Радикальный антицентризм

      — Мы сделали это, Танки! Это свершилось! — радостно крикнул Анархо-коммунист, глядя перед собой на цветочное поле.       — Да, капитализм и фашизм наконец-то повержены, — кивнул Коммунист, проявляя свои эмоции более сдержанно. Он не успел как следует обрадоваться успеху революции, потому что сейчас он должен был убить Анкома. «Я всего лишь выполняю приказ», — подумал он, но легче не становилось.       Когда всё это началось?       — Всё изменилось с тех пор, как мы ушли из дома Кулака, — задумчиво протянул Комми.       — Да, — подтвердил Анком, открывая пакетик травки. — Именно так.       — Что я тебе говорил по поводу наркотиков? — резко спросил Коммунист, обернувшись на своего товарища. — Наркотики не помогут нам устраивать революцию! Хочешь угробить своё здоровье в такое напряжённое время?       — «Наркотики не помогут нам устраивать революцию!» — передразнил его слова Анархист. — И как по-твоему я должен справляться со стрессом?       — Клянусь, я найду того человека, который продаёт тебе эту дрянь, а потом сломаю ему шею, как зубочистку, — вздохнул Комми.       — Да ладно тебе, я всё ещё могу бить фашистов, — махнул рукой Анархо-коммунист. — Я верю в успех революции.       Как давно это было? Несколько лет назад уж точно.       — Но не ожидай, что я вдруг начну тебя жалеть. Я не потерплю, если ты будешь принуждать кого-нибудь делать что-нибудь. Государственник, — усмехнулся Анком. Слёзы выступили на лице Коммуниста, когда он осознал, что в последний раз видит его улыбку. — И ещё, когда я уже получу свои обещанные местоимения?       — Сейчас не время думать об этом, товарищ. Лучше посмотри на поле, что раскинулось перед нами. Мы подчиним его природное богатство, как единый народ! — произнёс Комми, сжав кулаки, и отвёл взгляд.       — Да ладно тебе, Танки, — Анархист засмеялся. — Ты знаешь, что я просто шучу. Я люблю тебя, — после этих слов он покраснел и отвернулся.       «Я тоже», — подумал Комми, но не сказал этого вслух.       — Товарищ, ты в порядке? — обеспокоенно спросил тот, подбегая к раненому Анкому.       — Это всего лишь царапинка! — прошипел в ответ Анархо-коммунист.       — Нет, это не просто царапинка! — возразил Комми, осматривая плечо своего товарища, которое было задето вражеской пулей.       — Мне кажется, тебе пока лучше позаботиться о собственных ранениях, — заметил Анком, скептически оглядывая Коммуниста.       — У меня всё нормально, — произнёс Коммунист и достал аптечку, стараясь не замечать жгучей боли, которую приносило ему каждое движение. — А тебе нужна помощь.       — Ладно, только быстро, — согласился Анархист, однако всё ещё был недоволен. — Враги могут напасть в любой момент, мы должны быть готовы дать им отпор.       — Не обижайся, но от тебя с такой «царапинкой» будет мало толку в бою, — ответил Комми, перебинтовывая руку товарища. — На первое время хватит. Но пока тебе лучше не участвовать в сражениях.       Анком бросил на него гневный взгляд и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Коммунист перебил его:       — Это не обсуждается. Тебе нужно время на исцеление.       — Да-да, Танки, я буду делать то, что ты скажешь, — фыркнул Анархо-коммунист, недовольно закатив глаза.       — Вот и славно, — улыбнулся Коммунист. — Я прослежу, чтобы ты отдыхал.       Когда Комми закончил с перевязкой, Анархист посмотрел на свою руку и нехотя протянул:       — Спасибо… — он остановился, а затем добавил. — Однако тебе вовсе не обязательно обо мне так заботиться. Я могу справиться сам.       — Но мне нравится о тебе заботиться. Мы же друзья, — ответил Комми, решив умолчать о том, что считает Анкома не просто другом.       — Да, конечно. А, по-моему, ты просто хочешь утвердить свою власть, — усмехнулся Анархо-коммунист. — Ладно, завязывай с этими щенячьими нежностями. Не забывай, что мы на войне.       Именно в этот момент Коммунист понял, что действительно любит его. И никогда не даст его в обиду.       Ненадолго.       — Ах, цветы и правда красивые! — восхищённо воскликнул Анком.       Вот и всё. Комми достал пистолет, всё ещё немного колеблясь.       — Просто… Продолжай смотреть на цветы, — сказал он хриплым голосом и приставил пистолет к затылку Анкома. Он сделал вдох, выдох. «Я просто выполняю приказ государства. Это вынужденное решение», — пытался убедить он себя.       Анархо-коммунист медленно обернулся на него и улыбнулся. Он заговорил мягким голосом:       — Ну же, Танки, чего ты ждёшь?       Комми чуть не выронил пистолет из рук.       — Ты… Знал об этом? — спросил он, чувствуя, что дрожит.       — Я знал это с самого начала, — на глаза Анкома навернулись слёзы. — Я знал, что рано или поздно ты меня предашь.       — Но зачем тогда ты мне помогал воевать с правыми? — упавшим голосом произнёс Коммунист.       — Потому что я люблю тебя. Ты до сих пор не понимаешь этого?       Комми не ответил. Он лишь тяжело вздохнул, держа в руках пистолет.       — Давай, стреляй, — Анком встал напротив Коммуниста и смело посмотрел ему в глаза. — Ты ведь этого хотел?       — Прости меня… Прости, — зашептал Комми. — Это был приказ.       Выстрел. Тело Анкома теперь лежало на земле. Комми в последний раз посмотрел на него и не смог сдержать рыданий.       — Это был приказ, — повторил он, хотя прекрасно знал, что никогда не сможет простить себя за то, что сделал.       Комми увидел, что несколько цветов, которые ранее были жёлтыми, теперь были окрашены ярко-красным.       Он решил, что должен хотя бы похоронить Анкома. Как минимум из уважения.

***

      Прошло несколько недель. Коммунист не мог нормально работать, даже не мог нормально есть и спать. Он впал в глубокую депрессию. Иногда тот посещал могилу Анкома в цветочном поле, но легче от этого не становилось. Вина из-за случившегося камнем лежала на его сердце, и вскоре Комми понял, что не может с этим дальше жить.       Перед ним лежал пистолет. Тот самый, из которого он выстрелил в Анархо-коммуниста. Комми дрожащей рукой взял его и приставил к собственному виску.       Скоро это закончится.