Мисс Грязнокровка

      Год спустя

      Гермиона протянула руку к полке, чтобы вернуть книгу на ее законное место. Среди бесконечных старинных стеллажей с древними фолиантами, которые верные эльфы постоянно держали в чистоте и порядке, она уже неплохо ориентировалась и могла бы сказать, что библиотека Малфой-мэнора изучена ею вдоль и поперек. Все свободное время заточения в господском поместье пленница проводила именно здесь. В самом сравнительно безопасном уголке во всем доме, никому не попадаясь на глаза.       — Вот ты где, — появившийся бесшумно Драко подошел к ней с одной стороны коридора, образованного двумя длинными высокими стеллажами, и она машинально бросила взгляд за спину, ища пути к отступлению. — Конечно, где же еще быть нашей мисс Грейнджер?       — Я уже собиралась уходить, — тихо и ровно проговорила она и потупила взгляд в пол, дабы не провоцировать его воинственным блеском в глазах.       — Неужели? — его ухмылку было слышно в самоуверенном тоне, он прислонился к стеллажу боком, явно преграждая ей путь, вальяжно закинул руку за голову и скрестил ноги, показывая, насколько расслаблен в собственном доме, где является полноправным хозяином. — Только ради любопытства спрошу: куда это ты собралась? Много у тебя вариантов, интересно?       — В свою комнату, — ответила Гермиона с достоинством, подняв на него взгляд, заранее подавив любые проявления бунта на лице. Она неплохо изучила Малфоя и решила, что с ним лучше выстраивать мирные отношения, тогда больше шансов избежать ненужных последствий. Большую часть времени ей удавалось слиться с интерьером особняка, но не тогда, когда Драко искал ее целенаправленно.       — Ты хотела сказать, в мои покои, — хмыкнул он, преисполненный самодовольства, которое было его врожденной чертой.       — Да, в ваши покои, — кивнула она во избежание конфликтов: бесполезные попытки сопротивления, мятежа и побегов остались в прошлом в виду полной провальности. В борьбе со змеями могла помочь только змеиная изворотливость и хитрость, которые Гермионе были не свойственны, но, слава Мерлину, она умела учиться. — Мой господин.       — Не представляешь, как мне приятно слышать это от тебя, — заговорил он более низким голосом, нависнув над ней, пока она стояла перед ним неподвижно, чуть преклонив голову. — Люблю, когда ты такая покладистая.       — Я могу идти? — пролепетала она, сохраняя напускное раболепие, но твердым тоном. — С вашего позволения.       — Мне кажется, тебе некуда спешить, ведь так? — Драко медленно протянул к ней раскрытую ладонь, словно боясь спугнуть дикого зверька, и приподнял ее подбородок, надавив подушечкой большого пальца на середину. — Я хотел бы попробовать с тобой кое-что новое. Ты же любишь наши игры?       Сердце сжалось в груди, как пойманная вероломным охотником в силки наивная пташка. Гермиона знала, что последует дальше, и от этого тело напряглось и похолодело, но в то же время внутри прошлась обжигающая волна покалываний. Собственная неоднозначная реакция на «игры» Малфоя пугала ее больше, чем сам факт заточения в его доме и служения его Величеству в качестве ручной зверушки.       — Я… — она сглотнула и сделала короткий шаг назад. — Сегодня не настроена на игры.       — Ты слышал это? — усмехнулся Драко, глядя ей за спину. — Представляешь такое, леди сегодня не настроена? — с его губ сорвался смешок.       — Блестяще, — послышался бархатный голос из-за ее спины. — Грейнджер поражала меня еще в школе.       Она резко обернулась и наткнулась на широкую грудь Теодора. Подняла глаза — темно-карие радужки, словно поглощающие свет, уставились на нее, а четко очерченные красивые губы изогнулись в коварной улыбке. Гермиона вернула внимание Драко: его лицо копировало выражение друга, только холодные серые глаза, в отличие от ноттовских, сверкали сталью, которая резала по живому.       — К слову, это и есть «кое-что новое», — беззаботно объявил Малфой, тесня ее к другу. — Тео наслышан о твоих добродетелях, так что будь хорошей девочкой.       На ее талии сомкнулись протянутые сзади руки, спереди надвинулся Драко, захлопнувший капкан. Воздуха стало катастрофически мало, дыхание участилось, и Гермиона непроизвольно приоткрыла рот, глотая кислород.       — Кажется, ты уже готова? — прошептал Теодор над ее ухом, приникнув к ней всем телом, окутывая своим вездесущим теплом как шерстяным пледом.       — Я хорошо ее натаскал, смотри, — малфоевская рука мягко сомкнулась на ее шее, проскользила вверх и зафиксировала ее подбородок, чтобы в следующее мгновение его губы накрыли ее в требовательном поцелуе. Гермиона всхлипнула от неожиданности, и его язык скользнул в ее рот, тут же захватив ее язык, вовлекая в своеобразный танец, и она рефлекторно поддалась на его собственническую ласку.       Ноттовские горячие ладони томно поглаживали ее бока, живот, бедра, словно изучая, обследуя территорию. Поднялись к груди, и ее напряженные руки дрогнули, взлетев вверх, дабы остановить захват своего тела. Ее пальцы накрыли его и дернули вниз.       — Тише, девочка, — прошептал Теодор у самого ее уха, запуская по шее волну мурашек, и оттого ее кисти словно обессилили и повисли мертвым грузом по швам. Он сжал ее грудь поверх тонкого домашнего платья и начал мягко массировать, наговаривая шепотом непристойности. От его проникновенного голоса, ласки и поцелуя Драко, который охватил ее полностью, вскружив голову, разум помутился.       Давление спереди усилилось, даже сквозь одежду Гермиона ощущала жар прильнувшего к ней Малфоя, а сзади в районе поясницы чувствовалось твердое возбуждение Нотта, прижавшегося к ней. Она таяла между ними, как тонкий слой масла между двумя поджаренными горячими тостами.       Малфой оторвался от ее губ и, взяв за плечи, развернул ее к другу, предусмотрительно взяв за руки и переплетя с ней пальцы.       — Податливая, — одобрительно кивнул Теодор, с игривой ухмылкой осматривая ее покрасневшие щеки и припухшие губы. От его слов она слабо дернулась в руках Драко, показав свое несогласие, весьма неубедительно. Нотт завел ладонь за ее голову и, помассировав затылок, зарылся пальцами в густые каштановые волосы и собрал их в кулак, чуть оттянул назад, поворачивая ее пылающее от стыда в перемешку с возбуждением лицо. — Однозначно хороша.       — Знаешь, как отец назвал ее? — от насмешки в малфоевском высокомерном тоне ей захотелось закричать и впиться ногтями в его идеально уложенную гладкую прическу и растормошить ее к чертям — вот бы он взбесился.       — Пожалуйста, не говорите! — Гермиона затрясла головой, больше просительно, чем отрицательно.       — Мисс Грязнокровка, — произнес Драко без особого удовольствия, но, протянув последнее слово, явно для того, чтобы лишний раз напомнить ей о ее подчиненном положении.       — Как некрасиво, — цокнул Теодор, недовольно поджав губы. — Леди достойна почтения.       — Так почтим ее, — подразнил Драко, отпустив руки Гермионы, и, ловко расстегнув молнию на платье, медленно опустил ткань до талии. Прогладил ее плечи сверху вниз, заскользил по предплечьям, стянул кисти за спиной. — Леди достойна обожания, так ведь? В двойном размере.       Теодор неспешно блуждал по ее телу вожделеющим взглядом, словно лаская, и каждый участок кожи, удостоенный его внимания, горел огнем и покалывал. Она не могла бы себе объяснить, что с ней происходило под этим гипнотическим влиянием плохо знакомого ей человека. Раньше Малфой владел ею единолично.       — Если леди пожелает, — подытожил Нотт, вперившись в нее с каверзным вопросом в глазах, теперь наполненных пламенными искрами.       — Леди никогда не откажет достопочтенному джентльмену в проявлении безобидной симпатии, — парировал Драко, перехвативший оба ее сведенных сзади запястья одной рукой, а второй поглаживая тонкую шею, отчего Гермиона внутренне задрожала. Она осталась в одном лифе, платье еле держалось на бедрах. Ноги подкашивались, соски набухли, болезненно упираясь в плотную ткань. — Так ведь, моя прелесть?       — Да, мой господин, — ответила на выдохе, не отрывая от Теодора слезящихся то ли от беспомощности, то ли от обиды на саму себя глаз.       — Это легко проверить, — аккуратно щелкнув застежкой, Нотт, не прерывая с ней зрительного контакта, снял с нее лиф и отбросил его в сторону. Она импульсивно вздрогнула и выпрямилась, потеряв опору в стоящем позади нее Драко. Заметила, как Теодор оценил состояние ее затвердевших сосков и кивнул другу. Этот молчаливый диалог показался ей и унизительной пыткой, и забавной шалостью одновременно. За последний год ее взгляды на жизнь претерпели заметные изменения.       При новом Темном режиме Волан-де-Морта границы между добром и злом размылись. Белый цвет словно покрылся грязными брызгами, которые со временем въелись в него, превратив в светло-серый. Черный цвет размылся до темно-серого. Весь мир покрылся скверной, окрасился во все оттенки серого — цвета глаз представителей древнейшего чистокровного рода Малфоев. А Гермиона Грейнджер была их собственностью, вернее, принадлежала конкретно единственному наследнику фамилии, и знала, что, в отличие от других противников диктаторского режима, она жила в сравнительно неплохих условиях. Фактически рабыня, но члены семьи упрямо соблюдали пресловутые приличия, держали лицо и вели себя с ней показательно вежливо. После того случая в кабинете Люциус больше не притрагивался к ней (не считая попытки в библиотеке), передав ее на попечение сыну. И тот оказался на удивление наиболее мягким и терпимым хозяином из всех возможных. В каком-то смысле он даже ухаживал за ней, если его ожидаемо потребительское отношение можно назвать заботой.       Гермиона прекрасно понимала, что в сложившихся условиях это был оптимальный вариант, зная, насколько жестоки со своими рабами другие господа. Драко однако ни разу не поднял на нее руки, не прибегал к сексуальному насилию или пыткам, он долго обхаживал ее и оказывал умеренное психологическое давление, которое привело к тому, что, взвесив все возможные варианты действий, она сделала вид, что сдалась. В какие-то моменты Гермиона и впрямь поддавалась ему, забывшись в эротическом бреду.       Нотт сдавил ее сосок двумя пальцами и немного оттянул его, вырывая из ее груди приглушенный стон и отвлекая от тяжелых мыслей. Его руки снова блуждали по ее покрытому мурашками телу, а она не могла оторвать глаз от его чуть нагловатой полуулыбки и закушенной губы. Он усмехнулся и вновь обхватил ее набухшие изнывающие груди обеими ладонями и сдавил на грани боли. Она открыла рот и округлила губы буквой «о», чтобы в следующую минуту обомлеть, когда Теодор обрушился на нее с горячим поцелуем.       — Черт, на тебя она реагирует даже острее, чем на меня, — цокнул Драко, стягивая с Гермионы платье, которое упало на пол, запутавшись в ногах. Он огладил ее плоский живот и проник в трусики, сосредоточив внимание на клиторе. Нарисовал круг подушечкой указательного пальца, а затем нажал в центр, отчего Гермиона чуть согнулась и задрожала. Ее рецепторы разрывались от множественной стимуляции тела в разных эрогенных зонах. Язык Теодора облюбовал ее рот, его руки творили с ее сосками что-то невероятное, и глаза окончательно закатились.       Плавясь и содрогаясь от активной ласки клитора, она невольно свела бедра и почти легла на Драко, откинув голову ему на плечо. Тело казалось ей бесформенной массой, искрящейся от разрядов тока. Спиной она ощущала обнаженный торс, а чуть выше копчика в нее упиралась твердая плоть, готовая к соитию. Когда он успел раздеться?       — Вот теперь она готова, — констатировал Драко, плавно проведя пальцами по влажным складкам, собирая естественную смазку. — Только посмотри, Тео, вся ее нежность для тебя, — он поднял руку, раздвигая блестящие от влаги пальцы, показывая их на всеобщее обозрение, потом облизал один из них, а указательным проник ей в рот. — Полюбуйся, кто бы мог подумать, что наша недотрога окажется такой распутной особой.       — Драккл, какая же ты горячая, — простонал Теодор, поспешно раздеваясь, его глаза похотливо блестели, а учащенное дыхание ярко свидетельствовало об очевидных намерениях. — Приподними-ка ее.       Малфой подхватил Гермиону под бедра и, приподняв ноги, раздвинул их в стороны, прижав ее спиной к себе.       — О да, раскрой ее шире, — властно сказал Теодор, и Драко больше развел ее бедра, отчего мышцы ног напряглись. Его сильные руки удерживали ее на весу, предплечья касались боков, словно обнимая. Будь она с ним наедине, ощущала бы себя в большей безопасности, но перед Ноттом ожидаемо стушевалась от собственной уязвимости.       Гермиона чувствовала себя наколотым на шпажку деликатесом, единственным оставшимся на столе перед совершенно голодными гостями, которые буквально пожирали ее глазами.       Несмотря на пикантность ситуации, она не боялась открыто смотреть Теодору в глаза, любоваться его вытянутым спортивным телом, ожидая, когда он сделает следующий шаг. Держа затвердевший член за основание, он максимально приблизился к ней и четко проговорил ей прямо в губы:       — Если леди захочет остановиться, ей стоит лишь попросить.       Она кивнула и прикрыла веки, ощущая давление головки на выемку между складками. Нотт обхватил ее талию, толкнулся вперед и замер.       — Пожалуйста, — всхлипнула Гермиона, переступая гордость, превозмогая желание влепить себе пощечину за проявленную перед врагом слабость, — продолжайте.       Был ли он ей врагом? Все смешалось в ее воспаленном мозгу.       — Как пожелаешь, — он вошел в нее с пошлым влажным звуком и медленно задвигался, каждый раз вдавливая ее в тело стоящего стеной Малфоя. От этого острые ощущения усиливались многократно. Стоны, рвущиеся из нутра, невозможно было удержать, да и не хотелось. Гермиона раскачивалась на волнах удовольствия между двумя горячими до крайности возбужденными, как и она сама, молодыми мужчинами. Они были великолепны, в этом нельзя было не признаться себе. Что ж греха таить, как только Теодор погрузился в нее до основания и стал наращивать темп, она вскрикнула от сумасшедшего и такого необходимого чувства наполненности и вцепилась в его спину ногтями, в пылу страсти царапая, оставляя на его гладкой коже свои отметины. И, забившись в конвульсивных приливах наслаждения, предвещавших оргазм, забыла о своем прошлом, о реальном положении дел, о том, кто перед ней и кто она сама.       Это чувство можно было бы сравнить с захватывающим полетом на драконе, но нет, это было намного более окрыляющее и мощное состояние отрешенности. Зажатая, словно в ловушке, сгорая между двумя мужчинами, она ощущала себя настолько органично, что не желала ничего более на этом свете. Волна бурного оргазма затопила ее с головой, завернула в водоворот, сжала в пружину и взорвала громогласным фейерверком. По телу стекали капельки пота, волосы налипли на скулы и лоб, голос охрип от гортанных стонов, а сердце бешено стучало. Развязавшийся в низу живота узел напряжения даровал ей свободу, и Гермиона обмякла в объятиях двух потрясающих любовников.       — Да, моя девочка, — Нотт убрал с ее лица влажные пряди и, коротко поцеловав в уголок рта, отстранился.       Голова кружилась, когда Драко осторожно опустил ее на пол, она прислонилась к нему задом, не в состоянии устоять на ногах.       — Смотри, Тео, до чего ты ее довел, — полушутя, полуукоризненно заметил Малфой, приподняв брови. — А еще называешься джентельменом.       Нотт со смехом отмахнулся от него и со словами «иди ко мне» легко поднял Гермиону на руки и отнес на диван в глубине библиотеки.       Драко последовал за ними тенью, вопросительно глядя на свою наложницу, разомлевшую от насыщенных ласк.       — Ты примешь меня, прелесть? — протянул он тем самым очаровывающим низким голосом, которому она не могла да и не смела отказать. Гермиона томно растянулась на диване, даже не пытаясь прикрыться, ощущая себя растекшейся по кожаной обивке лужей, и лениво кивнула, дважды моргнув.       Теодор с царственным видом сел в кресло напротив них, небрежно раздвинув ноги и вальяжно опустив руки на подлокотники. Каждая мышца его тела была в полном покое, лишь член, единожды разрядившись, оставался все еще возбужденным. Он обхватил его ладонью и поймал беззастенчивый взгляд Гермионы, которая теперь ощущала себя в этой компании необъяснимо комфортно.       — Приступайте, — словно давая свое господское позволение на начало театральной постановки, спокойно сказал Нотт и адресовал Гермионе фривольную улыбку, отчего она поджала губы и зарделась.       — Тут я распоряжаюсь банкетом, Тео, — фыркнул Драко, и она, сама того не ожидая, захихикала в голос. В этот самый момент, когда ее живот скрутило от смеха, Малфой плавно вошел в нее, держа вес на локтях, чтобы не давить на партнершу. Ее настроение тут же переменилось, подчиняясь его щадящему давлению, страстному напору и отточеным движениям бедер. Гермиона со временем подстроилась под Драко, и, несмотря на то, что ей особо не с чем было сравнивать, была уверена, что он являлся отличным любовником — требовательным, но чутким — ей повезло. Сегодня она поняла, что не только он, но и его друг. Они оба способны были довести ее до умопомрачения, а в тандеме просто сносили крышу и все ее внутренние запреты к чертям.       Она обняла Малфоя ногами и импульсивно выгнулась ему навстречу, откинула голову назад, уперевшись затылком в диван, и рвано застонала, закрыв глаза, не сдерживая себя. Никаких границ. Никто не видел их в закрытом мире, ограниченном стенами малфоевской библиотеки, которую Гермиона сегодня полюбила еще сильнее.       — Моя прелесть, моя сладкая, моя… — Драко имел привычку шептать ей в ушко приятности, чередуя быстрый и замедленный темп, давая ей расслабиться, чтобы в следующее мгновение задвигаться быстрее, вбиваясь в нее до глубины, заставляя кричать так, чтобы звуки ее звонкого голоса отскакивали от стен и потолка и разносились по всему помещению гулким эхом.       Услышав частые низкие стоны сбоку, Гермиона распахнула глаза и уставилась на Нотта, скользящего рукой по крепкому стволу члена, готового разрядиться в любое мгновение. Теодор расплылся в пьяной улыбке, поймав ее чуть мутный взгляд, и, проговорив одними губами «это для тебя», обильно кончил.       Она вскрикнула от особо глубокого проникновения и крепче прижалась к пыхтящему, покрытому испариной Малфою, насаживаясь на его член до основания. Он всхлипнул и задрожал, зарываясь лицом в ее волосы, прижимаясь подбородком к плечу. Накал достиг такой степени, что Гермиона неистово забилась под ним, ноги свело судорогой, пальцы подогнулись, а лицо сморщилось до боли. Резкий выкрик. Ее снова разорвало на миллион частиц чистого наслаждения и отнесло в открытый океан дрейфовать на волнах вечности.       Каждый раз возвращение в реальность после оргазма было сродни пробуждению от крепкого сна.       — Какая громкая, — Теодор облизнул высохшие губы.       — Она у меня такая, — не без гордости подтвердил Драко.       У Гермионы не было сил раздражаться от того, что они обсуждали ее в открытую, будто ее здесь и не было. Она подумает об этом позже, не сейчас, когда слишком хорошо.       — Навестишь нас как-нибудь еще? — спросил Драко, одновременно и приглашая друга в будущем, и выпроваживая его прямо сейчас восвояси.       — Непременно, — подтвердил тот, нехотя вставая, — и довольно скоро, — тут он остановил взгляд на Гермионе и обратился лично к ней, в обход ее господина. — Если леди захочет увидеть меня вновь?       — Леди не против, — ответила она благосклонно, предполагая, что теперь у нее появился долгожданный союзник в тылу врага.