История Поющего мира: Песнь Заката

      Второй день мало, чем отличался от первого, за исключением того, что сегодня проснулись все. Эля чувствовала себя разбитой и очень слабой. Завтрак она съела через силу, и все равно отдала одну четвертую девочке, которая вчера выпросила у нее половину. Иэль покачала головой. Она несколько минут наедине беседовала с Янтарем, и Эванс не вмешивалась в их разговор.       Парень, который рассказал ей о лагере, теперь старался ее избегать. Не зная, с чем это связано, Элия хотела что-то спросить у него, но он отшатнулся от нее, как от огня. «Наверное, он думает, что я сегодня или завтра умру. Решил не привязываться», - думала Эля и не могла его обвинить, поскольку сама опасалась привязаться к будущему мертвецу.       После этого начались тренировки. Эванс пару раз падала, но тут же поднималась и продолжала, не желая получать побои от охранников. Сегодня сняли и убрали тела с пик. Похоже, они провисели так долго, только чтобы запугать прибывших вчера новичков. Затем был обед (просто отвратный) и полуденные тренировки.       После них Элия подошла к доске и нашла свое имя. Имя ее противника скользнуло по глазам, почему-то лучница решила не запоминать его. Сегодня проводилось аж пятнадцать боев. Иэль подошла к ней, пытаясь хоть как-то настроить ее на бой, но Эванс ушла от нее, не слыша ни слова.       «Что же мне делать? Умирать я не хочу… но и убивать не хочу… Давайте признаем, что все мое благородство – лишь показушность. Я просто не могу убить человека, если бы могла, сделала бы это ради спасения своей жизни», - рассуждала Эля, сидя на пне и любуясь белыми цветами на снегу.       «Не смей сдаваться!» - прокричал Янтарь. «Ты не можешь умереть! Мы же связаны!».       Эля встрепенулась.       «Интересно, что случится с тобой, если я умру?!» - спросила она.       Этот вопрос давно ее занимал.       «Я тоже умру», - мрачно ответил кандиликан.       Мысли лучницы стали беспорядочными. Она думала лишь о своей жизни, но жертвовать еще и жизнью Янтаря...нет, она не будет! Кандиликаны – редкие священные животные, они во всем намного превосходят людей, только по какой-то случайной ошибке, они привязаны к этим самым слабым и ничтожным людям. Эля сжала руку в кулак. Ей нельзя умирать. Она дала обещание! От нее зависит жизнь Янтаря! От нее зависит жизнь Нэвэкуоре! Она определенно не могла так поступить.       С этими мыслями Эля сорвала цветы и отправилась к готовившейся арене. Она числилась седьмой в списке, значит, ее место было седьмым. Лучница не ошиблась. Тяжело вздохнув, Эванс перешла границу, высыпанную пеплом. «Цветы и пепел», - она вытащила их из плаща и положила за границу.       Бои проводились в рукопашную, без оружия. Камни и другие посторонние предметы использовать запрещено. Ее обыскали и попросили снять повязку с левой руки, в целях честного поединка. Эля, не без страха, сняла повязку и показала руку. Охранник кивнул. Девушка быстрыми движениями замотала ее назад. Вскоре пришли Иэль и Умбра, и через несколько минут после них ее противник.       Это был мускулистый чернокожий мужчина, без единого волоса на голове ростом около ста девяносто сантиметров, с тяжелым холодным взглядом черных глаз.       - И почему я должен сражаться с девушкой? - прозвучал низкий голос.       «Мне бы тоже хотелось знать… почему Иэль дралась со слабым стариком, который выбивался из сил, пытаясь нанести ей удар, а я должна сражаться с противником, который в любой момент может меня раздавить?» - девушка встала в боевую позицию. Если бы это была обычная драка, то ее бы охватил азарт предстоящей схватки. Если бы это была обычная драка. Но нет, она должна его убить.       Прозвучал второй звонок колокола. Мужчина даже не стал вставать в боевую позицию, настолько он уверен в себе. Эля усмехнулась. Почему ее все постоянно недооценивают? Девушка резко рванула вперед и ударила прямо в челюсть здоровяка, он не успел среагировать, однако ее удар был хоть и чувствительным, но не сильным. Он задел лишь гордость чернокожего мужчины, и выражение его лица сменилось с надменного на серьезное. Он попытался контратаковать, но Элия оказалась быстрее него, к тому же у нее была хорошая реакция. Она легко увернулась, схватила его руку под мышку, резко потянула на себя и ударила его коленом в лицо. Раздался противный хруст ломавшихся костей. Она отпустила противника и отошла. На снег кровяным сгустком накапала маленькая лужа из сломанного носа.       - Ах ты тварь! – он бросился в атаку, намереваясь ударить правой рукой, но Эля пригнулась. Он это предвидел и приготовился ее пнуть, Эванс ускользнула и от этого удара, а затем моментально ответила, ударив по колену ноги, оставшейся на земле. Мужчина вскрикнул и упал на снег, потеряв равновесие.       Девушка с пустыми глазами посмотрела на него. Она знала несколько приемов, где голыми руками можно убить противника, но ни один из них, Эванс ни разу не пробовала на человеке. Она подняла голову к небу. С серого низкого неба спускались белые снежинки.       - Снег пошел, – отстранено произнесла Эванс.       Мужчина пытался подняться, хромая на одну ногу, но девушка тут же ударила его в горло, и он вновь повалился. «Кажется, трахею я не сломала…наверное, неосознанно, ослабила удар», - подумала она, взглянув на поверженного противника.       Самый обычный мужчина, возможно, работал в кузнице, судя по его рукам и телосложению. Он проходил военную подготовку, скорее всего мечником. Удары у него сильные, однако, от них нет толка, если они не попадают. Эля, как тогда, с Хеммингом Вилмарссоном не видела в нем врага и не испытывала к нему ненависти. Он самый обычный человек.       И она не могла забрать его жизнь. Все причины вдруг потеряли свою силу. Эля поняла, что просто пыталась прикрыть желание выжить во что бы то ни стало, желанием спасти еще и другие жизни за счет своей.       «Ты ведь наврал, да? Янтарь? Можешь не отвечать, я чувствую это», - мысленно обратилась она к нему и слабо улыбнулась. Сейчас, она как никогда, чувствовала все эмоции кандиликана. Там было столько боли и сожаления, тревогу за ее жизнь и ярость от бессилия, что Эля решила оборвать с ним связь на время. «Прости меня», - попросила мысленно лучница.       - Что стоишь? Убьешь или нет? – спросил ее противник, задыхаясь и выпуская белые облачка пара. Кровь из носа все еще шла, к ней присоединились кровь из горла, которую он сплюнул на белый снег.       - Нет, - ее зеленые глаза горели зеленым пламенем. Руки решительно сжаты. – Нет, - повторила она ответ. И в тот же момент случилось три вещи: первая – охотники достали копья и занесли руки для удара по проигравшему мужчине, вторая - Эля бросилась на него, закрывая своим телом, и третья – копья сломались, разлетевшись на кусочки.       Девушка открыла глаза, недоумевая, почему еще жива и подняла взгляд наверх. Там держа в руках черный, как обсидиан, меч стоял парень в белоснежном плаще.       - Надзиратель Тен, зачем вы остановили нас?! – возмутились охранники. Кажется, этому надзирателю не понравились интонации в их голосе, он направил на них черный меч.       - Вы имеет что-то против моих решений?! – поинтересовался надзиратель. Те сразу закачали головой, как болванчики, и отступили.       Эля не знала, что сказать, и откровенно пялилась на парня, недоумевая. Он заметил ее взгляд, резко схватил Эванс за волосы и отбросил на снег, брезгливо тряхнув рукой и смахивая оставшиеся в руке пучок волос. Эля вскрикнула, сжалась от головной боли в комочек, приложив руку к волосам. Кажется, у нее пошла кровь. Она медленно поднялась, но на нее тут же надавили белым сапогом, и Эванс оказалась прижата к холодному твердому снегу. К ее горлу приставили меч.       - Отвечай, кто ты такая?! – холодно спросил надзиратель.       - Мы уже отвечали комен… - не успев договорить, она почувствовала, как острие вонзилось ей в шею. Боль пронзила ее мгновение спустя. Она со свистом втянула в себя воздух. Из раны струйкой потекла кровь.       - Если не ответишь, умрешь на месте, - сказал он       - Я – дочь знахаря, мой отец убит здесь элуитом, поэтому я хотела взглянуть на это место. Но поскольку по слухам здесь очень опасно, естественно без подготовки я не стала соваться сюда. Мне восемнадцать лет, я уже два года отходила в академии, - частично лгала, частично говорила правду Эля.       Кажется, парень над чем-то раздумывал. Его странные белые зрачки с голубыми узорами неотрывно следили за ней.       - Тогда зачем ты притворялась слабой? – он убрал острие с горла.       - Это я сказала! – вмешалась Иэль. – Госпожа Хонория наняла меня в качестве охраны. Я нелегальный наемник, - Эля постаралась не выдать удивление, и все же глубоко внутри была поражена: «Какая госпожа? Какой нелегальный охотник?! Что здесь происходит?!» - думала она.       - Такой ребенок…       - У меня неплохие данные. Тот старик был не таким сильным, но я волновалась за свою госпожу, постоянно отвлекаясь, поэтому результаты первого боя были не впечатляющими, - сказала Иэль. – Если хотите проверить, можете сразиться со мной, - предложила она.       - Что здесь происходит?! – к ним подошли комендант, огромный волкомедведь, который допрашивал Иэль и Элю, как только они здесь оказались. И другой мужчина, на нем был белый халат поверх приличного черного костюма. Иэль увидела его и переменилась в лице, она отвернулась и зажмурилась.       «Сдерживай себя! Иначе нам конец!» - пыталась убедить себя девочка.       - Просто наших экспертов надули, - ответил надзиратель, убирая ногу с груди Эли. Она свободно вздохнула. – Эта девчонка притворялась слабой, чтобы выиграть первый поединок, из-за этого один из многообещающих кандидатов чуть было не погиб.       - И что!? Значит, он просто слаб, - будничным тоном сказал комендант.       - Нет, просто эксперты оказались не экспертами. Да, за плащом и одеждой сложно усмотреть телосложение, однако на ее пальцах и ладонях видны мозоли от меча, которые бы не заметил только слепой, - парень с усмешкой обратился к волкомедведю. Ведь комендант также считал Элю слабой, и именно он выставил ее против Винга. - Вдобавок, она отказалась его убивать.       - Ты знаешь правила, Эмилат Тен. Поле покидает либо один, либо никто, - отозвался врач. Руки Иэль сжались до побелевших костяшек, девочка скрипнула зубами.       - Я – надзиратель, и мне решать. Они оба останутся живы. Им обоим засчитают победу, - твердо и с расстановкой сказал надзиратель. Элия и ее противник удивились еще больше.       - Как скажете, - повиновался комендант. Он кивнул охраннику.       - Победители боя: Хонория и Винг.       Вдруг почти все пленные повернулись в их сторону, удивленные результатом боя. Эля поднялась на ноги, не веря своему везению. Вот сейчас ей снесут голову… но нет. Эмилат Тен презрительно взглянул на нее, подошел, грубо поднял на ноги и прошептал на ухо:       - Если ты меня обманула, готовься умереть, - затем он развернулся и пошел от полей боя. Надзиратель нагнал врача и коменданта, вытер меч платком и вложил его в ножны.       - Вы неожиданно проявили милосердие, - многозначительно улыбнулся врач.       - Это не милосердие. Они оба могут быть нам полезны, к тому же… - парень хотел что-то сказать, но посмотрев на мужчину в белом халате, передумал. – Нет, ничего.       Надзиратель вернулся в комнату и тяжело выдохнул. Парень жутко устало. Завалившись на диван, Эмилат Тен почувствовал странный запах. Только тогда он посмотрел на стеклянный стол, где в вазе стоял букет зимней лаванды. Кажется, кто-то из местных девушек – охранников принес его. Такое иногда бывает. Но ждать чего-то от здешних холодных красавиц точно не стоит. Они не хуже коменданта любят издеваться над людьми.       «Только что…кажется, от этой девушки пахло также. Здешние пленники отличаются лишь грязью, а пахнет от них просто невыносимо. Но она пахла лавандой. Лавандой и кровью».       - Слава Великому стражу! – Иэль с силой обняла ее. – Ты жива!       Эля неуверенно кивнула и обняла в ответ. Тепло от ее объятий, проникало через тонкий слой одежды, и девушка растаяла. Все было позади – все страхи и надежды. Она осталась жива! Жива! Лучница расплакалась.       Винг - ее противник, тоже не мог поверить в удачу. Он посмотрел на девушку, которая всего несколько минут назад хладнокровно избивала его, но, похоже, за ее хладнокровием скрывалось высочайшее душевное напряжение. Она не смогла его убить, хоть и готовилась к этому, к тому же затем принялась защищать его. Странная девушка. Сейчас она снова казалась слабой и беззащитной. И все, что чувствовал к ней чернокожий мужчина в этот момент, можно выразить лишь в одном слове: «благодарность».       В этот день ни один из новичков не погиб и не совершил самоубийство. Ничего подобного еще на памяти лагеря не случалось. И начальство удивлялось: «Почему?»