Живи и будь счастлив.

Спустя семь месяцев. — Так, давайте посмотрим, что тут у нас. — Сухенький монах, в очках-окулярах, водя по голой груди магическим инструментом, созданным вместе с артефакторами, деловито всматривался в данные, отображаемые ему на линзы. — Хорошо. Очень хорошо, молодой человек. — Я здоров? — спросил парень, за последнее время сильно похудевший, похорошевший, расцветший на глазах. — Почти. Почти, молодой человек. Но не совсем. Еще есть следы, и их мы выведем уже в другом крыле. — Брат Перси, Вы уверены, что можно переводить? — спросил настоятель, который присутствовал при каждом осмотре. — Да, настоятель, уверен. — Кивнул старичок. — Юношу можно переводить. Я вижу его раз в месяц, и могу сказать, что он очень изменился. Даже лицо, можно сказать, возмужало. — Хорошо. Тогда будем переводить. Брат Булько, можешь одеваться. Парень, в отличие от прошлого, легко спрыгнул со стола, на котором лежал при осмотре, быстро оделся и вышел за дверь. Брат Серге остался, потому как старый Перси щурился нехорошо. Не знающий его человек легко мог бы пропустить мимо внимания столь значимый сигнал тревоги. — Что тебя тревожит, брат Перси? — задал очевидный вопрос настоятель. Старичок глянул на дверь, отошел подальше от нее, поближе к окну, подманил к себе. Мужчины переглянулись, не понимая причин подобного поведения, подошли, заинтересованные и готовые слушать. — Мальчик — маг? — спросил брат Перси. — Нет. Он из рода потомственных воинов. У них в родовой ветви ни одного мага никогда не было. — Качнул головой брат Серге. — Странно. — Старичок прошептал то, что обнаружил. — В прошлый раз думал, что показалось, но сегодня убедился. У него сформировано магическое ядро. Изумленно округлив глаза, настоятель и Серге переглянулись. — Как такое возможно? — Серге шагнул ближе, тоже перешел на шепот. — Его, как и предписывает закон, в пять лет проверяли. И не наспех, как в храмах делают в поток малышни, а дома, обстоятельно, на самых высших магических сферах. А потом в десять лет, контрольная проверка. Мальчик воин, из рода воинов, у него даже аура формировалась до пятнадцати. — А потом он стал быстро набирать вес, так? — спросил брат Перси. — Да. — Благо, что зала восстановления не нуждается в лекарственных препаратах. — Старик воздел руки к потолку. — У вашего подопечного не отравление магическим куполом, а закупорка магического потока. — Не понял. — Брат Булько — маг. И очень сильный. Когда он обучится правильно циркулировать магическую энергию по телу, ему будет достаточно одного желания, чтобы создавать. — Маг в роду воинов? — ошарашено спросил Серге. — Как такое может быть? — Ну, это все гены. — Старик пожал плечами. — Раз род владеет аурой, и она формируется как защитный кокон, понятно, почему тело мальчика стало наращивать массу. — Некуда было выплеснуть излишки. — С пониманием кивнул Серге. — Потому и потолстел, стал слабеть. Не от оттока сил, а от их избытка. — Ошарашено растянув губы в улыбке, Серге покачивал головой, то и дело поглядывая на дверь, за которой его ждал юноша. — Вот только кое-что меня беспокоит. — Что? — Откуда у него эта рана на пальце? Она не заживает, хотя должна была. Закрывается, потом нарывает и снова открывается. И даже зала восстановления ее не убирает, хотя должна. — Мы не знаем, чем он укололся. Вот после этого укола в палец он слег с лихорадкой, почти месяц не вставал, а затем начал худеть. Испугались, что это магический купол, поехали сюда. Вы что-то еще обнаружили? — Серге всмотрелся в лицо старика. — Не знаю, стоит ли бить тревогу. Я и сам не уверен. — Брат Перси пожал плечами. — И все же? — настоял Серге. — Я рассмотрел некро энергию в его ране. — Некро? — настоятель и Серге переглянулись. — Нити очень тонкие, идут от пальца к запястью. Но я не могу сказать, они такими были, или стали длиннее. Осматривал его палец тщательно лишь два раза. Мужчины задумались. Каждый о своем. Решение вынес настоятель. — Поступаем так, как запланировали. Но ты, брат Перси, будешь осматривать брата Булько не раз в месяц, а раз в неделю. Особенно его палец. — Хорошо. — Тогда, брат Серге, — положив руку на плечо названному мужчине, настоятель улыбнулся, — собирайте вещи, вас проводят в новую келью. Там будет больше людей, общение, и просто оживленнее. — Да уж, тишина нам только снилась. — Проворчал Серге. — Сказал тот, кто семь месяцев провел почти отшельником. — Рассмеялся настоятель. Серге улыбнулся, простился с мужчинами на некоторое время. В коридоре забрал своего господина, который со сброшенным весом, причем навскидку около сотни точно, похорошел, стал заметно выносливее и больше не задыхался от быстрого шага. Зала восстановления имеет поразительный эффект: если тело деформировалось из-за магии — лишние объемы стягивались, кожа не обвисала, а мышцы становились эластичными. Если же лишний вес был следствием неправильного питания, нарушения обмена веществ, то помочь она не могла. Так что сиятельный сиа Гренко Аласисс получился на удивление красивым молодым человеком, на которого кое-кто облизывается. С того первого дня, когда они встретились в зале, и по сей момент, этот человек вьется вокруг «брата Булько». Сначала у него было что-то такое нездоровое во взгляде. Да и кое-какое оживление, кое в каком месте, глазастый Серге заметил. Пришлось быть внимательным, и слушать, слушать, наблюдать и вынюхивать. В итоге он смог составить картину происходящего. Этот кое-кто здесь, потому что его кое-чем паршивым отравили. Причем давно. Как такое вообще было возможным, непонятно, но факт есть факт. И те нездоровые гляделки, а также поднятый «хвост» на задницу «брата Булько», всего лишь следствие отравления. Магического, незаметного для лекарей. Так думал Серге вначале. Но с течением времени, а также достаточно резким похудением подопечного, плюс лечение того самого человека, которого тут увидеть никак не ожидал, Серге стал замечать то, что ему крайне не нравилось. На «брата Булько» откровенно запали. Нет, конечно, младшие мужья не возбраняются, но именно у этого человека будет жена в любом случае. Дело, конечно же, не его, но вот чисто по-человечески Серге не хотел бы подобного своему подопечному. Да и ситуация неоднозначная, потому как следы остались. И эти следы не только костями по полянке усеяны, но и в руке сиятельного находятся. То ли притаились, то ли это окончательная форма. Благо настоятель и брат Перси — люди верные монастырю, и тем, кого под его крышей принимают. С этими двумя мужичками Серге Кашай в разведку однозначно пошел бы. Да и они выбрали бы его из толпы, чтоб в засаде посидеть. Люди проверенные, так что не донесут. Уже не донесли, потому как кое-кто… — Привет. — Сбоку из коридора шагнуло тело, сияющая улыбка, и глаза масляные. — Здравствуй. — Кивнул головой брат Булько. — Гуляешь? — Ага. — Кивнул головой молодой мужчина, глянул на вечное сопровождение в лице брата Серге, кивнул ему в знак приветствия. — А ты был на обследовании? — Был. — И что сказали? — Почти здоров. — Булько улыбнулся, совершенно не понимая, как действует этот жест на мужчину перед собой. Эти ямочки, чуть блеснувшие глаза, и губы. О, эти губы, идеальной формы, полноты и цвета. — Вы тоже на обследование? — подал звук Серге, обнаруживая себя перед забывающимся кое-кем. — А? Да, тоже. — Кивнул тот рассеянно. — А вы сейчас куда? — В столовую. — Серге кивнул. — Потом процедура. — Угу, процедура. — Кое-кто растерянно кивнул в ответ, сбитый с мысли. Вот бывает так, есть люди, от которых ты теряешь дар речи, потому как нравятся, а есть такие, от чьего голоса в голове все путается, просто потому что сбивает с мысли. И всегда попадает так, что взять себя в руки не получается, но как идиоту при этом улыбаться не хочется. Этакий ступор, иначе и не объяснить. Пара попрощалась и направилась прочь по коридору, а кое-кто так и остался стоять. Следом не пойдешь, а обследование у него только через три дня. Хоть вой. Вот охранничек сыскался, чтоб ему было легко в нужнике! Закусив щеку, мужчина зажмурился. Да, зацепил его этот карамельный мальчик. И не потому, что он весь такой холеный, а потому, что глядя на него, так и хочется облизать. С первого их недознакомства, где они даже в лицо друг другу не посмотрели, и вплоть до сего дня, мальчик заметно похудел. Но при этом не высох, как бывает с жилистыми людьми. Нет, он остался округлым. Не толстый, а именно округлый, человек в теле — возмужает, станет крупным мужчиной. И член у него внушительный, не заморыш какой. Это, хоть кайся, хоть нет, мужчина рассматривал через облепляющее платье для омовения каждый раз при выходе карамельки из воды. За семь месяцев, попка, постоянно уменьшающаяся, гнала слюну потоком. Редко к нему поворачивались передом, когда мальчик вылезал из ванной. Но и этого хватило, чтоб мокрая ткань, просвечивающая, показала и бедра, и член чуть возбужденный, и живот. Сейчас он почти как тот, в кого влюбилось глупое сердце. Клин клином, маму его так! Мужчина знал этот симптом, и был готов его принять без оговорок. Он влюбился. Еще более отчаянно, чем в первый раз. Но здесь будет труднее. Если там ему было лишь руку поднять и щелкнуть, как предмет воздыхания приближался и предлагал себя приласкать, то с этим мальчиком такого не получится. Да еще и этот цербер. Вот как его обойти? Обдумывая возможности обхода брата Серге, мужчина вернулся в свою келью. Войдя, заулыбался. — И вот она здесь. — Скрестив руки на груди, подперев косяк двери, он осмотрел человека, который по монастырю ходил свободно, хотя в принципе его здесь быть не должно. — Его переводят. — С ходу сказала женщина, одетая как монах, со сбритыми висками, плетеной косой. — Куда? — встрепенулся мужчина. — На Северный пик. — Она пожала плечами, словно само собой разумеющееся, а он такой глупый, что только и остается, что плечиками пожимать. — Почему? — в подтверждение, для выводов, мужчина выглядел сейчас или как ребенок обиженный, или как глупый щеголь, простых вещей не понимающий. — А этого мне услышать не получилось. Настоятель не совсем дурак, как вы понимаете, пресветлый сиа. — Надеюсь, он совсем из монастыря не уезжает? — и посмотрел таким взглядом, что женщина подивилась. — Нет. Его просто переводят в крыло гостей. Там тоже есть восстанавливающая зала. — Ты узнала, кто он? — Нет. Все также глухо. Пресветлый, подумайте еще раз, нужно ли ввязываться? — Вот скажи мне, Жоже — жив? — и с таким пониманием посмотрел в лицо женщине, что та покачала отрицательно головой, не став ему лгать. — Поэтому найди мне все, что только сможешь на эту карамельку. Он будет моим, понимаешь? И не фаворитом. Ава сжала губы в тонкую полоску, но спорить больше не стала. — Я сделаю все возможное. Но, если он с другого королевства… — Это будет политический шаг. И его сделать проще, если ты о трудностях. Иди, работай. Ава Алита подчинилась. Выскользнув из кельи, она стала невидимым молодым неофитом. Ей повезло с внешностью. Она не была красоткой, черты достаточно резкие, а тело смахивает на мальчишечье. Почти нет груди, попа плоская, как и живот. Подложить в белье шарики, для определения пола, если кто случайно столкнется, и вся недолга. А красивых и миловидных юношей здесь хватает. Так что ава Алита затерялась между ними, и живет перебежками вот уже пять месяцев. В первый раз, после отлета пресветлого, когда она пробралась в монастырь, и сделала это в обход охранного контура, — не родился еще маг, способный ее остановить, — стала свидетелем того, какими глазами пресветлый провожает одну пышную фигуру. И наблюдала за этими метаниями по сей день. Сначала, после того, как он ей рассказал про обнаруженное магическое вмешательство в свое тело, — никто и подумать не мог, что пресветлому понадобится лечение, — думала, что те гляделки лишь последствие навязанной тяги: алкоголь, секс и дебоши. Но время шло, пресветлый лишался влияния навеянной тяги магией, а вот гляделки не сбавлял, наоборот, смелел. Возможно, роль свою играло еще и то, что кроме лечения он больше ничего не делал, а именно был лишен простого внимания, как противоположного пола, так и согласных на ласки парней. И вот сейчас, он почти открытым текстом сообщил, что этот неизвестный юноша, вроде бы из рода Венграт, станет его младшим супругом. И сказал это не под действием какой-либо магии или зелья. Нет, он это серьезно! Судя по всему, ограниченный круг общения мозги свернул. А иначе как объяснить эту назойливую влюбленность? Даже при наличии неофитов, эти двое здесь, словно изолированные в аквариуме рыбки: их все видят, а они ни с кем поговорить не могут. Но как только рыб станет больше, так у пресветлого все может поменяться, и не факт, что симпатия действительно выльется во что-либо существенное, чем простые слова. Из монастыря Алита направила сотни посланий своим людям, которые искали по описанию человека. Причем искали не только молодого, но и старшего. Откуда-то же они приехали. Их должны были видеть в дилижансах, или на борту корабля, если поездка была дальней. Одно только жалко, из-за магического защитного контура никак не сделать магический слепок внешности этих двоих. А без точного портрета работать сложнее. То, что ава нарисовала, пусть и близко, все же не потянет на фоторобот. Пресветлый требует результата, и она обязана его предоставить. Ведь после того, как движение начнется, итоги от нее будут требовать с двух сторон. И корона здесь давить будет с такой силы, что лучше все подготовить и передать в руки тайной канцелярии самостоятельно, чем чувствовать палку на хребте. Но пока рано, нет никакой зацепки. Словно эти двое появились из ни откуда и могут исчезнуть в никуда. Тогда ее на десяток маленьких авочек порвет пресветлый. Шагая по коридорам, кивая знакомым неофитам, она думала о своем положении. Если сейчас пресветлый потребует себя перевести, то ей придется предстать перед настоятелем, чтоб получить право маскировки. До сего момента она отлично пряталась, не прибегая к магическим штучкам, способным изменить ее внешность или отвести взгляд. Хватало простой одежды, прически и слияния с толпой молодых парнишек. Глазки не строила, вперед из ряда не шагала, став серой мышкой. Так что настоятель может и не знать, что она бродит по коридорам. А если это так, то следует ткнуть его носом в дырочку, через которую она прошла.