Живи и будь счастлив.

— Ну, вот и вы пришли поздороваться, прелестная ава Алита Лжоуи. — Улыбнулся настоятель, сидя на софе и до начала произнесения слов, читающий одну из книг в кожаном переплете. На окне, притулившись на корточках, замерла гибкая фигурка в темном. Глаза, темные и азартные, сощурились. — Давно знаете? — А ты думаешь, вошла в мужскую обитель, потому что повезло? — он наклонил голову набок. — Потому что профи? — задала вопрос Алита, мысленно аплодируя и настоятелю, и защитному контуру. — Ты? — мужчина качнул головой. — Профи этот контур создавал. Вот он профи, гений — я бы сказал. Да мало его таким словом назвать. Так что ты вошла только потому, что тебя просто ждали. Перестань изображать воробья, и скажи, зачем пожаловала открыто. — Настоятель закрыл книгу, следя за гостьей. Та, плавно скользнув с подоконника, подошла, присела на стул, что стоял перед софой, на которой удобно расположился человек-кремень. Да, этот мужчина держит монастырь в ежовых рукавицах, а вместе с ним и задает направление духовенству. Его искренне боятся те, кто нарушает законы веры, получив сан и заняв место при храме. А еще его уважает корона. Настолько, что в дела монастыря не вмешивается. — Один молодой и глупый, просил перевода на Северный пик. Мне нужно разрешение, чтобы вот это использовать. — Она достала из кармана на груди подвеску. — Хм, — настоятель усмехнулся. — Ты облазила весь монастырь и теперь хочешь разрешения? — То — мышью под полой, а это, — она качнула подвеску, — днем у кота перед глазами. — Чудные дела делаются. — Настоятель вздохнул. — Судя по всему ты ищешь, откуда прибыли те двое, за кем кое-кто просил… приказал перевести на Северный пик, так? — Ищу. — И чем тебя не устраивает имя: сиятельный сиа Булько Венграт? — Потому что это не он. — Даже так? — Именно. Вы за брата Серге поручиться можете? Приложив руку к сердцу, дав клятву веры? — Могу. — Кивнул настоятель. — Вот за него могу. И не только перед тобой, палач, но и перед пресветлым, будь то млад или стар. Она долго смотрела в лицо, искала ложь, пыталась почувствовать. Когда внутреннее чутье ничего не нашептало, качнула головой. — Хорошо. Скажем так, я им интересуюсь, потому что кое-кто изъявил желание пройти обряд. Настоятель округлил глаза. — И не мне вам говорить, насколько кое-кто упрям. А если брат Серге, за которого вы можете поручиться, хранит неоднозначную фигуру, то исчезнуть она не сможет. Просто так никуда не сможет исчезнуть. Даже если так захочет пресветлый, тот, что стар. Настоятель поежился. Он понял посыл, полностью. Наследник выбрал кандидата в младшие мужья. И выбрал не под действием той дряни, коей его травили, причем долгое время. Нет, он очистился почти полностью, брат Перси подтвердил, что еще неделя, и он может считаться абсолютно здоровым. Вот только пресветлый смотреть на брата Булько не перестал, а во взгляде желание, неприкрытое. Здесь уже чувства, настоящие. Более того, он душой тянется к хранимому братом Булько молодому человеку. Монах подобные дела видит сразу, ему не нужны никакие подтверждения, проверки или уточнения. Вот глянул на человека и видит, к чему его душа тянется. Так может только посвященный монах. Зная семейное упрямство королевского рода, не трудно догадаться, какую волну поднимет пресветлый сиа, стоит только юноше исчезнуть из поля видимости. Да вот хоть бы эта личная гюрза. Ава, а глаза как у палача, и на это слово она даже не поежилась. Одно только то, как эта ава проникла в монастырь, достойно похвалы. Настоятель никогда не признается, что обнаружили ее лишь тогда, когда она была вблизи залы восстановления. А это считай почти середина Южного пика! Надо будет поговорить с ним, пока он еще здесь. Нужно доработать контур. А что если здесь есть еще неучтенные мышки? Нет, надо поговорить, однозначно. Обратив внимание на гюрзу, встал с места, поманив ее за собой. Когда контур выдал разрешение на использование предмета, ловкая ава исчезла так, как не умеют обученные защитники монастыря. Вздохнув, наставник вернулся в комнату, где читал. Однозначно надо проверять контур!

***

Новая келья была просторнее, но обставлена идентично. Правда, кровать имела матрас чуть мягче, чем на Южном пике. Гренко лег на нее, закрыл глаза. Осталось не так много времени, после чего придется думать, что дальше делать. Треть срока из заявленного миновала. И хоть его лечение продвигается быстрее, чем ожидали, в монастыре они пробудут все полтора года. Но дальше-то что? Серге говорит о плане, который будет им известен только по истечении времени. Скорее всего, или опасность минует, или столица успокоится. Вот только будет ли все идти по плану? Уж кто-кто, а Гренко знал, что планы, сцуки такие, рушатся от дуновения ветра. Вот к примеру, взять того же пресветлого. Где-то через недельку по приезде Серге рассказал, что за сосед с ним в залу восстановления ходит. К тому моменту Гренко заметил как у того мужика стоит, причем направление строго в его, Гренко, сторону. Подлянка, да. О том, кто это такой, получил четкий ответ: пресветлый сиа И́нат Ха́ндара, наследник королевства. Причем произносится его имя собственное и имя рода с ударением на первую гласную букву. Но что имя, если сам наследник членом издали указывает на задницу Гренко? Серге вызнал, что здесь делает наследник престола. Оказывается, то же самое, что и они. Он лечится от магического отравления, вызвавшего привязку. Вот только время шло, член перестал радостно вставать, а пресветлый постепенно принялся сокращать дистанцию. Казалось бы, лечение идет на пользу, и свое возбуждение он уже может контролировать, но при этом расстояние максимально сократилось. Сделавшие вид, что его не знают, Серге и Гренко, поддержали игру пресветлого, представившегося просто другом. Потом, после шпилек от Гренко, добавил — Нат. Уж не знает Гренко, в курсе ли наследник, что его узнали, или не в курсе, а расстояние дошло до уровня приятелей. Приятелей, которые вместе ходят в столовую, до процедуры и после нее до комнат. Если ранее Серге предполагал, что с падением «ствола» падет и интерес, то к сегодняшнему дню он открыто признал, что Гренко влип. Причем по самую макушку. Пресветлый влюбился. Это даже монахи видят, что уж тут говорить про стража, который по должности обязан все видеть и подмечать. И вот сейчас, перебравшись на Северный пик, Гренко гадал, сколько времени займет переезд пресветлого сюда. День? Два? В келью вошел хмурый Серге. Приподняв голову, сиа усмехнулся. — Что, уже переехал? — Да. Скажу больше — с ним его личный помощник. — И что с тем помощником? Серге покачал головой. — Профи. — Уверен? — Резко сев, Гренко нахмурился. — Уверен. — Кивнул Серге. — Он через контур прошел, его обнаружили только у входа в залу восстановления. Гренко присвистнул. — Что делать будем? — спросил сиа. — Больше нигде не говорим на эту тему. Вживайся в роль «Булько Венграт» до подкорки. — Если профи, то уже знает, что это не так. — Вот потому и вживайся. — Серге осклабился. — Если будет думать, что мы ни сном, ни духом, то и Айболит не понадобится. — Ащ. — Сощурился Гренко. — Ты сейчас про какого говоришь? — Про местного. — Я все понял, иди, переведи дух. Тебе бы тоже не помешало выдохнуть. Если это профи, то сразу заметит твое напряжение. Взгляд у тебя коробит. Серге спорить не стал, только кивнул, после чего вышел. Улегшись на кровать, Гренко задумался уже основательно. Благодаря магии профи может подобраться незаметно. Техническая же сторона даст примочки для бесшумного передвижения, крепления к потолкам-стенам, или позволит слушать сквозь толщину кладки. Магия тоже может, но для этого нужно быть магом. Артефакты слишком дороги. Даже для человека короля, магический артефакт крайне роскошная штучка, а вот технический аппарат, который с магическим усилителем работает в разы лучше, чем без него, применить можно в легкую. И сам настоятель даст зеленый свет, потому как это запрос практически от короны. Как бы монастырь не выглядел независимой стороной, и во власти ни играющей видимой роли, на самом деле подчинен королю. Не даст разрешение, его самого проверять начнут: почему это вы, человек духовный, запреты ставите? Так что придется профи объе… обмануть. Не попавшись. Угу, профи. С магическими игрушками, технологическими приспособами. Да с воздушным кораблем, в конце-то концов! Думая о том, как себя вести, чтобы не стало заметно изменение отношения к ситуации, Гренко при этом волноваться перестал совершенно. Словно задание получил и теперь надо его обмозговать, рассмотреть со всех сторон, после чего выполнить так, чтоб выжить и при этом не попасться. Задачка интересная, и может даже стать приятной. Покачав головой, даже Серге не признавшись, Гренко некоторое время назад понял одно — его тянет к пресветлому. То, как он смотрит, как говорит, и пытается обратить на себя внимание, незримо проникло в голову. Стало приятно, а затем и волновать начало. И вот сейчас, а это семь месяцев бесед сидя в воде в зале восстановления, Гренко осознавал, что хочется ласки. Вот чтоб этот не маленького роста человек, взял да и стал ниже, и глянул вверх. Недотрах, штука жесткая. Выдохнув, встав с кровати, сиа пошел в сторону здания столовой. После обеда он пройдет в залу восстановления. Здесь людей куда как больше, так что можно легко затеряться в толпе, подумать еще немного. В его положении опрометчивые поступки способны стать катастрофой. Что делается во внешнем мире, он понятия не имеет. А это значит, осторожность не помешает. Хотя хочется ласки, хоть вой. — Привет. — Сбоку вырулил сияющий улыбкой пресветлый. — Здравствуй. — Кивнул головой Гренко, внутренне посмеиваясь над тем, сколь быстро из своих апартаментов выскочила сия персона. Следил что ли? — В столовую? — Угу. И ты? — Ага. — Заложив руки за голову, пресветлый шагал рядом с особой его волнующей, незаметно заняв место его вездесущей няньки. Дальше шли молча. Серге, приведший себя в порядок, кивнул на приветствие, шагая чуть позади. Столовая, куда они прибыли, уже заполнилась на треть. Если честно, глаза начали цепляться за головы «монахов». Если в столовой, куда они ходили семь месяцев, рябило от одинаковых собранных причесок, так чтобы ни один волосок не выбивался, то здесь все было иначе. Некоторые мужчины собирали волосы в низкий или высокий хвост, кто-то плел рыхлую косу, кто-то тугую, у кого-то вообще по кругу короной коса выкладывалась. Но длина и общий образ головы разнились, заставляя озираться, словно попали в шумную толпу. Хотя, почему словно? Здесь было именно что шумно. В столовой Южного пика соблюдалось строгое правило: когда я ем — я глух и нем. Здесь же такого правила не было, потому шли разговоры, слышался смех, споры. — Ух, как отвык. — Чуть ошалело улыбнулся пресветлый. — И не говори. — Согласился Гренко. — Шумно. Они прошли к раздаче, и убедились, что питание ничем не отличается от послушников, перевоспитываемых. Возможно неофитов кормят по графику и жесткому регламенту, но Южный и Северный пики в него не вписывались. Поэтому, что Гренко, что Нат, взяли любимые блюда, свежую пахучую булочку, и душистый травяной чай. Сели, как привыкли — Серге рядом с Гренко, Нат точно напротив зазнобы, которую аккуратно пытался привлечь, обольстить, соблазнить. Начали трапезу, по привычке, молча. Нат стрелял глазками, Гренко чуть покачивал головой. Спелись, если что — с полувзгляда понимают! Мимо стола шла парочка, увлеченно болтая. И тут, почти пройдя, второй шедший резко остановился, затем развернулся. Впередиидущий тоже остановился, удивленно замолчав. — Брат Булько? Молча евший суп симпатичный молодой человек, явно потерявший существенную массу, удивленно поднял взгляд. Тут же в сторону звука голову повернул сидевший спиной мужчина, ревниво полоснув взглядом по лицу говорившего человека. — Это ведь ты? О, брат Серге, ты тоже здесь! — заулыбался человек. — Разрешите к вам присоединиться? Лаврей, ты как? Не против, сесть сегодня сюда? — Нет, не против. — Качнул головой молодой человек. — Если, конечно, мы не помешаем. — Нет, все в порядке. — Гренко улыбнулся. — Рад видеть тебя, Буян. Как поживаешь? — Отлично! — на стол, напротив Гренко, ловко опустив разнос, и также ловко опустившись на лавку, сел тот, кого бы Нат видеть не хотел. Это ж соперник во внимании зазнобы! — Познакомишь? — Подал голос Серге, глянув на парня, который сел рядом с Буяном. — Конечно. — Буян заулыбался. — Сиятельный сиа Лаврей Гарко. Нат, услышав имя рода, глазами сверкнул, что не осталось незамеченным Серге. Вот только больше эмоций показано не было. Кажется, просто не ожидал услышать имя, явно в чем-то важное для короны, вот и не сдержал лицо. — Сиятельный сиа Булько Венграт, — качнув головой в сторону Гренко, Серге сразу расставил все точки, добавив, — и действительно, брат Серге Кашай. — Ткнул на себя пальцем. — О, вот оно как. Значит, просто привезли на лечение. — Буян подмигнул сиа, сидящему перед ним. — Значит, шансы есть? — Нат. — Рука была протянута для рукопожатия, как делают воины. Буян руку не проигнорировал. — Буян Красце. — А вот рукопожатие тут же дало понять — не лезь, куда не просят. Если бы напряжение можно было резать, Гренко попросил бы пилу двуручку! Здесь одной рукой не получится, нужен напарник, но и то, зубья у пилы точить придется раз пять. Буян, который тоже понял, что здесь мечено, головой качнул, ослабил хватку. Его сразу же отпустили, а глаза скользнули в сторону сидевшей карамельки. И такие сразу сделались ласковые, что сидевший перед ним Гренко свои быстро опустил вниз. По большей части он ел, молча, и только потому, что столь откровенные гляделки сначала пугали, а теперь греют самолюбие. Ну, и подразнить пресветлого было одно удовольствие. Чем, собственно, Гренко и занимался, разыгрывая девицу смущенную. Самодовольную улыбку, таким образом, прятал, да глаза наглые! О том, что мужик по нему сохнет, он понял где-то месяца три назад. Стало все настолько очевидно, что хоть декларируй по углам. Вот только долго ли продержится его зацикленность, когда вокруг появилось больше потенциальных любовникофф? Вот и проверим, вот и посмотрим. А то, может его клинануло просто потому, что спермотоксикоз бил со всех щелей? А тут, вон, за соседними столами, какие только мальчики не сидят. Не всем, но пальчиком поманивши, отклик получишь точно! — Как здоровье? — спросил Буян, решив сделать вид, что ревнивого выпада соседа просто не было. Ну да, мальчик заметный, но Буяну как-то ровно. Он не аристократ, и ему младший муж без надобности. Вон, свой карамельный сидит. Устал отбивать от ухажеров. Вот честное слово, где в Лаврее и всем его поведении намеки и флирт? Хорошо, что защитники рядом, отваживают всякую шушеру. — Нормально. Почти закончил лечение. — Гренко робко добавил, играя на публику. — Не хотел, чтобы меня видели… ну, ты ведь сам понимаешь, как это все выглядело. — Нормально выглядело. — Буян покачал головой. Жуя булку, пожал плечами. — Вон, осмотрись по сторонам. Какие только тюлени не валяются на лежбище! Про слонов я вообще молчу. Доктора Айболита на них не хватает. Я бы и Матроскина на них натравил, да толку? — Ты еще Золотую рыбку вспомни. — Усмехнулся Серге, щурясь. — А это кто? Чья-то безделушка? — удивился Буян. — Да так, персонаж из сказки. Желания исполняет. — Ага, а потом три шкуры дерет. — Рассмеялся Буян. Разубеждать его никто не стал. Нат сидел и хмурился. Поболтать с Булей не получилось. Имя на язык не ложилось, хотелось снять его и попинать. Вот не идет ему Булько, ты хоть что делай. Карамелька сладкая, греночка хрустящая. Мысленно облизав, особенно попец, Нат загрустил еще больше. Здесь, кажется, соперников-то побольше будет. Разговор между тем потек с влившимся в компанию Лавреем. Парень оказался живой, активный, любознательный. — Во-он того, с золотистыми волосами видите? — Тихо вещал азартный Лаврей. Как заговорщики, не сговариваясь, кто как умел, так и посмотрел незаметно в сторону, куда их направило любопытное чудовище. Человек, о котором была речь, сидел с ровной спиной, ел ну что тот принц на официальном приеме. Длинная коса подметала пол, в ее основание была вставлена заколка-гребень. Тело гребня украшено разными инкрустированными камешками, вид имело дорогой, со вкусом сделанное. — Угу, королек. Что хочешь, чтобы мы узнали? — спросил Гренко. — Всем рассказывает, что как только отдохнет, красоты наберется в местных ваннах, так его представят пред очи наследника престола. — Так уж и представят? — удивился Нат, а Серге и Гренко переглянулись. — Ага. Хвастается. Говорит, что станет его младшим мужем. И никакой потаскун, чьего имени в свете называть не следует, сердцем больше владеть не будет. — Лаврей плечами пожал. — По мне, так брешет. — Конечно, брешет. — Буян усмехнулся. — Напротив него сидит ебарь его. Нат подавился чаем, которым запивал жирное мясо. — А ты откуда знаешь? — шепотом спросил Гренко. — Я рядом с ним живу. — Буян скривился. — Знаешь, это с виду стены толстые, а вот окошко не закрывается. Кто там кого пользует не знаю, но голосит он знатно. Так что кто тут потаскун, еще оспорить можно. — Весело. — Серге присматривался к парочке придирчиво. — И не говори. Вот вы, сколько на Южном пике прожили? — спросил Лаврей. — Семь месяцев. — В разговоре участие решил принять Серге, а Гренко обратил все внимание на рыбу, которую обожал. — И как там? — Тихо. Покойно. — А здесь страсти по-королевски. — Лаврей головой покачал. — Этот, про которого мы теперь знаем, любовников поменял больше, чем у нас всех вместе взятых на руках пальцев. За семь месяцев. Так что Буян прав — кто потаскун еще надо уточнить. Такое впечатление, что в монастырь, те кто еще что-то может, едут исключительно найти молодую задницу и туда пристроиться. — Что, одолели? — Серге качнул головой в сторону соседнего стола, где периодически на них поглядывал мужик с густой бородой. — Не сказал бы, но надоедает пристальное внимание. Открыто никто не пристает, иначе из монастыря вылетит. С этим строго. А вот соблазнить, и напроситься в гости — кто не любит ласки, тот уже помер. — Лаврей поморщился. — Нет, я не хочу ни младшим быть, ни иметь младшего. Жена, детишки, и мне этого хватит. Серге глянул на Буяна, аккуратно. Но у того по лицу не прочесть, что он думает. Вроде бы виды имеет, а вроде и нет. Надо будет присмотреться. — А что семья по этому поводу думает? — Спросил Гренко. — Ты ведь не просто сиа, а сиятельный. — Ничего не думают. Умерли они. Мне и трех лет не было. А опекуны… — Лаврей улыбнулся так кровожадно, что дальше спрашивать не стали, поостереглись, да и правды он не скажет. Вот все, кроме знающего Буяна, поняли просто интуитивно, что лучше данную тему больше не поднимать. — Я вот тут подумал, — Решив разрядить атмосферу, Буян задал вопрос, — тебя перевели с долечиванием? — Да. — Значит, после трапезы ты пойдешь в залу восстановления? — Пойду. Надо отметиться, получить расписание процедур. Ты тоже туда ходишь? — Нет, я просто не мозолю глаза своей родне. Знакомлюсь, друзей завожу. Вот, с Лавреем задружил, есть еще парочка ребят. — Буян заулыбался во всю пасть, открывая ровные зубы, полное отсутствие кривых и гнилых. — Я это к чему? Могли бы сходить вместе, потом пройтись по террасе. Познакомились получше. Пока в дороге были, мы же почти ни о чем и не говорили. Гренко против не был, против был Нат, но ему слова не давали. Потому он молчал и следовал за карамелькой, как охранник и очень ревнивая гюрза.