История Поющего мира: Песнь Заката

      Эля открыла глаза в четвертом часу ночи. Она чувствовала себя бодрой и полностью выспавшейся. Все силы, ушедшие на разговор с Закатными и спор с Анеей, восстановились. Девушка чувствовала себя вполне отдохнувшей, однако она знала, что это ненадолго, после небольшой физической или эмоциональной нагрузки она снова будет уставшей и сонной.       «Я еще не до конца поправилась», - мысленно сказала себе девушка, перевернувшись на другой бок, и неожиданно столкнулась с чьим-то взглядом. Сначала Эля лежала, повернув голову в сторону кровати Нэва, значит, с другой стороны спал Леондар.       - Доброй ночи, - улыбнулся он, таинственно сверкая серебряными узорами глаз в лунном свете. Парень в домашней одежде лежал на правом боку и приветливо махнул рукой.       - Доброй, - кивнула Эля. – Почему ты не дома? – шепотом спросила девушка.       - Между прочим, это обидно, - тяжело вздохнув, сказал Леондар. – Я день и ночь дежурю у постели больной, а она даже мои старания не может похвалить.       - Прости, - искренне сказала Эванс. – Как бы объяснить… я ведь уже поправилась, зачем тебе быть здесь?       - Я… - начал парень, но затем умолк. Через некоторое время он заговорил снова. – Я должен извиниться за те слова у дома Красного дерева, когда мы прощались с тобой.       - Какие слова? Ты о чем? – удивилась девушка.       - Возможно, ты уже не помнишь, но перед тем, как мы: я, Желтый Дракон, Азриель и двойник Клуе с Терри и Люком отправились сюда, я разговаривал с тобой. Ты была сама не своя и очень боялась. Припоминаешь?       - Угу, теперь вспомнила. Прости, слишком много событий произошло после этого…       - И я про то же, - шепотом воскликнул взволнованный Леондар. – Твое предчувствие сбылось. Если бы вдруг что-то пошло не так, мы бы больше не увиделись! Я… я был так опрометчив и спокоен.       - И правда, - серьезно кивнула Эля. – Но мы же увиделись.       - Да, знаю. И все же все это произошло, когда меня не было рядом с вами. Я, Азриель и Желтый дракон, получив известия о лагере от вас, почувствовали в тот момент одно и то же: все равно на раны, на наше здоровье, мы должны были быть рядом с вами. Но, к сожалению, это удалось только Желтому дракону. Я остался здесь, полностью осознавая, что буду мешаться там. Я не умею сражаться, не умею придумывать стратегии и исцелять не умею. Не могу даже о себе позаботиться! Не то, что помочь другим.       - Знаешь, вряд ли ты назовешь это помощью, - девушка легла на спину и посмотрела на потолок. - Но я часто вспоминала о тебе. И просто так, и когда встретилась с серыми волками, умирающими от бешенства. Вряд ли тебе понравится такое сравнение, но вспоминая о безнадежно больных бешенством волков, я помнила о тебе. И это дало мне силы решиться на то, что я сделала.       - Помогла им умереть? – уточнил Леондар.       - Анея назвала это так. Однако, если посмотреть в суть, мы избавили их от болезни… И они умерли даже не от ее последствий, а от сражения с врагами. Они сами так решили.       - Да, решили, - эхом вторил ей парень. – И глядя на них, ты вспоминала меня?       - Угу, и еще пыталась поставить себя на их место. Если бы мне оставалось прожить день или два, и передо мной стоял выбор умереть сейчас для защиты своей семьи или умереть завтра, не зная, что будет тогда. Возможно, семья бы осталась жива, возможно, нет. По-моему, в этой ситуации выбор очевиден.       - Да, но…       - И еще… живя в лагере, я каждый день думала о вас, - в ее горле появился комок, и слезы навернулись на глаза. Она осторожно вытерла их, но продолжала. – Каждый день кто-нибудь умирал. Бывало, люди там просто не просыпались, бывало, они не выдерживали тренировок. Некоторые сдавались и заканчивали жизнь самоубийством, но большинство умирали в боях. И я…я тоже думала о том, чтобы сдаться, прекратить все это. Я была обузой для Иэль, я не могла защитить себя, не могла убить человека ради себя…       И все равно продолжала жить, вставала каждое утро, даже если не слушались руки и ноги, шла на тренировку и участвовала в этих боях, потому что меня ждали вы, потому что я обещала Ольвии жить, потому что я обещала не бросать Нэва и потому…потому что самой покончить собой было бы настоящим предательством по отношению к тебе, - она твердо посмотрела на него, но ее подбородок предательски дрожал, по щекам текли пропущенные слезы. – Когда Дэр позвал меня домой, в Каллию, я не пошла, потому что хотела быть с вами, и потому что ты ждал меня здесь. Это все ты!       Леондар вскочил с кровати, отбросив одеяло, и принялся утешать Элю: заставил ее сесть, нежно обнял, поглаживая по спине и положив подбородок на ее макушку.       - Спасибо, - прошептал он. – Спасибо, что вернулась живой, ко мне. Спасибо.       - Да! – она обняла его в ответ. И они пробыли вместе несколько минут, пока Эля не успокоилась и не смогла вернуться к обычной речи. Девушка завернулась в одеяло, села по-турецки в кровати и смотрела, как Леондар возвращается к себе, берет одеяло и, укрывшись им, садится рядом с ней. Затем она спросила. – Почему Азриель не пришла в деревню Стеклянных капель?       - Это… - Касс смутился. - Я взбунтовался и собирался пройти силой. Чтобы меня успокоить, Желтый дракон и Азриель сговорились, она решала остаться здесь ради меня и смогла убедить меня в том, что будет лучше, если я не отправлюсь вместе с Желтым драконом. Наш отряд, действительно, удивительный, мы, как настоящая семья, - улыбнулся Леондар.       - Тебя их действия не разозлили? – удивилась Эля. – Она осталась здесь из-за тебя, хотя могла помочь нам?       - Почему? Зачем мне злиться на друзей, которые настолько заботятся обо мне? – в ответ удивился парень. – Я был недоволен первые несколько минут, но их забота тронула меня. К тому же у меня нет времени злиться на дорогих мне людей. В прямом смысле, нет времени. Не хочу тратить остаток жизни на подобную глупость, как ссоры, драки и обиды.       - Ты странный, Леондар, - сказала Эля, поправляя ему челку. – Получается, раз ты можешь злиться на себя за свою беспомощность, то ты не считаешь себя дорогим человеком для себя. Ты не ценишь себя. Хотя я считаю и тебя, и твою жизнь очень дорогими.       - Ты говоришь немного странно, - признался парень, сморщивая нос. – Но я уловил твою мысль. Ты давно уже внушаешь ее мне.       - Правда? Какую?       - То, что моя обрубленная жизнь, не менее ценная, чем жизнь обычного человека, - ухмыльнулся парень. - Вы все мне это говорите: словами, жестами, поведением. Всегда. Я, действительно, счастлив, что встретил повстанцев Заката.       - Кстати, у меня важный к тебе разговор! Я совсем забыла об этом! – она схватила его за одеяло и потянула на себя. Ощущение, оставшееся после странных слов Леондара, беспокоило Элю. Он говорил так, будто умирает. Поэтому девушка решила перевести тему, как можно скорее. – Я нарушила одно обещание, которое дала тебе.       - Какое?       - Не совсем нарушила…Лиам догадался о твоей болезни, - сказала Элия, сжимая с силой одеяло.       Леондар удивился. Младший брат, как приехал в Краснолистную деревню, вел себя как обычно. Ничего в его поведении не изменилось. Да, они не особо общались в последнее время, но Лиам не ходит за ним и не спрашивает, как старший брат себя чувствует. Только в начале спросил пару общих вопросов касательно здоровья и все.       - Вот как, я, честно признаться, удивлен этой новостью. Лиам никак не показал мне, что знает об этом. Как давно?       Элия рассказала ему при каких обстоятельствах произошел этот разговор и реакцию на новость младшего брата Касс. Затем они поговорили об Азриель: девушка устроилась помощницей целителя, что как раз кстати. Глубокой осенью в здешних местах часто бывают эпидемии гриппа и другие заболевания, связанные с зимним климатом. Тенийка не выпускала из рук пособие Ольвии и консультировалась по поводу заметок и терминов с Клуе или местным знахарем. Они признали это пособие подробным и удивительным, правда, ни тому, ни другому не нравилось то, что такие точные знания можно получить лишь при вскрытии трупов. Этот разговор навел Эванс на воспоминания о Феликсе Торторе, учителе Ольвии, который вскрывал живых гвайцев, чтобы изучить их анатомическое строение тела. Кроме этого девушка вспомнила его слова об Ольвии и то, что скоро знахарю будет не хватить знаний полученных от трупов, и она, как ее учитель, перейдет на живых.       Элия покачала головой: «Только не Ольвия!». Она – самый добрый и мягкий человек, которого знала лучница. И все же какой-то червь сомнения терзал лучницу. Ведь Ольвия могла вскрывать трупы людей, могла вынести страдания и муки своих пациентов и при надобности (на пользу лечению) могла их усилить.       Потом они поговорили о Хелифе и его драконьей болезни. Поскольку мечник быстро оправился от нее, то Леондар и Эля быстро оставили эту тему.       - А как себя чувствует Иэль? Она-то не лежит в лазарете, как я, - поинтересовалась девушка.       - Ты лежишь в лазарете, потому что потеряла сознание на несколько дней, и у тебя здесь нет дома, куда бы ты могла пойти. С Иэль все иначе, у нее есть крыша над головой, и при осмотре она вызывала меньше опасений, чем ты.       - Как ее самочувствие? Ты не знаешь?       - Лиам сказал, что ей снятся кошмары, поэтому она ночует у нас.       Эля удивленно подняла бровь.       - Помнишь, я рассказывал о том, как меня и брата нашли Закатные? Лиама отправили учиться сюда, затем Азриель привела в деревню Иэль, и я попросил брата приглядывать за ней.       - Да, помню, - кивнула утвердительно Эля.       - Иэль не нравится быть одной, в пустом доме. Поэтому весь период обучения они жили вдвоем у нас дома. Кстати, это одна из причин, почему я здесь. Не хочу мешать им, потому что в прошлый раз меня дома не было.       - Думаешь, ей так будет легче? – спросила она.       - Угу.       - Бедный Лиам, - вздохнула Элия.       - Если ты переживаешь о том, о чем я подумал, то мой младший брат прекрасно все понимает. Он не сделает ничего, что можно было бы истолковать иначе, чем дружеские чувства. Адсимийцы (и афилийцы в частности) в этом плане очень осторожны. Встречаться для нас – дело серьезное и многолетнее.       - Поэтому я и говорю: «Бедный Лиам», - пробурчала девушка. – Знаешь, мы никогда не обсуждали подобные темы между собой. Но вдруг тебе кто-нибудь нравится? - задалась вопросом Эля.       - Даже если нравится, какая разница? – пожал плечами Леондар, при этом Эля почувствовала, как он напрягся. Если до этого его поза выглядела расслабленной, то сейчас даже в пожимании плечами чувствовалась скованность и неловкость. - Со своей жизнью я могу делать, что хочу, но трогать чужую не посмею. А этого не избежать, если говорить о любви. Ведь я не смогу ничего дать человеку, которого люблю. И даже если подарю ей свое сердце и душу, то вскоре умру. Стоит ли причинять любимой боль своей смертью? – с мучительной надеждой, с чувством большим, чем сознавал сам парень, спросил он.       Элия не знала, какой дать ответ. Леондар колебался, и в его голосе слышалось сомнение, как будто все рассуждения были тем, чем он сдерживал себя все это время.       «Леондар любит кого-то настолько сильно, что эгоистично желает быть с этим человеком, опуская всю логику ума. Он просто хочет быть счастливым», - девушка тяжело вздохнула:       - Мне никто не нравится, и я ни с кем не встречалась. В любовных делах у меня совсем нет опыта. И поэтому советчик из меня никакой. Но…если ты, действительно, хочешь быть с ней, тогда ты должен рассказать ей о своей болезни. Да, вероятней всего, она испугается и сбежит куда подальше, но если вдруг останется, разве ты не будешь счастлив?       Леондар слабо кивнул.       - Все, чего я хочу для тебя, чтобы ты был счастлив. Ты заслуживаешь этого. - Твердо сказала Эля. Леондар улыбнулся. – Интересно, она красивая? Я ее знаю? – вслух спросила девушка, призадумавшись.       - Не думаю. Я виделся с ней всего лишь один раз. Когда мы с братом сбегали с Афилы, случайно наткнулись на нее и несколько дней прожили в ее доме. После этого, мы с ней не встречались, но, может быть, мне повезет, - весело заявил летчик.       - Все-таки, ты - оптимист, - покачала головой Эля.