История Поющего мира: Песнь Заката

      Элия так и не смогла пересилить себя и сводить Нэвэкуоре к могиле, которую соорудили вчера Инордон и Янтарь для неизвестного погибшего парня. В тоже время Инордон не смог отправиться в деревню Снежных лис и разузнать об этих двоих, потому что индифферцам других рас запрещается заявляться в чужие деревни без серьезной причины. Это может вытечь в не самые приятные последствия, среди которых смерть нарушителя лишь самое легкое, чем он может отделаться.       Так они покинули те места возле зловещей горы и отправились дальше. С Нэвом оказалось не так тяжело, как полагала Клуе, в основном, стараниями Эли. Она быстро поладила с ребенком. Поскольку он ничего не слышал и плохо видел, контактировать с окружающим миром ему было чрезвычайно тяжело, но лучница помогала ему, общаясь в основном двумя приемами: языком жестов и повторением за ней. Обычно, Нэв довольно быстро соображал, что от него требовалось, и старался выполнять порученное задание. Он не капризничал, не жаловался, везде следовал за Элей и боялся потерять ее из виду. Когда он тревожился, пугался или радовался, у него появлялись лисьи уши и два хвоста. Инордон говорил, что дети не контролируют обращения, и сильные эмоции пробуждают в них их звериные инстинкты. Эля не видела особых перемен в поведении Нэва после появления хвостов, но некоторые звериные повадки у него встречались. Он нюхал людей, чтобы понять, кто чужой, кто свой, размахивал хвостами, когда злился или когда играл и радовался. Еще он мог съесть сырое мясо или поймать какую-нибудь зверушку. Нэв убивал ее, прокусывая шею острыми клыками и потом обязательно приносил пойманную добычу Эле. В первый раз она испугалась, найдя поутру мертвую белку и довольного мальчика-лиса возле нее, однако через некоторое время девушка отучила его есть сырое мясо и убивать бедный зверинец.       Нэв довольно скоро привязался к Эле. А она к нему. Они вместе путешествовали, спали. Эванс все еще не решалась брать мальчика на охоту, но зато брала с собой искать травы, собирать дрова и гулять по лесу.       Что же до скорости их путешествия - она снизилась. Нэв не мог долго ездить на кандиликане. Ему было страшно. Даже за несколько дней он не привык к нему. К тому же ребенку тяжело сидеть несколько часов на одном месте. Повстанцам приходилось часто делать остановки и потом наверстывать их, увеличивая скорость. Янтарь мог бежать еще быстрее, но, во-первых, Инордон с Лиамом на спине не поспеет за ним, и во-вторых, их следы становились более заметными на снегу, так как Янтарь не успевал полностью замести их.       Однако никто из них не жаловался. Каждый понимал, что бросить ребенка в лесу они не способны, вдобавок повстанцы Заката предупредили отряд Анеи, отправив весточку с пойманной птицей. Клуе заколдовала ее. Эля в первый раз видела магию, использовавшуюся на животных. Принцип везде одинаков, что с животными, что с растениями, нужно «договориться» со зверем и помочь найти объект, которому доставлялась записка, но Эванс внимательно следила.       Через пять дней они остановились в темном хвойном лесу, как обычно, устроив маленький лагерь. Лиам с Клуе готовили ужин, Эля с Нэвом собирали хворост. Инордон сказал, что уйдет на несколько часов в лес. Вернулся он задумчивый, будто озадаченный чем-то. Парень рассеяно отвечал на вопросы и будто засыпал за ужином. Тревожась за друга, они решили лечь спать пораньше. Эля как всегда устроилась под горячим боком Янтаря вместе с мальчиком, обняла его и уснула. Клуе легла на этот раз с другой стороны, где обычно спал Лиам. Инордон, как ни странно, решил в эту ночь лечь поодаль ото всех.       Элия проснулась поздно ночью от шорохов и перешептываний. Когда они исчезли, Эванс поднялась на ноги. Ее насторожило то, что она не услышала хруста снега под ногами у людей или не людей. Лучница достала на всякий случай белый меч, который всегда находился рядом, осмотрела поляну и нашла странные следы. Эля всегда, когда уходила в лес, возвращалась той же тропой обратно. Поэтому ее следы с поляны и на поляну начинались одной тропкой. Инордон был таким же, он ушел с одной стороны в лес, с этой же и вернулся. Но теперь там были свежие следы двух человек: Инордона – менее глубокие и большие, и вторые более глубокие и мелкие. Так ходила Клуе.       «Они ушли куда-то вдвоем?» - подумала лучница, убирая меч за пояс.       - Тебя тоже это волнует? – шепотом спросил Лиам. Эля резко обернулась. Парня почти не было видно в его черной одежде бесшумной тени, лишь белое лицо и серебряные узоры в серых глазах выделялись на черном фоне. Она обернулась к тропке.       - Инордон сказал, что он не новоприбывший, и это значит, что он родился на Кантусе. Я не знаю, где именно в Паверис или в Интро. Но здесь он очень хорошо ориентируется, мы даже не сверяемся с картой. Он ведет нас. И я подумала…       - Вдруг здесь есть деревня, откуда он родом? – продолжил Касс.       - Да, - она повернулась к нему и улыбнулась. – В любом случае, если он не сказал нам, на то у него должны быть причины. Я думаю, его изгнали за что-то, или он сам ушел. В любое случае, ему не будут рады дома, а если Инордон еще и чужаков приведет…       - Думаю, ты права, - кивнул Лиам. Он ненадолго призадумался и все-таки решил сказать. – Знаешь, кажется, ваши отношения с Клуе поменялись. Инордон сказал, что вы присматривались друг к другу, но теперь перешли к открытой конфронтации.       - Вот уж. Сейчас мне меньше всего хочется обсуждать эту эксцентричную женщину, - фыркнула Эля, возвращаясь на спальное место. Лиам улыбнулся: «Наверное, не стоит ей говорить, как закончил Инордон. Иначе она рассердится. Ну…думаю он прав. Эля в первый раз так открыто выражает недовольство и злость к кому-либо из нас. Раньше она никогда этого не делала, только по отношению к моему старшему брату и Анее».       Девушка подошла к Янтарю и полюбовалась необычной картиной: возле мирно спящего двухметрового тигра примостился маленький ребенок-лис. Кстати, у Нэва, иногда, показывались уши и хвосты во сне, когда он тревожно спал. Вдруг мальчик открыл глаза и потянулся к Эле. Она рефлекторно потянулась и взяла его на руки. Нэв был чем-то встревожен, он потянул ее за рукав в сторону леса.       Лучница, объятая тревогой, повернулась в ту сторону и увидела два светящихся глаза. Она замерла не в силах пошевелиться, глядя прямо в странные глаза. Вдруг оттуда раздалось рычание. Лиам повернулся в ту сторону, затем быстро оценил расстояние до Эли и мальчика.       «Лишь бы он остался на месте!» - думала бесшумная тень.       Но огромный серебристый волк резко выскочил из черной тени и помчался прямо на девушку и ребенка. В то же мгновение к ним ринулся Лиам, Эля среагировала медленнее, она прижала к себе Нэва и закрыла его своим телом. Волк несся на них, Касс не успевал закрыть Элю от него, зато успел Янтарь. Он резко вскочил, сбил с ног волка хвостом и отбросил его назад. Тот упал, перегруппировался и снова встал на четыре лапы. Тигр повернулся, чтобы оценить состояние Эли и не заметил атаки сзади.       Лиам выхватил кинжал из кармана и резким движением кисти всадил клинок в шею. Волк отчаянно взвыл и завалился на бок. Янтарь и Эля, закрывавшая глаза Нэву, обернулись на жалостливый звук. Волк катался по снегу, а когда понял, что не вытащит нож, встал на лапы и зарычал. Его яростная морда в оскале пригнулась к земле, синие глаза смотрели на Элю. Из пасти шел пар и капала слюна. Из раны капавшая кровь окрасила снег в алый цвет. Девушка сделала неосторожный шаг назад, чем спровоцировала волка. Он бросился вперед, но до того, как его настиг Янтарь, это сделал Лиам. Он набросился на волка, сбил с ног, они подняли в воздух кучу снежинок, борясь друг с другом, парень еле как достал нож из шеи и всадил его между глаз волка.       Мгновение, и поверженный волк бездыханным телом упал на снег.       Уставший Лиам, пошатываясь, поднялся на ноги. С его лица стекал пот, и видно было, как глубоко он дышит. Эля оставила Нэва Янтарю, запрещая мальчику открывать глаза, и побежала к нему.       - Ты в порядке? – встревожено поинтересовалась девушка.       - Да, только вот… - Лиам показал укушенную ладонь, с которой капала кровь. – Он успел меня зацепить.       Вдруг раздался знакомый звук, вроде хлопка. Точно такой же как, когда Инордон превращался из волка в человека. Эля посмотрела на поверженного волка, и ее глаза расширились от ужаса. Вместо животного на снегу лежал уже мертвый человек в теплой зимней одежде. Часть жилета и волос окрасилась в черный цвет, который быстро распространялся по снегу. Из его лба торчал нож.       Девушка быстро отвернулась, хотя знала, что картина теперь будет преследовать ее в мыслях и во снах. Как и другой умерший от холода парень. «Успокойся!» - приказал она себе.       Лиам отреагировал более спокойно. Он взял Элю под руку и увел оттуда.       - Нужно рану обработать, - на автомате сказала она.       - Все в порядке, - отмахнулся мальчик.       - Нет! – взвизгнула Эванс. Успокоиться ей не удалось. Сердце отбивало стаккато, зрачки расширились от страха, руки дрожали, и ноги вот-вот подкосятся. «Не думай!» - заставляла себя она.       - Лиам, обработай рану, - вмешался в их разговор Янтарь, прижимая хвостом Нэва к своему телу, у того появились ушки и хвосты. Мальчик беспокоился за них. – Судя по тому, что я видел, этот волк болен бешенством. Сейчас же обработай рану!       Бесшумная тень кивнула. Эля побежала за рюкзаком Клуе, нашла спирт, бинты, вату и вернулась к парню. Он постелил плащ и сел на снегу в черном свитере, Эля поступила также.       «Янтарь возьми Нэва и…нет, все будет в порядке. Даже если вы погуляете недалеко в лесу. Я скажу, когда можно будет вернуться», - сказала мысленно ему лучница. Тигр кивнул, обвил хвостом мальчика и посадил себе на спину. Нэв открыл глаза и вопросительно посмотрел на Элю. Девушка кивнула ему. Мальчик нахмурился, в алых глазах застыли слезы, но все же прижался всем телом к спине тигра. Янтарь размеренным шагом ушел в лес. У Эли поселилось неспокойное чувство в груди, когда белоснежного тигра и снежного мальчика-лиса поглотила тьма ночи.       - Не волнуйся, - сказал Лиам.       - Да, - Эля тревожно огляделась вокруг. Возможно, этот волк был не один. Однако вокруг них стояла безмолвная ночная тишина. Девушка вздохнула, бережно взяла раненую ладонь, щедро полила спиртом маленькие ранки от зубов волка. Парень вздрогнул от боли, но не издал ни единого звука.       - Скажи бешенство – это случайно не та болезнь, от которой люди умирают в любом случае? – спросил невозмутимо он, пока Эля перевязывала бинтом его руку.       - Только если появились определенные симптомы. К сожалению, даже если оказать первую помощь, это не гарантирует защиту. Однако у нас есть время, нужно найти Клуе и разузнать у нее про болезнь, возможно, она вылечит тебя, - слабо улыбнулась Эля, и вдруг снова сникла. - Если говорить о том человеке…судя по признакам, у него уже не было шансов, - с грустью в голосе сказала она.       - Я знал, что он – индифферец, - произнес Лиам. – И все равно убил его.       - У нас не было выхода, даже после такого мощного удара и ранения в шею, он продолжал охоту. Он хотел убить меня или Нэва на моих руках, - заметила Эля. Она не оправдывала его, но и не винила. – В любом случае, ты поранился, защищая нас, и, если ты умрешь из-за этого, я больше не смогу взглянуть в лицо твоему брату.       - Ты слишком пессимистична, - усмехнулся он. - Тогда давай предположим, что я смертельно болен, - предложил серьезно Лиам.       Эля сразу же замахнулась рукой. Она захотела врезать ему. Как можно так шутить! ...как же он напоминает идиота - брата. Их самоирония уже в печенках сидит! Она отпустила руку.       - Ясно, значит, он вправду смертельно болен, - выдохнул Лиам. Эля непонимающе на него посмотрела, и вдруг осознала сказанные им слова. Как он понял?       - По твоей реакции. Ты, действительно, очень внимательна к другим людям. Но и твои собственные эмоции можно прочитать, как открытую книгу, - пояснил парень. – Ты должна была меня ударить или хотя бы разозлиться, так поступил бы любой нормальный человек. Но ты не сделала этого… из-за моего брата. Я знаю, что, даже глядя в смерти лицо, он будет до последнего весел и несерьезен, чтобы не волновать меня и других. Вообще, Леондар ни за что бы никому не рассказал о болезни, но тебе он сказал, - Лиам завистливо и в тоже время сочувствующе посмотрел на нее.       - Он действительно не хотел говорить об этом…но сделал это, чтобы я поверила ему. Леондар узнал мою тайну и решил поступить по справедливости.       Они оба вздохнули. Таков уж был старший брат Лиама.       - Я всегда завидовал тебе из-за этого. Казалось, будто ты знаешь его лучше, чем я. И я считал ваши отношения несправедливыми, ведь я, не ты, прожил с ним четырнадцать лет. Хотя, наверное, именно из-за этого я не заметил ни слабого здоровья, ни странного поведения Леондара. Когда человек всегда рядом с тобой, упускаешь из виду многие детали, - сказал он. – Прости, я…       - Все в порядке, - улыбнулась Эля. – Тяжело, когда от тебя что-то скрывают, я знаю. И в тоже время тяжело что-то скрывать от дорогих тебе людей, и это я тоже знаю.       - Надо же, ты сейчас говоришь совсем как взрослая, - рассмеялся парень. Он усмехнулся и встал. – Всё. Время, когда я считал себя смертельно больным, кончилось! Теперь буду надеяться на полное излечение и выздоровление!       - Значит, чтобы признаться в зависти ко мне, тебе нужно быть на грани смерти?! – наигранно возмутилась Эля, поднимаясь на ноги. – Даже не представляю, как ты будешь признавать Иэль в своих чувствах, - она покачала головой и ухмыльнулась.       - Что ты… - не понял парень.       - Сам назвал меня наблюдательной, забыл?       Лиам слегка смутился.       - Ей еще двенадцати нет...       - Я не говорю про сейчас. Однако в дальнейшем если будешь медлить, то останешься ни с чем, - ответила Эля, поднимая плащ и лекарства.       - Говорит человек, у которого вообще никого нет, - усмехнулся Лиам.       Он посмотрел на лежавшего рядом мертвого человека и сжал больную руку в кулак. Эля положила ладонь на его плечо и решительно кивнула.