Живи и будь счастлив.

Утро после прибытия монахов, каюта пресветлого. Инат проснулся от того, что по его каюте, не мало напоминающей комнату в дорогой гостинице, но не дотягивающей до хором в столичном дворце, кто-то методично постукивал каблуками, когда ходил туда-сюда. Если какая посторонняя мысль и закралась в голову, способная испугать и обнулить вчерашнее, как факт существования, то вид возмужавшей фигуры Гренко смёл все недоразумения. Даже если те не обозначились на горизонте. Смёл и все тут. На голове прическа монаха, но вместо плетения колоском от лба, как делают основные монахи, или от затылка, как подтверждают свой статус странники, начинается косой от шеи. Свободное плетение, которое необходимо делать, если ты не на службе у монастыря, или не странник, но при этом твои виски коротко острижены. Это, чтобы путаницы не было, и не получить просьбу от простого народа на проведение обряда. Здесь нет крещения, так как символ креста не получил основания в виде страстей и жертвы одного во имя всех. Тут свои жертвенные символы, и в Хандара они не приветствуются. Но вот попросить монаха, действующего, прочесть особую молитву-здравицу, или приносящую удачу, захотят многие. Таким нехитрым образом Серге в пути монетки добывал, помимо заправки магических камней. За здравицу принято отдавать одну кифу, не больше. Это как обмен — монах тебе силу Бога в дом привел, а ты, так как не можешь ответить тем же, физический символ отдаешь. Это должен быть кругляш, тонкий, и обязательно металлический. Металл может быть любой, а кругляш не больше центра ладони. Такой кругляш идеален в один кифу, и есть у каждого жителя королевства. Никто не запретит поблагодарить монаха за то, что он мимо дома проходил и согласился в него войти. И этот подарок может быть какой угодно: от лепешки хлеба и до мешочка с монетками. Но за молитву-здравицу, вне зависимости от подарка, один кифу отдать нужно в обязательном порядке. Это ритуал, и его соблюдают строго. Серге, как и любой монах, эту монету отдельно складывал к другим монеткам, тем же образом полученным, а когда приближался к любому храму, в специальную подавальню складывал. Эти подавальни наполняются только странствующими монахами, и раз в год открываются, закупаются зерном для каши, мукой для лепешек, и в день праздника Славицы Богов, а этот праздник един для всех королевств материка, раздаются всем пришедшим людям. Если подавальни собрали мало, храм обращается к королю. В любой казне есть специальная шкатулка, куда каждый год монету вкладывают, дабы во всех храмах Славицу провели как надо: ложка каши на маленькой лепешке вместо тарелки. Так вот, при наличии прически монаха, Гренко заплел легкую, простую косу, начиная само плетение на два пальца ниже основания головы. Кончик, так как не имел никакого шарика-заколки, завернул в клубок, оплетя шнурком. Сюртук, темного зеленого цвета, с глухим воротником, по фигуре сидел идеально. Прямые брюки, почти черного цвета, стали отличным дополнением к образу. Туфли, вместо северных сапог, с каблуком под стремена, как раз издавали звук, когда Гренко шел не по большому ковру, а по голом полу. Что именно он искал в своих вещах, а затем зачем-то зашел в ванную, непонятно, но именно эти движения разбудили пресветлого. Вышедший Гренко из ванной, накидывал на плечи легкое монашеское платье, нейтрального коричневого цвета, без пуговиц, ремешков или потайных кнопок. Заметив, что Инат чуть привстал на локте, улыбнулся сияющей улыбкой: — Утро доброе, вашество! — Хайх, понабрался. — Проворчал Инат. Обращение, явно взятое из лексикона авы Алиты, потому режущее ухо и заставляющее кривиться. — Ну, называть тебя по титулу, после сладкой ночи, режет ухо уже мне. — Подмигнул Гренко. — А ты куда собрался? — поинтересовался Инат. — Я быстро. Ты даже заскучать не успеешь. — Подмигнув, Гренко развернулся к двери и сделал резвых пять шагов. — Подумай дважды, греночка. — Раздалось со спины. — Выйдешь за дверь, и я вот так, — отбросив одеяло со своего тела, ухмыльнулся Инат, — за тобой пойду. В коридор. Под очи стражи, экипажа, авы… Гренко развернулся и оценил. На кровати, весь такой шикарный, лежит мужчина, призывно поставив ногу, согнув ее в колене. На ноге лежит рука, а вторая принимает вес, упираясь в подушку. Хитрая, даже наглая улыбка, которая делает выражение похожим на самодовольного и в себе уверенного самца, растягивает губы. Достаточно мощная грудь, с редкими волосками, живот без пивного брюшка, от пупка вниз та самая блядская дорожка, которая окольцовывает гордо стоящий член, с выглянувшей головкой, поддерживаемый округлыми шарами яиц. И вот это добро, от макушки густых и длинных волос, что спускаются за спиной до подушек, и до пяток, сейчас не видимых, собирается показаться в коридоре? — А ты смелый, однако. — Подчеркнул Гренко, словно, вид, ситуацию и свою собственническую ревность, вписал в линию до точки. — Ты бы на другого и не посмотрел. — Рука на ноге плавно переместилась на грудь, пальцами поиграла с соском, а затем спустилась ниже, обхватывая гордо стоящий ствол. — Будешь там стоять или сюда подойдешь? — С огнем играешь. — Однако слова не были предупреждением, лишь констатация факта. Гренко снял платье, бросив под ноги. Расстегнул ворот сюртука, подошел к кровати. Уперся коленом в матрас, наклонился, поставив руку на колено игривого с утра пресветлого. Наклонился вперед, заглядывая в глаза. — Не хочешь выпускать меня из постели, да? — Не хочу. — А я жрать хочу. Что будем делать? — Принесут. — Властно произнес Инат, отсекая любые попытки покинуть эту комнату вот конкретно этому человеку. — Добро. — Согласился Гренко, захватывая второй рукой голову за волосы у основания шеи. Наклоняя назад, открыв шею своего волкодава, Гренко куснул сбоку, вызвав вздох. — Правильная реакция. — Шепнул на ухо, и снова прошел зубами по шее. Доверие, да оно самое. Инат доверял ему шею, а ведь для хищного зверя, это своего рода символ. В тот же момент, пока зубы аккуратно прикусывали кожу шеи, но не оставляли видимых следов, рука с колена сползла вниз, отодвинула руку пресветлого, и сама принялась активничать со стволом, яичками, при этом постоянно возвращалась на головку, оглаживая ее, надавливая, массируя маленькую дырочку. Инат в ответ на эти игры, чтобы не завалиться на спину, вцепился в рукав сюртука на предплечье любовника, постанывая, прикрыв глаза. Кончил он достаточно быстро, все же развалившись перед жарким взглядом Гренко на кровати. Переводя дух, пресветлый все еще не мог поверить, что годы ожидания закончились. И хоть сейчас надо будет все сделать согласно закону, время этого ожидания будет сильно отличаться от времени незнания, неспособности видеть хоть издали, и тем более находиться на одном квадратном метре в одном помещении. — Ну, ты и свинка! — восхищенный голос и странное обращение, а вместе удивительно сочетающиеся, заставили глаза открыть. — Сам сладкого получил, а поработать в ответ? Гренко, так и стоял одной ногой на полу, а второй коленом на кровати. Вот только кое-что изменилось. Подол рубахи поднят, штаны приспущены, и гордый ствол смотрит почти в небо. И такая нахальная улыбка на губах у этого хрустящего лакомства, что Инат невольно залюбовался им. В голове сразу мелькнула мысль, что хочет вот такое изображение Гренко. Возбужден, нахален, готов заставить, если ему не дадут желаемое без сопротивления. Противиться Инат не собирался, потому быстро перебрался из положения лежа в положение стоя на коленях. Приблизившись, облизнув губы, сначала приласкал рот любовника. Облизал, пососал, прикусил, впустил к себе в ответ, когда напор усилился. После ласки, хитро улыбнулся и тихонечко спросил: — Подержишь мне волосы? — Угу. — Кивнул Гренко, следя за тем, что будет делать ЕГО любовник. Ой, как это сладко, когда звучит обозначение принадлежности любовника. Аж ласковой лапой по сердцу, без когтей и излишнего давления. Инат же, пока Гренко предавался определенным мечтаниям и смакованию звуков в своих мыслях, огладил его плотное тело, с мышцами за пять лет до конца сформировавшимися. Гренко получился крупным мужчиной, который при должной тренировке сможет гонять мышцу на руке. Хотя некая округлость у него есть, и это было великолепно! Мясо вместо набора костей! Оглаживая через рубаху грудные мышцы, Инат нащупал соски, пощипал пальцами, один даже прикусил зубами. Похулиганил, но чуть более громкий вдох показал, что безучастным на эту игру его сухарик не остался. Дальше живот, плотный, не плоская рыбина, и не впалый, как вырезанная стенка бамбуковой палочки, а вот такой, какой хочется мять, покусывать, целовать. Засунув голову под рубаху, Инат проделал все, что хотел. Правда долго прятаться под тканью ему не дали. Гренко, который тоже хотел видеть, что там и как делает его любовник, быстро скинул сюртук, а затем стащил с тела рубаху. Сразу стало все видно, и желание только распалилось. Достаточно широкие плечи Ината, его волосы, распущенные и рассыпавшиеся по спине, залезшие на плечи, заставляли хотеть пропустить между пальцев. Майор не стал себя неволить, запустил в них руки, ощутил шелк, а также силу блестевших локонов. Вот как бывает, после качественного секса да счастливо загоревшихся глаз, даже тусклые волосы засияли. Магия, не иначе! Дальше мысли исчезли. Инат опустился ниже, а его губы сомкнулись на головке. Ласкать ствол, яички и головку он умел, а опыта, в отличие от Гренко, хватало. При этом ревности майор не испытывал. В свою бытность человеком на Земле, он был топом, когда было надо. Всякое на заданиях случалось, потому брезгливостью не страдал. Так что там, на Земле, бывало покупал себе ебливого котенка, который сначала рот подставлял, а потом и зад, после чего счастливым с монетой в руках испарялся. И, если Инат здесь опыт имеет в оральном сексе, как исполнитель, то майор имеет большой опыт как принимающая сторона. Правда, и тут, и там, ему посчастливилось не быть тем, кто топу себя отдает. В этом смысле он ромашка. Судорожно выдохнув, перехватил волосы Ината, которые начали лезть тому в лицо. Да и вид заслоняли. А вид был очень и очень развратный. Взгляд, который пресветлый поднимал к лицу Гренко, мог бы заставить даже ярого гомофоба хотеть завалить и оттрахать. Но майор любовался, прекрасно зная, что больше спешить некуда. Ослепленным яростью от долгого ожидания Инат больше не был, и его королевские закидоны, когда все так, как хочет только он один, перебиты тем, что существует такой человек, как сиа Гренко, и вот его желания тоже надо учитывать. Одного урока не хватит, но как якорь сгодится. Минет был долгим. Гренко вспотел, постанывал и подавал бедрами, а игривый и умелый Инат настойчиво оттягивал момент кульминации. Он хотел, чтобы его хотели, чтобы за ним водили глазами, и чтобы эти нечитаемые мозги создали одну единственную запись, крутя перед внутренним взором: Инат — секс. И пусть кто угодно говорит что угодно, а по закону необходимы наследники, Гренко все равно должен хотеть только его. А для этого необходимо, вот жизненно важно, чтобы было очень и очень хорошо сейчас. В какой-то мере Инат пытался подцепить Гренко на крючок так, чтобы тот за него обеими руками взялся и по леске полез вверх, к удочке и тому, кто ее держит. Кончил майор на грудь любовнику, жадно дыша, поддерживая равновесие руками, уложенными на плечи Инату. — Хорошо? — спросил тот тихо. — Ага. Но жрать хочу. — Какой ты невоспитанный! — рассмеялся Инат, выпрямляясь на коленях. — Тебе бы в душ. — Проведя пальцем по потекам, Гренко шало улыбнулся. — И тебе. Как раз принесут трапезу, постель поменяют. И заодно подыщут тебе простые вещи. — Мне и в этих нормально. — Ты — сиятельный сиа, — Инат качнул головой, — и не монах. Давай привыкай, что статус надо подчеркивать даже мелочами. — Это не даст забыть. Не только мне. — Гренко провел рукой по бритой стороне головы. — Ускорители роста волос отлично справляются со своей задачей. — Инат сполз на пол, направляясь в сторону ванной комнаты. — От них потом лысеют. — Поддразнивая, Гренко провел ладонью по ягодицам. — Какая аппетитная. Инат замер на месте, чуть оглянулся через плечо. — Нравится? — Ага. — Отлично. Жду в ванной. — И продефилировал в сторону двери. — А заказать пожрать? Пресветлый хмыкнул, чуть наклонился вперед, когда шел мимо столика у двери, что-то там быстро сделал. При этом его попец ярко выделился на фоне всего обнаженного тела, мгновенно приковывая к себе взгляд. — Поторопись, стюард придет через пару минут. Ему-то все равно, голый ты или нет, но я бы не хотел делиться видами. — И скрылся за дверью. Гренко усмехнулся, снял туфли и штаны, собрал свои тряпки и положил их на ближайший стул, после чего направился составлять компанию. Заходя внутрь он заметил краем глаза, как после легкого стука открылась створка двери, и первой каюту осмотрела ава.