Что происходит ночью

Зайдя в квартиру, Чимин видит свет в гостиной, слышит телевизор на минимальной громкости, а Тэмина находит на диване дремлющим и трогательно прижавшим пульт к груди. Он не ждал его сегодня, но это только радует, хоть и придётся красться в ванную на цыпочках, чтобы умыться и не попасться хёну на глаза в таком виде. Пак старался не шуметь, раздеваясь в гардеробной, но несильный хлопок двери всё равно нарушил чуткий сон. — Ты пришёл, — хрипит Тэ, со стоном растягиваясь на диване. Чимин клянёт свою неаккуратность, беззвучно чертыхаясь, и треплет свою чёлку, чтобы скрыть отекшие от слёз глаза. — Я думал, ты сегодня у родителей. Голос Чимина тихий, немного гнусавый. Ли не мог не заметить мрачной тучи над его головой. Он спускает ноги на пол, оценивая взглядом спину младшего, пока тот плетётся в ванную, даже не взглянув на него. — Хотел побыть один? Тэмин идёт следом в уборную и, сложив руки на груди, присаживается на бортик ванной. — Нет, я рад, что ты здесь, — Чимин умывает лицо, низко склонив голову, не оборачивается. Ещё ни разу не было такого, что Тэмин был рядом не вовремя. Разговор с Чонгуком вытянул из него всю душу. Остаться одному сейчас может и стоило бы, но совершенно не хотелось. — Хочешь есть? — Нет. — А если я что-нибудь приготовлю? — Помилуй, лучше уж доставка, — усмехается Пак. Он ему даже разогревать еду не доверяет. Тэмин тихо смеётся и обнимает со спины, прижимаясь щекой к затылку. — Что случилось? Руки обвивают худую талию, а шёпот на ухо разливается по телу теплом. — Всё хорошо, просто устал. — Ты плакал. — Я в порядке, правда, — Чимин выбирается из объятий, чувствуя, как к глазам вновь приливает влага. Его удивительный рефлекс по команде пускать слезу от одного только слова «плакать» сейчас играет против него. Тэмин не останавливает, но идёт следом, наблюдая, как у Чимина включается синдром Золушки и он начинает прибираться, лишь бы отвлечься и сделать вид, будто и правда всё в порядке. Покачав головой, старший хмурится. Пак никогда не закрывался от него, всегда рассказывал обо всём на свете, даже о том, что беспокоит, и всегда давал знать, что рад его видеть, являлся Тэмин без предупреждения или нет. Сейчас он был таким тихим, каким бывал слишком редко. Недолго думая, Тэмин забирает из его рук сложенный плед и разворачивает младшего к себе. — Посмотри на меня. Он кладёт руки на его плечи, поглаживая выпирающие косточки, и аккуратно убирает чёлку с глаз. Чимин не противится, полностью вверяет себя ему в руки и взгляд больше не прячет. Смысла в этом уже нет, да и тёплая ладонь на щеке мгновенно убаюкивает. — Это Чонгук? Чимин поднимает на него удивлённый взгляд: — Как ты понял? — Ты давно так не переживал из-за работы, — Тэмин коротко улыбается и пожимает плечами, — тут немного вариантов. Старший закидывает его руки себе на плечи и ловко подхватывает под бёдра, заставляя скрестить ноги на талии. Чимин от неожиданности ойкает и, как ребёнок, покрепче цепляется за него всеми конечностями, пока его несут на кухню. — Пойдём, буду кормить тебя мороженым. — Боже, ну я ж не школьница, — возмущается Пак, но покорно остаётся сидеть на столешнице кухонного островка, на который его усаживают. — Страдать надо со вкусом, — заявляет Ли и с мудрым видом поднимает палец вверх, открывая дверку морозильника в поиске заветного ведёрка, — со вкусом шоколадного мороженого во рту. — Я не страдаю. Мороженое на полминуты отправляется в микроволновку, ложки достаются из ящика стола, а Чимину шлётся ироничный взгляд: — Ты зарёванный. У Чимина в голове сплошная пустота, мыслей совершенно нет, он устал и, если честно, больше всего на свете хочется не этого мороженого, а простых объятий. Тёплых, таких которые только Ли умеет ему дарить. — С кем не бывает, — пожимает плечами Пак. — С тобой, — микроволновка громким писком оповещает о готовности, после чего Тэмин ставит ведерко на столешницу рядом с Паком и тычет в него ложкой, для удобства младшего расковыривая слегка подтаявшее лакомство. — Ты плачешь только в крайних случаях. А тут… Ты нос свой вообще видел? Он размером с Каннам. — Неправда. — Что он сделал? Пак теряется, опуская глаза. «— Изнасиловал», — отвечает про себя. Сегодня он впервые произнёс это вслух, прямо Чонгуку в лицо, но что было бы, скажи он это Тэмину? Как бы он отреагировал? Стал бы кричать на него за молчание, просто обнял или сразу же пошёл бы сносить голову Чонгуку? — Больно. Он сделал мне очень больно. — В каком плане? — хмурится старший, упираясь локтями в столешницу рядом. — Как бы это сказать? В моральном или… — И в том, и в том, — голос Чимина стал тише, а подтаявшее до идеальной температуры мороженое стало поперёк горла, — хочу вина. Старший подвисает на пару секунд, обдумывая его слова, а затем разливает по бокалам красное сухое и стаскивает Пака со столешницы: — Пошли в кровать. Тэмин больше не задаёт вопросов про Чонгука. Наблюдает, но виду не подаёт. Спрашивает о расписании на завтра, кутает младшего в объятиях под одеялом и заставляет смотреть смешные видео в тиктоке. Один опустевший бокал спустя, Чимин приобретает более здоровый вид, на щеках появляется румянец, а его смех звучит всё уверенней. Ещё на прошлой неделе было понятно, что с ним что-то не так. Тэмин не слепой, это не просто разбитое сердце, это что-то другое, с чем Пак уживается изо дня в день и удерживает внутри, начиная медленно трещать по швам, но продолжая притворяться, что всё в порядке. Тэмин заранее просит прощения у него за то, что сейчас сделает, но задавать интересующий его вопрос вслух он почему-то боится. Чимин у него под боком издаёт милые фыркающие звуки, подражая расчихавшемуся на видео щенку, и в следующую секунду лишается телефона. Тэмин откладывает его в сторону и стаскивает Пака с подушек, нависая сверху. Целует, настойчиво сминая пухлые губы. Чимин чувствует вкус вина и мороженого на его языке, первые секунды просто замирает, потом несмело отвечает, не ожидав в периметре своей кровати такой резкой смены настроения. Поцелуй влажный, совсем не терпеливый, быстро лишающий Чимина воздуха совсем не намерен заканчиваться, он просто сменяет локацию, переходя всё ниже. Ли запрокидывает его голову, открывая себе доступ к шее, прихватывает губами кожу под подбородком, покусывает, сжимая кулак в волосах. — Хён, — звучит на выдохе и слегка сдавленно, когда ладони без лишней робости, которой между ними давно уже нет, скользят вниз по телу. Тэ сильнее вжимает его в кровать, просунув колено между ног, и свободной рукой цепляет кромку пижамных штанов. Плевав на долгие прелюдии, не церемонится, рывком сдергивает их вместе с трусами и, снова заткнув рот поцелуем, тут же чувствует перемену. Чувствует, как от требовательных касаний к обнажённым ягодицам Пак напрягается, до этого момента прибывавший в каком-то пограничном состоянии, он дёргается и отчего-то сдавленно скулит, резко перехватывая руку под одеялом. Тэмин отстраняется и больше не смеет напирать, видя, как Чимин устало трёт лицо руками, шумно вдыхая. Он явно будет переживать, что уже второй раз обламывает им секс, но это сейчас не важно. Ли успокаивающе гладит обнажённое бедро под одеялом и оставляет целомудренный поцелуй на щеке. — Хён, прости, — как-то виновато шепчет Чимин, начиная нервно теребить пальцами шов на горловине чужой футболки. — Это ты меня прости, — тихо отвечает старший и сам аккуратно натягивает его штаны. Нежно улыбается и делает вид, что не видел, как расширились его глаза в каком-то незнакомом страхе и как до миллиметра изученное тело отзывалось на привычную страсть скованностью и напряжением, ощутимым даже на кончиках пальцев. Смелость спросить об этом Тэмин так и не находит: — Не надо было три раза пересматривать то видео со стриптизом. Я представлял в той короткой юбке тебя. Шутит, разряжая атмосферу, вгоняет Чимина в краску, а сам и не знает, как реагировать на то, что его предположения прямо сейчас кажутся верными. — Кроссдрессинг? Что-то новенькое. Такое мы с вами ещё не пробовали, сомбенним, — мурлычет младший, всеми силами стараясь не подавать виду, что перспектива секса его всё ещё пугает. Подыгрывает, — думаете вам понравится трахать меня в форме старшеклассницы? Чимин сжимает плечи и надувает губы, строя самое невинное на свете лицо, отчего Ли нетерпеливо стонет и шутливо вгрызается в его шею, вызывая волну смеха. — Продолжишь говорить в таком тоне и называть меня на «вы», я трахну тебя и без неё, — строго грозит пальцем, помимо смешинок в глазах Чимина подмечая нечто иное, тяжёлое и взволнованное. Он такой из-за Чонгука? — Тогда мне называть вас хозяином? — Чимин быстро расслабляется, ещё больше включаясь в их игру томным голосочком, и, кажется, верит, что сумел отвадить внимание хёна от явных перемен. — Не поступай так со мной, — Тэмин прикладывает руку к груди, изображая душевные муки. Как именно он сделал больно? — Учитель Ли? — Пощади! Вариантов тут немного. — Daddy? — с жарким придыханием стонет Чимин, закусывая нижнюю губу. — Передай моим детям, что их отец пал смертью храбрых, — произнося свои «предсмертные» слова, старший разыгрывает драму, трагично прикладывая ладошку младшего к своей груди. «И в том, и в том». Чимин тихо смеётся. Ему проще прятаться за пошлыми шутками, чем показать Тэмину правду. Он не до конца понимает, кого этим спектаклем пытается обмануть: сам себя или его. Но это не работает. Тэмин всё подмечает, так же подыгрывает, боясь травмировать ещё больше. Этот спектакль нужен обоим: Чимину, чтобы прийти в себя, а Тэмину, чтобы разложить по полочкам и переварить все свои догадки, от которых внутри всё сворачивается в тугой узел. Тэмин снова подминает его под себя, нависая сверху, заставляя Пака затихнуть. Поглаживает бок под футболкой. Совершенно не интимно, не пошло, а так, как Чимину комфортно. — Послушай, — начинает старший, осторожно подбирая слова, чтобы попробовать зайти издалека, — если у тебя с ним всё серьёзно, то мне не стоит даже лежать с тобой в одной кровати. Ты только скажи и я… — Нет, — чересчур взволнованно распахивает глаза младший, будто Тэ уйдёт прямо сейчас, — останься, пожалуйста. Чимин кладёт ладошки ему на шею, хватаясь словно за спасательный круг, а Ли сглатывает и пытаться разузнать дальше, что с ним происходит, отказывается. Не сейчас. Только оправившийся от истерики Пак выглядит, как крохотный цыплёнок, которого страшно напугать по неосторожности. Уже больше недели он видит его… таким. Чимин может улыбаться, хихикать и шутить, но всё равно напоминает доверху заполненную пеньяту, которой достаточно будет лёгкого щелбана, чтобы она взорвалась. Только вместо леденцов и конфетти из неё выльются слёзы, нескончаемые истерики и нервные срывы. — Я никуда не ухожу. Чимин чувствует эту недосказанность, видит, как Тэмин смотрит на него с сожалением. Кажется, сейчас оба всё понимают, но всё равно натягивают треснутые улыбки. Эта ширма, создающая видимость того, что Чимин в порядке, нужна только ему, и Паку вовек не выразить, насколько он благодарен за то, что Тэмин даёт ему время, не спрашивает и очевидное вслух не произносит. Чимин тянется навстречу, приподнимая голову с подушки, и целует так нежно, как наверное никогда его не целовал. Словно этот поцелуй какой-то анестетик, без привычной страсти, каждый раз перерастающей в животную похоть между ними. Чимину просто нужно тепло, отогреться об кого-то после встречи с Чонгуком. Не об кого-то, а совершенно точно об Тэмина, который всегда понимал его без слов. Старший умудрялся как-то балансировать между удивительной зрелостью и глупым ребячеством. Чувствовал Чимина, знал, когда нужно молчать, был понимающим, но одновременно с этим мог нести какую-то несусветную глупость или добрых десять минут втыкать в разъёмы на оборудовании в своей студии, не зная куда какой воткнуть, чтобы ничего не взорвалось (и ничего удивительного, такие случаи уже бывали, Тэмин бы в лёгкую поборолся с Намджуном за звание почётного разрушителя). — Давай, иди к папочке, — улыбается Ли и притягивает к себе младшего, укладывая его на свою грудь. — Daddy? — Чимин так же стонет, за что получает увесистый шлепок по бедру. — Я сейчас поставлю тебя в угол. — Эй, ты должен был сказать, что накажешь меня. — Спи давай. — Поркой, например. — Пак Чимин! — Да, сплю я, сплю. Улыбка с лица Тэмина исчезает, как только Пак прекращает крутиться, удобно устроившись рядом. Он быстро засыпает, доверчиво жмётся к нему, а Тэмин не спит почти всю ночь. *** Утром Тэмин через силу пихает в Пака завтрак, который сам же и заставил его готовить, а после сборов предлагает отвезти на работу и говорит, что ему по пути и не придётся ждать такси, потому что чиминово Порше в сервисе. То, что случается на парковке Хайба, Чимин мог предвидеть. Он мог заметить, как мгновенно сменилось настроение его хёна, когда в конце этажа, усыпанного автомобилями, он увидел небольшое столпотворение из двух менеджеров, Намджуна, Хосока и Чонгука. И мог подумать о том, что ехать на работу вместе изначально было плохой идеей и что столкновение Чонгука с Тэмином может закончиться плохо. Машину старший даже парковать не стал, остановил в секторе от них и тут же отстегнул ремень, выскакивая из салона. — Побудь в машине, — голос Тэмина звучал чересчур спокойно, но дрогнувшие желваки на скулах выдали злость, и Чимин тут же подорвался за ним. — Хён, что ты… Тэмин уже не услышал и уверенно направился к Чону, громкими шагами привлекая внимание мемберов к себе. Желание рвануть за ним и остановить могло бы проснуться в Чимине, но стоило увидеть, как Ли встряхивает кистью, разминая пальцы, ноги сами отказались иди дальше. — Тэмин-хён! — приветливо улыбается Намджун, заметив парня. — Привет! Какими судьбами? Хосок так же озаряет его улыбкой, а вот Чонгук, услышав это имя, дергается и шумно сглатывает, выглядывая из-за багажника. Помимо явно враждебно настроенного Ли, взгляд натыкается на Чимина, застывшего в метрах ста от них, и внутри всё холодеет до ощутимого онемения в ладонях. Чонгук уже знает, по чью душу явился Тэмин. — Ага, привет, — безразлично машет парням Ли и шаг не сбавляет, целенаправленно проходя между ними. Первое, что он делает, это со всей силы толкает Чонгука в грудь, откидывая на пару шагов от мемберов, способных быстро их разнять. — Какого… — слышится от Намджуна, пока все подвисают в чистом замешательстве. Всё случается быстро. Чонгук даже не пытается защититься, считает, что заслужил, смотрит прямо в глаза, а Тэмин, схватив его за плечо, успевает нанести три щедрых удара в солнечное сплетение. Третий удар выходит смазанным, его быстро оттаскивают ошарашенные менеджеры и Намджун. — Ты чё творишь?! — орёт на него Хосок, бросаясь поднимать макнэ с колен. Шум вокруг, причитание и набирающие громкость разборки доносятся до Чимина сквозь вату. Всё, что он сейчас может — это смотреть, как багровеет лицо Чонгука от боли, и как он складывается пополам, не в силах даже сделать хотя бы глоток воздуха. Единственным страхом оказывается лишь то, что кто-то может сболтнуть лишнего, но кроме воплей персонала и мемберов, ни Чонгук, ни Тэмин не произносят друг другу ни слова. Один потому что не может, а второй просто потому что ему нечего сказать. Не обращая внимания на Намджуна, пытающегося вытрясти из него ответ, какого черта он здесь устроил, Тэмин ещё пару раз порывается наброситься на Чона, не сводя с него взгляд. Пары ударов всё равно недостаточно. — Жди повестку, Ли Тэмин! — рявкает один из менеджеров, хлопоча над Чонгуком и явно преувеличивая последствия драки. — Вызовите скорую! Тэмин не реагирует и сбрасывает со своего воротника руки Нама. Крепко стиснув зубы, просто уходит назад к машине. Пройти мимо удивительно спокойного Пака и не ощутить чувство стыда перед ним оказалось труднее, чем подойти и без предупреждения избить его макнэ. Когда Чимин понял, для чего его хён вылетел из машины на крыльях гнева, почувствовал облегчение. Нечто подобное можно ощутить, когда проблему, долго портившую кровь, решает кто-то другой, снимая с тебя груз ответственности. Пак бы никогда не ударил Чонгука, ведь всегда считал, что кулаками ничего не решить, но вид на корчащегося от боли Чона, принёс удовольствие. Пусть хоть немного ощутит, каково было ему, даже если ту боль, что Чонгук ему причинил, с физической сравнить нельзя. Мужчина что-то кудахчет о снятии побоев, о том, что надо вызвать и полицию, но Чонгук возвращает себе голос раньше, чем растерянный Хосок на панике и правда собирается набирать службу спасения. Он накрывает ладонью его руки, опуская телефон вниз: — Вы в своём уме? Не надо никого вызывать, — хрипит макнэ и кое-как выпрямляется, — я в порядке. — Ещё как надо, — продолжает гнуть мужчина, — этот ублюдок думает, что может заявиться и… — Да, отвали! — Чон грубо осекает менеджера, отталкивая его от себя, и ковыляет к лифту. Повисает тишина на пару долгих секунд, за которые Намджун пытается сообразить, что произошло. Смиренная реакция макнэ, намеренно стерпевшего побои, и побежавший в след за Тэмином Пак, не складываются в голове, как ни крути, и лидер теперь уже сам затыкает рот взмыленному менеджеру: — Сообщишь куда-то — вылетишь с работы. *** — Хён, пожалуйста, подожди. Чимин нагнал друга у машины, но так и не знал, что сказать. Ли на взводе, он оборачивается и, бегло пройдясь по волосам пятернёй, нервно топчется на месте. Видеть Тэмина злым непривычно. Младший обеспокоенно смотрит на него, собираясь с мыслями, и натягивает спадающую с плеч куртку. — Я… — Прости меня, — перебивает его Тэмин, с силой потирая глаза ладонями до появления цветных кругов, — я знаю, всё это так не решается, но когда увидел его… я просто не сдержался. Последствия этой драки они смогут замять, Чонгук не станет жаловаться, но вот мемберы без внимания это не оставят. Вопросы польются на Чимина, ведь Тэмин именно его друг. Он не хотел своей несдержанностью доставить ему проблем. Младшему придётся врать, выдумывая правдоподобную причину, но Чимину на это плевать. Он отрицательно мотает головой, ковыряя свои пальцы, не винит, но понять не может. — Почему? Это из-за того, что я вчера сказал? Тэмин на вопрос не отвечает: просто поднимает на младшего внимательный взгляд. Слишком долгий, слишком многозначительный, от которого осознание покрывает чиминову кожу коркой льда. — Ты знаешь… — на выдохе произносит Пак, отшатываясь назад. — Я не встречал жертв из… насилия, — Тэ не произносит это слово только потому, что бережёт чиминовы чувства. — И я не знаю, что он с тобой сделал, — враньё, просто хочет верить, что всё не так плохо, — но ведёшь ты себя вполне очевидно, и это из-за него. У Тэмина адреналин со злостью всё ещё плещется в крови так, что руки подрагивают, но он первым делом замечает, как паника вот-вот накроет Пака с головой. — Эй, не надо, — Ли аккуратно берёт его за плечи, когда дыхание учащается, а лицо бледнеет, — тише. У тебя вчера уже была истерика, давай сегодня без неё. Влага быстро наполняет глаза, но Пак поднимает взгляд к бетонному потолку, смаргивая слёзы. Ли всё понял ещё вчера. В глубине души, Пак даже рад, что больше не придётся снова всё переносить в одиночку, но выглядеть таким жалким перед Тэмином стыдно. Он не должен выглядеть слабаком, который допустил такое и был не в состоянии справиться с собственным макнэ. — Как давно это продолжается? — спрашивает Тэ. Он всю ночь с ужасом перебирал в голове мысли, что Чимин пришёл к такому состоянию не сразу, что долгое время терпел и в определённый момент дал Чонгуку доломать себя окончательно, да так сильно, что Пак не смог больше спасаться в его объятиях по ночам, стал бояться, но продолжал тянуться, утопая в возможности забыться от боли. Тэмин надеялся, что это не так. — Это было всего один раз, — Чимин говорит тихо, а Ли облегчённо выдыхает. Что ж, он готовил себя к худшему, но если бы ответ был другим, то за всю жизнь не отмылся бы от чувства вины за то, насколько был слеп, не замечая подобного под собственным носом. — Когда? — Две недели назад. Старший совершенно не понимал, как вообще можно было настолько слететь с катушек, чтобы задвинуть свою человечность и спустить с цепи гнев на того, с кем вырос. Их отношения для Тэмина загадка, Пак никогда не говорил о Чонгуке больше положенного, но он всегда догадывался, что именно Чону в сердце Чимина выделено огромное место, да таких размеров, какими больше никто не мог похвастаться. Это всегда было заметно невооружённым взглядом, и когда Чимин неделю назад рассказал о том, что они «переспали», Ли не удивился. Только вот теперь от этой информации тошно. — А вчера? — Тэмин опирается спиной о машину, сложив руки на груди. — Что случилось вчера? Он опять… — Нет, нет, он меня не тронул, — растерянно и тихо мямлит Пак, — он просил прощения, мы ругались, и я просто не выдержал. Младший совсем сникает, позволяя задавать себе все эти вопросы. Его едва заметно потряхивает от волнения, а подрагивающие пальцы нервно теребят нижнюю губу, искусанную внутри до крови. — О, он попросил прощения только через две недели? — Тэмин зло усмехается, явно начиная злиться, — Шикарно. — Нет, хён, ты просто не знаешь… — Да, я оказывается многого не знаю. — Прошу, не злись, — Чимин сжимается и охватывает себя руками, которые Тэмин тут же перехватывает, беря в свои ладони, и мотает головой, заглядывая в глаза. — Я злюсь не на тебя, Минни. Я злюсь на него, — уверяет Тэ, потирая большими пальцами его запястья, и убавляет тон, — что, если он сделает это снова? Ты об этом подумал? — Не сделает, — как-то слишком быстро отвечает Пак. Старший немного выпадает в осадок: — Что, прости? Мне показалось, или ты его оправдываешь? — Нет, я… я просто знаю, что он больше не тронет меня. Чонгук ведь остановился, не закончил начатое, он ведь осознал, что делает. И теперь сожалеет. Чимин не оправдывает его, он просто уверен, что такое больше не повторится. Может он просто хочет верить в лучшее, но вчера Чонгук обещал, что всё исправит. Чимин не знает как, но в это хочется поверить, даже если разум будет твердить, что это невозможно. — Пиздец, — спустя долгое молчание выдаёт старший. До Чимина явно не доходит, почему он смотрит на него, как на сумасшедшего, будто тот сказал совершенную глупость. — Что он залил тебе в уши, что ты так уверен в этом? — голос холодеет, пробирая Пака до костей. — Хён… — Чимин, ты же всё понимаешь, правда? — Тэмин перебивает и охватывает его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Скажи, что осознаёшь то, что он с тобой сделал? — Поверь, я всё понимаю лучше, чем ты думаешь, — младший не отталкивает, но хмурится. Он ведь не ребёнок, чтобы ему разжёвывали такие элементарные вещи. Но злит даже не это, а что Тэмин решил, что разобрался во всей ситуации лучше, чем он. — Что-то я сомневаюсь. — Ты ничего не знаешь, — повторяется Пак, уязвлённый недоверием к себе. — Так расскажи! До сегодняшнего утра Чимин и правда надеялся, что Тэмин узнает обо всём, что ему станет легче и не придётся нести эту ношу в одиночку, но он никак не рассчитывал, что Тэмин, вместо простых слов поддержки, поставит под сомнение его адекватность. Он ведь не знает, почему Чонгук разозлился той ночью, он не знает, что сам послужил причиной ревности и что Чимин винит себя в том, что допустил такое. Никто не сможет понять, что он чувствует. — Нет, хён, я не могу, — он не может допустить, чтобы Тэмин узнал из-за чего Чонгук съехал с катушек и почувствовал себя виноватым. Он ведь ни при чём здесь. Если кто и должен себя винить, то только сам Чимин, — просто поверь мне. Пожалуйста. Он больше не тронет меня. Ли недовольно качает головой, не веря в это. Как можно такое утверждать? Что бы Чон не наговорил, нет никаких гарантий, что это не повторится. Сделал однажды — сделает ещё, а Чимин будто не хочет ничего слышать. — Тебе нужна помощь. Ты должен с кем-то поговорить. А он должен… — Что? Ответить за это? — горько усмехается Пак. — Ты же понимаешь, что это невозможно. Никто не должен знать. Группа и всё, чего мы добились, важнее меня. — Ничто не важнее тебя, Чимин! — рычит старший, больно тыча пальцем ему в грудь, злясь на эти слова. — С чего ты взял, что можешь жертвовать собой ради других? — Это не жертва. — Она самая. — Я сам во всем разберусь. — Боже, — раздражённо вздыхает Тэ, потирая глаза пальцами. — Хён, я правда в порядке, — старший фыркает в ответ, вспомнив, как Чимин отзывался на его ласки страхом, и Пак ловит его взгляд, пытаясь донести свои чувства, — только, пожалуйста, не вмешивайся. Я рад, что ты ему врезал, он это заслужил, но я должен сам с ним разобраться… Прошу, пойми меня. Чимин чувствовал, что скоро станет между двух огней. Все ведь должны иметь право на второй шанс, возможно Чон его не заслуживает, но Чимин слишком ведомый и внушаемый, чтобы все вчерашние слова Чонгука с бесконечными «мне жаль» не усвоились в сознании, пока иррациональное и глупое сердце отчаянно цеплялось за них в надежде, что у них всё ещё есть шанс. Как бы разум не сопротивлялся и не кричал ему о том, что нужно бежать со всех ног, сердце замирало даже от воспоминаний, как Чонгук вчера держал его руку, прижимал её к губам и как целовал щёки, собирая дорожки слёз. Он ведь обещал всё исправить. Это ведь Чон Чонгук. Он сможет, у Чонгука всегда всё получается. Получится и это. Да? Тэмин просто не знает, о чём говорит…