Неукротимый мажор для альфы

/Феликс/ Науку отказа омега освоил идеально. – Я тебя ненавижу! Слышишь, ненавижу! – кричит омега, разбивая кулаки о грушу. Андрей стоит неподалеку, и выглядит ошарашенным. Указываю ему на дверь. Кивнув, он исчезает, даже не потрудившись сообщить об этом омеге. – Слышу, – говорю, чтобы привлечь внимание сосредоточенного на тренировке зайки. Тот резко оборачивается, голубые глаза смотрят настороженно и злобно. Руки подняты как для удара – эти дни явно были использованы с толком. От омеги идет волна неприязни, и я едва не задыхаюсь от вала эмоций. – Что ж, хорошо, – говорит он. – Значит иллюзий ни у кого не будет. – Иллюзий? У меня нет иллюзий, зайка. Ты мой, вот и все. – Я тебе не вещь! И не трофей, который можно взять, а можно за ненадобностью запереть на складе! Иду вперед, к зайке. У него, похоже, истерика от моего долгого отсутствия. И я знаю отличное лекарство от этого. Зайка смотрит расширяющимися глазами, как я подхожу. – Ну же, маленький, не стоит так расстраиваться от моего отсутствия. В конце концов я же волк, мне нужно ходить на охоту… Кхе! – последнее у меня вырывается непроизвольно. Омега не только не желает, чтобы я его обнял, он готов сопротивляться. Его маленький кулачок врезается тем самым отработанным ударом прямо мне в солнечное сплетение. А затем отскакивает назад и, не отводя взгляда, требует. – Не трожь! – Заинька, все же хорошо было… – пытаюсь увещевать я. – Было! До того, как ты вообще явился! И сломал мне жизнь! Мы кружим по залу. – Но я… – Я этого не хотел! И уж точно не хотел становиться таким! – истерит омега. Я наступаю, он отскакивает, я снова пытаюсь подойти к нему. – Малыш, ты всегда был таким. Не я, так другой тем вечером был бы с тобой, – увещеваю я, пока от зайки идет волна удушливого раздражения. Нет, он определенно что-то себе надумал, и теперь вымещает. Надо только поймать, и поговорим спокойнее. Зайка отскакивает еще раз, спотыкается, и неуклюже машет руками. – Попался! – Ловлю его, чтобы не упал и не ударился. Он тут же отвешивает мне еще несколько ударов, но уже не таких, как в первый раз, а просто – по плечам и груди. – Отпусти! Отпусти меня немедленно! – верещит он. Злость, ярость, ненависть от зайки идет такая, что метка на моем плече горит огнем, передавая мне эти эмоции. Я продолжаю удерживать его, и омега, похоже, смиряется и успокаивается хоть чуть-чуть. Перестает пихаться и просто трепещет в моих руках. Его сладкий и нежный аромат окутывает меня, и я не сдерживаюсь. Запускаю пальцы в его растрепанные вихры, провожу по затылку, и когда он поднимает лицо – накрываю его губы поцелуем. Омега только всхлипывает. Исследую его рот, пытаясь раздвинуть сжатые зубы и проникнуть в горячую глубину. Мой же ты сладкий! Он понемногу успокаивается, и едва я отстраняюсь, как он вытирает губы и едва ли не сплевывает. Меня передергивает от его отвращения едва ли не больше, чем его самого. – Что такое зайка? – Никогда больше так не делай, – цедит сквозь зубы он. – Отец меня отдал в стажеры, а не в постельные грелки. Так что между нами только рабочие отношения, и никаких других. Он стаскивает с тонких лапок перчатки, и я вижу сбитые в кровь костяшки. Прежде чем он успевает что-то ещё сказать, хватаю его ладони и посылаю импульс энергии. Слава богу, не всё растратил на охоте! – Ты что делаешь?! – вырывается зайка. – Я сказал, не трожь меня! – Совсем-совсем? – Совсем! – Уверен? Тебе это нужно больше, поверь. Или у Андрея спроси. Зайка трет руки одна о другую, и пытается ещё отойти дальше. – Он мне уже такого понарассказал… Я улыбаюсь. Так значит наш лекарь объяснил ему, как все проходит. – И я решил, что мне это не нужно! – хлещет зайка. – Я собираюсь вернуться! Он разворачивается ко мне спиной и идет к дверям. – Куда собрался? – удерживаю его. – Мы ещё не закончили – Не стоит и начинать, – огрызается зайка. – Я уже сказал, я тебе не игрушка! Иду за ним. Уже у самой его комнаты он резко разворачивается и тыкает мне пальцем в грудь, совсем как в вечер нашего знакомства. – Не смей ко мне лезть! – требует омега. – А то что? – Не важно! И я не твой! Я сам по себе, ты сам по себе! Метка на плече отзывается противной болью. – Ты же сам согласился тогда. – Это ничего не значит! Ты не можешь мне ничего навязывать! Снова пытаюсь остановить стремительно несущегося зайку. Около дверей его комнаты наконец останавливаемся. – Пригласишь? – Ни за что! Я не слушаю его ответ, а сгребаю в объятия, прижимая к себе. – Ты мне никто, – шипит омега. – Не смей ко мне лезть! – Ты мой, зайка. Мой! – Не твой! У меня, слава богу, нет этой вашей метки! Так что я могу выбрать кого угодно другого! Вот это уже хороший удар. И пока я соображаю, как ответить, омега бурно вздыхает и закрывает свою дверь прямо перед моим носом. Я остаюсь в коридоре один Не такой я ожидал встречи, но надеялся на лучшее. А тут… Открывать дверь и впускать меня зайка явно не собирается, и чтобы не стоять столбом в коридоре, иду по дому. От омеги приходит жаркая волна желания. Что же с ним такое? Когда я рядом, он сопротивляется, а когда отхожу – зовёт, пусть не словами,а собственными желаниями и эмоциями. Тру шею, там где метка. Под пальцами даже почти больно, метка горит и саднит. Неужели любой омега живёт в такой двойственности? Надо спросить у Фенрира. Брат обнаруживается в детской игровой комнате. Вместе с младшим он сосредоточено собирает яркую мозаику. – Фен, привет. – А, Фел, это ты. Как ты? Что-то хотел? Я думал ты со своим омегой, – частит он. – Он выгнал меня. – И ты ещё не взломал его дверь? – Я… Он заявил, что ненавидит меня. Как такое может быть? Фенрир пожимает плечами и снова наклоняется к ребенку, сосредоточенно ставящим деталь за деталью. – Ты должен был рассказать ему сразу. Ему сейчас трудно, а ты совсем не помогаешь, – поучает меня брат. Фенрир из нас самый разумный, я считаю. – Но я не успел! Он сам сбежал, причем дважды! – Виноват все равно ты. – И что делать? – Дай ему времени. Мальчик-то в сущности неплохой, только совсем про наш мир не знает, вот и пугается всего. В конечном итоге я признаю, что брат прав. Я слишком увлекся погоней, в том числе и за зайкой, и упустил кое-что важное. Теперь этот прокол не восполнить. Придется приручать зайку более традиционными способами. Никуда он все равно не денется.