Живи и будь счастлив.

— Брат Серге, про какой аппарат вы имеете в виду? — поинтересовался капитан, сидевший ближе всего к нему и быстрее всех среагировавший на интересное слово. — Никогда такого слова не слышал. Алита поиграла глазами, показала пальцами «доболтался, теперь сам разруливай», после чего взяла в руки чашку с кофе. Серге, который замер в наступившей тишине, очаровательно улыбнулся и сказал: — Будущее за авиацией технического мира. Если додумаются. — А поподробнее? — поинтересовался другой офицер, у которого глазки засияли. — Совершенно секретно. — С флегматичным выражением лица проговорила Алита. — Господа, ни один из кораблей или дирижаблей, дольше десяти часов под ветрами Северного полюса не выдержит. Как бы вы ни пытались притянуть муравья за лапки, он слишком мал и наделить его чем-то, чем природой не дано, сущий моветон. — Она допила бодрящий напиток, плавно встала. — Благодарю за трапезу, было очень вкусно. И для живота, и для ума. Брат Серге, вы все? Если бы Серге и не доел, то согласился бы завершить трапезу без лишних проволочек. Кивнув головой, поблагодарив за приятную компанию, хвостиком проследовал за авой. Лемке, который за столом ни слова не проронил, проследил взглядом за уходящей парой, после чего уткнулся злым взглядом в край блюдца с лежавшими на нем эклерами. — Сиа Лемке, скажите, брат Серге — инженер? — Монах. — Рыкнул Лемке, дернув головой. — Он вам не нравится? — Мне отчитаться и во всех грехах покаяться? — сощурился парень, сразу напоминая гюрзу, коей прослыл за четыре года пребывания подле пресветлого. — Простите, если повел себя грубо. — Офицер пожал плечами. — Но он так уверенно сказал, за чем будущее северной авиации, что невольно разыграл наше любопытство на градус солнца. Друзья офицеры не дадут солгать: нам любопытно, о чем именно он говорил. И почему ава пресекла дальнейшие расспросы. — Вот у нее и спросите. Она явно знает, что он имел в виду. Я, как и вы, в полном неведении. — Сменив гнев на милость, причем гнев, направленный на Серге, но выплеснутый на первого попавшегося человека, молодой сиятельный сиа плавно встал на ноги. — Благодарю за трапезу. Когда дверь закрылась, офицеры переглянулись. — Что-то настроение у него совсем пасмурное. — Над столом произнесли достаточно тихо, но слышно среди молчавших людей. — А чего радоваться-то? Монаха было два? Два. А за стол пришел лишь один. И пресветлый не явился. — А вот об этом, — капитан обвел взглядом обративших на него внимание офицеров, — рот под замок. Или вам ава паяльником заклеит. Чувство самосохранения включите на полную, и не шепчитесь по углам. Целее будем, или «Королева Агата» свою свиту просто сменит. — Как прикажете, капитан. — Тут же отозвались офицеры. — И по палубам передайте, чтоб помалкивали. Даже между собой. Гость прибыл к пресветлому, и о чем они там ГОВОРЯТ — государственная тайна. Все осознали? Благодарю за трапезу, всем легкой смены. Лемке, который вышел из столовой без настроения, дошел до своей каюты. Он знал, что с Инатом его греночка, потому мешать не решался. Да и выгонит его пресветлый, как попить водички дать, выгонит. Остается только своя, но такая чужая каюта, что аж дико, как-то. Открыв дверь, нахмурился. В кресле, развалившись, сидел брат Серге. На софе, подобрав ноги под себя, восседала ава Алита. — Ты там жить собрался? — вздернула бровь хитрая кошка. — Или я не поняла, ты что, испугался меня и брата Серге? — Твои бы слова, да ядом смазавши, убили бы армию среднестатистического королевства. — Огрызнулся Лемке, привалившись плечом на дверной косяк, скрестил руки на груди. Дверь при этом была распахнута. — К чему было сказано не понятно, но попытка уколоть зачтена. Я сегодня добрая. — Алита улыбнулась. — Сиятельный сиа Лемке Луд, будьте так любезны, пройдите внутрь ВАШЕЙ каюты и прикройте дверь. У нас к вам серьезный разговор. — Как официально. Неужели сама ава Алита Лжоуи вспомнила чины и ранги? — Впрочем, язвительные ноты в голосе не помешали сиа прикрыть дверь и пройти вглубь помещения. — Я и не забывала, мне просто лень всю эту мутотень постоянно произносить. Пока обратишься к пэрам, язык сломаешь, забудешь, зачем вообще морду сиятельную от важного дела отрывал. А он, между прочим, чаи распивал в компании какой-то там величайши, да архиважнецки разморе… — Ой, все, кончай балаган. — Качнул головой Серге, потер виски. — Как вспомню, так вздрогну. Ты нашла себе новую жертву? — А чего это ты его защищаешь? Сиа Лемке у нас зубастая скотинка, — Алита заулыбалась лучезарно, — он и меня не страшится. — Мы будем о деле говорить или ты решила остротами покидаться? — Серге сильнее нахмурился. — Всё, поняла. — Подняла руки ава, изумляя Лемке до глубины души. Чтобы она, да так быстро сдалась? Брат Серге нашел на аву Алиту управу? Серьезно?! Лемке прошел к креслу, сел, переводя взгляд с одного гостя на другого. А ведь и правда, ава мгновенно настроилась на рабочий лад. Чудеса, да и только! Ни магии, ни ауры, только слово монаха? Правда, да? — В общем так. — Ава шмыгнула носом, почесала щеку. — Как вы оба разбираться будете между собой, корону не волнует. — Ее взгляд гульнул по лицам, после чего она состроила из пальцев крышу домика, чуть надавливая, пружиня и изменяя угол. — Твое официальное назначение фаворита будет упразднено, как только мы пересечем границу. — Я официально свободен? — Как только пересечем границу. — Повторила Алита. — На твой счет еще не поступало никаких вразумительных приказов, но насколько я знаю пресветлого — он захочет быстрее снять все обязательства, согласно закону. — Понятно. — Дальше. Твои дела. — Она улыбнулась. — Из-за непредвиденных гуляющих тел, — скосила глаза на Серге, — мы кое-что еще не доделали. Но тут появилась переменная. Особая, я бы сказала. — Хочешь меня использовать, втихую? — подал голос Серге. — Какой догадливый. — Мурлыкнула Алита. — Да, хочу. Вот только не знаю, вводить ли тебя в строй, подле сиа Лемке, или уводить в закрытые забрала. — Как много людей знают о том, что я менталист? — спросил Серге. — Прилично. Считай весь состав экипажа «Королевы Агаты», мои люди, пресветлый и Гренко. — Кто-нибудь еще? — Только те, кто сможет тебя опознать, знакомые лично. Имена не в счет. Сам понимаешь. — Нордарин. — Серге согласно кивнул. Оттуда может быть подарочек, в будущем, и принесенный чисто случайно. — Так что я пока в раздумьях. Но дело надо доделать. — Посмотрела на Лемке. — Я уже подготовил, что от меня должно пойти. — В ответ тот пожал плечами. — Хорошо. Как только пресветлый сможет работать верхним мозгом, так обсудим с ним, когда тебя официально отпустить. А то, может быть и пригласить на службу. — Я для этого не подхожу. — Качнул головой Лемке. — Не моё. — Здесь последнее слово за пресветлым. Так, это первая часть разговора. Вторая. — Алита переплела пальцы. — Мы здесь с братом Серге обговорили одну интересную идею. Под нее нужен активный и талантливый ум, направленный на решение конструктивных задач и технических решений. Знаешь кого? — Нужен конструктор, который не чурается работать руками? — Да. — Пара человек на примете есть. — Кивнул головой Лемке. — Сиа Белко, хоть и прослыл щеголем, на самом деле балами и раутами завлекает к себе единомышленников. У него хороший круг общения, есть даже инвесторы. — Чем он занимается? — Как раз конструированием. Причем без магии. — И как? Детские поделки или существеннее? — Существеннее. — Прекрасно. Значит так, — ава размяла пальцы, — Лемке, сведешь брата Серге и сиа Белко. Назначаю тебя ответственным за проект, а брат Серге будет идейным вдохновителем. Работать будете вместе, бюджет порадует. — Вместе? — нахмурился Лемке. — Так! — ава зыркнула на сиа, осмелившегося голос подать. — Меня не волнует, какие у вас проблемы в горизонтальной плоскости. Я сказала — работаете ВМЕСТЕ! Ты что-то не понял? — Вопросов не имею, ава. — Потупился парень. — Дальше. Набираете в свой кружок тех людей, кто не только на жопке сидеть умеет, да чаи гонять, но и поработать ручками не дурак. Ваша задача воплотить в жизнь то, что идейный вдохновитель нарисует, опишет, расскажет, на пальцах покажет и по голове тубусом постучит, чтоб запомнили. Экспериментальный образец, никакого конвейера. Разрешаю делать как с ноля, так и рассматривать комплектующие со всех концов мира. Рентабельность и работоспособность будут дорабатываться уже не вами. Вам — вдохновение и творчество на полную катушку. — Второго идейника привлекать? — спросил Серге. — Когда как, если получится без огласки. — Понял. — Место для творчества подберем как раз к прибытию в столицу. Если пресветлый еще не надумал, чем тебя занять, — ава развела руки в стороны, — то можно будет твои забеги по идейникам списать на душевную травму брошенного фаворита. Бедного и несчастного, оставленного не у дел. — Врагов много нажил? — спроси Серге, обращаясь к Алите, потому как именно она знает, сколько раз на Лемке могли покушаться. — Есть парочка, но там за яички уже взяли. Остальные лишь шипят. Все, кто мог быть серьезным препятствием, давно убраны. — Но пара бойцов не помешает. И дальше, когда дело продвинется с уровня игрушки на коленке… — Не учи кошку мышку ловить. — Ава улыбнулась. — Здесь одного только моего имени уже достаточно, чтоб поостереглись. — Настолько ты сурьезная? — Есть такое. Да, вот еще что. — Осмотрев обоих, усмехнулась ехидно. — Нашу идейную мастерскую всем встречным поперечным не показываем, а как все станет настолько серьезно, что каждый рабочий под магической клятвой будет ходить, вы двое переедете в дом неподалеку. И вас обоих будут беречь, как хрустальную вазу. Мальчики вы взрослые, а значит, не будете создавать неприятности детскими выходками, капризами и попытками показать всему миру, какие вы самостоятельные. — Могу хоть сейчас заселиться, лишь бы кормили и не пинали под задницу. — Подняв руки вверх, Серге растянул губы в улыбке. — Лемке? — Я все понял, ава Алита. — Парень не был рад, а может только играл на публику? — Прекрасно. Тогда я пошла, а вы тут, поговорите что ли. — Встав, хлопая ладонями по бедрам, она незаметно подмигнула Серге, после чего быстро покинула каюту. Когда дверь закрылась, отсекая Алиту от пары, Серге сказал: — Дельный совет. Поговоришь со мной? — О чем? Ты должен был защищать своего подопечного, я должен был остаться. О чем еще говорить? — Хотя бы о нас. — О нас? А МЫ вообще были? — парень качнул головой. — Был ты и был я. Сейчас ничего не поменялось. Есть ты, и есть я, но нас нет. Серге встал, подошел, присел перед парнем на корточки, как тогда, когда попросился на ночь ласки. Взял прохладные руки в свои горячие, сжал пальцами, отогревая. Заглянул в лицо, наполовину обезображенное, но при этом ничем не закрывающее страшный шрам, отсутствующий глаз. Может кому этот вид и омерзителен, но только не Серге. Ему больно от того, что такой молоденький, а уже не может видеть мир обоими глазами. Шрамы. Да что шрамы? Почти у каждого мужчины есть шрам. То с детства, то с юности, то в зрелом возрасте. В зависимости от удачи и ума, а также стечения обстоятельств, рубцов на теле разное количество. — Что, не красавец. — Скривил губы Лемке. — Почему? Ты очень красивый. — Мягко сообщил Серге. — Врешь! — вырвал свои руки, попытался встать, чтобы отойти подальше, чтобы разорвать контакт. — Не вру. — Серге остановил его достаточно легко, все же силой он не обделен. — И ты поймешь это, если просто посмотришь на меня. — Обхватив его бока руками, сжав пальцы, не меняя позы, майор заглянул в глаз своего сахарочка. — Лемке, зачем мне врать? Я считаю тебя красивым. Если хочешь, чтобы я доказал — докажу. Но это не изменит ничего. Ты для меня самый красивый человек в мире. — Подняв руку и дотронувшись до шрама, прочувствовал, как парень вздрогнул, даже отвел лицо в сторону. — Тебя беспокоит эта метка? — Ее не убрать. И я останусь уродом до конца жизни! — Я сейчас скажу больно. — Серге прижал ладонь к шраму, чуть прихватывая пальцами под челюстью. — Твой комплекс по этому поводу, для меня, звучит глупо. А еще, как отговорка, чтобы испуганным мальчиком сжаться в углу и реветь в три ручья. Если ты считаешь, что я повелся на твою мордашку, кукольного мальчика, то ты ошибаешься. Не скрою, лицо стало приятной дополнительной деталью, но вот с этим, — палец прошелся по рубцу, — ты меня вполне устраиваешь. Меньше буду ревновать, потому что глупцы не будут на тебя смотреть. — Ты такой странный. — Я монах. Мне важно то, какой ты человек. Какой ты тут. — Его вторая рука прижалась раскрытой ладонью к груди, в районе сердца. — И вот тут. — Указательный палец был поставлен точно в центр лба. — А еще там, куда я хочу попасть, но ты придавил подушкой безопасности. — Что? — не понял его Лемке. — Попка твоя, не менее всего остального интересует. Теперь понятно? — заулыбался Серге, видя, как по лицу проступает едва различимый румянец. Кроме того, что парнишка не стенает как кошка под котом, так он еще и краснеет не столь активно, как мог бы. Парень опустил взгляд. Ему было нечего сказать. Ну, дернулся, показал характер, а все едино — соскучился, готов на что угодно, лишь бы только вот так, сидя рядом, подольше оставаться. И ничего с глупым сердцем он поделать не может. — Слушай, не знаю, рано это говорить сейчас или нет, но ты имей в виду: я хочу составить официальную пару. Кто там младшим по закону пойдет, не важно, главное вместе. Услышал? — Что? — Лемке округлил глаза. — Мужем? — А что, не гожусь? Ну, если там приданное надо, или как там правильно, начальный капитал? Ну, как бы ни называли, все равно. В общем, если что, то тут наклюнулось дело, и перспектива нормальная. — Серге пожал плечами. — Годик подождать, да можно и сыграть свадьбу. Так что тебе ровно год на мысли там, рефлексию, капризы, а потом все, ты станешь семейным человеком. — Какой ты странный. — Лемке наклонился вперед, уткнулся лицом в плечо заулыбавшегося Серге. — Ну чего сразу, странный? Продуманный. Планирую дорогу, в конце которой будешь стоять ты, и ждать меня. Можно со скалкой. — Разрешаешь? — хихикнул Лемке. — Да, вот честно, разрешаю. — Обняв парня, притянув к себе, усаживая на колени, продолжал говорить. — Будешь ты такой, с бровками нахмуренными, замахиваться, а я такой раз, и в сладкие губы целоваться. — У меня только одна бровь. — Та не проблема! Вон, Гренко ж некромант. Он глянет, может какая пакость застряла, потому ты такой печальный. — Огладив плечо, Серге тихо продолжил, без шуток. — Я ж учился четыре года, а первый от авы и ее людей бегал, чтоб не поймали. Нам глава рода приказ выдал, попробуй не подчинись. Да и время такое было, что Гренко могли просто сделать козликом на веревочке. И что тогда было бы со всеми нами? — Не знаю. — Покачал головой Лемке. — Вот и я не знаю. За все четыре года обучения, о вас в Нордаринской академии известия пришли тогда, когда стало известно о сборе континентального совета в Техона. Вот тогда мы и увидели вас. И пресветлого всего не лоснящегося. И сиятельного сиа Аласисс за его плечом. И тебя, со шрамом да с игрушкой на голове. — Так это было полгода назад! — возмутился Лемке, подняв голову. — То фото, которое вышло в известиях. — А нам, откуда было знать? Да и срываться с места, какой толк? Мы завершали второй курс общего образования, как раз проходили сложную тему. Плюс, подумай сам, ну появились бы мы рядом с вами. Да даже за закрытыми дверьми и ни перед кем, ни на мгновение, не показанными. Изменения все равно стали бы заметны. А где заметил один, там и весь состав. Это могло быть опасным. И для тебя, и для Гренко, и для пресветлого. — А для тебя? — Я менталист, сахарок. Для меня опасен только Гренко, потому как его я, ну ни за какие коврижки ментально пробить не смогу. Все остальные, если они не равны ему, пыль под ногами. Но узнай, кто о его существовании на тот момент, было бы очень и очень плохо. Маг, который, — Серге качнул головой. Договаривать нужды не было. Узнай кто, что именно Гренко открыл тот чехол, свои же пэры волну бы подняли, оседлали и заверещали в луженые глотки: казнить, нельзя помиловать! И Лемке об этом тоже догадался, потому с пониманием кивнул головой. — Вот мы и остались на месте, а когда закончили обучение, решили вернуться. Ситуация прояснилась, а Гренко будет оправдан на любом шаре Правды. — А ты? — А мне нечего скрывать. Меня отправил глава рода вместе со своим сыном в монастырь. И лечить, и защищать, и не дать никому на него наложить лапы. Я всё сделал. Сохранил, отвел в сторону, когда запахло жаренным. А то, что за нами хвост ходил, так это не ко мне вопросы. Я хранителем являюсь, пока не передам сиа Гренко на руки сиа Аласисс. Дальше волен делать что хочу. — А род не потребует тебя назад? — Нет. У нас с главой уговор. — Получается, что по возвращении в столицу, ты потеряешь место службы? — Лемке поднял взгляд, всматриваясь в лицо майора. — Ну, вроде того. Но у нас новое КБ, которое еще надо по кусочкам собрать. Так что занят буду. — Сильно? — игривые нотки в голосе, едва ощутимое движение бедер. — Но поиграть я всегда рад, если есть с кем. — Серге прильнул к губам, посеченным с одной стороны, но все таким же сладким. В ответ прозвучал короткий смешок, после чего процесс пошел непрерывный. Серге из своих жадных рук молодое тело не выпускал. Разнежил его, поучаствовал в подготовке, а затем долго и вдумчиво любил. Благодаря своему дару, игриво и очень легко вея, играл с волной оргазма Лемке, оттягивая его или приближая к грани. Парень не был обученным магом, даже хоть каким-нибудь, потому был вдвойне беззащитен перед жарким любовником. И его дар, когда человека рядом с собой ощущает, можно отнести к повышенной эмпатии, но с определенными отклонениями в распознавании. Угомонились где-то к обеду, улеглись в обнимку, но при этом Серге лежал со спины. Лемке сказал, что вот так удобнее, просто потому что. Серге понял это иначе. — Ты не хочешь, чтобы я видел твой шрам? — Он уродливый. — Тебя это настолько волнует? — погладив пальцами плечо, спросил майор. — Да. Сколько себя помню, все говорили, что лицо у меня — статуя для музея. И не в залы реликвий, а в залу национального достояния. Чтоб все любовались. А теперь и в запасниках мне там делать нечего. Вздохнув, потому как существование комплексов даже в этом мире, увы, не вырезали, решил просто поговорить с Гренко, когда тот освободится. Они уже предполагали, что на лице у Лемке остались следы некро магии, и найти их сможет только сильный маг. Вот просто потому что следы те тоньше волоса. Все как в спорте. На что годится твое тело, вкупе с природной выносливостью и волей, характером самого человека, на тот уровень развитие магии и дойдет. Как уровень звуковой волны. Ухо человека воспринимает определенный диапазон звука, но ту же самую волну летучие мыши слышат иначе. Так и тут, чем сильнее маг, и заложенный в нем потенциал, тем отличнее он от общей массы среднестатистических владельцев дара. И здесь, в отличие от спорта, маг с потенциалом Гренко, изначально различает тонкие посылы магии, интуитивно. А такой маг, как Алита, лишь половину из того, что может сын рода Аласисс. Вопрос в том, сможет ли он управлять магией на таких «тонких» частотах или не сможет, относится к тому разряду, где пирует опыт и образование. Так что оба предмета Гренко разрушил чисто интуитивно, зная куда надавить, чтобы плетение распалось. И именно из-за этого нюанса, как интуитивное чутье мага, есть маго-фактор, при котором необученный маг — катастрофа для любой защиты! Серге, когда только начал жить в этом мире, знал о существовании веры, о наличии у себя определённого дара, техническом развитии государства, в котором начал жить. Но он и понятия не имел, что люди, хоть и имеют магию, полностью на нее не полагаются. При наличии магических куполов, по территории охраняемой зоны ходят воины с техническими приспособлениями. И они нужны не для отражения атаки, а для отлова детей, или ворья, которые используют свой дар на интуитивном уровне. При этом, чем могущественнее род, тем более защищены его имущественные капиталы. Скажем, притом, что род Аласисс чистый боевой род, и кроме редчайшего исключения, все его представители — воины ауры, все имущество обнесено магическим барьером. И данный барьер ставил не какой-то там дядя Степа из-за угла, имеющий способности к магическому зачарованию камней силы, а человек, присланный самой короной. И вот его барьеры, которые по сути просто разложенные и расставленные по контуру территории шары да столбы, сможет преодолеть только такой потенциально сильный маг, как Гренко. Алита не смогла, хотя пробовала. Серге, с трудом, и признанием в маге лица компетентного мастера. Но ведь не всем так повезло! Часть защитных ограждений, с нанесенной магией, необходимо проверять на прорехи, ловить контингент не самой лучшей репутации, и при этом всегда хвастаться: а у нас барьеры ставил такой-то специалист! Щеголи и щеголихи так и поступают, но веры им нет, потому как реальное имя мастера не называется, потому что ключик к их ларчику подобрать будет проще. И тогда, что стоит заборчик, что его нет, все едино. Именно из-за всех этих нюансов, а, казалось бы, магия всесильна, у сахарочка на лице шрам, а глаз протезированию не подлежит. Если же с этим ничего даже Гренко сделать не сможет, придется бить тревогу на государственном уровне. Это будет означать только то, что у агрессора есть маг, с потенциалом сильнее Гренко, а значит гораздо опаснее него. Лемке тогда однозначно дорога в монастырь, для восстановления. — Не волнуйся, сахарок, — Серге поцеловал в голое плечо, — мы все решим. Было бы желание, способ сыщется. Лемке в ответ повернул голову, коротко поцеловал, куда пришлось, после чего вновь вернулся на подушку. Майор расцвел. Поцелуй пришелся в висок, но при этом такое тепло разлилось по телу, что словами не опишешь. Одно лишь можно сказать, как итог действий, разговоров и молчаливого согласия: Лемке ему верит, и он ему благодарен. А что еще тут можно желать для большего счастья?