Радикальный антицентризм

      Стояла глубокая ночь. На небе сияло множество ярких звёзд. Пост-левый сидел за столом и равнодушно смотрел в окно, в сторону своего бывшего дома, где он жил с другими экстремистами. Кажется, его тогда звали… Анком?       Пост-левый уже некоторое время жил вместе с другими анархистами. Ему тут нравилось, и на то были причины.       Здесь его не осуждали за выбор, не пытались манипулировать им и постоянно контролировать. В отличие от… некоторых. Тот нахмурился, вспомнив Танки. Он знал, что должен злиться на Коммуниста, но было уже как-то всё равно. Анархист тяжело вздохнул, воспоминания о прошлой жизни были очень мутными. Возможно, он немного скучал по старому дому, но не позволял чувству ностальгии себя обмануть, ведь знал, что там ему было гораздо хуже. Невозможно было жить, соседствуя с этими отвратительными личностями. Взять того же Анкапа, который постоянно думает только о деньгах, или Наци, который просто мудак. А Танки… Отношения с ним всегда были гораздо сложнее. Анархист не мог вспомнить, за что вообще когда-то любил Комми. Зато прекрасно помнил, почему ушёл от него.       — Не спится? — Пост-левый вздрогнул, когда услышал чей-то мягкий голос. Он обернулся и с облегчением вздохнул, когда понял, что это всего лишь Анархо-пацифист. Самый дружелюбный и миролюбивый из всех анархистов, что подчёркивала пацифистская символика и одежда в светлых тонах.       — Вроде того, — едва слышно ответил Пост-левый, опустив голову.       — Почему ты такой грустный? Что случилось? — обеспокоенно спросил тот, подходя ближе, и сел за стол рядом с Пост-левым, который повернулся обратно к окну.       Пара минут тишины. Анархо-пацифист подумал и через некоторое время сказал:       — Если не хочешь говорить, я пойму.       — Понимаешь… — начал Пост-левый, тщательно подбирая слова. — Другие экстремисты, может, были не самыми лучшими людьми, но всё-таки я скучаю по ним. Мы были командой, мы были единой семьёй, и я скучаю по ним.       — Особенно по Коммунисту? — улыбнулся Анархо-пацифист.       Пост-левый анархист покраснел и резко обернулся на собеседника:       — Откуда ты знаешь?       — Я не знал, просто ты много о нём говоришь, и я предположил, что у вас были особые отношения.       — Да, особые отношения, — пренебрежительно фыркнул Пост-левый. — Знаешь, Танки меня никогда не любил по-настоящему, он меня просто использовал в своих интересах. Впрочем, чего ещё ожидать от государственника?       Он замолчал. По щеке скатилась одинокая слезинка.       — Главная проблема в том, что я-то его любил, но я понятия не имею, за что! У меня такое чувство, словно всю жизнь за меня жил кто-то другой. Будто это совершенно другой человек.       — Ты уверен, что в ваших отношениях совсем не было положительных моментов? Попробуй вспомнить, что тогда было. Неужели всё настолько плохо? — Анархо-пацифист положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить.       — Я попробую, — задумчиво ответил Пост-левый. Он стал копаться в собственных воспоминаниях, собирая кусочки воедино. Но всё, что было связано с пребыванием в доме экстремистов, было окутано густым туманом. Пост-левый анархист представил, что это не он, а Анархо-коммунист, надеясь, что со старым именем вернутся и старые воспоминания. Он старался найти хоть немного положительных моментов, связанных со старым домом. Например, как они с Комми вместе готовили еду и распевали «Интернационал», раздражая этим правых соседей. Или как по вечерам Танки постоянно читал ему теорию, хотя Анком редко слушал. А порой даже правые казались довольно терпимыми…       И всё же…       Наконец, Пост-левый вернулся из прошлого в настоящее. Он посмотрел в глаза своему собеседнику и мрачно покачал головой:       — Там было достаточно позитивных моментов, но я бы не ушёл оттуда, если б меня всё устраивало. Просто Танки… Он постоянно пытался меня контролировать, командовать мной, как будто он лучше знает, что для меня лучше. Всегда был снисходителен ко мне, словно я глупый ребёнок. Про Анкапа и Наци вообще молчу. Я не намерен терпеть такое отношение к себе.       — Вполне справедливо, — кивнул Анархо-пацифист. — Никому не понравится, когда с ним будут так обращаться. Но послушай. Может Комми и пытался чрезмерно тебя контролировать, однако ты не думал о том, что это его способ выражать заботу? — поймав на себе недоуменный взгляд Пост-левого, он продолжил. — Да, государственники странные, и способы показать свою любовь у них тоже, вероятно, специфические. Я думаю, что он просто беспокоится и пытается уберечь тебя от всего, не понимая, что ты можешь сам постоять за себя.       — Когда я приходил домой после очередной драки с фашистами, Танки часто меня ругал за «безрассудство», но потом всегда помогал мне обрабатывать раны, — Пост-левый моргнул. В словах Анархо-пацифиста был резон.       Пост-левый анархист вдруг почувствовал, как бешено колотится сердце в груди. Значит, Комми его любил? И, возможно, любит до сих пор? Это объясняет, почему тот был так расстроен, когда Анком ушёл и стал тем, кем является сейчас.       Его мысли сейчас были полны противоречий. С одной стороны, Анархист скучал по команде экстремистов и хотел вернуться, с другой — он хотел остаться с новыми друзьями. С одной стороны, он хотел как можно скорее забыть Танки, с другой — не мог полностью заглушить прежние чувства…       — Я сам больше не понимаю, чего хочу. Мне нравится здесь, я благодарен за то, что вы приняли меня и позволили стать частью вашей семьи, просто… — он всхлипнул и замолчал. Анархо-пацифист придвинулся ближе и заключил Пост-левого в объятия. Тот уткнулся ему в плечо, слёзы стекали по щекам. Анархо-пацифист молчал, позволяя ему просто немного поплакать.       Спустя несколько минут, когда Пост-левый немного успокоился, Анархо-пацифист решился продолжить разговор:       — Не обязательно выбирать прямо сейчас. Тебе нужно время, мы все понимаем это и не станем торопить тебя с принятием решения. Мы знаем, насколько важны для тебя старые друзья, особенно Комми, и не будем насильно удерживать тебя здесь, если ты захочешь к ним вернуться. Если ты действительно захочешь.       — Спасибо за всё, — тихо прошептал Пост-левый, поднимая голову. — Мне правда нужно над этим подумать.       Анархо-пацифист укрыл его пледом и мягко проговорил:       — Конечно. И знай, что даже если ты решишь уйти, то я всё равно рад, что когда-то мы жили вместе в этой маленькой коммуне.       — Я тоже, — Пост-левый анархист с благодарностью взглянул на него. — Ты уже уходишь?       — Да, — подтвердил Анархо-пацифист. — Мне лучше оставить тебя наедине со своими мыслями. Долго не засиживайся, хорошо? Тебе нужно немного поспать.       — Хорошо, я скоро пойду. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи.

***

      Дни проходили, как обычно: секс, наркотики, разборки с полицией и всё в таком духе. Пост-левый даже на некоторое время забыл о своих старых друзьях-экстремистах. Произошло слишком много событий, и ему просто некогда было думать о чём-то другом.       Пост-левый проснулся с тревожным чувством. Анархист поднялся с дивана, который ужасно скрипел и был, вероятно, старше его самого.       Сегодня у него в планах было вместе с Повстанческим Анархистом сжечь ближайшее отделение полиции, а после этого Анархо-пацифист обещал научить его вязать. Но Пост-левого не покидало ощущение, что должно произойти что-то плохое. Нехорошее предчувствие грызло душу, и Анархист в итоге просто ходил туда-сюда по комнате, пытаясь уверить себя, что ничего страшного не произойдёт. Возможно, следовало поговорить с остальными…       Как только он вспомнил о своих друзьях, то до него сразу донеслись их встревоженные голоса у выхода. Тот сразу помчался к выходу из здания, чтобы узнать, что обсуждают остальные.       Он увидел, что все были не на шутку напуганы. Анархо-монархист и Анархо-примитивист стояли чуть поодаль от других анархистов, и Пост-левый наконец услышал часть разговора:       — Мы пошли, вызывают подкрепление из Безумных Идеологий. Посадист сказал, что экстремистам срочно нужна наша помощь, — раздался голос Анархо-монархиста.       — Они сейчас идут сражаться с этой огромной хренью… Акселерационизм, кажется? — спросил Квир-анархист. Анприм молча кивнул в подтверждение.       Что? Пост-левый не мог поверить в то, что услышал. Экстремисты были в опасности, его друзья сейчас были в опасности!       Там был Коммунист.       Это осознание заставляет бояться ещё сильнее. Пост-левый анархист почувствовал дрожь во всём теле, он едва мог устоять на ногах.       — Ты в порядке? — голос Анархо-пацифиста заставил вернуться в реальность. Анмон и Анприм уже ушли.       — Всё хорошо, — ответил Пост-левый, но по его голосу было заметно, что ничего не хорошо.       — Я понимаю, мы все сейчас напуганы.       — Там… Мои товарищи… И Комми… — он побледнел, дышать становилось всё труднее. Тот выдохнул и решительно посмотрел в глаза Анархо-пацифисту. — Я должен вернуться.       Отбросив чувство страха, он взял свою бейсбольную биту и решительно направился к выходу, перед этим в последний раз обернувшись:       — Спасибо за то, что приютили меня, но сейчас пришло время возвращаться туда, где лежит моё сердце.       — Я уверен, что ты поступаешь правильно, — ободряюще проговорил Анархо-пацифист.       — Я безмерно благодарен тебе за поддержку, — с улыбкой прошептал Пост-левый. — Если бы не ты, я бы вряд ли решился на это.       — Я всегда готов помочь своим друзьям! И гляди-ка, ты больше не серый! — воскликнул тот.       Анархист посмотрел на себя и заметил, что вновь приобретает зелёный цвет. Он стал прежним, но уже немного другим.       А сейчас нужно идти спасать тех, кого он считал своими близкими.