Мисс Грязнокровка

      Гермиона загнанно оглядела просторный кабинет, ища пути отступления. Бесконечные книжные полки, набитые древними фолиантами в кожаных переплетах — верно, они стояли баснословных денег. Натуральное дерево, тяжелые портьеры из парчи на стрельчатых окнах, вычурные гобелены на стенах. Роскошь и благородство Малфоев.       — Мисс Грейнджер, я должен подготовить вас для сына, — хладнокровно заявил хозяин дома, стоя напротив нее у широкого дубового стола.       Высокий осанистый мужчина средних лет, достаточно привлекательный для своего возраста. Гладкие платиновые волосы зачесаны назад, стальные серые глаза цепко впились в пленницу, изучая ее с головы до ног. Его мрачный, но утонченный облик и пугал, и восхищал одновременно.       — О чем вы, мистер Малфой? — она старалась сохранять ровный тон, пряча руки за спину, чтобы не показать ему тремор в кистях.       — Об этом, — Люциус небрежно взмахнул волшебной палочкой, и Гермиона осталась абсолютно обнаженной перед ним.       Она вскрикнула. Судорожно прикрыла грудь предплечьем и стыдливо спрятала лобок под ладонью. Залилась густым румянцем, сжавшись и пытаясь уменьшиться настолько, чтобы совсем испариться. Провалиться сквозь землю.       — Ох, глупенькая грязнокровка, — снисходительно произнес он, приподнимая уголки рта в самодовольной ухмылке, так похожей на манеру сына: по всей видимости, это наследственная черта. — Прятаться негде, мисс Грейнджер.       — Не смейте прикасаться ко мне, — сказала она сквозь накатившие слезы, и, пытаясь храбриться, отступила назад к стене.       — Я купил вас для сына, дорогуша. Пусть мальчик развлекается с «любимой» грязнокровкой, подумал я. Драко ведь всегда задирал ее в школе, — объяснил взрослый мужчина наивной девочке. — Мой сын станет для вас лучшим наказанием. Так ведь, мисс Грейнджер?       — Вы подарите меня сыну как игрушку? — Гермиона захлебнулась возмущением, голос предательски дрожал и срывался, оставляя на языке привкус горечи и обреченности.       — Можно и так сказать, юная леди, — задумчиво изрек Люциус. — Но прежде я хотел бы извлечь собственную выгоду из запредельно дорогой покупки, — он сделал шаг в ее сторону, и она в ужасе отступила назад. — Я расчетливый человек, мисс Грейнджер, поэтому хочу получить компенсацию — сполна.       — Нет-нет-нет! — причитала она в неверии, отчаянно мотая головой. — Вы не можете. Нет!       — Да! Еще как могу, — победно провозгласил Малфой, наступая на нее и плотоядно разглядывая хрупкое тело. — У меня есть некий фетиш. Пристрастие, так скажем, к нежным девственным девицам.       Гермиона издала сдавленный писк, вжимаясь в стену и сползая по ней на пол.       — Самое прекрасное в вас — это та редкость, с которой вы встречаетесь. Как ни прискорбно, я не могу позволить себе найти подходящую прелестницу среди чистокровных, — с сожалением вздохнул он, скорбно опустив уголки рта. — Мало того, что таких девушек ограниченное количество… Так еще все дочери моих приятелей уже обещаны своим женихам и должны попасть на брачное ложе нетронутыми. Это обязательное условие чистокровной помолвки.       Люциус замолк, вальяжно снимая черные перчатки из драконьей кожи и отбрасывая их прочь. Он расстегнул серебряную пуговицу со змеей, и тонкий плащ плавно соскользнул с его плеч на пол. Гермиона задрожала, забившись в угол кабинета.       — Поэтому мне приходится довольствоваться отбросами, —откровенничал Малфой. — Я всегда придерживался политики чистой крови, насколько это возможно, — уточнил он, — и выбирал для своих безобидных утех только полукровок.       Его грациозная походка была отточена до совершенства, и вот, четко выверенные шаги замерли у ее босых ног.       — Вы станете первой маглорожденной ведьмой в моей коллекции, мисс Грейнджер, — заявил он так, будто делал ей одолжение. — И все благодаря вашей известности в качестве подруги Гарри Поттера. Вы сделали буквально все, моя дорогая, чтобы прославиться и разозлить преданных сторонников Темного Лорда, — Люциус насмехался над ее бесполезными подвигами. — Ох, многие хотели бы вас поиметь, — ликовал он, злорадно хохотнув, — но не у всех достаточно средств.       Величественно нависая над ней, он высокомерно взирал на нее сверху вниз.       — Не думаю, что мой наследник удивится подпорченному товару, — ухмыльнулся Малфой. — Он о вас не самого высокого мнения. Как впрочем, и я. Признаюсь, не ожидал найти вас нетронутой, — светлые брови поползли вверх, отдавая ей должное. — Однако это и стало причиной вашей покупки. Как только я услышал от распорядителей аукциона, что лот на пятьдесят процентов дороже из-за исключительно девственной чистоты, я тотчас загорелся, — вспоминал он, потирая руки. — Если бы не ваше целомудрие, я бы даже не взглянул в сторону грязнокровой мятежницы.       Холодные глаза Люциуса вспыхнули огнем.       — Мне пришлось заплатить за вас стоимость загородного особняка. Так что вы обязаны возместить мне траты, — его ехидный прищур пугал ее. — Давайте же поиграем, мисс Грязнокровка. Этот опыт в новинку и для вас, и для меня.       — Нет, не трогайте меня! — ее нещадно трясло — он видел, как дрожь охватывала щуплое тело.       — О, прекрасно! Хорошая девочка. Быстро включилась в игру, — Малфой нагнулся над ней, властно приподнимая ее подбородок, и заглянул в расширенные от ужаса глаза.       Гермиону парализовал страх — она боялась шелохнуться.       Одним легким движением Люциус превратил жесткий стул в двухместную кровать, и та заняла центр кабинета. Он посмотрел на свою пленницу повелительным взглядом, принуждая следовать за ним к ложу, — она нервно вздрогнула.       — Приглашаю вас прилечь, дорогая. Ну же, не стесняйтесь, чувствуйте себя, как дома, — приказал он ровным, но жестким тоном, как всегда, скрывая за показной мягкостью стальную твердость.       Лицемерный тип.       — Нет! — выдавила она надтреснутым голосом и упрямо взглянула прямо ему в глаза, вставая на трясущихся ногах.       — Чудно! Я и не ждал мгновенного подчинения от Гриффиндора. Тогда, признаться, я был бы крайне разочарован, — изящное движение кистью, и Гермиона невесомо взлетела в воздух, сдавленно пискнув, и приземлилась на белоснежное ложе, устланное шелковой простыней.       Аристократический шик, будь он проклят.       Как только она коснулась спиной прохладной поверхности, на ее запястьях и лодыжках сомкнулись крепкие путы, обжигая тонкую кожу и привязывая конечности к столбикам кровати.       — Нет! — панически воскликнула Гермиона, дергая руками и ногами, которые были намертво прикованы и разведены в стороны, распластав ее на манер морской звезды.       Коварная усмешка растянула тонкие губы Люциуса Малфоя.       — Так, так, так, — театрально хлопая в ладоши, привлек он ее внимание. — Постановка скоро начнется, поэтому прошу вас убавить звук. Я понимаю вашу горячность, мисс Грейнджер. Ах, молодость…       — Отпусти меня, ублюдок! — выпалила она истерично, приходя в себя после шока и кряхтя от натуги. — Немедленно!       — Как невежливо, юная леди. Я вижу ваш пыл: да вас трясет от предвкушения, — размеренно кивнул он самому себе. — Тяжело быть сдержанной в таких условиях. Понимаю…       Гермиона извивалась всем телом, пытаясь вырваться из оков, но, чем больше она трепыхалась, тем сильнее путы впивались в кожу до самых костей. Она скользнула взглядом по самодовольному выражению лица своего мучителя. Он упивался ее бесполезными потугами.       Чертовы дьявольские силки!       Понимание озарило ее округлившиеся глаза, и она вдруг безвольно обмякла, застыв на месте. Грудь яростно вздымалась. Гермиона боролась с дыханием, пытаясь привести его в норму.       Вдох — выдох.       Затяжной вдох носом — долгий выдох через рот.       Конечности расслабленно повисли, и натершие до крови путы ослабили хватку. Боль постепенно уходила.       — Блестяще! Вы и впрямь умнейшая ведьма. Быстро догадались, — удовлетворенно заключил Люциус. — Не зря я вас выбрал. Меня всегда возбуждал интеллект. Терпеть не могу глупых женщин, — брезгливо кривясь, поделился он. — Слава Салазару, с женой мне повезло.       Малфой чуть наклонился над ней, внимательно изучая нагое тело жадным взглядом. Его едкие серые глаза блуждали по стройным ногам, округлым бедрам и узкой талии, плоскому животу и аккуратной груди с выпуклыми сосками, тонким рукам и встревоженному лицу.       Покупатель был чрезвычайно доволен.       Он протянул к ней трость с набалдашником в виде змеиной головы, останавливая ее конец прямо над лобком. Змея ожила, высовывая раздвоенный подвижный язык, и Гермиона испуганно ойкнула, дернувшись всем телом.       Низкий хриплый смех приводил ее в смятение.       — Вам понравится, — обещал холодный, отталкивающий голос со стальными нотками.       Серебряная змея гипнотизировала ее изумрудными глазами, заставляя голову закружиться, а тело обмякнуть. Из змеиной пасти незаметно протянулся верткий язык, начиная мягко ввинчиваться в клитор круговыми движениями.       Гермиона рвано вскрикнула от неожиданной резкости ощущений. Это нельзя было назвать болью, скорее, сладостной мукой. Ловкий двойной язык исследовал розовые складки, мастерски лизал лоно и стимулировал клитор, доводя жертву до трепетной дрожи.       Она не в силах была скрыть естественную реакцию плоти. Тело предавало ее, и из саднящего горла вырывались сдавленные стоны.       Маленькие руки судорожно хватались за натянутые веревки, пальцы ног непроизвольно подгибались, а все тело вибрировало и дрожало.       — Великолепно! — подытожил Люциус, отодвигая трость от Гермионы, которая была уже довольно близка к разрядке.       Голодный полустон невольно сорвался с ее губ.       — Какая нетерпеливая, — он злорадно улыбнулся. — Подождите немного, дорогуша, вы получите блаженство.       Малфой махом скинул мантию и четкими движениями освободил свою еще крепкую, статную фигуру от одежды.       — Пора перейти на «ты», — ухмыльнулся он, нависая над ней, и она сжалась от напряжения, затихнув. Его пальцы заскользили по ее влажной вульве, растирая смазку между нежными складками. — О, да! Ты готова. Прелестно, просто прелестно.       — Нет, пожалуйста! Не надо! — слабый писк перебивал хлюпающие звуки.       — Не ври мне, девчонка! — надменно выдохнул Люциус ей в лицо. — Твое тело говорит иначе. Слышишь? Звуки плоти не лгут.       Жесткие губы властно накрыли ее рот, и Гермиона снова отчаянно дернулась, стараясь отвернуться. Он грубо схватил ее за шею, чуть придавливая к кровати и лишая подвижности. Раздвинул языком губы, но ее зубы были плотно сжаты. Малфой продавил путь в ее глотку большим пальцем, но она резко укусила его.       — Ах ты, маленькая сучка! — выругался Люциус, встряхивая ее за шею. — Открой рот!       Гермиона упрямо мычала и брыкалась.       — Что ж, учти. Борьба лишь распаляет меня, — он с силой надавил пальцами на ее челюсть по бокам, вызывая надрывный крик и заставляя раскрыть рот. — Если будешь сопротивляться, я убью тебя, идиотка.       — Я лучше умру! — гневно воскликнула она, вкладывая в этот смелый выпад всю ненависть, на которую была способна.       — Хорошо, мисс Грейнджер. Как вам будет угодно, — холодно протянул он, и его слова сочились смертельной угрозой.       Грубый рот требовательно впился в ее сосок до боли, потянул и укусил. Жадный язык обрушился на нежное тело, излизывая его вдоль и поперек, наслаждаясь его свежестью и юной красотой.       — Превосходно! — шептал Малфой, впиваясь в изгиб тонкой шеи и оставляя болезненный засос. Он зарылся пальцами в пышную каштановую копну и жестко оттянул волосы, запрокидывая ее голову назад.       Гермиона отчаянно сжала челюсть, чтобы подавить рвущиеся из груди вопли унижения и отвращения.       Головка его затвердевшего члена интенсивно терлась о клитор, в котором была сосредоточена масса нервных окончаний, жаждущих разрядки.       — Ох, как хороша! — лихорадочный безумный блеск в его глазах не сулил ничего доброго. — Несмотря на то, что грязнокровка, — прохрипел он, скользя членом к влагалищу, и жестко толкнулся внутрь.       Ее звенящий вопль разрезал пространство между ними, и Люциус удовлетворенно усмехнулся, входя глубже и раздвигая чертовски узкие стенки грязнокрового лона. Невыносимая боль разрывала внутренности, посылая от места вторжения дикие конвульсии, отчего ее тело частично онемело.       — Безупречно узкая, — пыхтел Малфой, распаляясь и толкаясь бедрами. Он упирался локтями в матрас и ритмично двигал членом внутри нее, перенося вес на колени. Учащенное дыхание и хриплые постанывания сопровождали его активные движения.       Гермиона до скрипа сжимала зубы, из груди рвались неистовые рыдания, но она направляла остатки сил на то, чтобы сдержаться. Непрошеные слезы беззвучно вытекали из уголков глаз, теряясь в ее намотанных на кулак волосах. Он выдыхал жаркие стоны в ее лицо и шею, прижимаясь к ней разгоряченным телом и доводя ее до обморока мощным мускусным запахом, который перекрывал дыхание.       Громкий щелчок.       — Отец! — Драко замер в дверях в немом шоке. — О…       — Какого черта? Мать не учила тебя стучать в дверь? — взорвался Люциус, гневно косясь на нерадивого отпрыска.       — Грейнджер? — Драко ошеломленно пялился, переводя выпученные глаза с нее на отца и обратно.       — Впрочем, я как раз готовил тебе подарок. Правда, вскрыл его сам раньше времени, — сказал Люциус с усмешкой, — но ничего страшного. Проверка качества, так сказать.       — Ты подаришь мне грязнокровку? — удивление и смущение на бледном лице сменились самодовольной ухмылкой. Той самой, фирменной — малфоевской, что передается по наследству.       — Да, я посчитал это выгодным вложением. Владение грязнокровкой Поттера поднимет статус моего наследника в глазах правящей элиты, — объяснил отец сыну, вовсе не церемонясь и не беспокоясь о том, что лежит между растянутых ног Гермионы кверху задом. — В любом случае, полезная вещь, да и в быту пригодится, — насмехался Люциус, дергая членом внутри нее, отчего она вымученно всхлипнула.       — Э-э-э... Несомненно, — при виде сверкающих отцовских ягодиц Драко смутился, пойдя красными пятнами, которые виднелись на шее и острых скулах.       — Вот и славно, а теперь иди. Я пришлю тебе девчонку позже.       — Но ты же ее…       — Я сказал, оставь нас, — Люциус повысил голос, и по телу Гермионы поползли колючие мурашки — он так и не вышел из нее. — И еще. Не говори матери. Иначе лишишься наследства. Ты понял меня, Драко?       — Да, отец, — смиренно кивнул сын.       Дверь за ним тихо закрылась.       — Мое воспитание, — удовлетворенно провозгласил Малфой, глядя на придавленную его телом Гермиону. — Так, на чем мы остановились, мисс Грейнджер?