Целуя твои корни

Кацуки был опьянен, его сознание обволакивала неосязаемая материя, которая мешала объективно оценивать происходящее. Поступки, слова, мысли – все перестало казаться настоящим, потому что биохимия крови в своем количественном и качественном составе напоминала термоядерный гормональный коктейль. Жизненный опыт, который выражался в стройной иерархии ценностей, представлял собой пестрый калейдоскоп. Продольные зеркальные стекла которого треснули под давлением необъяснимого чувства, меняющиеся симметричные узоры стали обычными прозрачными стекляшками. Весь его мир катился к черту. Юноша резким пинком открыл дверь аудитории, в которой проходила следующая пара. Он метнул взгляд к преподавательскому столу, за которым сидел неизвестный человек, раздраженно бросил сумку рядом с ученической партой и развалился на деревянной скамье рядом с Нейто. - Где Айзава? – небрежно спросил Кацуки. - На конференции, до конца следующей недели будут замещать. Дерьмо, Кацуки, не хочешь рассказать, что произошло? – Монома был не в состоянии игнорировать внешний вид своего друга. - Послушай, если бы ты увлекался в этой жизни чем-то, кроме как проебывания родительского состояния, то знал, что существуют разные виды времяпрепровождения. Например, спорт, понимаешь, да? – Кацуки разговаривал с Нейто как с умственно отсталым. – Так вот иногда так случается, что тебя немного калечат во время занятий. Это самое «дерьмо» произошло и со мной. - Не знаю, дружище, судя по всему, проебывать родительское состояние безопаснее, чем заниматься спортом, - Монома рассмеялся, хлопнув Кацуки по спине. – Смотри, я здоров. А еще очень сильный, ну, во всяком случае, моя печень, потому что я все еще жив, - сосед Бакуго достал ручку из пенала и написал дату на полях. Когда пара началась, преподаватель встал из-за стола и направился к доске. Пожилой мужчина лениво обвел взглядом присутствующих и остановился на Бакуго. Морщинистое лицо стало недовольным, выражающим пренебрежительное отношение. - Молодой человек, - Кацуки понял, что обращаются к нему, потому что внимательно наблюдал за каждым изменением в лице доцента. – Да-да, я к Вам обращаюсь. - Прошу прощения? – блондин приподнял руку, по студенческой привычке обозначив свое присутствие, и вопросительно выгнул бровь. – Что-то не так? - Встаньте, - глаза некоторых студентов устремились на парня. – И пройдите к доске. Бакуго переглянулся с Нейто, а затем ухмыльнулся. Он поднялся и направился к преподавателю. Студент подошел вплотную, бросил сверху взгляд на мужчину, который был минимум на один десяток сантиметров ниже него. - К доске, а не ко мне. И повернитесь к своей группе, - холодным тоном проговорил преподаватель. Ухмылка Кацуки стала еще шире, когда он недоуменно встал напротив доски и повернулся к одногруппникам. Он слегка приподнял лежащие по швам ладони в вопросительном жесте. - Ну и? – парень начинал терять терпение. - Уважаемые студенты, внимательно посмотрите на этого молодого человека, - мужчина кивнул в сторону Бакуго. Удивленные одногруппники начали рассматривать Кацуки, пытаясь понять причину странного поведения замещающего преподавателя. Блондин невольно бросил взгляд на Изуку. Вечная привычка выискивать в толпе студентов знакомое веснушчатое лицо не покидала его даже в самые неподходящие моменты. Бакуго ухмыльнулся, когда увидел сильное беспокойство на лице Мидории. Одногруппник озадачено разглядывал поврежденное лицо, прикрыв рот ладонью. Взгляд Изуку был стеклянным, и внезапно Кацуки почувствовал, как его глаза защипали. - Это пример того, как не может выглядеть уважающий себя человек, студент высшего учебного заведения, - брезгливо бросил доцент. – Смотрите и запоминайте. Кацуки оторвал взгляд от Мидории и медленно повернул голову в сторону голоса, который публично выражал свое пренебрежение. Студенту казалось, что он слышит свист закипающего чайника, кровь в его венах клокотала от ярости. Он начал тяжело дышать, из последних сил цепляясь за остатки сознания. Если он сейчас ответит преподавателю, то вылетит из университета так быстро, что не успеет даже выбросить из окна этого раздражающего старика. - Простите, но мне кажется, что Вы перегибаете палку, - ровным тоном проговорил Шото. – Мы не знаем, что случилось у нашего одногруппника, поэтому оценивать его внешний вид – не совсем корректное мероприятие. Тем более таким способом. Мужчина недовольно сморщился, но утвердительно закивал. - В любом случае, я не допускаю до занятий в подобном виде, и вам лучше усвоить это сейчас. Я в основном веду дисциплины у более старших курсов, поэтому, вероятно, скоро мы будем видеться гораздо чаще, - мужчина снова оценивающим взглядом посмотрел на Бакуго. – Покиньте, пожалуйста, аудиторию и приведите себя в порядок. Пропущенный материал – Ваши проблемы, решайте их с Айдзавой, когда он вернется. Студент резко сорвался с места, молча побросал студенческие принадлежности в сумку и вылетел из аудитории, хлопнув дверью. Он остановился посреди рекреации, сотрясаясь от переполняющих эмоций. Молодой человек достал из кармана пиджака телефон и набрал номер Мицуки. - Мам? - Кацуки, что-то случилось? - прозвучал обеспокоенный голос на другой стороне. - Нет, все в порядке. Ничего, если я сегодня в квартире отца переночую? - Конечно, - после непродолжительного молчания ответила женщина. – Кацуки, точно все в порядке? – женщина повторилась. - Да, точно. Просто задание нужно одно выполнить, надо сосредоточиться и не отвлекаться, - соврал Бакуго. - Хорошо, до завтра тогда? – Мицуки довольно пролепетала. - Да, до завтра, - блондин ответил и завершил вызов. Он был уверен, что ему действительно нужно побыть одному и привести себя в порядок. *** Бакуго лежал на жестком матраце, запрокинув руку за голову. Только слабая искорка на конце тлеющей сигареты выдавала его положение во мраке неосвещенной комнаты. Правая рука неспешно подносила дымящийся яд ко рту, и Бакуго медленно и глубоко вдыхал табачный дым, а затем на две секунды замирал, после чего мерно выдыхал серую пелену из легких. Он облизал губы, чувствуя сухость во рту, и облегченно вздохнул, ощущая табачную пленку на своей гортани. Жесткий и горький сигаретный осадок оседал в его горле, пропитывая канцерогенами и ядом слизистую. И Кацуки любил это ощущение, ему нравился запах табака на пальцах, легкое головокружение от первой за большой промежуток времени сигареты, нравился дым, поволокой покрывающий пространство. Курение имеет смысл, когда ты отчетливо осознаешь ритуальность момента и его атрибутов, не попав в ловушку интенсивного потребления. Каждый раз свечение экрана мобильного телефона отрывало Кацуки от обобщенных размышлений, заставляя вернуться к привычному потоку рутинных мыслей. Он нехотя повернул голову к телефону, рассматривая дорогое устройство. Его забрасывали сообщениями, оставалось только вчитаться в имя отправителя, но опьяненному разуму было все равно. Монома, Мина, Серо, родственники – ему не было никакого дела до всех этих людей, навязчиво нарушающих его личное пространство своим даже виртуальным вмешательством. Студент ухмыльнулся, когда в очередной раз вспомнил единственное сообщение, интригующее своей обеспокоенностью. Кацуки приподнялся за следующей сигаретой. Он едва успел схватить зажигалку, как раздался входящий звонок. Парень сделал первую затяжку и потянулся за телефоном, застыв, когда увидел имя абонента. Он опустил голову на подушку. - Изуку Мидория, - Бакуго шепотом по буквам прочитал имя и фамилию, размазывая каждый слог по стенам комнаты, словно знакомя их со своим собеседником. - Да, – Кацуки бросил взгляд на сигарету и стряхнул пальцем пепел в кружку. - Привет? – прозвучал сдавленный голос на другой стороне после небольшой паузы. Парень вздрогнул от тихого и кроткого голоса Изуку. - Кацуки? – Мидория спросил на полтона громче. - Почему ты звонишь? – студент бездумно рассматривал белый потолок комнаты, выдыхая сигаретный дым. - Я писал тебе, но ты не заходишь ни в мессенджеры, ни в социальные сети. Я волнуюсь, наверное? Особенно, если учитывать твой внешний вид. - А что с моим внешним видом? – Кацуки цокнул и усмехнулся. - Мне все нравится на самом деле, но я боюсь, что завтра может стать еще хуже. Бакуго замер, когда вдумался в сказанное. - Конечно, будет. С каждым днем будет становиться только хуже. Ты разве не понял? - Кому хуже, тебе или мне? - нетерпеливо выпалил Мидория. Кацуки молчал. - Знаешь, мне всегда было интересно, почему такой, как ты, так исправно ходит в университет. Если опустить пропуски в связи с состоянием после драк, то ты ни разу не пропускал. Ни разу не болел, не прогуливал нарочно. Это не вяжется с духом безразличия, которым ты так упорно пытаешься себя овеять. - На тебя прихожу посмотреть, - просто ответил Бакуго и внутренне удивился тому, как легко это было сказать. – Ты это хотел услышать? - А зачем? – тихо спросил Изуку. - Любить – значит смотреть, - легкомысленно бросил Бакуго фразу, которая внезапно всплыла у него в голове. Сейчас слова не имели никакого смысла, они просто потоком лились из его уст, заполняя пустоту темной комнаты. Изуку рассмеялся, заставив блондина нахмуриться. - Я сказал что-то смешное? – Кацуки почувствовал искру раздражения, разжигающуюся в его груди. - Что будем делать с нашим заданием? – перевел тему одногруппник. – Есть какие-то предложения? Бакуго глубоко вздохнул и задумался. Изуку. Глупый Изуку, который вызывал трепет в груди. Изуку, лицо которого казалось родным, словно знаешь его всю жизнь. Черты лица были интуитивно знакомыми и воспринимались как что-то родное, давно вырванное из собственного тела. - Деку, приезжай ко мне прямо сейчас, и я устрою тебе незабываемую культурную программу. Надеру твой зад так сильно, что ты передвигаться не сможешь, - злобно ухмыляясь, проговорил Кацуки. - Это предложение пугает своей новизной, - устало выдохнул Мидория. – А если серьезно? – Хочешь, я выбью из тебя весь чертов дух по-настоящему? - низким голосом проговорил парень. Собеседник громко вздохнул и слегка откашлялся. - Выбьешь дух? – прерывисто выдыхая, переспросил Изуку. Кацуки приподнялся и сел на край кровати. - Буду без остановки всю ночь напролет вколачивать в тебя каждое слово до тех пор, пока ты не поймешь некоторые вещи, - медленно проговорил парень. Кацуки облизнул губы, представив покрасневшее смущенное лицо Изуку, лежащего на кровати в откровенной позе, громко дыша и сжимая простыни в руках. - Какие вещи? – издавая глухие звуки, шепотом уточнил Мидория. Кацуки усмехнулся, услышав дрожащий голос Изуку. Его заводили задыхающиеся красноречивые звуки, которые он издавал. - О том, что не все, что я говорил, было шуткой. - Правда? Например? – на выдохе глухим голосом спросил Изуку. Изображение задыхающегося Мидории электрической сеткой ударило по животу Бакуго, он почувствовал тяжесть внизу. Парень сжал кулаки, стараясь не думать о том, как хорошо было бы положить руки себе на пояс и снять ремень. - Я собираюсь уничтожить тебя, - тяжело выдыхая, прошептал Кацуки. Он хотел сорваться и прекратить ходить вокруг да около, описать Изуку в деталях, что он хотел с ним делать, услышать каждый стон на той стороне телефона, захлебнуться в глухих влажных звуках. Его выдержка раскалывалась, когда он представлял Изуку, запрокинувшего голову, как парень прогибает спину, обхватив Кацуки ногами за поясницу. - Каччан собирается показать это Тошинори? Сердце Бакуго упало от фантазии Изуку. Он широко ухмыльнулся, представив, как делает все то же самое на парте перед Тошинори. - Больше всего я хочу увидеть глаза Яги, когда он увидит, как любезно его дорогой студент принимает каждый удар, отчаянно выкрикивая «Каччан, пожалуйста». Пусть он увидит, как я бессовестно порчу это невинное лицо, - Бакуго разжал кулак и начал гладить себя по коленке, сознательно не приближаясь к паховой области. Он отвел телефон в сторону и едва слышно застонал. - Не будь грубым, Каччан, - Изуку сдавленно проглотил прозвище. Кацуки не устоял, и положил руку на пряжку ремня. Он потирал железный материал и из последних сил сдерживался, чтоб не опустить ладонь ниже. Бакуго провел рукой выше по животу. - Черт, я буду, - резко выдохнул блондин. - Начну резко и жестко, и когда ты будешь на грани смерти, сменю темп и буду медленно, но очень глубоко входить, заставляя тебя отчаянно хвататься за мои руки. Я так хорошо наполню тебя, - Кацуки прогнул спину, продолжая водить теплой ладонью по животу. Изуку долго молчал, и Бакуго уже подумал, что тот сбросил, но вскоре одногруппник снова ответил. - Адрес? Кацуки замер, когда услышал вопрос. Он резко вскочил с кровати и запустил свободную руку себе в волосы, расхаживая взад-вперед по комнате. А затем парень совершил самый адекватный на его взгляд поступок: он сбросил звонок, изумленно уставившись на телефон. - Черт, он ведь подумает…- Кацуки поморщился, когда задумался о том, как выглядел поступок со стороны. Кацуки замер на несколько секунд, а затем начал набирать свой адрес в чате с Изуку. - Ты блефуешь, - нервно ухмыляясь, бросил парень, снова свалившись на кровать. Грудная клетка, окутанная мраком неосвещенной комнаты, попеременно поднималась и опускалась. Разгоряченная кожа защищала пространство от постепенно разжигаемого кислотного огня внутри. Обманчивая умиротворенность скрывала расплавление активной зоны ядерного реактора, и теперь Бакуго излучал радиацию, отравляя неосязаемой опасностью все помещение. Его губительная энергетика проникала сквозь предметы, заражая их своей угрозой. Кацуки разрушал все вокруг себя, пропитывал излучением каждый атом, уничтожая связи между молекулами. Юноша резко вскочил. Он злобно схватил телефон и открыл плеер, выкрутив звук динамиков на максимум. - Моя спина скользит навстречу смерти. Массивная процессия холодного пота. Сталактитовый шаг проскальзывает сквозь. Ты следующий, - монотонным жестким голосом декламировал парень, подражая манере исполнения вокалиста. Он направился на кухню, беспокоя бесшумными шагами беспросветность коридора. - Впусти меня внутрь. Я сделаю все остальное. Я избежал смерти и принесу ее тому, кто заставил пройти меня сквозь это. Эти вещи, эти вещи, даже не спрашивай меня. Я мастер автономного сгорания. Схожу с ума внутри, но сохраняю спокойствие, - с нарастающей скоростью и эмоциональной накаленностью продолжил Кацуки. Студент вошел в просторную кухню и облокотился руками о стол, слегка сгибаясь. - Это устойчивое отвращение. Я бесконечность, с неиссякаемым запасом уверенности и самодовольства, к которой нельзя прикасаться. Я проникну вовнутрь, буду авторитарен и сделаю все хорошо, но никогда не доверяй мне, - Бакуго с закрытыми глазами выплевывал каждое слово. - Прежде чем я умру, в огненном восстании, я не могу отрицать, нет пути назад, - он слегка ухмыльнулся, когда неуловимый момент осознания внезапно оглушил его. Кацуки понял, что, несмотря на угнетающее чувство в груди, он был невероятно возбужден и находился в предвкушении чего-то особенного. Дразнящее ожидание опьяняло своей неизвестностью. - Пусть моя кровь течет через тебя. Если ты убьешь меня, то познаешь кровопролитие. Убив меня, ты полюбишь меня еще больше, - Бакуго видел перед собой Изуку. Он застыл в нетерпеливом предвкушении, словно ребенок, ожидающий подарка под елкой в новогоднюю ночь. Парень уселся на табурет и запрокинул пятку на сиденье. Он дергал головой в такт ритму, потеряв счет времени. Прошло десять минут, двадцать? Тридцать или уже целый час? Кацуки боялся этого ожидания, боялся того мандража, который охватил его ноги, но еще больше он боялся головокружения, когда раздался звонок в дверь. Он повернул голову в сторону коридора, подумав, что ему показалось. Бакуго выключил плеер на телефоне и вслушался в тишину. Через полминуты раздался следующий звонок. Кацуки медленно прошел к двери, слегка пошатываясь. Не посмотрев в глазок, он резким движением открыл щеколду и распахнул двери. Напротив него стоял Изуку. Молодые люди несколько мгновений безмолвно смотрели друг на друга, а затем Кацуки отошел, пропуская Изуку во внутрь. В абсолютной тишине Мидория снял кроссовки, а Кацуки снова направился на кухню, усаживаясь на табурет. Когда через несколько секунд Изуку не показался следом, Кацуки наконец прервал тишину. - Чего застрял? – крикнул Бакуго. Изуку легким шагом проскользнул через дверной проем и оказался на кухне. Зеленоволосый быстро обвел взглядом обстановку, а затем посмотрел на одногруппника. - Уютно, - смущенно проговорил Мидория и улыбнулся. Молодой человек присел на свободный табурет, продолжая разглядывать лицо Кацуки. - Почему ты никогда не спрашивал? – спросил Бакуго. - О чем? – искренне удивился Изуку. - Почему я сделал это. Почему я так поступил с тобой, - блондин впился глазами в человека напротив. - Мне все равно, - честно ответил Мидория. – Мне все равно, мотивация твоего поступка ничего не изменит между нами. - Ну как же, разве тебе не нравились нормальные отношения между нами до того случая? – горько усмехнулся Бакуго. - Нормальные? Отношения? – с издевкой переспросил Изуку. – Они были нормальными в тот момент, когда ты флиртовал со мной в интернете? Или когда издевался надо мной? Или, может, когда засунул свой язык мне в глотку, насмехаясь? Бакуго замолчал, опустив голову. Он действительно сделал все то, о чем говорил Изуку. Мидории до сих пор больно, и он все помнит. Изуку всегда будет помнить это. - Мне достаточно воспоминаний, - Изуку подошел к Кацуки и, едва касаясь тонкими пальцами, прикоснулся к его челюсти. – Мне достаточно осознания того, что я выбрал тебя. Ведь это тоже характеризует меня, потому что из всех людей вокруг я остановился на Кацуки Бакуго. Такой красивый, умный, потрясающий – все ты. Ты, ты, ты. - Изуку шептал перед сидящим Кацуки. Бакуго помрачнел, когда Изуку подтвердил его мысль: все крутилось вокруг воспоминаний. - Мы что, расстаемся? – Бакуго издал смешок и драматично приподнял брови, заглядывая в глаза Изуку. – К чему все это? - Ты ничего не испытываешь ко мне, но я все равно буду лелеять каждое воспоминание, - Мидория нежно провел по волосам Кацуки, приподнимая его голову выше. – Даже когда ты говоришь что-то не всерьез, я все равно хочу засчитывать это в свою пользу. Кацуки почувствовал неприятный клокот в груди и сглотнул. Глупый Изуку начитался книг, а теперь проецирует свои романтические фантазии. - Прекрасно, - Кацуки внимательно смотрел в глаза Мидории. – Мне не нужен тот, кто страдает стокгольмским синдромом, - он ядовито процедил. - Что ты имеешь в виду? – руки Изуку снова легли на челюсть блондина, но хватка слегка усилилась. - Невозможно испытывать чувства к человеку, который издевался над тобой. В ином случае ты болен, - Бакуго выдохнул, когда пальцы Мидории впились сильнее. - Не смей сомневаться во мне, - жестко ответил парень. - Ты каждый раз говоришь заезженными строчками из бульварных романов, полностью поглощенный идеей самой влюбленности. Тебе нравлюсь не я, а сама ситуация того, что ты испытываешь чувства к кому-то, - Бакуго монотонно начал раскладывать Изуку по составляющим. – Я не понимаю этих слов. Они пустые. Я не умею разговаривать на этом языке, слышишь? Тебе нравится думать о том, что я недоступен, – он схватил держащие его руки за запястья. Изуку убрал пальцы от лица Бакуго, но не смог отдернуть руки, потому что сидящей парень цепко впился в них. - Ты врешь, - сказал Кацуки. Мидория попытался еще раз вырваться, но хватка Кацуки была сильнее. Стоящий юноша закрыл глаза и тяжело выдохнул. А затем со всей силой дернулся, вырываясь из захвата, взмахнул правой рукой и ударил Бакуго по носу. Кацуки успел отреагировать и подставил ногу, чтобы не свалиться с табуретки. Он вскочил, держась за нос. - Блять, ты снова меня ударил, - прошипел блондин, тяжело дыша. Изуку мутным взглядом посмотрел на Кацуки, и парень неосознанно сделал шаг назад. Между ним и Мидорией была непреодолимая стена, они не могли ни о чем договориться, достучаться друг до друга. Постоянное недопонимание, недоговоренность, двусмысленность, которые буквально душили любые попытки понять друг друга. - Мне нравится твое красивое лицо, но я разобью его в кровь, - Изуку бросился на Кацуки. Он резко толкнул Кацуки к стене и замахнулся для следующего удара, целясь в челюсть. Блондин почувствовал головокружение и не успел увернуться, содрогаясь от прямого попадания по нижней части лица. - Мне нравится, мне так нравится, - про себя повторил Изуку. Парень ударил Бакуго в солнечное сплетение, но тут же зажмурился, чувствуя боль в суставах пальцев. – Такой язык ты понимаешь, Кацуки? Раз единственный способ поговорить с парнем, который мне нравится, избить его до полусмерти, сломав каждую кость в его теле, то так тому и быть, - Мидория отчаянно прокричал. - Кого ты собрался избить до полусмерти? – Кацуки, стер рукой кровь из носа и резко выпрямился. Блондин рывком схватил Изуку за ворот толстовки и толкнул в стену. Он посмотрел в зеленые глаза, а затем со всей силы ударил парня по лицу. Мидория вскрикнул, сгибаясь пополам. - Тебе просто повезло, что я сейчас слегка не в форме, - проговорил Бакуго. Изуку, не разгибаясь, бросился на Кацуки, сбивая того с ног. Он уселся на бедрах лежащего одногруппника и начал бить его по лицу. По сравнению с последней дракой удары Изуку стали гораздо сильнее и более отточенными. Голова Бакуго закружилась, перед глазами возникла белая пелена, и парень мог видеть только переферийно. Как только Изуку замедлился в нанесении ударов, Кацуки аккумулировал все силы и, схватившись за толстовку парня, резко притянул того к себе и ударил лбом. Изуку вскрикнул и схватился за ударенное место. Кацуки воспользовался этой возможностью и свалил Изуку, нависая над ним. Зеленоволосый пришел в себя после оглушающего удара, но наносить повреждения был уже не в состоянии. Он вполсилы стучал кулаками в грудь Кацуки, дергая ногами, шевеля бедрами, на которых сидел блондин. Все прикосновения Изуку стали хаотичными и истеричными в своей интенсивности. Кацуки посмотрел на лицо сопротивляющегося парня под собой и был впечатлен, насколько красив Изуку в своей отчаянности. Красота Изуку казалась случайным стечением обстоятельств: удачный ракурс, правильно освещение, расширенные зрачки, наделяющие его большие зеленые глаза гипнотическими способностями, влажный блеск кожи из-за пота, который контрастировал с прядью густых темно-зеленых волос. Изуку дразнил своей несуразной ошибочной красотой, которая заворожила Бакуго. Мидория приподнял взгляд, и движения его рук стали еще медленнее. Теперь он хватался за футболку Кацуки, сжимая ткань. Они смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться. Несколько капель крови из носа Кацуки потекли вниз по подбородку, стекая по шее. Мидория наблюдал, как алая жидкость затекает под черную футболку, а затем снова бросил взгляд на лицо Кацуки. Он разжал кулаки и замер, оставив руки на груди одногруппника. Дыхание Кацуки восстановилось, но он не перестал громко дышать, чувствуя, чем громче он начинает дышать, тем плотнее становится воздух между ними. Изуку бессознательно потянул руки к лицу блондина, не прекращая смотреть на Кацуки. И Бакуго, уловив это движение, перехватил их и закрепил над головой лежащего парня, нависнув над телом. - Нет, - проговорил Бакуго, а затем резко скорчился от очередного всполоха шаровой молнии в животе, когда почувствовал, как Изуку начал двигать бедрами. – Черт, - тяжело выдыхая, прошептал студент. Бакуго внезапно осознал момент разрушения. По затылку побежали мурашки, когда ветхий фундамент мироощущения был разбит вдребезги. Кацуки чувствовал, что смог уловить момент своей жизни, который навсегда отпечатается в его памяти. Который будет преследовать его во снах. Все события в своей жизни он будет сравнивать с этими эмоциями, всех людей в своей жизни он будет сравнивать с Изуку. Кацуки проживал сцену, которая сформирует его мировоззрение в будущем. Изуку вырвался из хватки Бакуго и со всей силы толкнул его, от чего блондин завалился назад. Лежащий студент перевернулся и пополз в сторону двери, пытаясь подняться, но его тут же схватила за щиколотку рука. Мидория обернулся и увидел, как Кацуки со всей силы потянул его к себе. Он снова вскочил на бедра Изуку. А затем губы Кацуки прикоснулись к губам Изуку, который на несколько секунд потерял дыхание, а затем, жестко обвив шею Кацуки, сильно притянул блондина к себе. Кацуки полностью передал инициативу Изуку, чувствуя, как тот больно кусается и все сильнее углубляет их влажный поцелуй. Их губы были плотно заперты и двигались в отчаянии, жадно поглощая каждый издаваемый звук. Разгоряченные руки были повсюду: исследовали талию, шею, верхнюю часть туловища. Они бездумно сражались за контроль, не осознавая, что оба давно проиграли друг другу. Изуку громко застонал, когда Кацуки провел рукой по его животу. Зеленоволосый крепко обнял Кацуки за талию, прижимая его тело к себе. Между ними не было никакого расстояния, они превратились в одно целое, лежа на грязном полу. Бакуго начал задыхаться, когда стоны Изуку стали все чаще и более громкими. Каждый поцелуй обдавал жаром затылок, откуда тепло распространялось по всему организму. Лежащий под ним Изуку начал дрожать. - Черт, нет, - Изуку оттолкнул Кацуки и вскочил с пола. Кацуки попытался схватить Мидорию за руку, но тот резко одернулся от любого возможного прикосновения. - Не трогай, – в глазах студента сверкнуло что-то острое. - Да что не так? – Бакуго встал напротив Изуку, слегка наклонившись торсом вперед. – Не за этим ли ты пришел? Взгляд Изуку мог убить. Острее только строительный резчик по асфальту, который разрезает уплотненный битум, предназначенный для негабаритных грузов. Бакуго неосознанно выпрямился. - Блять, отлично! Осталось только трахнуть меня, да, Кацуки? – злобно проговорил Мидория. Бакуго ошарашенно разглядывал разгневанное лицо одногруппника. - Я не могу. Я не могу отдать тебе еще и это, - прошептал Изуку. – Зачем я пришел? Да я не знаю, Кацуки. Когда дело доходит до тебя, то я просто теряю контроль. Я прекрасно осознаю, что от тебя стоит держаться подальше, но знаешь что? Я, блять, просто не могу. Я не хотел смотреть на тебя сегодня, полностью игнорировать твое существование, и первую пару мне это даже удалось. Но потом этому сраному мудаку надо было вызвать тебя к доске и, черт возьми, я снова! Я снова сделал это. Ты мне просто крышу сносишь, я теряю свое достоинство, когда думаю о тебе. Нахуя я пришел? Потому что даже если ты бы убил меня тут, я был бы просто рад увидеть тебя, – под конец тирады Изуку уже истошно кричал. Кацуки застыл, он абсолютно не понимал, что нужно ответить Мидории. - Черт, он опять молчит, - Изуку обессиленно покрутил головой и рассмеялся. – Просто невероятно, - он бросил последний взгляд на Бакуго и направился к выходу из квартиры. Блондин остался стоять на месте до тех пор, пока не услышал, как входная дверь захлопнулась. Только после этого он смог полноценно вздохнуть и расслабить свои мышцы. - Прекрасно, - прошептал Кацуки. – Ну и пошел нахуй, - он направился к двери, чтоб закрыть щеколду. Как только раздался металлический лязг, Кацуки безвольно завалился перед дверью. Его лицо исказилось болезненной гримасой. - Блять, - Бакуго начал задыхаться. – Какой мудак, - он почувствовал, как перестает видеть из-за заслезившихся глаз. Легкое подрагивание собственного подбородка окончательно выбило Бакуго из колеи, и у него началась истерика. Его тело тряслось, он больно прикусывал нижнюю губу. Парень прекрасно понимал, что на протяжении всего этого времени между ним и Изуку было сильное взаимное притяжение, основанное на сексуальном влечении. Он не был идиотом, и отрицать данный факт было настоящей глупостью. И прямо сейчас Изуку смог преодолеть это влечение и уйти, хлопнув дверью. И это разбило его, полностью разрушив надуманный образ непробиваемого человека, который существовал годами. Сейчас этот человек сидел на полу перед закрытой дверью и захлебывался слезами. Студент небрежно смахивал с щек соленые капли, которые вызывали пощипывание в открытых ранах. Ему не нравился Изуку. Кацуки Бакуго любил.