Сад жизни

      Тонкие, словно ветви деревьев фаланги пальцев с изяществом перебирали голубые концы атласной ленты. Это был завершающий шаг к созданию великолепного, статного с долей озорства образа.       — Я больше предпочитаю бежевый, но этот костюм будто на меня был сшит. Браво, Леон, очередной успех с Вашей стороны.       Старший поджал губы, как бы кривясь от непрошенной похвалы. На нём же был более строгий костюм, впрочем, не имеющий особых отличий от всех других, разве что алые вставки фрака приносили хотя бы немного яркости в его тёмную сущность.       — Нечего так удивляться, этот костюм и вправду был создан исключительно для тебя.       Леон не стал говорить о всех своих стараниях, о том, что ему пришлось не спать, дабы закончить наброски очередного шедевра. Благо, шить приходилось не ему, иначе сейчас бы он, вероятно, был бы никаким.       Альфред уж точно был поражён, на нём проскользнула победная улыбка, словно он выиграл какое-то пари, скорее всего, им же и выдуманное.       — Я весьма признателен, милый братец, — с ехидной улыбкой восторжествовал младший.       По какой-то причине, граф замер на миг, взгляд его стал пустым, направленным в пустоту.       — Только тебя так называла мамá, я повторял за ней, думал, это твоё имя...       — Довольно, — Леон всё помнил и никак не мог забыть. Все тяжкие воспоминания вечно гложили его, и напоминания острым жалом пронзали сердце.       Белобрысый это заметил, и на душе сделалось печально. Последовал короткий вздох. Прошло столько лет, а его родной брат так и не смирился с прошлым.       "У него нет ничего ценнее, чем юношество. Тогда он был так счастлив. Потеряв всё, он забыл об этом чувстве... — подтверждал себе Альфред, — Я должен...должен всё изменить."       И пока наряженный витал в облаках, Леон рассматривал свою работу. Всё было идеально, белый костюм прекрасно прилегал к телу, а небесная вставка подчёркивала голубизну глаз. Ему показалось, что теперь пред ним зрелая личность, официальность точно была к лицу проказливого брата. Хотелось так же выдать несколько наставлений, но Леон был уверен, что все они уже приходили в голову младшему, да и к чему терзать ими уже взрослого вампира. По крайней мере, хотелось верить, что он действительно таков.       — Альберт уже ждёт нас. Ты готов?       — Да, конечно, — кивал тот, — Идём же!

***

      Бал. До чего же удивительное мероприятие! Присутствующие будут исключительно высокопоставленными личностями, все в самом проявлении грации и элегантности. Не будет ни единой гнилой душонки, и это лишь светлая сторона события.       "Нельзя допустить слухов, — думал Леон, — Альфред должен вызвать ажиотаж своим присутствием. Может, мне удастся поговорить с мсье Де Бонне, пока все будут в его внимании."       Как становится ясно, настал черёд главы раздумывать о предстоящих планах, которые придут в действие с минуты на минуту. Великая новость, объявился младший брат известного Леона Ван Бейля, о котором никогда не произносились ни слова! К счастью, он и на этот случай придумывал незатейливую отговорку.       Известный аристократ, владелец нескольких компаний, что устроил этот вечер, уже принимал гостей. Вот и нога Ван Бейлей шагнула навстречу роскоши: огромное монументальное здание, дорогая к которому проложена через травянистую тропу. Впереди прибывших гостей уже сияли тонкие женские талии, нежного оттенка платья, тронутые цветами. Шли и кавалеры, кто-то под руку с миловидными дамами. Здесь даже воздух будто бы благоухал, но не растениями, высаженными в ряд. Это были цветы жизни, аромат души.       Альфред тут же расцвёл на глазах. Как никак, такие мероприятия оказывали на него самое благое влияние. Он выпрямился и искоса взглянул на освещенное луной лицо Леона.       — Тебе стоит держаться рядом, я должен представить всем своего брата.       — Мне бы не знать правила этикета, — покачал головой голубоглазый.       Они шли ко входу, и даже по пути их уже встречали взгляды. Никто не спешил здороваться, прежде чем войти во дворец. Леон передал приглашение на входе и принял озадаченный взгляд на Альфреда. После некоторых объяснений, стало ясно, что гость отнюдь не лишний. Стоило войти в парадную, как их озарил яркий свет огромной люстры, исходящий из зала в дали. Только теперь гости стали кивать в знак приветствия, дамы получали поклоны.       Глава компании LV-B был достаточно популярен, чтобы уже при входе на него был обращён взгляд затейника вечера, который тут же направился широким шагом к почётному гостю с неожиданным партнёром.       — Мсье Де Ла Вивиан, — старший поклонился, — Благодарю вас за приглашение. Позвольте мне представить вам своего младшего брата — Альфред Ван Бейль.       Беловласый поклонился вслед и улыбнулся. Взгляд Вивиана был острым, как у сокола. Становилось не по себе от одного лишь взора, ведь его будто бы прожигали насквозь и заглядывали в самую душу.       — Добрый вечер господа, мне отрадно вас видеть, и я весьма рад знакомству с вами, мсье Альфред, — хозяин бала протянул ему руку, встречая рукопожатие. — Думаю, вы будете не против познакомиться ближе, всё же я считаю нужным быть осведомленным о великом семействе Ван Бейль.       Хоть и выглядел он как хищная птица, но намерения такими не показались. Очевидно, старший не пришёл бы на торжество нечистых людишек. Тот поклонился в знак согласия и отлучился от двоих. К слову, он был удивлён тому, как быстро отобрали его брата, а может и рад предстоящему времяпрепровождению без своей компании. Ван Бейль вздохнул, взял с подноса игристое и направился к небольшому кругу аристократии. В нём дамы лёгкими движениями омывали себя воздухом веера, очарованными глазками смотрели на приближающегося вампира.       — Мсье Ван Бейль, приятно видеть вас в свете, — вымолвила девушка в отрадном для глаза розовом платье, склоняясь в реверансе. — Благодаря вам, многие кавалеры здесь выглядят поистине благородно.       — Добрый вечер, mademoiselle Белладонна. Стоит отметить, что я не менее очарован леди в этом зале, и вы не исключение.       Она рассмеялась, прикрывая лицо веером из белоснежных перьев, тем самым скрывая своё смущение.       — Над ним постаралась мисс Батори. Смею заметить, Вы с ней похожи, мсье, ваши таланты безупречны.       — Не сомневаюсь, миледи, — однако, с промедлением выдал Ван Бейль.       — Любезничаете, мсье? — послышался знакомый язвительный голос. — Я рада видеть вас всех. Господин Де Ла Вивиан устроил воистину роскошный бал, не так ли?       Легка на помине. Батори поклонилась. Лишь одна её особа выделялась из общества, её несоблюдению дресс-кода никто не удивлялся. Сам господин Вивиан дал разрешение на бесподобный вид, не смея упрекать мадам в её увлечении, и потому она не упустила шанс надеть, как и всегда, красное платье в густых рюшах. Несомненно, кто угодно мог бы спутать её с самой королевой бала, от такой красоты в изумлении были все.       После нескольких минут приветствий и пустой болтовни о бале, погоде и прочих мелочей, граф уж думал покинуть их. О нём и так слагали легенды, как об отшельнике, который непременно женится на "родственной" для него душе. Не хотелось, чтобы они раз за разом подкреплялись.       — Прошу прощения, но я бы хотела поговорить с господином Ван Бейлем наедине. — Всё тот же взгляд лисицы был направлен на Леона.       Они откланялись, граф же сделал это смиренно. Присутствия вдовы уж точно не хотелось, но пришлось пойти на её поводу. Отойдя к краю зала, Присцилла направила на невинного графа свой властный взгляд. На этот раз, её голос показался серьёзным.       — Ты должен танцевать, хотя бы раз. Все здесь в ожидании увидеть наконец твою партию. Разве ты хочешь испортить свою репутацию?       Черноглазка поёжился. Конечно же, он этого не хотел, но и поиски достойной партии сейчас не были в его планах. Впрочем, появятся ли они там вообще?       — Пригласи меня на танец, Леон. Все взгляды обращены на нас!       — Не нуждаюсь, — он резко осёк её, — Не нуждаюсь в твоём попечении, Присцилла. Я справлюсь со своими обязанностями, будь уверена.       — К тому же, первый танец был обещан мне! — будто из ниоткуда возник голос Альфреда.       Присцилла обернулась к нему с улыбкой, кланяясь незнакомцу. Альфред сделал то же самое в ответ, лучезарно улыбаясь. Они сразу же раскрыли личности друг друга, оттого знакомство вызвало больший интерес.       — Ха-а, это мой младший брат, Альфред Ван Бейль.       Батори вспыхнула от удивления, нахохлилась и обратила взгляд на стоящего рядом Леона.       — Откуда же? Да вы, верно, меня обманываете. Вы совсем разные! Вздор какой-то.       Старший покачал головой.       — Разве так приветствуют знатную личность, мисс Батори? Да, мы не близнецы, оттого и разные. Вам неизвестны правила генетики? — он с довольством упрекнул её.       — Всё мне известно. Что ж, прошу прощения. Я рада знакомству, безусловно, Ван Бейль младший.       — Альфред, Присцилла Батори — знаменитый дизайнер и модельер женской одежды.       Только теперь стало ясно, что, всё внимание обращено лишь на них троих, только единицы не проявляли интереса. Между троицей возникла неловкая тишина, которую нарушила девушка.       — Леон. Чего ты ждёшь?       — Ха, прислушайся же. Сегодня явно не твой день, Присцилла, — хоть в чём-то брат оказал ему услугу.       Повсюду всё слышалось: "Отчего он так бледен?", "Кто-то сказал, что он альбинос!", "Чёрный и белый, как Инь и Янь."; никто не забыл упомянуть о том, насколько братья разные.       — Ну-с, Леон, ты ведь исполнишь своё обещание? Я бесконечно рад знакомству со многими здесь, но не для того я сюда явился, — всё ещё с улыбкой и радостью намекал Альфред.       — Ха-ха-ха-ха, Вы его извините, мисс Батори, он шутит, шутит! А сейчас, если позволите, нам нужно отойти за напитками.       На это дизайнер возмущённо приподняла бровь и скрестила руки на груди.       "— Неужели её отвергли? Господин Леон её просто игнорирует!       — Скука смертная. Леон точно не заинтересован в поиске партии. Ты видела его брата? Милейший человек, чего таить!       — Ах, кому же он подарит свой первый танец?"       Батори поняла, что зря навострила уши. Слушать эти россказни было полнейшим унижением. От злобы она прикусила губу, да так, что алая жидкость прорезалась наружу.       Тем временем Леон сжимал запястье беловласки у одинокого столика с десертами. Многие начали свой первый танец, а потому внимание уделялось явно не закускам.       — Что ты такое вытворяешь!? Эта...эта женщина может быстро пустить слух о твоих глупостях!       — Глупостях? — уши вампира поджались. — Но я ведь не шучу, Леон.       На лице аристократа возникло замешательство. Он покачал головой и приложил ко лбу руку и устало простонал.       — Убеждён, здесь есть много желающих танцевать с тобой, но я намерен воздержаться от столь неуместного предложения, — со всей строгостью кончил Леон и тут же удалился куда-то прочь.       Голубоглазка расстроенно поджал губы и еле заметно нахмурился, но, встретившись взором с гостями, был вынужден улыбнуться. Верно, вы уже догадались, какие чувства он испытывал в тот момент: боль и отчужденность. На деле он понимал абсурд его идеи, однако не ждал настолько яростной реакции, как ему показалось.       "Что ж, коли ты желаешь, чтоб я танцевал, я так и сделаю!" — решил младший, дожидаясь конца первого танца.       В стороне от всех Леон приметил знакомую для себя особу, прямо как и желал. Хоть на душе и сталось нехорошо, пришлось настроиться на приятную беседу. Может, сладкие речи давнего приятеля помогут ему отвлечься от происходящей нелепицы.       Его близкий знакомый, Жак Де Бонне, был на порядок выше, оттого ему не составило труда как можно скорее заметить приближающегося вампира. Уж чем он был знаменит, так это не только своей важнейшей профессией, но и самой добродушной улыбкой, коей Жак непременно одарил Ван Бейля.       — Мсье Ван Бейль, отрадно Вас встретить, — кивнул тот.       — Приветствую Вас, мсье Де Бонне. Вижу, Вы, как и я, наслаждаетесь вечером в одиночестве?       — Вы же меня знаете, Леон, — вскоре формальность стала ни к чему. — А отчего же не танцуете Вы?       Краем глаза Де Бонне смотрел на явно сконфуженного графа. В тот миг его мучала совесть. Его непростительная ярость не должна была касаться окружающих уж точно, но скрыть её было трудно.       — Верно, Ваш брат сегодня отнял всё внимание. Вы расстроены?       — О, ничуть. Я не любитель лишних глаз, — стоило дать ответ на своё опечаленное выражение. — Вам не стоит беспокоиться. Лучше скажите, как обстоят Ваши дела?       И пока парфюмер внимательно выслушивал ответ, на горизонте показалась белая макушка. Альфред прислушался к старшему и увлёк в танец молодую особу, что не составило ему труда.       Играл оркестр. Участники танца казались всем нарядными куклами на выступлении. Все до одного двигались так грациозно и умело, будто родились с этим талантом. Многие устремили свой взгляд на молодого Ван Бейля, в движениях которого было то, что многим не дано: в них была жизнь. Юную леди, его партнёршу, встречала самая искренняя и радушная улыбка. Как оказалось, он танцевал с бриллиантом этого сезона, и оттого слухов стало только больше. Уж вампир их слышал.       Леон смог вытеснить свою злобу и муки совести, но на смену пришло нечто иное, душераздирающее и неприятно давящее изнутри. Честно, он сам не понимал, как описать данное ощущение. Проще было узнать причину: эта обида возникала при взгляде на младшего, так беззаботно проводящего время с незнакомкой.       — И что же, вы в поисках партии, мсье Альфред? Простите мне мою прямолинейность, но я надеюсь, вы осведомлены о моём положении.       — Безусловно, я наслышан, mademoiselle La-Мерсье. Должен признаться, но в этом сезоне я не ищу себе партии.       — Решили воспользоваться моим положением и вызвать ещё бóльший восторг гостей? Вам ни к чему, здесь каждый твердит о Вас.       — Ну вот опять ко мне с этим положением, — с наигранным огорчением вздохнул вампир, хоть и знал о ценностях аристократии. — Разве вам не в удовольствие танцевать?       — О, что вы, это не только удовольствие, но и прекрасная возможность получить внимание от достойных партий.       "Ясно, здесь всеми движет лишь выгода," — уже с заметным недовольством удостоверился голубоглазый.       — Прошу меня извинить, мсье Де Бонне, мне нужно на воздух.       — Надеюсь, вы в порядке, Леон. В ином случае, вы знаете, к кому обратиться.       В благодарность вампир натянул мимолётную улыбку, удаляясь из зала. По какой-то причине, воздух в его груди стал заметно иссякать. И если со стороны ничего не выдавало его внезапную панику, то внутри он ощутил вес самого тяжёлого груза. Костюм стал казаться удушающей клеткой, а все надменные и завистливые по уши взгляды стали примерзкими, ужасающими. На самом деле, Леон давно привык к морали знати, но в этот вечер всё в этом мире вызывало только омерзение. Парфюмер ускорил свой шаг, стоило выйти за пределы торжества.       И в поместье Вивиана был сад. Конечно, не столь живой и густой, цветы были лишь при входе. Там же, где ступала нога Ван Бейля, был лабиринт из травяной ограды. Как частый гость, он помнил, как выйти из него и убраться подальше с лишних глаз.       "Он ушёл? — обеспокоенно заметил Альфред. — Пора заканчивать этот спектакль."       Хоть и конец танца ещё не настал, младший позволил себе наглость. Он ничуть не испытывал тревоги от правил, сковывающих здесь каждого. Отвесив глубокий поклон, тот всё так же лучезарно улыбнулся.       — Это было волшебно, mademoiselle, я благодарен вам за столь чудесный танец! Excusez moi, мне необходимо отлучиться.       — Какая наглость! — чуть тихо выпалила дама.       Ребячество Альфреда уж точно вызовет подозрения со стороны других, что более чем невыгодно светской особе. Младшего это совсем не волновало. Его сердце полностью увлеклось тем, ради которого и был задуман визит.       Он бежал что есть ноги, даже не взирая на обстоятельства, в которых он находился. Некоторые проводили его взором, но взволнованную душу было не остановить. Когда же пред ним стал лабиринт, голубоглазый растерялся на мгновенье, осознавая, насколько же запутаны пути достижения души его брата, что уж сама судьба не желает лёгких достижений.       На этом попытки не кончились. Лёгкий аромат парфюма всё ещё витал в воздухе, отследить его было нетрудно. Лёгкий туман, шуршанье стоп по травяной дорожке, его стремления благословили крылья двух белых мотыльков, пролетавших мимо. Славно, виден, виден свет в конце пути, Ван Бейль выбежал из оков зелени, лицезрея то, что так желал увидеть.       — Леон! Хвала всему сущему, ты здесь! — Никакой отдышки в голосе, лишь одна радость.       Граф обернулся в родной меланхолии. Как странно, что тучи не поникли прямо над его макушкой. Он опёрся о мраморную колону беседки, одним боком приветствуя Альфреда, лицом же обращаясь к небу.       — Понравился ли тебе танец? — Без единой ноты накипевшего презрения поинтересовался тот.       — Я желал танцевать лишь с тобой! Только ради тебя я исполнил твою просьбу.       "Ради меня? — В груди сразу ощутилось облегчение, чему Леон искренне удивился. — И почему меня это радует?"       — Только со мной, значит, — Что же я говорю? — Что ж, раз уж мы здесь, осуществим твоё желание?       Старший не верил своему рассудку, но сохранял невозмутимый вид, в то время как белобрысому это удавалось плохо. Он улыбнулся и резко выдохнул, ещё чуть-чуть, и поток его эмоций прорвётся наружу. Поверите ли вы в то, что ему удалось сохранить всю серьёзность? Как истинный джентльмен, Альфред, с почтенным видом, наклонился к его сегодняшнему партнёру, такому желанному и недоступному, как можно скорее стараясь снять перчатки и избавиться от них.       Аристократ освободил себя от лишней ткани на ладонях, вкладывая одну из них в протянутую хитрым озорником. Неожиданная нерасторопность и плавность танца стала для него сюрпризом. Леон знал, насколько его младшенький всегда любил двигаться: вальсу он предпочитал танго, а вместо изящных движений французской кадрили он отбивал бойкую чечётку. Сейчас же, пред ним был прекраснейшей красоты зрелый юноша, чётко понимающий свои обязанности.       — И какова же была мадемуазель La-Мерсье?       Он не умолкал, даже пока кружили его в медленном вальсе. Кажется, Альфред специально останавливался в самых компрометирующих моментах, то прижимаясь к спине, то мягко удерживая талию его ведомого. Его вопросы вызывали лишь смех, потому отзываться он не спешил, назло не удовлетворяя интереса:       — Поверь, даже капля её избитого таланта не сравнится с тобой, Леон.       — Это я уже слышал, — резко возник Леон, вводя в заблуждение и Альфреда, и самого себя.       Но ведь слова эти принадлежали совсем другому человеку, дорогому, любимому отшельником. Парфюмер продолжал кружить в танце, уже не с тем энтузиазмом. Ему казалось непозволительным перепутать нечто драгоценное со словами родного брата.       "Я действительно так уникален? Нет, не так… — Наверное, это был последний критерий, коим бы могли охарактеризовать знаменитого графа, — Это они видят во мне уникальность…"       Внезапно, вампир ощутил, как ноги его стали неподвижны. В размышлениях он провёл целый танец, и сейчас их положение застыло в крайне порочном положении: одной ладонью голубоглазый крепко сжимал чужую, словно боялся никогда боле её не ощутить, второй же мягко придерживал немного сбившегося с такта брата. На удивление, ему не противились. Платиновый хихикнул, не понимая, чем разбавить эту тишину. На ум лишь приходили несерьёзные упрёки.       — Теряешь сноровку, братец, — дыхание безобразника достигало лица и губ напротив, которые стали приближаться, сокращая дистанцию до жалких миллиметров.       — Альфред, сделай это, снова.       Это был тихий шёпот в манере просьбы, манящий в и без того долгожданный поцелуй. Леон обвил шею младшего, и тогда он вновь ощутил всё тепло и заботу, вложенную в это запретное лобызание. Возникло дежавю, всё это было смутно знакомым. Весь мир вокруг перестал существовать для них, вероятно, опьянённый поцелуем граф мог бы сильно жалеть о свершаемом, не будь он потерян от любви, которую ещё предстоит осознать и понять.       Робкий и трогательный момент, без всякой пошлости, что, несомненно, пришлось по нраву обоим. Уж после расставания согретых друг от друга губ, Альфред поспешно приложил ладонь к щеке своего партнёра. В его глазах явно парили тысячи светлячков, вызывая глухое свечение. Словарный запас иссяк у обоих, они обратились в статую, замирая в чудном мгновении.       — Нам…стоит вернуться к гостям, о нас опомнятся… — С явной неловкостью, всё же, начал Леон.       Как бы не хотелось возразить на это, младший согласился, хотя бы раз поступая во благо в этот запоминающийся, действительно, роскошный по-своему вечер.