Все заблудились в сути

Юнги никогда не считал себя глупым. Единственным, чего, по его мнению, ему не хватало, было хитростью. Взрослеть он начал вынужденно в 16 лет, когда неспокойная и нестабильная финансовая обстановка в семье вынудила его найти первую работу. Разрываясь между учебой и тяжелыми подработками, он бросил баскетбол и почти совсем забросил музыкальную школу. Его учитель по фортепиано, с которым у Юнги были теплые отношения, неустанно названивал и ругал за пропуски. Он видел в молодом парне талант и рвение, а потому не мог просто махнуть рукой. Когда учитель узнал о причине, то сначала просто предложил Юнги заниматься дополнительно. Они оставались допоздна в музыкальной школе, откуда школьник выходил физически и эмоционально вымотанным, но счастливым. На первых порах они занимались сольфеджио и фортепиано, потом учитель начал знакомить Юнги со звукозаписывающим оборудованием, программами по сведению и обработке, правилами аранжировки. Тогда уже молодой музыкант понял, с чем хочет связать свою жизнь, а вселенная, видимо, знала это заранее, когда послала ему его учителя. Первый заказ школьник получил тоже благодаря учителю и выполнил его за копейки на стареньком оборудовании. Со временем он отказался от одной подработки, а затем и от второй. Когда пришло время выбирать вуз, он стал перед сложным выбором. С одной стороны все было очевидно — консерватория или факультет музыкальной индустрии. С другой, он не хотел, чтобы на его свободу творчества, которую привил учитель, наложились шаблоны и рамки подобных заведений. Отчасти, конечно, он об этом знал из разговоров с учителем. Отчасти, осознавал и видел сам. Истинное творчество, которое способно влиять на мировоззрение, рождается не в учебных аудиториях. Оно рождается, когда ты сам буквально выгрызаешь знания и формируешь собственное отношение. Так он считал. Все же, мелко мыслить он не хотел и в своем будущем видел масштабный проект, который будет влиять на целую индустрию. И, если с частью творчества было все понятно, то о бизнесе он не знал абсолютно ничего. Решение было принято и оно свело его с той компанией людей, в которой он оказался сейчас. В голове зреет план, локальная известность в музыке позволяет арендовать небольшую студию, закупать оборудование, жить и копить капитал. В его жизни все складывалось не самым легким, но неизменно понятным ему, бесхитростным способом. На основе этого сформировалось и общее отношение к жизни — не останавливайся в развитии, не погрязни в шаблонах, нарабатывай связи, не общайся с идиотами, помогай тем, кто нуждается в помощи, трудись. Все просто и понятно. Отсюда и его выверенная прямолинейность в работе, в общении, в отношениях. Когда он только начал общаться с Чонгуком, то необъяснимо раздражался. Со временем понял, что младший напоминает ему его самого. Он был более вспыльчивым, эмоциональным, упрямым, изворотливым, но внутри были схожие столпы, был стержень, была цель. Есть и сейчас. Общение с Чимином вообще стало открытием для размеренной и устоявшейся жизни мятноволосого. Рыжик был самым ярким примером разрыва шаблона из всех, что он встречал. Один его вид пробуждал внутри предвкушенное волнение, а от его идей и мыслей Юнги и вовсе был в неописуемом восторге. В этих горящих глазах он видел саму жизнь, вдохновение, силу. Тэхен ему виделся раненой птичкой с красивой душой. Настолько противоречивых людей Юнги еще не встречал. С ним было увлекательно, смешно, комфортно. При этом периодически Юнги в разговорах случайно натыкался на чужие иглы, торчащие из души. Он их осторожно тыкал, проверяя на прочность и, встречая сопротивление, прекращал. Тэхен был травмированным ребенком со взрослым взглядом и сформированным мировоззрением. Иногда его хотелось застебать и переспорить, иногда ему хотелось помочь, иногда его хотелось просто прибить. Прибить хотелось особенно сильно, когда Тэхен взаимодействовал с Чонгуком. Хотя, пожалуй, тогда прибить хотелось обоих. Чтобы не мучились. Они неустанно изводили друг друга в один миг, а в другой чуть ли не ластились друг к другу, мурлыкая. Затем снова изводили. Час назад Чонгук поднимался на эскалаторе метро с высокой и узкой коробкой, которая не влезла в его машину. Удивленному другу он бросил щенячье и обреченное «не спрашивай» и последовал к выходу за взбудораженными «чертями». Полчаса назад восторженный Тэхен распаковывал подаренный диджериду и бросался в «Гуки» искренними благодарностями. Сейчас запрыгнувший на подоконник гостиной Чимина блондин стрелял в младшего искорками зрачков, периодически отвлекаясь от разговора с другом, а Чонгук из другого конца комнаты сверлил его тяжелеющим, голодным взглядом. − Прекрати на него так смотреть. — Шепчет Юнги, наклоняясь к уху донсена, отвлекаясь от изучения инструмента, который отобрал у Тэхена, чтобы немного ознакомиться. − Отбери у него этот блядский чупа-чупс. — Шипит в ответ брюнет. Мятноволосый закатывает глаза. Провокации, недосказанность, незавершенность, неопределенность… как дети малые. Юнги этого не понимал. Если оба человека хотят быть вместе, надо просто быть. В чем сложность-то? Почему эти двое до сих пор не могут просто взять друг друга за руку и успокоиться, блять? Чонгук бы и взял. И успокоился. И был. Только с Тэхеном так не работает, в этом он уже убедился. Чуть меньше месяца прошло с тех пор, как блондин впервые впустил Чонгука в свою квартиру. Конечно, это не могло совсем не повлиять на их отношения, но и фундаментальных, резких изменений тоже не произошло. Тэхен открывался слишком медленно, слишком упрямо, но все же открывался, и Чонгук был этому рад и, сдерживая свой напор и желания, усердно старался не давить, позволяя блондину делать шаги навстречу в своем темпе. С каждой последующей встречей в той квартире, хозяин понемногу становился спокойнее и увереннее. Не сразу, но он перестал необъяснимо плакать во время секса, а отчаянные просьбы заглушить мысли переставали звучать, иногда даже снова заменяясь раззадоривающими провокациями. В квартире Тэхена секс был неизменно чувственным и каким-то проникновенным, в то время как в квартире Чонгука в отсутствии сестры их поглощало что-то совершенно нездоровое и нечеловеческое. Несколько раз они не сдерживались прямо в машине, один раз даже в университетской уборной. Чем ближе они становились, тем сложнее им было не примагничиваться друг к другу, и сексом это не ограничивалось. Тэхен машинально пропускал пряди младшего через свои пальцы, когда о чем-то задумывался, вышагивал подушечками по шее Чонгука, невозмутимо поддерживая разговор с Юнги и Чимином, он неосознанно постоянно касался его, а Чонгук млел. Правда такие простые и естественные жесты как объятия и держание за руки по-прежнему доступны не были. Грань Тэхена была очень тонка, от того Чонгуку было все сложнее на ней балансировать, но у него и в мыслях не было переставать пытаться. Он считал, что уже ухватил белого кролика за ухо, и отпускать намерен не был. В одну из ночей, когда обнаженный блондин лежал в темноте на измятой постели, запрокинув голову назад, всматривался через окно в ночное небо и выдыхал густой дым, он неожиданно поделился с Чонгуком личным фактом из своей жизни. С того момента, если они оба не засыпали, вымотавшись, они говорили. Их разговоры под покровом ночи были интимнее секса, сакральнее всех их живых полемик, откровеннее голых тел. Теперь Чонгук знал, что блондин рос со строгой и предприимчивой, но по-своему любящей бабушкой. Мать он никогда не знал, а отец женился на другой женщине, когда Тэхену было 14. С парнем он впервые переспал, когда был на первом курсе, через несколько месяцев после этого встретил человека, с которым завязались, как ему тогда казалось, крепкие отношения. На втором курсе у блондина умерла бабушка, оставив в наследство его дом детства, эту и еще несколько квартир. Он тяжело переживал сам факт смерти, но большим ударом стало даже не это. Грязь и давление, которое потом полилось на него со стороны отца и его женщины с целью лишить наследства, вымотало его за считанные недели. Он хотел, чтобы это просто закончилось, поэтому подписал отказ от всего, оставив себе только эту квартиру и небольшую сумму денег. Молодой человек, на чью поддержку в тот момент он очень рассчитывал, признался, что с трудом выносил гнетущий настрой блондина и переспал с другим. Тогда психика Тэхена не выдержала, и у него случился первый период кошмаров. В одну из ночей Тэхен рассказал Чонгуку и об этом. Выбрался он из него благодаря Чимину. С тех пор он с опаской относился ко всем отношениям. И, то ли от того, что он никого не подпускал слишком близко, то ли от того, что он изначально выбирал не тех людей, то ли от того, что если упрямо видеть в человеке предателя, он рано или поздно им станет, но все недолговечные последующие отношения заканчивались одинаково. Тэхена бросали. Причем он будто выступал для каждого из своих партнеров примером того, как не надо, поэтому после или во время отношений с ним, они находили кого-то, с кем потом оставались дольше. Блондин рассказывал об этом неохотно, постепенно, тихим шепотом, пряча эмоции в темноте ночи, но рассказывал. Чонгук наводящими, осторожными вопросами вытягивал новые факты, внимательно слушая чертенят беспокойных мыслей, делился своими, успокаивающе целовал хрупкие запястья, понимал все больше, все больше давал понимать себя. А потом наступало утро, и защитный барьер занимал свою позицию. И, как бы хорошо разумом Чонгук ни понимал поведение Тэхена, все же нутро неизменно бесилось и требовало больше, ближе, скорее, честнее…. Хруст блядского чупа-чупса звоном отдается в ушах брюнета. − Пойдемте? — Спрыгивает с подоконника Тэхен, проходит мимо Чонгука, игриво пальцами поддевая его подбородок и ведя за собой на незримом поводке, пока Чимин в расслабленных и естественных объятиях Юнги вслед за ними следует в коридор своей квартиры.

***

− Какой, к черту, звездопад? — Чонгук, нахохлившись, следует за триколором макушек сквозь какую-то лесополосу в парке недалеко от дома рыжика и сквозь ветви всматривается в хмурое зимнее небо. − Не тот вопрос, Чонгук. — Откликается Юнги, натягивая на голову капюшон и пряча подмерзающие руки в карманы куртки. — Какая, к черту, разница, какой звездопад? − Сколько тебе раз нужно с нами в странных местах побывать, чтобы перестать опасаться? — Шмыгает носом рыжик, забираясь на небольшую горку. − Каждый раз, как в первый, Чимин. — Бурчит брюнет. − Гуки, просто расслабься. Тебе понравится. — Подмигивает Тэхен с порозовевшими от мороза щеками. − Знаешь, что такое плыть по течению? — Подстебывает мятноволосый. − Э, нет, спасибо, путь наименьшего сопротивления не для меня. — Огибая очередное дерево. − Так говоришь, будто это что-то плохое. — Фыркает рыжик. − Ой, а то тут все противники критического мышления собрались. — Цыкает брюнет. − Да не о том речь, же. — Настаивает Юнги. — Зачем накладывать негативный оттенок на ситуативно полезное явление бездействия? − Иногда бездействие — это тоже действие. — Соглашается Тэхен, перепрыгивая горку камней. — Оно не значит, полностью отрицать себя как индивида и тем более не характеризует тебя как предателя собственной личности. − «Ситуативно», «Иногда»… − Передразнивает младший. − А еще более размытых временных рамок для следования стадному инстинкту у вас нет? — Поднимаясь из оврага на каменную дорожку парка и удивленно показывая на нее Чимину. − Она в обход горе идет. — Невозмутимо объясняет рыжик. — Мы бы час сюда перлись вместо двадцати минут. − Так-то и в стадном инстинкте свои плюсы есть. — Выныривает из оврага мятноволосый. — У толпы инстинкт самосохранения работает эффективнее, чем у отдельной личности. − Это не распространяется на группу людей, которая свое взаимодействие на когнитивном искажении строит. — Бросает быстрый взгляд на Тэхена и Чимина. — В этой компании это вообще не аргумент, Юнги. Мятноволосый давится смешком и понимающе кивает, выходя вслед за рыжиком на небольшую открытую площадку с лавочкой, направленной к обрыву небольшого утеса, на который они все это время забирались. − Обидно вообще-то. — Тоже усмехается Чимин и падает на лавочку. — У нас и расхождения бывают. Его матрас посреди квартиры я никогда не приму. − Как не вовремя я его выбросил, так был бы отличный довод, Чими. — Смеется Тэхен, приземляясь рядом с другом. − Чего? Когда? — Округляет глаза рыжик. − Вчера. — Пожимает плечами блондин. — Купил диван. Должен был тоже вчера приехать, но там с доставкой проблемы возникли. − И как ты вчера спал? — Хмурится брюнет, становясь с краю от лавочки. − На полу, как. — Поджимает губы Тэхен, избегая черного взгляда. − Почему ты не сказал мне? — Сдержано, но напряженно интересуется Чонгук. — Или Чимину. − Я звонил ему вчера, он трубку не взял. — Непринужденно откликается блондин, но все равно виновато отводит глаза. − Я уже извинился. — Негромко пищит рыжик. — Ты утром ничего не сказал об этом! − Почему ты не позвонил мне, Тэхен? − Настойчивее повторяет младший. − Там что-то происходит. — Вторгается в напряжение Юнги. Все четверо поворачиваются в сторону обрыва. Они свысока смотрят на расположенную внизу высокую металлическую конструкцию, на которой широкой горизонтальной полосой загорелись теплые огни. − Там каток внизу. — Поясняет Чимин. — Каждый год в это время там вверху этой херовины привязывают и включают огромную гирлянду с огоньками в виде звезд, а потом просто сбрасывают ее вниз, и она висит до весны. − Звездопад. — Понятливо кивает Юнги, наблюдая, как широкая монолитная полоса распадается на сотни маленьких звезд. Он берет чужую ладошку в свою и засовывает ее к себе в карман куртки. − Звездопад. — Тоже кивает рыжик, улыбнувшись и крепче сжимая холодную ладонь в чужом кармане. Тэхен молча протягивает всем свой портсигар. − Она что, с травой? — Вскидывает брови брюнет, делая первую затяжку. − Кайф. — Одобрительно протягивает Юнги, откидываясь на спинку лавочки и тоже делая первую затяжку. − Знал, что ты оценишь. — Ухмыляется Чимин, подкуривая и свою сигарету. − Мы в общественном парке. Недалеко от пешеходной дороги. — Возмущается младший, пока в нем смешивается недовольство недосказанностью Тэхена с разумной осторожностью и предусмотрительным волнением. − Гуки, вот тебе конкретные временные рамки, когда нужно просто расслабиться и плыть по течению. — Наконец поднимает свой взгляд блондин. — Просто… сядь…. — Протягивая руку. У Чонгука злость клокочет, смешиваясь с противоречивым трепетом. Он резче, чем рассчитывал, все же берется за протянутую руку и раздраженно, но молча садится рядом, взглядом упираясь в горящие звезды. Вторая затяжка щекочущей тяжестью расходится по легким. В затылки ударяет яркий свет двух полицейских фонариков. − Блять. — Выдыхает дым Чонгук, обреченно прикрывая глаза.

***

− А что делать, если тот, кто мог приехать и забрать тебя из полицейского участка и спросить «вы что, накуренные что ли?» сидит с тобой рядом на скамье? — Подает тихий голос Тэхен, исподлобья поглядывая на напряженного Чонгука. Брюнет медленно переводит на него тяжелый взгляд. − А то ты бы ко мне обратился. — Низким суровым голосом шепчет младший. Блондин поджал губы и заткнулся. − Придется ему позвонить. — Переводит Чонгук взгляд на Юнги, сидящего напротив. − … Я лучше здесь до суда просижу. — Откликается хен, которого слегка передергивает от одной мысли. Он поворачивает голову на свой рыжий, сжавшийся клубочек рядом, тяжело вздыхает, а затем кивает. Когда все четверо спустя еще час вышли, наконец, на улицу, их ждал высокий мужчина с русыми волосами, сжатыми скулами, скрещенными на груди руками и суровым взглядом. − Намджун, сп…− Подал было голос Чонгук. − С тобой потом поговорим. — Обрывает его дядя и переводит требовательный взгляд на Юнги. − Жги. — Виновато морщится мятноволосый, готовясь к напалму негодования. − У тебя краска мозг разъела, или ты все это время только вид разумного человека делал? — Грозно произносит Намджун. − Послушайте! — Возмущенно вклинивается Чимин, но Юнги его сразу же одергивает, загораживая своей спиной. − Я бы прощения попросил, да толку? Ты же не этого от меня ждешь? − Серьезно проговаривает мятноволосый, выдерживая чужой тяжелый взгляд. — Дерьмо случается, Намджун. Нет у меня оправданий больше, хоть дыру во мне просверли. − Я и не жду от тебя оправданий. Понять мне помоги, почему именно тот, кто постоянно нападает на меня, отстаивая благополучие Ён Ми и Чонгука, оказывается вместе с ним за решеткой? — Скрипя зубами. − До решетки дело не дошло. — Фыркает Юнги в сторону. − О, твоими заслугами, видимо. — Негодует русоволосый. − Слушай, я домой хочу. — Ощущая, как сжатая сзади ладошка рыжика начинает подрагивать от холода или волнения. — Я тебе благодарен, признаю ироничность ситуации и прекрасно понимаю твое возмущение. Сдается мне, авторитет подорван, но не все то, что ты считаешь неприемлемым, является таковым. Давай ты мозги мне сейчас вправлять не будешь, а мы просто откатимся к твоим заводским настройкам оценивания людей? Уверен, что-то от твоего лимита доверия ко мне еще осталось, но я даже на это не претендую. Готов выстраивать все заново, но не сегодня. Увидимся? — Спокойно встречая суровый взгляд, но где-то внутри себя слегка подрагивая. − Увидимся. — Твердо произносит Намджун. Юнги крепче сжимает ладонь Чимина и утаскивает его за собой прочь, по дороге хлопнув Чонгука по плечу и шепнув тихое «удачи». − Этот со мной поедет. — Поднимает Чонгук сжатую кисть Тэхена в воздух, когда Намджун повернулся к нему. Мужчина коротко кивнул и направился к стоящему недалеко автомобилю. Тэхен тихо возмущенно пискнул, замолкнув от одного темного незнакомого взгляда младшего. − Какие-то проблемы? Сильно рвешься домой на полу поспать? — Грубее обычного осадил брюнет. Тэхен отрицательно мотнул головой и молча пошел вслед. Когда они в тишине добрались до дома Чонгука, их встретила обеспокоенная сестра. Тэхен впервые видел девушку, и вся ситуация совершенно не способствовала радостному долгожданному знакомству. Намджун чуть ли не приказным тоном направил хозяина квартиры первым в душ, откуда тот вылетел буквально через минут 5, не дав Ён Ми и Тэхену даже особо пообщаться. Брюнет спешно целует сестру в лоб, отправляя спать, быстрыми и резкими движениями всучает Тэхену свою чистую одежду и отправляет его в ванную. Через пару минут из гостиной стали доносится негромкие голоса. Блондин прислонился спиной к двери и замер, прислушиваясь. − Джун, спасибо…. − Мне твое спасибо сейчас некуда приткнуть, потом поблагодаришь, давай сейчас по существу. Ты наигрался в старшего брата, я правильно понял? − Нет. Я понимаю, что…. − Ни черта ты не понимаешь, Чонгук. А если бы меня в городе не было? А если бы договориться не удалось? Ён Ми бы здесь одна осталась? Ну, допустим, пару дней она и без тебя проживет, а потом? Родителей здесь нет. Естественно я ее заберу тогда. Здорово, когда за тобой в случае чего могут подчистить, понимаю. Только вот ты забыл, похоже, что не я обещал вашим родителям, что позабочусь о ней. Ты дал обещание им. Ты дал обещание Ён Ми. Или это все был юношеский максимализм и пустой треп? Рано все в тебе взрослого увидели. Как ты можешь заботиться о ком-то, если тебе самому нужен присмотр? А пример из тебя какой потрясающий! Несколько месяцев прошло, а сестра уже наблюдает, как тебя посреди ночи из участка привозят. Родители будут в восторге. − Не говори им. − А я подыгрывать тебе не собираюсь. Ты всем усердно доказывал, что ты взрослый, а теперь как маленький трусливый мальчик просишь прикрывать свои проколы, которые… − Я и не прошу прикрывать меня. — Перебил старшего твердый голос, от которого Тэхен за дверью сжался. − Я прошу не говорить, именно потому, что я давал им обещание и рассказать им об этом — это моя обязанность. Ровно как и обсудить ситуацию с Ён Ми. Я благодарен тебе за помощь, но не перед тобой мне нужно реабилитироваться. У Тэхена по затылку бегают мурашки, он застыл, прижавшись спиной к двери и прижав к себе руки. Таким суровым этот голос он еще не слышал. Чонгук в твердости не уступает Намджуну. − Надо же, в голове еще остались ошметки разума. — Безэмоционально и уже негромко произносит старший. — А мне, как работодателю, взявшему тебя на должность и несущему за тебя ответственность, что прикажешь делать? − Можешь поступать, как поступил бы с любым другим сотрудником. Ты знаешь, как это решать в рабочем порядке. Не мне тебе рассказывать. − А дальше что? Если я так и поступлю, дальше что, Чонгук? Сам Ён Ми скажешь, что не справился и не сможешь сдержать обещание, что она переезжает к родителям? − Ты меня в пустозвоны не записывай. — Снова перебивает брюнет. — Она остается со мной. — Безапелляционно. − Другую работу найду. − Бросаться новыми обещаниями легче, чем предотвращать последствия своих же поступков. − Я сделал то, что сделал, Джун. — Голос стал спокойнее. − В отношении Ён Ми я свои слова назад не заберу. В отношении работы решение за тобой. Я пойму и приму любое. И буду действовать в соответствии с этим. На несколько минут в квартире повисло молчание. − Я завтра дам ответ. — Наконец выдыхает старший. — Поздно уже. − Оставайся здесь. Я постелю. — От строгости в голосе Чонгука не осталось практически ничего. Тэхен столкнулся в зеркале ванной с собственным удивленным взглядом. Сердце стучало так, что, казалось, этот звук слышат все обитатели квартиры так же, как он слышал этот разговор. Только сейчас он понял, что дышал через раз. Через несколько минут блондин вышел из ванной и прошел по пустой гостиной с заправленным диваном в спальню Чонгука. На кухне горел свет. Наверное, Намджун сейчас там. Повезло. Натыкаться на него сейчас было отчего-то боязливо. − Ничего, что мы в одной комнате спать будем? — Тихонько прикрывая за собой дверь и поворачиваясь на лежащую на спине в полумраке фигуру, которая закинула руки за голову. − А у меня в семье, по-твоему, все тупые что ли? — Непривычно резким тоном, не сводя задумчивого взгляда с потолка. — Мест все равно больше нет, ложись. — Чуть смягчаясь. Тэхен осторожно забирается под одеяло, почти бесшумно укладываясь рядом на бок, и рассматривает непривычно сосредоточенный силуэт. − Прости меня. — Негромко шепчет блондин. − За что? — Нахмурились густые черные брови. − Если бы не я, ты не оказался бы сегодня в такой ситуации… − Я пошел за белым кроликом, он завел меня в задницу. — Задумчиво подцепляя зубами кожицу на своей нижней губе. − Это последствия, к которым я был готов. Вина за это лежит исключительно на мне, а не на кролике. − Но… − Я сильнее, чем тебе кажется, Тэхен. — Поворачиваясь лицом к лицу и, наконец, устремляя взгляд на своего собеседника. — То, что я поддаюсь тебе, это все равно мой выбор и мои решения, за которые я готов нести ответственность. Так что кролику не нужно корить себя, а то в его маленькой головке всю ночь будут копошиться кошмары, от которых лапки дергаются. — Укладывая ладонь на блондинистую макушку и успокаивающе поглаживая. Слабая улыбка едва обнажает передние зубы. − Когда ты улыбаешься, ты сам на кролика похож. — Привыкнув к темноте комнаты и различая черты сейчас потеплевшего лица. − Засыпай. — Тихо усмехаясь. Крепкая ладонь накрывает веки, прежде чем Тэхен успевает увидеть широкую улыбку. − У меня и в мыслях не было, что ты слаб. — Шепотом произносит блондин, пальцами цепляясь за татуированное предплечье и проваливаясь в безмятежный сон.