Одиночество? Нет, не слышал.

Утро наступило внезапно. Может, из-за того, что вчерашняя волокита завершилась ближе к рассвету, а может, из-за того, что ни один из будильников не будил так эффектно, как проснувшийся раньше всех младенец. - Наруто!.. - реакция резко севшей на кровати Рин была больше даже воодушевлённой, нежели обречённой, как у её соседа по кровати. - Твою мать... - тихо ругнувшись, Какаши спрятал кунай в подсумок и медленно отлепил от потолка сначала руки, а затем и ноги, чтобы ловко приземлиться на ещё тёплую кровать. Что поделать, шиноби же. - Какаши! Перепеленай Наруто! - сопоставив обоняние и логику, а после - и хитрость с наглостью, приказным тоном заявила Рин и, хватая халат и выбегая из спальни, виновато добавила: - Я пока смесь подогрею... Хатаке, долгим и молчаливым взглядом проводив подругу, с видом приговорённого на смерть подошёл к колыбельке. Младенец тоже замолчал, по мнению 'папы', упиваясь злорадством, ведь разбудил всех! - Ну, нет, я не сдамся!.. - решил для себя Какаши, решительно взяв ребёнка на руки и переложив на притащенный вчера пеленальный столик. После - воинственно потянул за уголок пелёнок, раскрывая их. К такому его жизнь не готовила. Скривившись и пообещав себе носить маску вечно (пока она лежала внизу, в коридоре, Какаши ещё верил, что она сможет лишить его возможности различать 'ароматы' детских прелестей), он со спартанским спокойствием стянул пелёнки и скрутил их в неразличимый дурнопахнущий комок. - Суйтон: маленький водный шар! - вспомнив о своём преимуществе, парень сложил печати и тщательно поводил прилипшей к руке водной сферой по зоне предполагаемого эпицентра химической атаки. Наруто перестал хлюпать носом и заулыбался, следя глазами-бусинками за сосредоточенным папашей. - Смеёшься надо мной, да? - недовольно обратился к ребёнку Какаши, завершая свою миссию. - Ничего, скоро моя очередь смеяться. И, если фраза приёмного отца прозвучала почти обыденно, то боевой клич матери с кухни (дословно: Ура, пилюли Акимичи растворяются в молоке!) явно не предвещал ничего вкусного. Что правда, то правда. Смесь по вкусу оказалась больше похожей на варёную селёдку - так решил Хатаке, посмотрев на искривлённую в гримассе отвращения моську младенца и предположив, после каких вкусовых ощущений он сам скривил бы нечто подобное. - Похоже, смеси теперь готовлю я, - прокомментировал Какаши, когда эти самые растворённые пилюли, щедро сдобренные желудочным соком и слюной, нашли своё пристанище на кофте повара-аматора. - Да!.. - сокрушённо не то от отвращения к ситуации, не то от погибшей мечты о карьере повара проговорила Рин и пулей вылетела из комнаты. - Покорми его хоть чем-то! Хатаке молча перевёл взгляд на довольного собой Наруто. Тот поступил так же, и парню даже на миг показалось, что, цитируя, эта наглая рожица ему подмигнула. - Патриархат значит, да? Уже лучше, - задумчиво пожал плечами Какаши и, подхватив ребёнка на руки, ушёл кормить того простым тёплым молоком. Почему он не сказал, что смеси младенцам нельзя? Гордость? Плохая память? Нет, тут было совсем другое... Сочувствие к малышу и желание спасти того от пилюль? Как же. Чтобы предусмотрительный мстюн Хатаке делал что-либо только для чужого блага? Ха! Стоит ли говорить, что пелёнки отныне меняла Рин, а Наруто с седьмой попытки распробовал снотворное?