История Поющего мира: Песнь Заката

      Жил да был серый волк       Он забыл про свой долг:       Защищать, умирать,       Всех врагов разрывать!       С рассветом они приступили к работе. Обещанные воины были выделены, в основном, они все являлись чистыми оборотнями. Сильные мужчины и парни индифферцы в волчьих шапках, как у Вальгарда. Они недовольно перешептывались между собой, так как главного им еще не назначали. Когда же стая узнала об Инордоне, многие недовольно заворчали, а некоторые выкрикнули оскорбительные фразы в его адрес. Но перечить старейшине никто не решился.       - Почему ты назначил меня главным в отряде? – спросил он у старейшины, сидя в его гостиной. Инордон чувствовал облегчение, поскольку среди охотничьего отряда он не встретил отца или братьев, и в тоже время их отсутствие настораживало. Им не знал, есть ли среди больных его близкие и на какой стадии была их болезнь. Его старик - человек осторожный, он строго придерживался правил, поэтому Им с его братьями и сестрами были в безопасности, пока сами не нарушали законы Интро.       - Беспокоишься, что придется охотиться на соплеменников? – спросил Гладиум. Сейчас он выглядел как настоящий старейшина. На нем была соответствующая одежда: сапоги, шерстяные штаны, свитер, закрывающий горло из черной овечьей шерсти. Жилет из дорого белого меха, на талии ремень, расшитый золотыми нитками, на голове волчья шапка, как и у всех местных индифферцев.       - Я изгнан из деревни. У меня здесь нет соплеменников, - резко сказал Инордон.       - Хороший ответ, - усмехнулся Гладиум. – Считать тебя нашим соплеменником позорно.       - Меньшего я от старейшины и не ждал, - сказал парень, садясь на скамейку. – Так почему ты назначил меня главным?       - Это твоя идея. Отвечай за нее. Даже не представляю, что ты сделаешь с теми, кого уже нельзя спасти. Сам знаешь: если индифферец в форме оборотня заразился бешенством, его приравнивают к обычному животному. Не знаю, что решила твоя целитель – вентийка сделать с ними, но просто поймать их глупая идея.       - Твоя идея запереться по домам ничем не лучше, - сказал холодно Инордон. – Кстати, ты не пояснил мне, почему вдруг поступил не так, как обычно, старейшина Гладиум.       Старейшина скрестил руки на груди, раздумывая рассказывать или не рассказывать о сложившейся ситуации Инордону, однако особого выбора у него нет. Ему нужно посоветоваться с ним. Альбус знал наперед ответ черноглазого парня, но все равно хотел услышать его лично от Инордона.       - Тем, кто принес болезнь сюда были черными волками, впавшими в бешенство. Они укусили несколько жителей, тех, кого сейчас уже не спасти. Часть из наших, кто решил вступиться за семью: оборотни и полу-оборотни заразились от него. Это все произошло в один день, пришлось вводить крайние меры. Но…       - …черные волки сделали это специально, - кивнул Инордон. – Похоже на них. Ожидать от них честности и благородства не стоит. Наша вражда с черными волками глубже морей и выше гор. И что ты собираешься предпринять?       Гладиум неопределенно пожал плечами и сел в кресло.       - Ты не можешь все так оставить! Ты – старейшина, - напомнил ему Инордон.       - Хватит мне указывать на это! – раздраженно фыркнул Гладиум. – Твое наставническое отношение жутко бесит! В твоем голосе так и чувствуются нотки превосходства, Инордон Им!       - Тебе кажется. Единственное, что я выражаю к тебе - это непокорность. Остальное – твоя фантазия. У меня нет оснований для того, чтобы не уважать тебя. К тому же пусть у меня и нет здесь соплеменников, но друзья и семья никуда не делись. Как и мой лучший друг, который стал старейшиной после своего отца Гладиума Альбуса II.       Гладиум Альбус III вздохнул:       - Я сказал, что считать тебя соплеменником позорно. Но про друга ничего не говорил. Однако друг не обращается ко мне с приставкой «старейшина». Он ведь больше не часть племени и стаи, - бросил Гладиум.       - Значит, я сам себе противоречу, - улыбнулся Инордон. – Что ж. раз мой друг поставил меня во главе охотничьего отряда, тогда я совсем не против. Но тебе нужно задуматься насчет черных волков и что-то предпринять, - напомнил Инордон. Он поднялся со скамьи и вышел на улицу.       Там уже собралась охотничья стая. Взяв как можно больше стальных и веревочных сетей, рогаток и дубин, стая приготовилась идти на охоту. Инордон встал во главе и повел первый отряд на охоту.       Другая часть состояла из женщин индифферцев, многие из них были со стройными телами, развитой мускулатурой и смуглой кожей. Они носили обычные меха и шапки. Этот отряд возглавили Клуе и Эля. Они должны проверить всех домашних животных и людей в деревне на наличие заболевания. Лиам ушел обратно в лес, чтобы привести Нэва, Янтаря, и заодно их вещи. Парень подозревал, что мальчик от беспокойства за Элю места себе не находил, как и сама лучница, но Эля понимала, что ее работа здесь гораздо важнее и поэтому могла только постоянно мысленно спрашивать у Янтаря, как себя чувствует Нэвэкуоре.       К вечеру второй отряд закончил работу. Местные женщины отличались большой силой и не меньшей жестокостью, чем мужчины. Они легко расправлялись с зараженными домашними животными, ни дрогнув ни единым мускулом на лице. Некоторые голыми руками сворачивали шею питомцам и скоту.       Все трупы зараженных животных собрали в яму и сожгли.       Другую проблему составляли раненые. Клуе попросила приносить всех больных в дом старейшины. Там их делили на две комнаты: тех, кого нужно лечить, и тех, кого невозможно вылечить. Эля помогала целительнице и делала все, что было в ее силах. Вскоре, истратив всю магию и физические силы, они вылечили большую часть раненых и вернули их уже здоровыми обратно в семью. Их особо никто не благодарил, но они и не ждали благодарности с их стороны.       Улицы к вечеру более-менее оживились, из домов повыскакивали люди, распечатывая окна, двери и засовы. Индифферцам помогало то, что у них был острый слух и нюх. Мимо них даже мышка проскользнуть не могла, поэтому в чистоте животных, оставшихся в деревне, теперь никто не сомневался, как и в присутствии зараженных оборотней. Они все бродили по лесу, где ими занимался охотничий отряд.       Когда село солнце, из леса вернулся отряд Инордона вместе с Янтарем, Нэвом и Лиамом. Они не смогли изловить некоторых животных, поэтому им пришлось убить их. Мертвые индифферцы лежали в повозке, которую катили двое крепких мужчин. Среди мертвых был тот, кто напал на Элю и Лиама, и тот, кого нашел Инордон. Тела сложили рядом на дороге посередине улицы, давая близким с ними попрощаться (к ним нельзя было прикасаться и приближаться). Вечером отряду предстояло сжечь все тела.       Когда Янтарь вошел в деревню, жители кто с испугом, кто со страхом смотрел на кандиликана, расступаясь перед ним. Он степенно подошел к Эле и положил огромную голову на хрупкое человеческое плечо. Девушка рассмеялась и погладила связанного по шее. Они не теряли связи ни на минуту, но Янтарь скрывал от нее, как себя чувствует Нэвэкуоре без нее.       Мальчик скатился со спины по хвосту на снег, оббежал тигра и со всего маха кинулся обнимать Элю. Он крепко к ней прижался. Девушка нагнулась и потрепала лисенка по волосам.       - Мама! – раздался с его стороны жалобный писк.       Эванс замерла.       - Мама! – кажется, мальчик расплакался. Эля присела на карточки и отняла от себя его руки. Он тут же спрятал мокрые глаза. Девушка попыталась разглядеть лицо мальчика, но ему это явно не нравилось. Он в первый раз по-настоящему плакал и, кажется, стыдился этого.       - Нэв, - позвала Эля, понимая бесполезность своего действия. Просто ей нужно еще раз убедиться, что Эванс не показалось. Она подняла его на руки и поцеловала в щеку. Мальчик отнял ручки и заплаканными глазами посмотрел на нее.       - Мама… - повторил он.       Слыша преисполненный нежности и страха зов, сердце Эли защемило, и на глазах выступили слезы. Ее никто никогда так не называл. Она раньше никогда не представляла себя в роли чьей-то матери, никогда не задумывалась о семье и детях. И вот в шестнадцать лет ее в первый раз назвали мамой. Что-то огромное и теплое заполнило все ее сердце, никогда ничего подобного она не чувствовала. Будто нечто горячее лопнуло внутри груди и разлилось по всему телу. – Мама! – сквозь слезы улыбнулся Нэв.       Девушка крепче прижала мальчика и слабо улыбнулась.       «И снова куча нежностей в голове! Между прочим, ты меня должна благодарить за то, что он может разговаривать», - недовольно пробурчал Янтарь.       «Как у вас получилось?» - удивилась Эля, прижимая мальчика.       «Через некоторое время после того, как вы ушли. Он проснулся и испугался, что вас нет. Пытался меня подергать, показывая на лес. Я не нянька для детей. Я не выдержал и решил пообщаться с ним мысленно. Сначала он испугался, зато потом неплохо освоился, я научил его говорить и объяснил, как нужно произносить слова», - гордо рассказывал тигр.       «Значит, через тебя он сможет нас услышать?» - догадалась Эля.       «Да», - кивнул Янтарь: «Я решил сделать тебе сюрприз, поэтому ничего не говорил. Но…мамой он сам решил тебя называть. Эля, для него, оказалось, очень сложным именем».       «Спасибо большое!» - она погладила тигра по носу.       - Мама, - позвал Нэв. Эля, не привыкнув к новому имени, отреагировала не сразу. Она посмотрела на него, мальчик указал на Лиама. – Лама мешной! – Эля рассмеялась, когда поняла, кого она имела в виду. Бесшумная тень как раз шел к ним.       - Что у вас тут? – поинтересовался парень. Его отросшие болотные волосы были собраны в хвостик, лицо закрыто черной маской.       - Нэв сказал, что ты смешной, - с гордостью сказала Эля.       - Нэв сказал? – повторил Касс.       - Да! – кивнул мальчик, махая белыми кудрями.       Парень удивился. Эля посмотрела на Янтаря.       - Ты сейчас передаешь ему все, что мы говорим? – тигр кивнул. Эванс пришлось объяснять Лиаму, а позже Инордону и Клуе, как мальчик начал разговаривать. Все они после столь тяжелого (физически и морально) дня радовались успехам Нэва гораздо сильнее, чем в обычные дни.       Всех отловленных животных поместили в специальные загоны, одного в каждый, - их соорудила Клуе. И оставили там на ночь. Затем целитель проверила охотничьей отряд на наличие ран, пока повстанцы Заката раскладывали на окраине деревни лагерь. Все равно ночевать им негде.       Инордон решил навестить семью, до этого он успел поговорить с Клуе и узнать о том, что его младшая сестра успешно выздоровела. Никто больше из семьи Им не пострадал. Он предупредил о своем уходе Элю и Лиама. Они пожелали ему удачи.       К разворачивавшемуся лагерю пришла Клуе. Она поинтересовалась, как у них дела и почти сразу ушла возиться со смертельно больными. Эля не набралась смелости пойти вместе с ней и помочь в ее заботах. К тому же старшая сестра старейшины вызвалась помочь магу в этом нелегком деле.       Так они и остались вчетвером возле костра, готовя мясо в горшочках. Янтарь вместе с Элей учили Нэва выговаривать старые и новые слова. Мальчик быстро запоминал новые названия, поскольку они начали с самых простых вещей, которые постоянно встречались в обиходе и мальчик уже знал об их назначении и функции.       - Этот ребенок – лис – ваш сын? – спросил Гладиум, походя к разбитому лагерю повстанцев.       Эля подняла голову на старейшину. Парень-индифферец примерно одного роста с Инордоном, такой же стройный и мускулистый, но в отличие от него не такой смуглый.       - Он не мой сын, мы нашли его в лесу. Нэв для удобства называет меня мамой, - сказала Эля, улыбнувшись ему. Лиам предложил Гладиуму присесть на бревнышко, Касс как раз заканчивал с готовкой. Старейшина согласился, с любопытством поглядывая на Элю.       - Повстанцы Заката и, правда, странные люди. То, что другие выбрасывают, вы подбираете, - он не сказал слова с намерением оскорблением. Иначе Эля врезала бы ему, забыв о титуле старейшины. Нет, он сказал эти слова, пытаясь понять, почему они так поступали.       - Люди – не вещи, - сказала Эля, погладив Нэва по голове. Мальчик внимательно следил за тем, как кипит мясной бульон в горшочках. Весь сегодняшний день он питался исключительно холодным мясом и ледяной водой. Был вариант поймать какую-нибудь зверюшку, но в последнее время сырое мясо ему совсем не нравилось, в отличие от Янтаря, который славно поохотился, просто отдыхая вместе с Нэвом на полянке.       - Да, вы, возможно, правы. Но я привык относиться к себе, как к вещи. Точнее, как к оружию, - улыбнулся Гладиум. – Как любой человек в этой деревне. Будь острым, как меч, будь быстрым, как рапира, и рази врагов племени! Этому учил меня мой отец, этому учили и Инордона.       - Но люди – не оружие! Каждый человек волен делать то, что хочет! – возразила с жаром Элия. Она ничего не хотела слышать об этом! Такие законы для нее бесчеловечны! Именно такое отношение к себе и рождает подобное отношение к другим, поэтому индифферцы и выкидывают слабых детей. Потому что они не могут быть даже оружием, всего лишь обуза! Девушка сжала руку в кулак, в ее сердце закипала ярость. Она все еще не успокоилась после речей Инордона, а тут появляется его друг и говорит такие вещи!       - Скажите, в вашем мире все считают так? – спросил с любопытством Гладиум.       - Конечно! – тотчас воскликнула Эля.       - Вот как… у нас большинство считает так, как сказал я. – задумчиво произнес старейшина. - Знаете, как часто находится истина? То, что большинство людей считает за истину, и есть она. Не важно, что думает один, одиночное мнение против тысячи ничего не решит. И не важно, будет он прав или нет, главное, как думает большинство, - сказал парень. Эля не сразу нашлась с ответом, потому что чувствовала в его словах правду, по крайней мере, этим словам она не могла поспешно возразить, не обдумав их.       - Это похоже на тот детский стишок, который я слышал сегодня в деревне, - вмешался в их беседу Лиам. Он достал горшочки из огня поставил на снег, который под ними тут же растопился с характерным шипением.       - Какой стишок? – спросила Эля. Ее ярость немного поутихла. После некоторых раздумий она не могла не признать правоту в словах старейшины.       Лиам посмотрела на Нэва и легким веселым голосом, скорее всего подражая местным детишки, продекламировал:       Жил да был серый волк       Он забыл про свой долг:       Защищать, умирать,       Всех врагов разрывать!       Предал клан и семью       Научился вранью.       Но нельзя нарушать       И законы менять!       И остался тот волк       Без семьи, без друзей       Ничего он не мог       Без стаи своей.       Умер тот волк       На белом снегу.       Ничего он не мог,       И я не смогу.       Эля сегодня уже слышала этот стих от местных, но особо не предавала ему значения. Однако после того, как Лиам зачитал его полностью и после слов Гладиума, этот стих произвел совершенно другое впечатление. Девушка посмотрела на помрачневшего старейшину:       - И откуда он взялся? – спросила она у него.       - Эля, возможно, у него нет автора. Просто народ придумал стишок и передает между собой, - пожал плечами Лиам.       - Нет, у него есть автор, - признался старейшина. - Этот стих написал мой отец после того, как изгнал Инордона, - ответил Гладиум, глядя на потрескивающий костер. Касс поднял на него металлический взгляд, полный презрения. Эля тяжело вздохнула. Старейшина посмотрела на них и слабо улыбнулся:       - Инордон очень похож на вас. Но раньше он был, как мы, всегда слушался законов, никогда не нарушал их. К тому же, он очень талантлив даже по нашим меркам. Многие в семье Им рождаются сильными оборотнями. Он же лучше и сильнее своего прославленного отца. Но однажды он изменился.       - Что его изменило? – спросил Лиам.       - Его младшая сестра…она родилась недоношенной и недоразвитой. Через два года с момента ее рождения отец Инордона избавился от нее, отдав на растерзание хищникам в лесу. Инордон же привязался к ней и после того, как не смог спасти, он изменился. Хотел убить моего отца и все здесь изменить, однако победить он не смог. Мой отец изгнал его и через несколько месяцев, ослабленный от ран, нанесенных Инордоном, старейшина скончался. – Когда Гладиум рассказывал о смерти отца, он не выглядел печальным. Скорее равнодушным. Будто отзывался о незнакомом человеке. - Я слышал, что потом Инордон собирал брошенных детей и заботился о них, и еще позже вступил в ряды повстанцев Заката, - сказал он.       Эля удивилась. Инордон тоже пытался бороться с системой жизни индифферцев? Но тоже ничего не добился. Вот только он не говорил, что заботился о брошенных детях. Где теперь они?       - Дети в безопасности. Они живут в нашей деревне, - сказал Лиам. Девушка посмотрела на него. – Когда Анея и Леондар нашли его, она нашли и детей. Он не мог справиться со всеми один, поэтому их отдали на попечение деревни. С большинством из них все в порядке.       - Вот как… - это известие и огорчило, и обрадовало Элю. Она посмотрела на Нэва, который старательно дул на горячие горшки с едой, помогая им остыть. Девушка подумала о том, что ей, возможно, придется расстаться с мальчиком и отдать его под опеку более опытных людей. Но даже думать об этом больно.       - Если хотите вы можете не отвечать: почему вы интересуетесь тем, как мы относимся к индифферцам? – спросил Лиам.       - Инордон был и остается моим лучшим другом и, наверное, единственным человеком, чья смерть может причинить мне боль, - искренне ответил Гладиум. – Я вырос в семье старейшины, я – его сын. Такая вещь, как эмоции, никогда не приветствовалась в нашем доме. Мой отец убил четырех моих старших братьев, двух младших и пять сестер. Я привык думать о близких, как о людях, которые временно живут рядом со мной. Если быть до конца честным, я не видел в них дорогих мне людей и даже не помню всех их имен. Чтобы выжить, я много тренировался, дрался и жил в одиночку в лесу. И, в конце концов, мой отец сделал меня своим наследником, только так я смог остановить смерть от его руки людей, живущих рядом со мной.       Я ненавидел его. Наследовать его имя противно. Но противостоять ему я не мог. С другой стороны, был Инордон. Он очень любил свою семью, младших братьев и сестер. Ему не приходилось много работать над собой, чтобы выжить, и он всегда улыбался. Поэтому, наверное, я с ним подружился.       Он знал о моем отце и знал о том, как живется детям старейшины. Наверное, поэтому прежде, чем сбежать из деревни, он решил попробовать убить его. И это ему практически удалось. Мой отец умер, и я стал следующим старейшиной, - рассказал Гладиум.       Эля, дослушав рассказ, достала теплый горшочек из снега, взяла маленькую ложку в руки и всю посуду протянула Нэву, который весь извелся, ожидая ужин. Мальчик взял ложку и начал торопливо есть. Наблюдая за действиями лисенка, Эванс остановила его и попросила: есть помедленнее. Нэв кивнул и выполнил просьбу Эли.       - Я столько рассказал, но не ответил на вопрос. Наверное, мне просто кажется, что в этот раз мнение большинства ошибочно… то, как живут индифферцы не совсем правильно, но мое равнодушное отношение к этому мешает мне что-либо предпринимать, - сказал парень. – А после моей смерти все вернется на круги своя, поэтому и менять, наверное, ничего не стоит.       - Что вы говорите! Если вы сомневаетесь, тогда почему не проверите?! Как же ваши дети? –взволнованно спросила Эля.       - У меня их нет: ни детей, ни жены. Если семья должна быть такой, какой была у моего отца, то лучше вовсе её не иметь. Но… это, конечно, не оправдание, однако отчасти я понимаю действия своего отца…без сильного старейшины деревня пропадет. Не важно, что это будет: засуха, голод или враги. Без сильной руки мы все обречены. Но я не думаю, что у меня есть должные к этому качества. У меня есть физическая сила, но как мне кажется, ее далеко недостаточно. Если бы только Инордон стал старейшиной...       - Это недопустимые мысли! – возразила Эля, приближаясь к нему. – Вы – старейшина! Вы! – она указала на него. - Не Инордон! Вы способны повлиять на жителей, вы можете изменить их жизнь, не надеетесь на других! Это недопустимо! Знаете, как я сейчас вас ненавижу! У вас есть сила, у вас есть власть! Вы хоть что-то можете! А я… - девушка стиснула зубы, поднялась и глубоко выдохнула. Нэв оторвался от еды и посмотрел на нее. Вдруг раздался хлопок, и у него вылезли ушки и два хвоста, те беспокойно носились из стороны в сторону. Мальчик почувствовал настроение мамы и забеспокоился о ней.       Гладиум посмотрел на нее и усмехнулся.       «Все-таки все повстанцы Заката очень похожи», - подумал он.