Все заблудились в сути

− Куда пропал? – Удивленно вскидывает брови Юнги, впервые за пару дней завидев младшего. Чонгук неспешно подходит к триколору макушек, стоящих на улице у входа в университет. − Да дел навалилось. – Безэмоционально отмахивается, быстрым безучастным взглядом скользнув по остальным присутствующим. − Что я пропустил? − Эти двое мне мозг выносят. – Пожаловался Чимин. − Он сам спросил, считается ли ОКР то, что он всегда баночку от пудинга дочиста вылизывает. – Повернулся мятноволосый на своего лучшего друга и протянул ему открытую пачку сигарет. − Я сказал, что ты каждый раз за этим наблюдаешь так внимательно, будто анализируешь меня на предмет ОКР! – Возмущенно взвизгнул рыжик, который явно не в первый раз уже это повторяет. − Ну, я и рассказал, что еще 30 тысяч лет назад, люди, если натыкались на высококалорийную пищу, то стремились употребить сразу как можно больше, пока была возможность. – Пожимает плечами Юнги. − Обжорный ген? – Понимающе кивает Чонгук, подкуривая сигарету. − Да нет такого термина. – Вклинивается Тэхен, закатывая глаза. − Называй, как хочешь. Суть не меняется. Что тысячи лет назад люди на инстинктах потребляли пищу пожирнее, что сейчас в век технологий и изобилия продуктов. – Настаивает мятноволосый. − Ты этой теорией всю ответственность с человеческой разумности снимаешь. Не работает это так. Решение о потреблении и его количествах принимает сам индивид. – Упрямо протестует Тэхен. − Встань с этой социальщиной вон туда, − тыльной стороной ладони машет на место рядом с брюнетом, − давай, на ту сторону ринга. Чонгук мне те же аргументы как-то приводил. Блондин переводит взгляд на младшего и встречает ответный. Напряжение между ними на секунду замирает, а затем обоих распирает смешок. − А ты не вывозишь, когда тебе два умных человека одинаковые вещи говорят? – Возвращается Тэхен глазами к мятноволосому и с трудом сдерживает будто смущенную улыбку. − Ваша логика у меня вообще под большим вопросом, но не в этом дело. Решения индивида основаны на мыслях, обусловленных инстинктами, а вы делите это на разные страты. Тэхен только открыл рот, чтобы снова вступить в спор, как его перебил лучший друг. − Да вы в разных плоскостях орудуете! – Не выдержал Чимин, который, уже минут сорок наблюдает эту игру в словесный пинг-понг. – Либо со взаимосвязью научных направлений разберитесь сначала, либо отбросьте их и рассматривайте вне контекста обе теории, и будет вам счастье! Юнги с Тэхеном на пару секунд замолкли, а затем засмеялись, умиляясь надутому и эмоциональному рыжику. Чонгук решил не вклиниваться в разговор, который, действительно, уже когда-то вел со своим хеном. Он просто молча наблюдал за блондином, который одним существованием и образом мышления развеивает грусть и тоску. Лицо неконтролируемо греет улыбка. От того, что ты не нужен человеку, к нему не может просто перестать тянуть. Особенно если он, черт побери, будто весь создан для тебя. Оставшуюся неделю все четверо взаимодействовали в обычном режиме. Чонгук и Тэхен непринужденно болтали в компании и не оставались наедине. На место откровенного флирта пришли многозначительные переглядки. Когда в разговоре возникала возможность подката, взгляды этих двоих бесконтрольно сталкивались, окатывая каждого волной жара. В такие моменты они оба прикусывали языки и просто смотрели так, будто читают мысли друг друга. На самом деле, сложнее было бы не читать. В зрачках флешбеки и горячие новые сцены. Они оба понимали, что это не конец. Оба понимали, что это всего лишь вопрос времени. Обоих по-своему это сводило с ума.

***

В пятничный вечер Чонгук стоял посреди вестибюля на первой ступеньке широкой мраморной лестницы и удивленно рассматривал интерьер. Просторное помещение с высокими потолками, светлыми стенами, многоярусной, кажется, хрустальной люстрой под потолком, настенными светильниками под старину на стенах, массивными перилами с вензелями, обрамляющими лестницу. У входа небольшое ответвление на гардероб, в котором он и двое его друзей уже оставили верхнюю одежду. Юнги и Чимин стояли рядом и о чем-то живо переговаривались. Рыжик был в красном бархатном пиджаке и таких же брюках, хен тоже сегодня обошелся без своих привычных рваных джинсов и толстовок, а стоял в черных кожаных штанах, простой белой футболке и темно-сером оверсайз пиджаке. Сам Чонгук был в джинсах черного цвета, белой рубашке навыпуск с расстегнутыми верхними пуговицами и в черном слегка и элегантно переливающемся жакете. Смоляные волосы собраны в хвост… Просто так удобнее. Их образы, конечно, вписывались в убранство, которое их сейчас окружало, хотя изначально младшему так совершенно не казалось, когда они, словно скрывающиеся преступники, по кодовому слову прошли через неприметную железную дверь на фасаде обшарпанного старого здания с заколоченными окнами. По вестибюлю неторопливо перемежался самый разнообразный народ, который так же, как и троица, дожидался времени начала. Из небольшой толпы возле гардероба выплыл припозднившийся Тэхен, и Чонгук застыл, не способный оторвать взгляд. Уложенные, слегка завитые блондинистые пряди блестели в теплом свете люстры, на лице была легкая улыбка, выразительные ореховые глаза выделяла едва заметная черная подводка. Темно-синяя шелковая рубашка с вертикальными складками на бордовых вставках открывала изящные ключицы, на которых прежние следы поцелуев и укусов были едва заметны, на шее был небольшой фиолетовый кулон, узкие брюки были затянуты кожаным ремнем, подчеркивая изгибы бедер и тонкую талию. Таким Тэхена Чонгук не видел еще ни разу. Он был легким, элегантным, манящим и обескураживающим одновременно. Он был воздушнее и неосязаемее балерин с полотен Дега, красивее высеченных фигур Родена. Он был более дерзким, чем любая из всемирных моделей, самоувереннее любого человека из списка Форбс. Он приближался привычной летящей походкой, а у Чонгука замирало дыхание. Настолько нереальным и недосягаемым Тэхен еще не был никогда. По крайней мере, Чонгуку казалось именно так. Остальные же, похоже, особых изменений не заметили. Юнги бросил короткий взгляд на застывшего донсена, хмыкнул внутрь себя и быстрым движением приподнял отвисшую челюсть младшего. − Что с тобой, Гуки? Ты побледнел. – Обращая издевательскую улыбку брюнету после короткого обмена приветствиями и фразами с остальными. − Ты неотразим….о выглядишь. – Подал осипший голос Чонгук, чья кровь всем своим составом, кажется, билась в истерике, мечтая вырваться из тела. Он прокашлялся, пытаясь вернуть себе привычный тон. – Обычно ты не носишь…подобное. – Вспоминая изобилие однотонных кардиганов, футболок, пуловеров и широких джинсов, которые все равно смотрелись на блондине идеально, но не вызывали такой шум в ушах. − Я с Чимином дружу. – Непринужденно пожимая плечами, а в глазах извращенная усмешка. Он точно читает мысли. − С ним неизвестно, что со мной через пару часов случится. Поэтому обычно отдаю предпочтение чему-то практичному и неброскому. – Будто спокойно разъясняет блондин, но в глазах черти выплясывают победную джигу. − Ему это не мешает неизменно походить на наглядное последствие фестиваля Холи. − Оправляясь от первого шока, все еще немного низким голосом откликается брюнет, старательно удерживая оборону. Он чертей Тэхена по именам скоро знать будет. − Эй! – Возмущенно вторгся рыжик. − Это комплимент, клубочек. Ты неизменно яркий и обворожительный. – Моментально среагировал Юнги. Чимин, насупившись, все же притих. − На втором курсе в игре «правда или действие» он меня заставил рубашку от Гуччи отдать первому прохожему. – Продолжил блондин гнуть свою позицию, что он не специально нарядился сегодня до безобразия восхитительно, а обычно просто специально этого не делает. Внутри снова клокочет ненормальное оживление. Его до жути это все забавляет. Взгляд не отпускает прикованные к нему темные зрачки. – Так обидно было. – Между строк выдавая себя одному конкретному человеку и считывая его. − Ты через два хода отыгрался. – Фыркнул Чимин. − Он должен был взять бездомного кота. – Пояснил усмехнувшийся Тэхен. – Ничего, живут уже третий год душа в душу, и аллергия не такая сильная оказалась. – Невинно поджимая губы. − Так вот из-за кого это чудовище теперь оккупировало всю квартиру Чимина. – Возмущенно вклинился Юнги. − Я видел, как ты с ним спишь в обнимку по утрам. – Хихикает рыжик, разворачиваясь на ступеньках и начиная подниматься вслед за оживившимся народом. − Теперь ты понимаешь, что его затеи до добра не доводят? – Взывает к разуму лучшего друга брюнет, последним из четверых приходя в движение. − Как посмотреть. – Улыбается Тэхен, оборачиваясь через плечо на позади идущего младшего. – Может, ты просто не дорос, чтобы оценить всю прелесть Чимина? До этого еще нужно дойти. − Ага, − бурчит себе под нос Чонгук, − там пиздошить и пиздошить, и непонятно, куда. Поднявшись по лестнице, вся компания оказалась в громадном помещении, поделенном на зоны. Все пространство было заполнено различными декорациями – от мягких драпировок и металлических конструкций до предметов мебели, картонных деревьев и возвышения в виде сцены. Собравшийся народ разбрелся по всей территории, от чего скопление людей перестало казаться масштабным. Несколько минут спустя с дымом, световыми вспышками и громкой музыкой появились главные актеры. Это действительно была иммерсивная постановка. Актеры разыгрывали историю группы танцовщиц кабаре, которые мечтали сбежать и основать свою рок-группу. Миры шоу-бизнеса, тайных мафиозных сообществ, владеющих развлекательным клубом, и андеграудных музыкантов смешались на просторе общей сцены. Если Чонгук и Юнги сначала просто слегка опешили от резко начавшегося действа, то Тэхен и Чимин невозмутимо ринулись сразу в гущу событий. Сорок минут спустя уже все четверо, поддавшись общей атмосфере, перебегали из одной зонированной локации в другую, то накидывая на себя реквизит в виде частей костюмов танцовщиц, то подыгрывая злым вооруженным мафиози, распивая с ними напитки на локации со столами, то участвуя в общей какофонии звуков, барабаня по специально установленным музыкальным бочкам. Один из актеров в какой-то момент танцевал с Тэхеном, от души хохотавшего Чонгука снабдили бутафорным автоматом, Чимин гонялся с каким-то вощеным мешком за, кажется, всерьез насторожившейся танцовщицей-гитаристкой, Юнги, наоборот, убегал от чрезмерно тактильного мафиози, пытавшегося втянуть его в какое-то братство. Каждый из них полностью погрузился в увлекательный процесс и неизменно смеялся. Когда сюжетная линия привела актеров на импровизированную сцену, и заиграл рок, вся толпа превратилась в самых преданных фанатов, подпрыгивая, выкрикивая и пытаясь подпевать незнакомым песням. Чимин и Юнги оказались зажатыми у самой сцены. Они трясли головами, кричали до хрипоты и восторженно любовались друг другом, растворяясь в процессе. Чонгук и Тэхен весь спектакль ловили и искали друг друга хохочущими взглядами, поэтому, когда народ стянулся к сцене, они вместе вывалились из толпы куда-то к стене возле бутафорной барной стойки. Мгновенно притянувшись и становясь рядом, они, впрочем, делали все то же самое, что и двое их потерявшихся друзей. Актеры подначивали своих «фанатов», распаляя, воодушевляя, заставляя кричать громче, поддерживать активнее. Толпа бушевала. Бушевали и Тэхен с Чонгуком. Блондин в порыве запрыгивает на спину младшего, который моментально подхватывает его под бедра, с легкостью поднимает и интенсивно раскачивается вместе с ним в такт музыке. Тэхен вопит, вскидывая одну руку вверх, возвышаясь над толпой, Чонгук смеется, тоже громко подпевает, практически не слыша собственного голоса. Песня заканчивается, актеры-музыканты подначивают, выкрикивая что-то в микрофоны. Брюнет опускает Тэхена на пол и тот, запыхавшись и почти кашляя от смеха, делает назад несколько шагов и откидывается спиной на барную стойку, опираясь локтями. Чонгук, тяжело дыша, светя такой же счастливой улыбкой и горящими глазами, облокачивается рядом, полубоком становясь к блондину практически вплотную. Чужое сбитое дыхание ощущается на коже лица, свет мерцающих софитов лучами проходится по карамельной коже, на которой росой блестят капельки пота, шелковая рубашка сбилась, почти открывая одно плечо, грудь вздымается, белые пряди растрепались, очаровательная квадратная улыбка застыла на губах, в ореховых глазах исключительный восторг. Чонгук смотрит так же. Его жакет спал с одного плеча, непослушные пряди выпали из хвоста на лицо, пот соблазнительно стекает по пульсирующей шее. Брюнет видит в чужих расширенных зрачках себя. Видит, как он несдержанно обхватывает такое разгоряченное и желанное лицо руками, впивается поцелуем, сжимает у корней блондинистые пряди, всем телом вжимает в эту барную стойку. Подхватывает Тэхена под бедра и с такой же легкостью, как несколько секунд назад, поднимает, обвивая талию руками, жадно истязая отзывчивые и нежные губы, ладонями спускаясь и сжимая упругие ягодицы. Он поглощает Тэхена прямо здесь, несмотря на окружающих людей, несмотря на собственные принципы, несмотря на свою боль от последствий. Здесь и сейчас. Чонгук видит это в чужих глазах. Или транслирует это в своих. Улыбки обоих медленно сползают с лиц, тяжелое дыхание рвется сквозь слегка распахнутые рты. Еще три секунды и то, что они читают во взглядах друг друга, произойдет. Еще три секунды и они не смогут оторваться друг от друга. Раз. Два. Чонгук болезненно жмурится, разрывая уничтожающий зрительный контакт. Он склоняет голову вбок, стискивая челюсть и сжимая кулаки. Тэхен моляще бегает внезапно растерявшимся взглядом по напряженному силуэту. − На работу. – Железным голосом произносит младший куда-то в столешницу. – Завтра. Утром. Мне пора. – Отрываясь от стойки и не смотря на блондина, уходит прочь. Тэхен следит взглядом за пробирающейся сквозь толпу фигурой, резко выдыхает, осознав, что задержал дыхание, и, неверяще усмехнувшись, откидывает голову назад, всматриваясь в потолок. Дыхание начало приходить в норму только спустя несколько тихих минут в салоне автомобиля. Мысли непослушным вихрем снежинок метались по черепной коробке. Чонгук методично пытался привести весь взбудораженный разум в порядок, всматриваясь в темноту небольшого палисадника, возле которого припарковался. Неожиданный тихий двойной стук в окно со стороны пассажирского сидения заставил его слегка вздрогнуть. Посмотрев на источник звука, он закусил губу, тяжело вздохнул и опустил окно. − Что, даже сесть не дашь? – Наклоняется Тэхен, головой залезая в салон, опираясь на локти и скрещивая кисти. − Говори, что хотел. – Гипнотизируя лобовое стекло. Пальцы несильно сжимают руль. − Знаешь, я всегда был согласен с тем, что первое впечатление нельзя произвести дважды. – Спокойно произносит, пока задумчиво перекручивает тонкую нить браслета на запястье. – Забавно, что ты меня переубедил. Ты можешь и дважды, и трижды, и десятки раз. Выжидающий взгляд темных глаз все же обратился к блондину. − Я хочу сказать, что мне нравится знакомиться с тобой и всеми личностями, что в тебе обитают. – Невозмутимо продолжает. – Из-за их обилия, первое впечатление ты произвел не только, когда нас Юнги познакомил, а практически каждый день производишь, когда они появляются. – Переминаясь с ноги на ногу. – Сегодня, вон, мафиози с автоматом, подросток на рок-концерте, а затем гиперответственный работник, который уходит в самый разгар веселья. – Делает вид, что задумался. – Хотя, возможно, я путаю последнего с щеночком, который сбегает от меня, поджав хвост. – Прикладывая указательный палец к нижней губе. – Так с кем я сейчас говорю? − А кем я сейчас должен быть, чтобы ты перестал надо мной измываться? – Серьезным тоном. − Кажется, нам есть о чем поговорить. – Склоняя голову чуть вбок и слегка улыбаясь. − Так и будешь меня держать на улице? Чонгук тяжело вздыхает и нажимает на кнопку разблокировки. Блондин падает на переднее пассажирское сидение, закрывает дверь и поднимает стекло окна. − Не строй из себя жертву, Гуки. Ты кто угодно, но не она. – Сбрасывая с плеч накинутую куртку. − Чего ты хочешь от меня, Тэхен? – Устало прикрывая глаза и откидываясь затылком на подголовник. − Ничего из того, что тебе не приносит удовольствия. – Подумав немного, пожимает плечами. – С первой встречи… − Не помнишь ты ни черта нашу первую встречу. – Перебивает его брюнет. Он громко выдыхает, отрывается от подголовника, кладет руку поверх руля и укладывается на нее щекой, направив тоскливый взгляд на пассажира. – Нас не Юнги познакомил, Тэ. Ты на кухне у Чимина сидел, а к утру на мне. Потом пришел какой-то парень, ты с меня слез, поблагодарил за вечер и свалил. Практически один в один, как тем утром несколько дней назад. Ты считаешь, это мне приносит удовольствие? − Оу… Так это был ты… − В глазах складываются пазлы. – Ну, это в принципе объясняет твое поведение в первые дни. Почему раньше не сказал? − Сначала думал, что ты избегать меня начнешь. Потом просто смысла не видел. – Пожав плечом. − А мы тогда… − Разговаривали, смеялись, пили, курили, целовались, дрочили друг другу. – Отвечая на незавершенный вопрос. − Жаль, что не помню. – Виновато поджимая губы. − Да, жаль. – Ледяным голосом. Тэхен откинулся на спинку кресла, задумчиво покусывая губы. В салоне на несколько минут повисла тишина. − Обычно я слышу эту фразу в свой адрес и сейчас впервые произнесу ее кому-то. – Переводя взгляд на водителя, все так же полулежащего на руле. – С тобой сложно. Причем все кажется до абсурда простым, но почему-то таким не является. Почему мы просто не можем… − Дружить и трахаться? − Да. – Кивает блондин, разводя руки в стороны и вскидывая брови. − Можем. – Все тем же ледяным голосом, спокойно вглядываясь в недоумевающее лицо. – Я, как самый настоящий щеночек, буду бегать за тобой, удовлетворять твои желания, а взамен не буду иметь права узнавать о твоей жизни, не буду иметь права погружать тебя в свою жизнь, ведь это слишком личное для таких отношений. Зато смогу лицезреть, как ты каждый раз уходишь от меня, получив, что тебе нужно, и словлю нихуевый такой сдвиг по фазе, постоянно ожидая, когда тебе это надоест, и ты так же спокойно переключишься на кого-то другого, ведь мне ты ничем не обязан. А вот я буду обязан, как ни в чем не бывало, продолжать прежнее общение и делать вид, что секс ничего не значил, ведь мы обговорили это сразу. − Не драматизируй. – Поморщившись. – Выставляешь все так, будто мне одному было хорошо. − Нет, согласен. – Тоже откидываясь на спинку сидения. − Но я хочу большего, Тэхен. И говорю об этом сейчас, потому что готов к ответственности и от своего партнера хочу видеть то же. − А я к этому не готов. – Упрямо хмурясь. – Даже не так. Мне это не нужно. − Ты ставишь мне ультиматум – либо мы продолжаем на твоих условиях, либо мы не можем находиться рядом, потому что факт того, что нас влечет друг к другу, отрицать глупо. − Забавно, но ты ставишь мне точно такой же ультиматум. – Хмыкая. – Ситуация патовая, не правда ли? Чонгук крепче сжимает челюсть. Брови грустно хмурятся, взгляд как в последний раз изучает ореховые радужки, в груди что-то ноет, больно отдавая в кончики пальцев. − Гуки, пожалуйста. – Блондин откидывается на спинку, запрокидывая голову. Тон с серьезного сменяется жалостливым. – Не усложняй. Я могу пообещать только то, что тебе тоже будет хорошо. Мне нравится, как мы понимаем друг друга в общении, мне нравится, что у нас схожее чувство юмора, я не хочу от этого отказываться. А секс….− Он отрывается от спинки, садясь вполоборота и впиваясь нетерпеливым, уверенным взглядом. − Блять, да я флешбеки с той ночи каждый день ловлю. И не говори мне, что ты не готов это повторять, пока это не будет иметь какой-то статус. Потому что это бред. Даже если кого-то из нас завтра отпустит, разве ты не хочешь сегодня испытать это еще хотя бы раз? Я пиздец как хочу. И я бы, может, отступил, если бы ты не сжирал меня своими невозможными жадными глазами. Пользуйся мной, дай мне использовать себя. Пока есть такая возможность, какая к черту разница, что будет потом? Не ищи ты в сиюминутном желании сакральный смысл. Нет его там, поверь. Ну что ты на меня смотришь, будто я тебя по доске прогуляться убеждаю? За дверь меня выставишь? Перестанешь каждый день в наш корпус бегать? Не появишься больше ни на одной вечеринке, где есть я? − Если бы я мог, так бы и сделал… − Болезненно жмурясь. − Вот и я так не могу. – Выдохнув, откидывается на подголовник. – У меня мозг плавится от того, как сильно я тебя хочу. Думал, после одного раза пройдет, но нет. Стало невыносимее. − Как ты можешь притягивать и отталкивать меня одновременно? Люди так не поступают…. – В голосе сквозит легкая хрипота. − А бесы из порно? – Лукаво ласково улыбаясь. Чонгук издал вымученный смешок. − Да, бесы из порно, думаю, именно так себя и ведут. − То, что ты со мной делал, покруче любого порно... – Спустя несколько долгих секунд молчания шепчет блондин, прикусывая нижнюю губу. – Жалею лишь, что тогда не вылизал вены на твоих напряженных руках и каждый проклятый кубик твоего пресса. − Тэхен, блять… − Сквозь зубы тихо рыкает Чонгук и жмурится, задирая подбородок к крыше и стискивая челюсть. − Ты сам сейчас хуже делаешь, Гуки. − С восторгом наблюдая за играющими желваками. – Такой твой голос теперь каждой моей мастурбации аккомпанирует. – Сглотнув скопившуюся слюну и с осторожностью придвинувшись ближе, рукой ухватывая привлекающий хвостик черных волос. – Если я бес из порно, то ты сам дьявол. – Выдыхая горячий шепот в сантиметре от стиснутых губ. – Оно и к лучшему. – Тело начинает слабо подрагивать от необъяснимого волнения. Холодная рука пробирается под белую рубашку напряженного брюнета. – Я почти уверен, что ангелы те еще уебки. – Налегая плотнее и томно заговаривая сжимающиеся губы. Рука оглаживает заворожившие с первого взгляда кубики пресса, спускаясь ниже. − Я не хочу так. – Шепчет младший, перехватывая тонкое запястье, не раскрывая век. − Не ври себе, Гуки. – Томно выдыхает, прикладывая немного силы, чтобы пробраться к паху и сквозь ткань крепко сжать твердеющий орган. – Самообман губителен. – Дразняще касаясь своими губами чужих, отстраняясь на миллиметры, когда ему начинают тянуться навстречу. − Себе это скажи. – Низким басом произносит Чонгук, за волосы резко ухватывая ускользающего беса, и впивается в его губы нетерпеливым поцелуем. Тэхен ликует, крепче в руке сжимает член, несдержанно улыбается в настойчивый поцелуй. Этот нездоровый восторг, который он испытывает рядом с брюнетом, разум разъедает, с ума сводит, ломку вызывает. Ему в жизни не приходилось столько терпеть и прикладывать столько усилий, чтобы получить свое. Каждая маленькая победа с Чонгуком ощущается невыносимо сладким упоением. Он языком оглаживает полость чужого рта, губами льнет, зубами ответно терзает, пока руки торопливо расправляются с пуговицами, обнажая до жути привлекательную картину. Тэхен отстраняется от поцелуя и резко припадает к высеченному прессу. Он очерчивает каждый кубик, губы обжигает жар гладкой кожи, на языке солоноватый вкус пота. Пальцы тянутся к ремню, справляются с ширинкой, высвобождают возбужденный орган младшего. Чонгук с приоткрытым ртом наблюдает за бесстыдно ласкающим его старшим. Пальцы все так же впиваются в корни блондинистых прядей, но он не в силах потянуть и остановить. Челюсти сжимаются крепче, он закидывает голову назад и шумно выдыхает сквозь зубы, когда на головке начинают ощущаться размашистые мазки влажного языка. Чертов Тэхен весь орган смачивает слюной, накрывает губами, языком внутри играет с головкой, трет уздечку, глубже проталкивает в себя, на максимум раскрывая рот. Стон срывается с уст брюнета, мурашки охватывают шею и макушку, нетерпеливая дрожь наливается в руки. Он ненавидит Тэхена. Он его обожает. Он хочет его ударить. Он хочет его насадить поглубже. Он хочет его. В салон доносятся приглушенные звуки приближающихся разговоров. Блондин распахивает глаза и дергается снять себя с налившегося кровью органа. Сверху раздается недовольный рык, и Чонгук силой насаживает чужое горло на себя, головкой упираясь в стенки. Глаза застилает тьма расширенных зрачков, он тягуче опускает и поднимает чужую голову на своем члене, не позволяя вырваться. Тэхен, сначала в протесте упершийся ладонями в крепкие бедра, теперь и не думает вырываться. Если бы он мог, он бы сейчас нагло и довольно улыбался. Голоса становятся тише, припаркованная слева машина отъезжает. Тэхен мычит, задыхаясь, влагу в уголках глаз чувствует, вдыхать за ускорившимися толчками в глотку не успевает, подрагивает от каждого сдавленного стона сверху, бедра свои сжимает, сгорая от невыносимого возбуждения. Чонгук резко отрывает блондина, позволяя сделать рваные, кашляющие вдохи, заставляя развратными, влажными глазами на него посмотреть. Он всей яростью и жаждой цербера в ответ смотрит, раскрасневшиеся губы гипнотизирует. Тэхен замер, покорно отдаваясь в чужую пленяющую власть. Брюнет тянет его на себя. Не целует, поедает. Языком слизывает влагу с уголков глаз, до боли сжимает пряди, искусывает распахнутые губы, высасывает язык, оглаживая своим, другой рукой шелк рубашки выправляет, ремень расстегивает, рывками стягивая узкие джинсы со стоящего на коленях на пассажирском сидении блондина, ткань издает предупредительный треск. − Сними их. – Властно рычит в губы. – Иначе я их сейчас к черту разорву. Тэхен послушно отстраняется, торопливо избавляясь от мешающей нижней одежды и обуви, быстро запускает руку в свою куртку и выуживает оттуда презерватив и маленький пакетик смазки. Брюнет тоже спускает свои джинсы и боксеры, за запястье тянет хрупкое тело на себя, придерживая другой рукой, помогая забраться сверху. − Что это, Тэхен? – Неконтролируемо сильно сдавливая кисть в руке и рассматривая содержимое ладони. − Я на самоубийцу похож, чтобы лезть к тебе неподготовленным? – Выпускает из себя остатки дерзости. − Да. – Сдержанным низким голосом. Он забирает предметы из рук и зубами надрывает пакетик смазки. – Вообще-то похож. – Обманчиво ласково припадая к открытой шее, руками обвивая талию, приподнимая задний край рубашки и распределяя гель. – На отчаянного. – Одним пальцем свободно проталкивая смазку внутрь. – Извращенного. – Сразу вставляя второй палец. – Самоубийцу. – Толкаясь глубже, ощупывая податливые стенки. Не встречая сопротивления, Чонгук вынимает пальцы, за бедра резким движением подтягивает блондина ближе, нетерпеливо на ощупь натягивает презерватив, языком слизывая солоноватость с ключиц. − Гуки, стой. – Ощущая головку у самого сфинктера. – Больно. Колени. – Будто смущенно выдавливает из себя, хлопая пушистыми ресницами. Чонгук сглатывает, крепче челюсть сжимает, последними каплями воли все тело подчиняться себе заставляет. Он тянется к задним сидениям, достает оттуда свой жакет и куртку, а затем подкладывает их под колени блондина, по бокам от своих бедер. − А рубашку с меня снять не хочешь? – Издевательски ухмыляясь. Брюнет грубо разводит ягодицы руками, с силой сжимая, болезненным укусом вгрызается в пульсирующую артерию на тонкой шее и резким толчком вторгается в горячую плоть, стирая ухмылку, выбивая то ли стон, то ли крик. − Ты бесишь меня. – Хрипит младший, слабо подрагивая от нетерпения. – Зачем ты бесишь меня, Тэхен? – Плавно приподнимая упругую задницу руками и снова резко насаживая на себя до основания. – Рубашка идет тебе. – Стальным голосом выдыхает в изгиб шеи, ощущая когтистую хватку на плечах. – Черт. – Обвивая талию и крепко вжимая в себя. – Тебе все идет. – Неторопливо и мучительно глубоко толкаясь в расслабляющееся нутро. Он одной рукой на хрупкое плечо давит, другой за изящную талию поднимает, таз чуть вперед двигает, губами кожу в ямке ключиц засасывает, снова и снова вторгается, сбивая дыхание обоих, животом ощущая трение возбужденного органа. Брюнет в очередной раз двигает таз, и Тэхен в его руках дергается, несдержанно простонав. Здесь. Веки распахиваются, зрачки нечеловеческим голодом пронзают тьму за лобовым стеклом, соревнуясь с ней за насыщенность. Чонгук до синяков впивается пальцами в бархат чужой кожи и беспощадно резко, отрывисто, быстро начинает насаживать на себя извивающееся тельце. Рык концентрируется в груди и рвется наружу. Тэхен в его руках. Весь в его руках. Боже, блять, какой он красивый. Упругая скачущая на его члене задница, невероятные линии изгибающейся поясницы, напряженные мышцы бедер, египетские ступни поджатых ног. Брюнет в руках сдавливает все, до чего может дотянуться, словно подушечками пальцев может поглотить его. Вздымающаяся грудь, острые ключицы и длинная шея с кровоподтеками. Черт, даже они смотрятся на нем идеально. Распахнутый рот с поалевшими губами, из которых рвутся стоны, порыкивания, шипение, скулеж. Зажмуренные глаза, сведенные брови, влага в уголках глаз, капли пота на висках. Чонгук заведомо был обречен на поражение. Этот бес жаждет его извести, а он не в силах от этого отказаться. Как же невозможно хорошо. Как же больно. − Отдайся мне. – Рвется сквозь рык отчаянная просьба. − Будь моим. – Жестко вдалбливаясь в сжимающегося от каждого слова Тэхена. − Нравится мой голос? – Снова ощущая вздрагивание всего хрупкого тела и крепкое сжатие тугих стенок. − Так подчиняйся ему. – Ревом прямо на ухо. Он сильнее прижимает к своей дрожи чужую, чувствуя приближение неконтролируемого взрыва. − Я больше не могу. – Хрипит Чонгук, запуская руку между животами, сжимая член блондина и грубо надрачивая его. − Кончай, блять. – Сквозь зубы рычит, быстрее вдалбливаясь в вскрикивающего наездника. Тэхен дергается, низко выстанывает, жмурится. Мышцы живота сокращаются, он изгибается в пояснице, ногтями впиваясь в напряженные плечи, назад откидываясь, семенем в крепкий кулак извергаясь, судорожной дрожью покрываясь. Чонгук налегает сверху, не позволяя отстраниться от себя, всей длиной замирает в сжимающей пульсации и звериным укусом захватывает шею, заглушая свой оргазменный рык. Поглотившая тьма в глазах яркими звездами расступается. Оглушающий шум в ушах медленно стихает, сменяясь другим – пронзительным, пищащим. Чонгук раскрывает глаза и, приобняв за плечи блондина, отталкивается от приборной панели, отлепляя спину Тэхена от руля и зажатого клаксона. − Я не сразу понял, что это не у меня в голове. – Слабо смеется блондин, щекой укладываясь на чужое плечо. − Да, − тяжело дыша и опуская ладонь на светлую макушку, − я тоже. − Валить отсюда нужно. – Обессилено пытаясь приподняться. − Я тебя подвезу. – Твердо проговаривает брюнет и моментально накрывает распахнувшийся рот поцелуем, больно прикусывая губы. – Только заикнись сейчас про такси. − Предупреждающей угрозой окатывая старшего и плотнее прижав еще пульсирующее колечко мышц к себе, не покидая чувствительное нутро. – Я просто подвезу, Тэхен. – Смягчив голос, унимая вспыхнувшую в зрачках злость. – Даже в подъезд заходить не буду. Старший взглядом полным сомнения всматривается в потеплевшие выжидающие омуты тьмы и неуверенно кивает. Уголки губ трогает едва заметная улыбка. Чонгук тянется к двери и извлекает влажные салфетки. Только когда дверь подъезда за блондином закрылась, Чонгук позволил себе расплыться в нежной улыбке. Пусть думает, что хочет. Тэхен сам не заметит, как подпустит ближе. Сам не заметит, как захочет большего. Ну не дружат так люди, своенравное ты недоразумение.