с пальцев отступила. Однако одно несчастье сменилось другим, у него нарастала лихорадка. Бешеными темпами у мальчика росла температура, и Клуе бегала от костра к ребенку туда и обратно снова и снова, заваривая специальный травы, чтобы остановить ее рост.       Эля старалась отвлечься от происходящего с помощью готовки. Будто ничто из реального ее не касалось. Она размеренно нарезала мясо в котелок, который снова вернулся на законное место над костром.       Когда кандиликан подошел к ней, он ничего не сказал ни мысленно, ни так. Посмотрел на нее, прошествовал мимо и предложил сделать импровизированную палатку из его тела и крыльев, чтобы ребенку стало теплее и уютней. Клуе согласилась с его предложением, и вскоре мальчик лечился под крылом у священного животного.       Инордон подсел к Эле, помогая ей с готовкой. В начале он молчал, но потом все же сказал:       - Мы похоронили того человека, - как факт констатировал он.       - Да, - ответила Эля и подняла зеленые глаза. – Ты не выглядишь удивленным или пораженным. И не похоже, чтобы они заблудились в лесу. Только не индифферцы и не в такой одежде.       - Твоя внимательность может причинить тебе много проблем. Ты знаешь? – спросил он.       - Но иногда, она позволяет избежать многих неприятностей, - сказала Эля.       Девушка закончила резать мясо и бросила его в кипящую воду.       - Тоже верно. И что ты хочешь услышать от меня?       - Почему они оказались в лесу зимой? – прямо спросила Эля.       - Это долго объяснять…- Инордон встретился с решительным взглядом Эли и выдохнул. - Если, действительно, хочешь услышать, то почему нет. Все равно вопросы не дадут тебе покоя. Возможно, после рассказа тебе станет легче. – согласился Инордон. Эля кивнула, давая согласие. Им начал с неожиданного. – Только ты и Алет являетесь новоприбывшими в нашем отряде, - Эванс согласно кивнула. - Все остальные, включая меня, родились в Поющем мире, и для них образ жизни индифферцев, может и дикий, и жестокий, но вовсе не то, чему бы они удивились. Вы с Алетом другое дело.       - Я не совсем понимаю…       - Да, верно, - кивнул Инордон. – Образ жизни индифферцев трудно понять и умом, и сердцем, но его приходится принимать.       - Я все же... – Эля не понимала, к чему он ведет.       - Давай я тебе просто расскажу. Потом ты обязательно поймешь.       - Я слушаю, - с готовностью сказала лучница, поглядывая на варящееся мясо.       - Все индифферцы умеют превращаться в какое-то определенное животное. Частично или полностью. Однако не все животные ладят друг с другом, различные виды конкурируют за пищу, другие связаны отношением хищника – жертвы. Это не позволяют нам уживаться друг с другом в полной мере. Поэтому ты никогда не встретишь смешенных племен, состоящих из разных видов животных в Интро. В этом государстве.       - Даже в столице? – удивилась Эля.       - Да, - кивнул Инордон. – Насколько мне известно, сейчас в столице находится клан черных медведей. Если никто не одолел их.       - Нет, пока нет. Недавно северные тигры предприняли такую попытку, - донесся голос Клуе из палатки. – Они быстро отступили, потеряв большую часть сил. Интересно, они когда-нибудь успокоятся?       - На это нельзя надеяться, - вздохнул парень. – Это то, что заложено в нашей крови, в нашем поведении. Когда мы превращаемся в животных, инстинкты, спящие в нас, набирают силу, и в некоторых случаях могут полностью захватить разум. Это относится ко всем индифферцам. Это относится ко мне.       - Значит, Интро никто не контролирует? – спросила Эля.       - Нет, не совсем. Линура Асинара наложил на главу Интро Иеско обязанности, которые она должна была выполнять не только перед своим кланом, но и перед всеми, кто существует в этом государстве, например, охранять его границы и проводить ежедневные патрули. Вдобавок, внутри самой страны между некоторыми кланами могут заключаться союзы. Например, черные медведи состоят в союзе с мамонтами и львами.       Но этого далеко недостаточно.       Главный девиз индифферцев: «Выживает сильнейший». Поэтому те кланы, которые слабы, например, кланы белых кроликов или пустынных сурков, стараются избегать сильных. А еще стараются поддерживать численность популяции, чтобы не исчезнуть. Таких кланов много, гораздо больше, чем хищных и численность выше. Их плохо контролируют и почти не обеспечивают со стороны правительства.       - Вот как…значит, «выживает сильнейший»? – повторила задумчиво Эля. – Однако…как это связано с ребенком и тем парнем? – слово «мертвый» не хотело выходить изо рта.       - Потому что это правило контролирует всех животных: и слабых, и сильных. Чтобы остаться среди лучших и не исчезнуть, живя в постоянной борьбе за место под солнцем, они стараются избавиться от тех сородичей, которые являются слабыми. Как говорят, слабая кровь рождает только слабую кровь. Поэтому детей, которые по какой-то причине слабее сверстников, имеют какие-то врожденные заболевания или дефекты. От них обычно избавляются.       - Избавляются? – замерла Эля, повторив вопрос.       - Да, - избегая ее прямого взгляда, ответил Инордон. – Проще всего оставить беззащитного ребенка где-нибудь в лесу или в горах, откуда он точно сам не сможет выбраться, и не убивать его собственными руками, - он посмотрел на нее глубокими черными глазами. - Таков здешний порядок. И ни ты, ни я ничего не можем с этим поделать       - Когда ты говорил о том, что я не пойму, но должна буду принять ваш образ жизни. Ты имел в виду это? Что я ничего не могу поделать? – вскочила Эля с места. Ее всю трясло от злости. Как можно так поступать с маленькими детьми?       - Нет. Лишь то, что их представления о жизни отличаются от твоего. Индифферцы считают себя милосердными. Ведь позволить жить слабому существу, это все равно, что обрекать его на смерть от лап более мощных животных. А если он вдобавок болен? То избавить его от дальнейших мучений.       - Смерть далеко не выход! Как же право человека на жизнь?! Ведь болезнь и слабость нисколько не умаляет желание этих детей жить! – заспорила Эля.       - Да, ты так считаешь, - кивнул Инордон. – И для тебя это будет правда. Но для них она будет иной. -       То есть ты хочешь сказать, что оставить ребенка умирать в снегах, это нормально?! – Эля повысила голос, а потом и вовсе закричала. – ОСТАВИТЬ ЕГО УМИРАТЬ – НОРМАЛЬНО?! МОЖЕТ МНЕ И ЭТОГО РЕБЕНКА ОБРАТНО ОТНЕСТИ! – принимать образ жизни индифферцев за норму она не собиралась. Что-то с этим нужно было делать, вот только что? Эля посмотрела на свою дрожащую руку. Ее силы недостаточно.       Из палатки на мгновение высунулась голова Клуе в лисьей шапке-морде, потом она снова скрылась. Лиам искал добычу в лесу и не присутствовал на поляне.       - ТЫ ничего не сможешь сделать, Эля! – Резко ответил Инордон. – Ты не герой и не спасатель! У тебя нет огромной силы или власти, да даже если бы была, пока он сидит в зале совета, все это не имеет смысла!       Девушка посмотрела на него. В его глазах плескались злость и отчаянье. Она в первый раз так явственно читала эмоции Инордона, но они выражались лишь в глазах и голосе. Лицо же оставалось почти равнодушным.       - О ком ты говоришь?       - О Линуре Асинаре – главе Совета. Он – индифферец, для него порядки этой страны, Интро, являются истиной. Как бы высоко ты не забралась, какое бы восстание не устроила, он вернет все обратно! И повстанцы Заката, и обычные жители ничего не могут сделать с этим.       - То есть все эти люди обречены жить в жестокости и беспощадности? Вечно воюя друг с другом и обрекая друг друга на смерть? Это безумство! – Эля признала его правоту, но не могла с этим просто так смириться.       - Ты ведь сама говорила, что все зависит от людей, Элия, - вмешался Янтарь в их разговор. – Эти люди сами решили жить в таких условиях, даже, несмотря на то, что они могут видеть, как живут другие расы, они предпочитают жить так. Ты не несешь ответственности за их поступки, и никто другой не несет. Они сами решают, как им жить. А ты решаешь, как жить и поступать тебе. Ты не можешь винить себя в смерти ни одного брошенного ребенка здесь и не можешь винить себя в смерти того человека под деревом.       Они замолчали, пока Эля обдумывала их слова.       - Делай то, что в твоих силах, - это слова Леондара, которые он сказала мне, когда мы познакомились, - добавил Инордон. – Мы, действительно, все еще слабы и всегда будем недостаточно сильны. Но даже мы можем кому-то помочь. Как ты сегодня спасла жизнь этому ребенку, - слабо улыбнулся парень.       Эля смотрела на кандиликана и думала о том, как, возможно, в этот самый момент умирает какой-нибудь ребенок. Но, на самом деле, это лицемерие и эгоизм. Каждое мгновение неизвестный ей человек умирает в этом мире, он мог быть и взрослым, и ребенком. Жалеть только брошенного индифферца является грубостью к оставшимся людям, что умирают каждый день. Но и игнорировать здешние порядки она не собиралась. Просто закрыть глаза и жить дальше? Как она может так поступить?       - Нет, не закрывай глаза и не игнорируй, - вслух ответил Янтарь.– Осознай, и после - прими. Если выдастся возможность что-то изменить, даже если это простое спасение ребенка, сделай. Так поступают все люди, - сказал тигр.       - Д-да! – сквозь подступавшие слезы ответила Эля. Она пыталась не заплакать, но, в конце концов, у нее ничего не получилось. Инордон поднялся, подошел к ней (вблизи он казался еще выше, чем был) и заключил Эванс в медвежьи объятия, точнее в волчьи. Мягко поглаживая по волосам, он успокаивал ее.       Через некоторое время вернулся Лиам с птицей в руках, он сел на полено и принялся ее потрошить. Инордон с Элей в более веселом расположении духа резали овощи и обсуждали, какие существовали кланы в Интро. Их было, действительно великое множество, но количество людей в них не так уж и велико. Здесь существовали помимо выше названных кланов: белые мыши, совы, орлы, коршуны, снежные лисы и обычные лисы, сойки, мустанги, крокодилы, ящерицы и так далее. Некоторые люди, которые оказалась на Кантусе с Индиффера могли представлять свой клан лишь в единичном экземпляре. Они были уникальными и потому слабыми.       Когда ужин приготовился, Клуе вышла к ним.       - Как себя чувствует мальчик? – спросила Эля.       - Отлично. Он на удивление сильный, думаю, уже завтра будет носиться по лагерю, - рассмеялась женщина. – По крайней мере, точно придется в себя.       Лучница облегченно выдохнула.       - Другой вопрос, что нам с ним делать? – спросила она у обедающих. – Ребенок не сможет переносить наши длительные поездки, но если мы будем часто останавливаться, это сильно сбавит темп нашего путешествия. Конечно, бросить ребенка мы не можем, - заметив недовольный взгляд Элии, заметила Клуе. - Как и отдать мальчика обратно в его деревню.       - Верно, - согласился Инордон. – Его никто не примет и просто выкинет обратно. Похоже, его брат или отец – единственный, кто пытался его защитить. Итог вы видели.       - Такое тоже бывает? – мрачно спросила Эля.       - Да, законы – основа выживания. Тот, кто их не соблюдает, подвергает других соплеменников риску и изгоняется, - сказал Инордон.       - Не похоже, чтобы так считал Линура Асинара, - пробурчала лучница и отпила суп из чашки.       Лиам фыркнул со смеху и чуть не подавился.       - В любом случае выбора у нас нет. И камней телепортации тоже. Поэтому возьмем его с собой, только надо предупредить об этом Анею и остальных, - заметил примирительно Инордон. Остальные согласились с его решением. Другого приемлемого выхода у них, действительно, не было.       Весь оставшийся вечер Инордон «гулял по лесу». Но Эля сразу же вычислила его вранье. Похоже, у смуглого копейщика есть плохая привычка, не смотреть на человека, когда он врет. Правда, он мог сделать это специально, чтобы она поняла. Девушка не определилась, какая из двух догадок верная.       Эля перемыла всю посуду чистым снегом и убрала обратно в рюкзак. В костер подкинула дров и поставила на огонь котелок с тающим снегом. Клуе собиралась приготовить еще несколько отваров для ребенка.       Лиам разделывал пойманную птицу, чтобы убрать ее. Чуть погодя он снова собирался на охоту. Клуе возилась в палатке. Янтарь прикрыл глаза и выглядел спящим, но на самом деле он очень внимательно следил за любыми эмоциональными сдвигами в голове Эле. Он старался не читать ее мысли, однако не мог отделаться от тревожного чувства за лучницу. Она выглядела отрешенной, сильнее, чем обычно. Ей вроде бы стало легче после разговора с Инордоном, и Эля вроде приняла собственную беспомощность, но что-то в ее поведении настораживало кандиликана.       «Она что-то решила для себя. И я упустил момент, чтобы просмотреть, что именно», - думал Янтарь. Недавно он почувствовал с ее стороны одиночество и чувство, будто ее кто-то предал, как если бы не мальчика бросили в лесу, а ее.       - Эля, можно посмотреть на твои травы, которые ты взяла в путь? – спросила Клуе, выглядывая из палатки в несуразной шапке из шкуры лисы. Девушка посмотрела на нее и кивнула. С самого начала она испытывала странную неприязнь к вентийке—целителю. Но Леондар сказал, что доверяет Клуе, поэтому у нее не может быть причин сомневаться в ней. И все же… девушка достала сумку, подошла ко входу в палатку, присела на корточки и осторожно вошла.       Здесь оказалось на удивление тепло, в воздухе витал запах лекарственных трав, чуть удушливый, терпкий и малоприятный. Из-за полутемноты Эле пришлось сощуриться, чтобы различить среди всех этих плащей маленькое тело ребенка. Он беспокойно спал под несколькими плащами. Белые волосы разметались по импровизированной подушке-рюкзаку и были мокрыми от пота.       - Лихорадка пройдет, - заверила женщина, сидя у входа в палатку и перебирая травы. Эля кивнула и отдала ей походную сумку. – Знаешь, у меня сложилось впечатление, что мы с тобой плохо сходимся характером.       - У меня тоже, - честно ответила лучница. – Как с Лиамом и Юко. Это вполне естественно.       - Ну, не уверена, что с Лиамом вы не сходитесь. Просто вы делите одного человека, и мальчик чувствует, будто проигрывает тебе, - улыбнулась Клуе.       - Никто никого не делит. Человека нельзя поделить, он – не вещь. И выбор всегда остается за ним, -холодно отозвалась Эля. – Если это все…       - Нет, я хотела спросить, где ты собираешься ночевать?       - Снаружи, - Эванс удивилась вопросу.       - Неправильный ответ. Ты будешь спать в палатке и присматривать за ребенком. А я так уж и быть останусь на улице, - улыбнулась женщина. – Поверь, я не жалею тебя, но твое присутствие поможет ему быстрее выздороветь.       - Как? – спросила Эля.       - Ты же Лунный свет, неосознанно ты всегда испускаешь энергии больше, чем любой другой маг. Эта энергия впитывается в окружающее тебя пространство. И не важно: живое оно или нет. И поэтому твоя неосознанно выпускаемая энергия поможет ему быстрее восстановиться.       - Знаете, вы не похожи на обычного целителя, да и на простого человека. Я действительно выделяю энергию и поэтому, когда она касается людей с высоким магфоном я могу его почувствовать. И вот что странно, вы не слабее Алета, - сказала Эля. Лицо Клуе изменило свое выражение. – И то, как вы исцеляете, не особо искусно, но компенсируете это за счет количества магии. Вы ведь не целителем были раньше?       - Все-таки я права, мы действительно не сходимся характером, - усмехнулась хитрой лисьей улыбкой Клуе. – И что теперь?       - Ничего. Мне все равно, кто вы, - спокойно сказала Эля. Женщина удивилась. – Не поймите меня неправильно. Леондар вам доверяет, и я буду. Просто в повстанцах Заката, как я уже убедилась, не бывает простых людей. Включая меня саму. Я не говорю, что чем-то одарена, просто мое прошлое несколько опасное для остальных. И…да, если лунный свет поможет ребенку, я останусь ночевать в палатке, - после этих слов лучница вышла наружу, на холодный воздух.