Живи и будь счастлив.

Утро после прибытия монахов. Если пресветлый получив в свои руки добычу, вдруг сам ею стал, и сдался на милость победителя, покорился, то во второй каюте даже облизнуться не дали. Серге, когда остался один, перенес Лемке на кровать, разул, снял с него все вещи, до белья, после чего разделся сам. Юркнув под одеяло, приобняв уснувшего после обморока молодого мужчину, мог лишь вздохнуть. Кому-то бублики с посыпкой, а кому-то и масла на кукиш не намазали. И все же, вот так в руках держать, чувствовать всем телом, и понимать, что именно ты чувствуешь и кого обнимаешь, просто райское блаженство. Действительно, даже облом с сексом не обиден, потому что долгожданный мальчик у него в руках. Угу, сказал себе на утро Серге. Мальчик обиделся. Встал он раньше Серге, пнул с кровати ногой, да так метко, что братец оказался на полу. Пока Серге осознавал, что к чему, да пытался вскочить на ноги, а то вдруг нападение, Лемке зашел в ванную и дверь на защелку закрыл. Вышел оттуда уже полностью одетый: темный сюртук, верхнее легкое платье черного цвета и с заплетенной косой. — С добрым утром. — Серге улыбнулся ему, прекрасно понимая, что вот сейчас им надо бы поговорить. И начать надо бы ему, ведь вроде бы как именно его вина, что все настолько запутанно. — Кому как. — Отозвался Лемке, строевым шагом прошел к входной двери, затем и вовсе покинул свою каюту. — Вот и поговорили. — Вздохнул Серге. Ну, он понимал, что легко не будет. Обижаться на детскую выходку сахарочка майор совершенно не собирается. Мальчик сейчас коготочки выдвинул, зубки оголил и пытается своим видом показать, как с ним поступать нельзя. Вот весь его вид говорит одно единственно верное: мне так плохо, а ты чурбан, совсем ничего не понимаешь! Есть в нем черта сучки, а на Земле бы сказали — манерный педик. Вот только Серге такое привлекло. Он еще в монастыре стал замечать, пока Луд к Лаврею не попытался подбить клинья, что на Лемке, с его явно женской манерой держаться, его просто рубит. То, как Лемке стоял, как поворачивал царственно голову, как кривил губы — так и хотелось опустить его на колени и заставить отсосать. И никаких нежностей! Вот пусть он попискивает, при этом всем телом сотрясается от мощных толчков. И это тогда, когда Серге и думать не думал, что захочет что-то большее, чем просто тупо секс хоть с кем-нибудь, из-за его полного отсутствия. А на лицо Лемке достаточно привлекательный молодой человек, и фигура у него, ну не воин косая сажень в плечах! И эти губы, прищур глаз, м-м-м! Облизнувшись, немало возбудившись, майор прошел в ванную. Приведя себя в порядок, заплетя косу нейтральным плетением, сняв с головы статус монаха при исполнении, переоделся в вещи нейтральных цветов. Правда, поверх них накинул верхнее монашеское платье, с четырьмя разрезами на юбке и глухим воротом. Как Серге и сказал, единожды став монахом, им остаешься навсегда. Вера в этом мире какая-то не такая. Первое, и самое большое, это многобожие. Вот на почве верований, как-то так получилось, войн не устраивали. Наверное, поэтому относятся к наличию десятков пантеонов легче, чем на матушке-Земле. Правоверные, неверные и прочие эпитеты за и против определенной конфессии, с наличием магии, когда фокусы за явление Бога не выдать, как-то уравновесились. Верят в Богов фактически все, при этом как-то реалистичнее их воспринимают. При наличии способности ощущать собственную ауру, а вместе с этим и душу, звучание и обряды, проводимые в храмах и прочих священных местах, лицо Бога затирают, как таковое, оставляя только пол: мужчина или женщина Ранее, пока Серге рос и его еще не обучали именно что взрослым молитвам, не разрешали присутствовать на взрослых праздниках, а также отправляли ровно с половины проведенной погребальной церемонии. Он не понимал ничего. Когда подрос до двенадцати, как раз вошел в разрешенный возраст, с которого началось реальное обучение, и ему вдруг открылось. Не таинство какое, а простая истина: есть две энергии. Одна сильная, грубая, напористая, рубит без жалости. Вторая мягкая, нежная, текучая как вода, и легкая как ветер. Соответственно у Богов всегда есть два начала: мужское и женское. И вот какое преобладает, такого пола Бог и предстает перед паствой. Потому есть Боги мужчины и Боги женщины. Все это открылось еще одной простой истиной, о которой Серге и не подозревал. Боги — это энергия. О том, как сие энергетическое заполнение происходит на Земле, судить не берется, потому как при жизни там ни о чем таком никогда и не думал. Здесь же, в этом мире-петарде, местные Боги, это две энергии, которые взаимодействуют друг с другом. Они не могут друг без друга, но и не сливаются воедино. Как масло и вода. Этих Богов всего два. Их можно расположить на две чаши весов, назвать добром и злом, жизнью и смертью, и дать еще сотни противоположных друг другу сравнений. Но суть будет одна — пара, которая идет рука об руку. А вот дальше начинается вероисповедание, в этом мире называющееся просто «слово». Изначально Серге не мог до конца понять той сути, которую до него пытались донести старшие братья, прошедшие обучение, принявшие монашеский постриг и правила жизни заново. А потом до него все же дошло. Все Боги, чьими именами пользуются конфессии, на самом деле всего лишь смешение двух энергий. Получается все очень и очень просто. Серге это на пальцах объяснил один из старичков монахов. Представим, что два Бога, основа всего сущего, единая пара, это два цвета: белый и черный. Мирозданье, это полотно в миллион прозрачных тончайших слоев. Возьмем пульверизатор и нанесем в произвольном порядке на прозрачный лист черный цвет, а затем одновременно с ним белый. Снимем слой и опять пройдемся краской, и так до того момента, пока они не закончатся. Затем возьмем полотно и свернем в форму сферы, при этом все слои плотно прилегают друг к другу, потому как краска легла кляксами тонкой пленкой. После этого выпилим кусочек из сферы, как пирамидку из арбуза. Посмотрев на просвет, станет видно слои краски, которые создают уникальные фигуры. Если убрать листы полотна и, скажем черную краску, останется только белая фигура, с полостями, открытыми и внутренними. Так вот этот кусочек и есть средоточие Богов. Здесь есть женское начало, есть мужское, смешанное в произвольной форме, но не слившееся границами. И чтобы душа поняла и приняла энергию, которую несет в себе именно этот кусочек, необходимо слово. Самое первое, это имя Бога, как размер кусочка, внутри которого две энергии. Оно необходимо для того, чтобы человек потянул на себя именно тот состав энергии Бога, на который настроена его душа. Скажем так, имя Бога — ключ к определенному кусочку краски двух цветов, выпиленному из сферы. При этом кусочек может быть как треть всей сферы, так и с ноготь мизинца. Знать имя Бога и одну-две молитвы, вполне достаточно, чтобы душа начала его чувствовать, настраиваться на тональность идущей энергии, захваченной ключом. В зависимости от того, какие слова используются в молитве, какой тональностью принято их произносить, а также сопровождать физическими действиями в виде жестов рук, положения тела, а также наличие на теле определенной одежды, тот ключ от энергии двух Богов и используется. И в зависимости от того, какого цвета больше, то есть мягче или жестче в общем ощущении, такова и сама вера. В некоторых религиях преобладание жесткой, грубой энергии, на которую душе очень трудно настроиться, и поддерживать свою целостность при обмене вбираемого в себя потока, вынуждает снижать нагрузку влияния Бога обычной жертвой. Чем больше концентрация энергии принадлежит одному из Богов, тем сложнее ее воспринимать, и тем более жестокими будут жертвоприношения, включающие смерть людей. Разрыв души и тела выбрасывает в пространство поток энергии жизни, чем разбавляет густоту Божественной энергии, ослабляя ее влияние. Серге понял эти слова, особенно ту часть про «принесем жертву, и Боги смилостивятся», после нескольких пояснений и примеров. Отступят Боги только тогда, когда пространство разбавит их поток жизненной силой души, которую насильно отрывают от ее оболочки. И, как верующие шепчут, перестанут лить непрекращающиеся дожди, будет урожай, козы окотятся, коровы отелятся, да пшеница перестанет на корню гнить. В более глубокие познания всего вышесказанного Серге вошел только тогда, когда ему исполнилось двадцать пять лет. Именно в этом возрасте он прошел полное посвящение и теперь навсегда останется монахом. Не тем монахом, которого он и сам ранее знал, согласно законам верований на Земле. Нет, он здесь стал посвященным, или вставшим на дорогу восхождения и духовного роста. Так что монах монаху рознь, а геенны огненной к пяткам никто не направит, чтоб жилось веселее. Из-за существования магов и мастеров ауры, имя Бога народ этого мира слышит иначе, чем те, кто не обладает ни одним из двух даров. Тонкое чутье к энергетическому потоку вывел определенную матрицу звуков, молитвенных обращений, а также атрибутики для притяжения ключа Божественной энергии, который будет восприниматься душой легко и быстро. Если утрировать, то злых Богов нет, есть только те, кто со стороны добра и света. И все же оно не далеко от истины. И те люди, кто в этом мире и не маг, и не воин ауры, в принципе, вызвать злого Бога не могут, потому, как не знают, как это сделать. Им нужно использовать все, то же самое, в ритуале призыва или обращения, что используется для всех известных имен-ключей. И вот тут начинается таинство. С раннего детства душу ребенка принимаются настраивать на ключ Бога. Если это простой обыватель, он знает часть молитв, часть ритуалов (праздников), часть необходимой атрибутики, чтобы физическое положение тела в пространстве было закреплено мощными символами: украшения, амулеты, обереги, одежда, рисунки и татуировки на коже, наличие энергетических камней с символикой или без нее. Для простого обывателя, даже мага и воина ауры, изменения проходят легко, незаметно, и в тот же момент плавно, даже аккуратно. Ведь они не каждый день молятся, и не каждый день большие и малые святые праздники отмечают. Для монахов же, кто проходит постриг, а затем первое посвящение, все несколько иначе. Серге прочувствовал это в первый момент первого посвящения, еще будучи ребенком. Его словно открыли для потока энергии. И каждое слово молитвы отдавалось в теле вибрацией. Даже когда он произносил ее в одиночестве, даже раздетым до гола, как русский неверующий Фома, от и до ощутил, что именно здесь монах — это навсегда. В этом мире невозможно отлучить от веры или храма. Его уже подключили к энергетическому потоку, ровно настолько, насколько дали материалов для банального зубрежа: молитвы, поминальные, благодарственные и прочие слова-обращения к той части Божественной энергии, с какой стороны он к ней подошел. А в полное посвящение, когда образование его завершилось, но познание только началось, суть монашеского пострига дошла до глубины души. Каждая молитва заставляет душу вибрировать. Серге знает, какой тональностью нужно произносить ту или иную молитву, и как она будет воздействовать на окружающих. Он может обратиться к мягкой части ключа, потянув его на себя, и введет слушающих его в состояние эйфории. Может заставить полюбить себя без памяти. Может ввести в состояние комы. Даже убить. Но при этом Серге знает, что если он, использует эту энергию направленным лучом из себя в пространство, вернуть будет должен столько же энергии жизни, назад, в структуру ключа Бога, сколько взял. А так как взять ее ему неоткуда, а возврат надо сделать сразу, как взял, будет задействована его собственная жизненная сила. Почему говорят, что скрючил Боженька, так, что и не разогнуться? А потому что берут, но возвращать нечем, потому как об этом не задумывались и не росли духовно. Потому и Серге, зная какого уровня и силы может использовать, а он еще и маг менталист, что в тройне мощнее по воздействию, никогда ничем подобным не пользовался. Но монах он теперь навсегда, потому как его душа требует подключения к потоку, а это сделать можно только настроившись, прочтя определенную вступительную, или приветственную молитву. Можно вслух, можно мысленно, эффект будет одинаковым. Сейчас, шагая по коридору, сняв с себя официальный статус монаха, то есть, заплетя косу совсем просто, мысленно читал слова обращения, просто потому что душа требует. Прочтет, возрадуется единению, после чего вернется в реальность и продолжит жить, как жил. Среди монахов есть убийцы, воры, лжецы, ебливые и не очень, а также честные, справедливые, бескорыстные и просто люди. Форма веры верующего верящим не сделает, и наоборот верящего в верующего не превратит, если в душе ничего нет. Потому в этом мире Богов-ключей много, а исток один: женское и мужское начало, рука об руку, не смешенное, но единое сущее. На мгновение, прикрыв глаза, замедлив шаг, Серге договорил слова приветствия, совершил ментальный всплеск, заставив на корабле сработать сигнализацию, после чего продолжил путь до столовой. Не успел он свернуть за угол, как к нему подбежал матрос. — Брат Серге, вас в кают-компании ждут. Трапезу там накрыли. — О, а я думал в столовой, — он указал рукой в сторону, куда шел. — Нет, вы гости, вам туда не положено. — Боятся, что сагитирую пройти постриг? — заулыбался Серге, впрочем, разворачиваясь и начав движение туда, куда звали. — В экипаже есть монахи, брат Серге. — Молодой матрос пожал плечами. — Пресветлый сиа даже аппаратуру велел настроить на молебен, чтобы распознавало волну. — Парень смущенно опустил взгляд, но все же произнес. — Вы, когда обращаетесь, закрывайтесь от остальных. Вы очень сильный менталист. — Почувствовали? — удивился Серге. — До кончика хвоста «Королевы Агаты». — Благодарю за предупреждение. Впредь буду осторожнее. — Серге был удивлен. С чего бы ему контроль потерять? Стареет? Или это все нервы? Двойной диагноз счастья? Полноценным себя почувствовал, вот и захотелось поделиться со всеми своей радостью? А вот слово от Бога на себя не потянул; его можно использовать только сознательно. Значит лишь ментальная волна, подкрепленная личными ощущениями. И хвала мирозданью, что неосознанно, как с магией, энергию Бога не используешь: только после молитвы-приветствия, а затем молитвы подготовки, молитвы-приема и молитвы-выхода. Без этого с данной энергией, хоть затянись до хрипоты, ничего не сделаешь. Иначе конфузов было бы несчетное количество. Да, братец Серге, придется тебе заново проходить азы самоконтроля и проверить способность управления чувствами. Вот ведь, не думал, ни гадал, а монахом до корней волос стал! Да еще каким! Если бы не отдача, причем мгновенная, то и мессией быть способен, влияя на души людей, направляя на них волны эйфории и ментально настраивая на подчинение. Да, о силе этой энергии в этом мире знают гораздо больше, но и в тот же момент прекрасно осознают, насколько опасно ее использовать во вред. Любая волна радости, приправленная Божественной энергией, бьет как кувалда по хрустальной вазе, когда соприкасается с неподготовленной душой и телом. Сначала, кажется все замечательно, а потом начинаются разного рода болячки. Но, благо Серге использовал лишь свои физические силы, а ментальные умения относятся к ним, хоть и приписывают их к психическим, как подвид. А раз использовал только свои силы, то отдачи ему на голову не свалилось, и люди не пострадали. Пусть едва заметно, но такое счастье царапнет душу, а потом это выльется во что-нибудь серьезное, спустя годы. Отнеся свой поступок к расшатанным нервам, когда много хорошо не есть идеально, постарался взять себя в руки. Вот как Гренко теперь всю жизнь должен сохранять рассудок, а то и укреплять его разного рода эликсирами, чтоб его призраки не разодрали, так и Серге должен оставаться в своем уме и при трезвой памяти. Конечно, защитные механизмы тела сработают, но кому от этого будет легче? Лежать в больничке, где правят мозги, или просто изолируют самых неизлечимых, удовольствие так себе, как перспектива будущего. Уж луче он беззубым дедом сахарочек свой обнимает и нашепчет на ухо: — «А помнишь, милый мой, вот тогда-то мы с тобой так поссорились, так поссорились, что ты долго от меня бегал и кусался!» Кают-компания встретила брата Серге старшим составом офицеров на борту, авой Алитой и сиа Лемке. Поздоровавшись со всеми, заняв свое место, причем рядом с помощницей пресветлого, прислушался к беседе. Говорили о кораблях и дирижаблях. Оно и понятно, ведь «Королева Агата» возвращается из мест, где магию блокирует магический купол. Там люди тоже летать хотят, так что решение нашли уникальное, прогрессивное, и совсем скоро додумаются вместо газового шара сделать полностью винтовую систему на крыльях. А может и гравитаторы поставят. Восхищение, напополам с «У нас не хуже», неспешно вело над столом достаточно комфортную атмосферу. Дошло до того, что стали сравнивать скорость такого воздушного судна с магическим в условиях крайнего севера. По причине особенностей северного неба, корабли там не летают. Ледяной тракт используется исключительно гравитационными платформами, грави-дилижансами и конькобежными силами ледовых стражей. В спор включили даже капитана корабля, который сидел рядом с Алитой. Спорили, что упадет на лед быстрее: магический корабль или технический дирижабль. — Из-за низкой температуры расход газа в два, а то и три раза больше. Это просто не рентабельно для дирижабля. Плюс над Ледяным трактом, как раз на малой высоте, дуют нерегулярные переменчивые ветра. — Приводил свои доводы один из офицеров, на пальцах показывая, что да как. — Только представь, что ветер сначала дует в нос, а потом резко обходит и в правый бок. Баллон просто снесет с курса, что тоже лишние траты для маневровых двигателей. — Думаешь, магическое судно будет в этом вопросе экономичнее? — качнул головой капитан. — Только представь, сколько надо камней силы, чтобы настроить щитовую систему на переменчивый ветер, ледяные бураны и минусовую температуру. Если баллон газа сам по себе теплый во внутреннем пространстве, и от температуры его не корежит, то магическое судно сожрет долю месячного довольствия камней силы, как льдинка на руке растает! — Напрасно вы думаете, что конденсат не собирается между стенками внешнего корпуса газовой гондолы и внутренней ее частью. — Покачал головой другой офицер. — Одно только выведение излишек воды может сыграть гнусную шутку. Система выведения конденсата, с наружной стороны обледенеет буквально за три минуты. Продувать ее смысла нет. Второй сброс и снова лед. Несколько продувов и трубки лопнут. Серге чуть наклонил голову к Алите и шепотом поинтересовался: — В чем суть спора? Ни один из бортов не подходит под условия полетов через северный полюс. — Пытаются выяснить, какой из них дольше всего продержится. — В тон ему шепнула Алита. — Самолет. — Пожал плечами Серге, и так у него это негромко вышло, но как раз в паузу между только завершенной пламенной речью и еще не начавшейся, что за столом моментально стало тихо.