Сад жизни

      − Господин, нас ожидают снаружи.       Леон кивнул, поправляя жабо на своей шее. Впереди была не самая приятная часть вечера − встреча с той, с кем ни за что не пожелаешь повидаться.       Как бы не хотелось верить, что сон отнимет все гнетущие и без того мысли, день прошёл в муках от бессонницы. Оттого в лице графа осталась не только былая печаль, но и лёгкая усталость.       Однако, ничто не могло остановить великого стратега от его планов. Покидая свою комнату, тот прихватил трость. Обновлённый фрак был подобен одеянию дирижёра, острые хвосты его едва ли достигали колен. На встречи с Батори граф старался одеться как можно строже, дабы точно передать исключительно деловые намерения.       Бросая последний взгляд на дверь, тот наконец соизволил спуститься, вальяжно рассекая дорогу тростью, как подобает аристократии. Снаружи тёмного дворца его ожидал Альберт, обязанный проследить за своим благородием.       − Отправляемся, Альберт.       − Да, господин.       Ему кивнули. Альберт лишь открыл ему дверь, дверь роскошного, абсолютно чёрного лимузина, и даже тот был помечен знаменитыми инициалами.       Получив порцию благодарности, он занял место водителя. Через считанные секунды, машина тронулась.       Альберт представлял, какая картина ожидает его в конце вечера, представлял, насколько уставшим окажется граф. И, быть честным, он бы заподозрил нечто не самое приличное, не замечай он неистовую злобу внутри.       “Никакой личной жизни. Настоящий человек дела, пусть и страдающий от этого.” — с одной стороны, его восхищало такое поведение, но с другой, наблюдать за безэмоциональным выражением лица раз за разом становилось всё более утомительно.       Кто же тот таинственный, немногословный владелец имени на литеру "А"? Эта мысль так и не выходила из его головы, предполагая уже несколько десятков имён, да что толку? Он огорченно, скорее, разочарованно выдохнул и украдкой посмотрел в своё тёмное отражение, что виднелось в окне.       Белоснежные пряди, светлые, тронутые платиной. Такой внешности часто отдавали предпочтение, но, к сожалению, круг общения Альберта был весьма и весьма ограничен. Однако сказать, что расширять его запрещалось – было бы неверным.       Что ценилось всё боле, в отражение смотрели голубые глаза, с явной небесной серостью. Вид его был настолько ухоженным, было ясно, что дворецкий, по совместительству сопровождающий во всём графа, старался полностью ему соответствовать. Лишь одеяние, педантично правильное, отличало в нём персонал особняка.       Руки всё крепче сжимали руль, любопытство медленно перетекало в пассивную злобу. Альберт с огромным сомнением смотрел на кнопку связи, и, не выдерживая, зажал её указательным пальцем:       − Господин... Кто был тем отправителем?       Из динамиков последовал голос. Ответ пришёл не сразу, да так, что дворецкий сто раз пережил смерть и стыд, но мягкий голос стал спасением:       − Альберт, я понимаю, что твоя задача − предотвращение всякой угрозы, но поверь мне, что бы это имя не значило, пока нам ничего не угрожает.       На лбу водителя выступили морщинки безуспешности и огорчения.       − Мы подъезжаем, господин.       И верно, в полуночном небе показалось огромных размеров поместье, казалось, оно ничуть не уступает особняку Ван Бейль. Каждый визит сюда оставлял не самые лучшие эмоции. Имение красила роскошь, но никак не его хозяйка.       Припарковав лимузин у входа, Альберт покинул его, дабы открыть дверь своему господину. У ворот их ожидала прислуга, что непременно оповестила о том, как и где прибывших ожидает госпожа.       Внутреннее убранство предполагало собою полный спектр алого цвета, исключая лишь яркие оттенки, хотя не приметить малиновые диваны, софу и кресла было сложно. Даже мебель представляла изделия из красного дерева. В вазах преобладали будто бы высохшие стручки, на которых не распустились почки. Быть честным, никто не понимал любви к этому хворосту, не представляющим из себя чего-то большего, чем топлива для огня.       Прислуга дома была так же избирательна: её занимали лишь особи женского пола, и все они, по какой-то причине, имели одинаковый внешний вид, за исключением черт лица и цвета глаз. Не зная особенности, любой человек их бы с лёгкостью перепутал.       Одна из служанок провела графа к кабинету, и не успели костяшки его рук постучаться, как за дверью послышался женский голос, будто старающийся заманить в ловушку:       − Входи, Лео.       "Снова это прозвище," − он закатил глаза, однако, отказываться не стал.       Вместе с Альбертом, тот вошёл в комнату, наделённую бирюзой и строгой древесиной тёмного цвета. Пред ними был кабинетный стол, который, на данный момент, был пусть. Лишь ручка для письма блестела в собственной подставке.       Сказать, что компаньону графа были рады − было бы ложью. Встретила их дама, такая же бледная, как сам Ван Бейль. Признаться, в них была ещё одна схожесть: всё те же смолянистые прямые волосы, длиною по плечи, были уложены объемной волной. Глаза Батори явили собой зелёный, как листва огонёк, в котором прослеживалась недобрые нотки, скорее, хитрые и злорадные, но сейчас в них поселилось разочарование. Всю эту мглу выделяла красная атласная ткань облегающего платья, дополненного белым в тёмную полоску боа. Чёрный блеск помады на губах отчётливо показывал опущенные вниз уголки. Присцилла, скрестила руки на груди, демонстрируя длинные, такие же угольные перчатки и выделяя этим пышную грудь. Создавалось впечатление, что она не вольна начинать диалог.       − Лео, снова ты с ним. Поболтаем тет-а-тет?       Властная на вид хозяйка дома обращалась с гостем как с давним другом, это отчётливо виднелось хотя бы в столь неуважительной форме имени.       После неутешительного вздоха и взгляда Ван Бейля, Альберт покинул комнату, оставаясь возле двери. Можно было понадеяться, что громкие звуки проникнут сквозь неё, да только кабинет был хорошо звукоизолирован, и это вызывало лёгкое напряжение:       − Ну здравствуй, Лео. Садись же, − манера её общения стала подозрительно ласковой, потому пришлось пожалеть об уходе собственного дворецкого, — Только не забудь, что "сесть" и "молчать" − это разные вещи, дорогой!       Издевательский тон несомненно вызывал недовольство, но Леон не спешил его показывать.       − У меня иммунитет к твоим выходкам, Присцилла. Может, однажды ты перестанешь так стараться.       Садясь напротив Батори, он тут же скрестил пальцы в замок. Расстояние между ними было не таким и большим.       Отрицая все нормы этикета, Присцилла не пожелала уравнять их взгляды, так и возвышаясь над аристократом. Лидирующая позиция — вот уж чего не отнять у самодостаточной женщины.       − Так что ты хотела обсудить? − Твёрдо поинтересовался гость.       − Ох, а ты как всегда прямолинеен, − Она выдержала паузу, − Не скажу, что мне это не нравится.       Её лукавый взгляд не вызвал не единой эмоции. Леон словно залез в непробиваемый панцирь, сломить который довольно трудно.       − Во-первых, я бы хотела увеличить поставку твоей ткани, однако, ко мне пришла мысль. Если посмотришь на расчёты, − Батори подвинула лист бумаги, на котором светилась довольно большая сумма, − Видишь ли, обе наши компании производят почти один и тот же товар, который имеет большой спрос. Из твоих тканей шьют роскошные костюмы, из моих − не менее привлекательные платья.       Леон скептически смотрел на предоставленные расчёты, слегка поморщив нос. И прежде чем задать вопрос, его опередили безумными выводами:       − Вероятно, ты недоумеваешь, к чему я веду, − Присцилла ухмыльнулась, − «Великая коллаборация угрюмого Ван Бейля и Батори», разве не громкий лозунг? Если мы объединим усилия...       − Нет, − Резко исключая столь несуразное предложение, он отложил предложенный чек, − Это исключено. Компания Ван Бейль всегда была и будет автономной.       Леди поджала губы, искажаясь в ворчливой гримасе. Однако, похотливая ухмылка вернулась совсем скоро.       − Ясно... Леон, этакий серый кардинал, одинокий, независимый и... − На этом её речь остановилась, прерываясь тихим смешком, и это уже послужило причиной для подозрений, − Как же ты ошибаешься, вместе наши доходы увеличатся, а какую популярность мы теряем, не думаешь? − Та говорила так, словно их давно объединяли кровные узы.       − Не понимаю, к чему ты клонишь. − Ван Бейль напрягся, и Батори явно это ощутила.       − Ох, необязательно так пугаться, хотя, мне нравится твоя пустая замкнутость и страх... Ты его совсем не скрываешь~       К горлу графа подступил ком, но не от печали и недовольства. Вся эта ситуация стала заметно напрягать и раздражать. Нахмурив брови, явно разочарованный во встрече гость поднялся из-за стола. Каждая встреча заканчивалась одним и тем же.       − Уже уходишь? Как грубо. − Надменно смеясь, Батори подливала масла в едва ли тлеющий костёр, − Это не последняя наша встреча.       В её голосе возникли ноты приказа, словно предсказывающие неизбежное будущее:       − Я заполучу тебя, рано или поздно.       Словно детскую игрушку, что так желает ребёнок. В её глазах промелькнул алый огонёк, подчеркивающий угрозу.       “Уничтожь её, чего тебе это стоит? Она досаждает из раза в раз. Отвратительно, омерзительно...” − Будто на плече шептал маленький дьяволёнок, заставляя напрячься. Единственное, что удерживало благородного аристократа от настолько поспешных решений — собственный разум. Со вздохом расслабляясь и отбрасывая всю нервозность, Леон развернулся к двери, бросая напоследок:       − Та Присцилла, которую я знал ранее, была лучше.              Обратный путь казался короче, быстрее, ведь какого было желание поскорее покинуть эту территорию, встречи на которой не приносили ничего иного, кроме разочарования. Альберт был как никогда тихим, впрочем, после разговоров с чёрной вдовой светского общества, диалоги не вязались никогда. Большее, что он мог сейчас сделать − вжать посильнее педаль газа, чтобы ускорить томительное ожидание.       Ван Бейль не отрывал взгляда от окна, будто старался прожечь в нём дыру силой взгляда, пугающе хмурясь. Он как нельзя лучше ощущал тяжесть нового груза нежелательных бед. В голове всё вертелись гадкие, совершенно не искренние слова:       "Я заполучу тебя, рано или поздно."       Ни капли смятения, Леон лишь всеми силами надеялся, что это простая угроза, не означающая ничего серьёзного.              Ничто так не радовало, как вид собственного поместья. Возвращение в собственное гнездовье, в уютное одиночество, на которое посягнут лишь отчаянные. Тёмная верхушка особняка вздёрнула плечи хозяина. И лучше бы не видеть ту картину, что открывалась водителю.       Альберт заметно напрягся, сжимая руль и хмуря брови. Прямо перед воротами особняка стояла белая иномарка. О замеченных нежданных гостях тут же оповестили графа:       − Господин, у нас гости?       Леон быстро среагировал, перебрав все воспоминания и планы.       − Нет. Что ты увидел?       − Белая иномарка, номер не местный.       Внутри всё сжалось от догадок. Хотелось верить, что это и вправду нежданные гости из совета, что это, в крайнем случае, подопечные Присциллы, но немудрено, что все её авто преобладали в красном цвете.       Врата ограды раскрылись, пропуская лимузин внутрь. Альберт ускорил процесс парковки, ведь сам же сгорал от любопытства не меньше, чем Леон от лёгкой паники неожиданности.       − Madame, я ношу фамилию Ван Бейль не по случайному совпадению! Неужели обо мне ни разу не замолвили словечко? − Радушный, в какой-то степени звонкий голос, кажется, незнакомец обращался к служанке, − Ах, да, это так похоже на Леона. Кажется, это он, да?       Стоило этому голосу донестись до проницательного слуха графа, как на его лице отобразился то ли шок, то ли растерянность, может, и всё сразу. Он вышел из транспорта, поджимая и без того тонкие губы. Взгляд тут же был направлен на источник звука, и осознание увиденного дало понять, что дня хуже не существует.       − Альфред. − Краткое, якобы приветствие. Его тут же встретили лазурным блеском в глазах и лучезарной улыбкой, выражающей искреннюю радость.