Trouble will find me

Когда-то лет в 12 Итэр с Люмин решили научиться целоваться. Жертвой, а точнее наглядным пособием был избран ничего не подозревающий Альбедо. Бедолага, пылающий всем лицом аки маковый цвет, поспешно сбежал от них сразу после окончания «урока» и они его не видели еще неделю. Потом они извинялись перед ним еще пару недель, таская разные вкусности. Тогда, провожая убегающего Альбедо взглядом, Итэр с абсолютно отсутствующим видом думал, водя по своим губам пальцами, что целоваться — классно и он бы хотел повторить. Будет ли он снова целовать Альбедо или нет — об этом он не думал. И едва ли он думал, что спустя 17 лет после этого случая он не только снова поцелует Альбедо, но и к тому же почувствует его губы и рот на своем члене. Происходящее ощущалось как сон. Еще пару минут назад его лучший друг просил его быть осторожнее, а теперь… Будто услышав его мысли, Альбедо глубже насадился ртом на его член, затем медленно отстранился, выпуская головку изо рта с до сумасшествия неприличным чмоканием. И посмотрел на него. От этого взгляда Итэр почувствовал, как ему становится тяжело дышать и дрожащей рукой сначала погладил щеку Альбедо (тот трогательно, почти беззащитно расширил глаза), затем зарылся пальцами в его волосы. Альбедо издал довольный, урчащий звук и своими раскрасневшимися, припухлыми от минета губами сначала взял головку, затем начал двигаться, впрочем, не разрывая зрительного контакта. И Итэра совсем повело. Он застонал и сжал волосы друга и притянул к себе, чтобы губы Альбедо касались основания его члена. Кровь стучала у него в ушах, и, казалось, мир сжался до маленькой ванной, где его доводили до грани размеренными движениями. Альбедо отстранился еще раз (кажется, до этого он закашлялся) и лениво, дразняще обвел головку члена языком, затем обхватил ее губами, как лед на палочке. И этого было достаточно, чтобы Итэр кончил с громким стоном, зазвеневшим по всему крохотному помещению. Туман в его мозгу потихоньку рассеивался, пока Альбедо с его дурацкими раскрасневшимися губами и умелым ртом приводил их в порядок и очищал его и себя тем же самым дурацким полотенцем с уточками. Затем он подошел к нему и, подняв его лицо пальцами за подбородок, мягко посмотрел на него, будто спрашивая разрешения. И Итэр снова поцеловал его, пока какая-то его часть молила, чтобы это не заканчивалось. Растрепанный Альбедо с распухшими от поцелуев и минета губами выглядел божественно и целовал его так, будто он был величайшим сокровищем в его жизни. — Я… я пойду найду тебе целые штаны, — отодвинувшись, прокашлялся Альбедо и вышел из ванной, закрыв за собой дверь и оставляя своего гостя так и сидеть на бортике ванной. С полминуты Итэр сидел и смотрел в никуда, не способный зацепиться хотя бы за какую-то мысль. А потом он наконец смог осознать, что произошло. На него опять покушались, и на этот раз это поставило в опасность его друзей. Более того, после этого лучший друг, которого он не видел до последней недели больше десяти лет, поцеловал его и отсосал ему. И он сам, как выяснилось, был далеко, далеко не против того, что произошло. — Ох, блять… — тихо простонал Итэр, закрывая лицо ладонями. Думать окончательно расхотелось. *** Через минут пять он наконец собрался с силами, чтобы встать с несчастного бортика ванной и пойти за теми гипотетическими штанами, которые Альбедо должен был найти ему. Как будто в ответ на его мысли дверь распахнулась и на пороге возник еще более растрепанный Бедо, выглядящий так, будто последние пять минут он рвал волосы на голове и катился кубарем с лестницы, а не искал эти злополучные штаны. Впрочем, он держал их в руках. — Вот, возьми, пожалуйста. Извини, что так долго, — Альбедо старательно не смотрел на него. Итэр вырвал у него предмет одежды из рук и тут он добавил: — Предваряя твой вопрос: я сделал это потому, что я хотел этого. И, все так же избегая на него смотреть, он закрыл за собой дверь. Итэр некоторое время сверлил глазами дверь, потом перевел взгляд на джинсы. Что ж, оставалось надеяться, что он в них влезет — Бедо был все-таки чуть более субтильным, чем он. Потратив слишком большое время на одевание, больше, чем потребовалось бы ему без раненной ноги, он наконец вышел из ванной и хотел было попрощаться, как понял, что не видит Альбедо. В квартире стало достаточно темно, а верхнее освещение, судя по всему, предусмотрено не было или же просто не работало. Альбедо нашелся на маленькой кухне, сидящий на подоконнике и курящий, попутно что-то быстро набрасывающий в скетчбуке. Из окна дуло слегка влажным ветром, который бывает перед дождем. Боги, он к тому же все еще рисует, подумалось Итэру и эта деталь уколола его в самое сердце. Он так любил смотреть, как рисует Альбедо, как хмурит брови, закусывает кончик карандаша и забавно морщит нос, стирая неудачные детали. В моменты, когда после гибели родителей его захлестывали мрачные мысли, образ рисующего друга всегда приносил ему спокойствие. — Итэр? — Альбедо чуть не выронил скетчбук, услышав его не самый удачный шаг — кажется, он наступил на какой-то осколок? Неважно, что это было — оно хрустнуло под его пяткой. — Я… Прости, что не предупредил… Вчера разбил чашку и тут могли остаться осколки. Итэр уселся прямо на пол и оглядел пятку. Вроде ничего страшного не произошло. Встав, он, помедлив, спросил: — Ты сам… ты в порядке? В глазах Альбедо промелькнуло что-то, похожее на горечь. Затянувшись, он отвернулся, выдыхая дым в открытое окно. — Тебе не стоит беспокоиться обо мне. Все хорошо. — Так уж ли это? — сощурился Итэр, подойдя ближе к окну. Альбедо посмотрел на него беззащитным взглядом и, закрыв скетчбук (явно не хотел, чтобы кто-то увидел его рисунок), встал с подоконника, затушил сигарету и щелчком отправил ее в окно. Затем, положив его на стол, включил чайник и выставил на стол две кружки. Итэр растерялся. В его планах было уйти и постараться понять, что ему делать дальше, но не пить чай с Альбедо, пусть это и было бы неплохой альтернативой… ну, мыслям. Думать о чем-то серьезном ему так и не захотелось. Но, конечно, рано или поздно ему придется, куда он денется. Поэтому он сел за стол и рассеянно начал осматривать кухню, не видя, по сути, вообще ничего. — Ты все еще любишь эрл грей с молоком? — раздался голос Альбедо почти рядом с его ухом. Итэр вздрогнул и обернулся — его друг держал в руках две жестянки с чаем, эрл грей и сенча. Слегка заторможенно он указал на эрл грей и с кивком Альбедо ушел к заварочному чайнику. Закончив приготовления и достав молоко, он разлил чай по чашкам. Снаружи громыхнуло. Редкие капли дождя, и до этого стучавшие по крыше, начали учащать свой ритм. Альбедо включил настольную лампу и сел напротив него. Итэр подвинул к себе кружку и зябко охватил ее ладонями, затем отпил. — Как тебе? — мягко спросил Бедо, слегка наклонив голову. Не в силах говорить дежурные комплименты, Итэр просто кивнул и отпил еще. Альбедо даже помнил, сколько именно сахара он любил себе класть. На душе стало совсем паршиво. Они еще немного помолчали, попивая чай. Судя по стуку капель о шифер крыши, дождь перешел в настоящий ливень. С тоской Итэр подумал о дороге до своей машины, стоящей где-то среди разверзшихся водой небес. — В тот день, когда вы уехали, — внезапно начал говорить Альбедо и Итэр вскинул голову. — Мадам Риндоттир… она попросила меня тогда появиться в лаборатории. Она не сказала, что именно мне нужно сделать, она лишь сказала, что мое присутствие обязательно. И я пришел. Перед глазами Итэра предстал подросток Альбедо, которого они оставили позади, уехав по заданию Астарот обнулять свой счетчик. Подросток Альбедо, который ужасно обожал свою названную сестру Кли, бесконечно восхищался и в то же время боялся свою мать мадам Риндоттир (Итэр не помнил, чтобы он хоть раз называл ее «мамой») и невероятно любил науку. — Она уже… некоторое время проводила один эксперимент, в котором тогда ей потребовалась моя помощь. И, как оказалось… он тогда вовлек Кли. Внутренности Итэра как будто заморозило. А Альбедо продолжал говорить практически безэмоционально: — Я только потом узнал, что это продолжалось не первый год. Она потребовала, чтобы я зафиксировал ее, пока она вводит ей уколы, а потом помогал ей заносить результаты испытаний в протокол. Я отказался. Я просил, чтобы она лучше испытывала это на мне, что… Кли совсем ребенок и не должна была в этом участвовать… что я отказываюсь. А она… лишь рассмеялась… и сказала, что если я отказываюсь ей помогать, то лучше бы меня вообще не было. И она… жалеет, что у нее такой сын, как я… и просто сама себе вколола эту дозу… А потом еще одну. Итэр потянулся через стол, чтобы взять его за руку, но Альбедо отдернул руку и продолжил, почти шепотом: — Ты представляешь, она пыталась создать сверхчеловека? Из малышки Кли? Она была уверена, что если начать работать над человеком в раннем возрасте… то мы получим, не знаю, суперсолдата. Супергероя. Я до сих пор не могу поверить, что она решила, что может экспериментировать над ребенком. — Что произошло с мадам Риндоттир? — еле слышно спросил Итэр, обхватывая себя руками. За окном послышался еще один раскат грома. — Она… она впала в раж. Бегала по лаборатории, смеялась, как маньяк, потом пыталась доказать мне, что ее теория верна. Кли… рыдала, но мадам Риндоттир не давала мне ее унести из лаборатории. И пыталась снова ввести ей дозу, но я не давал ей. И, как только она снова отвлеклась, я отнес Кли в шкаф и попросил ее посидеть там тихо, а потом я вернулся обратно… Мам… она валялась на полу и это было похоже на эпилептический припадок. Я пытался ей помочь, но, похоже, было слишком поздно. Я вызвал скорую, но в итоге приехала и полиция. Кли забрали куда-то, меня привезли в полицию и… в итоге возили туда чуть ли не каждый день следующие полгода. Мне кажется, за это время я выучил полицейский участок наизусть, — Альбедо тихо усмехнулся. Итэр, впрочем, не улыбнулся. — В итоге по изъятым материалам выяснили, в чем дело. Приехала Алиса, мама Кли — возможно, ты помнишь ее — и Астарот позволила ей забрать и меня. Итэр сидел, ошеломленный рассказом. Он не мог поверить в то, что услышал. — То, что ма… мадам Риндоттир вводила Кли… оно замедлило ее развитие, как в итоге оказалось. Мы с Алисой ездили по всему миру, пытаясь найти специалиста, который бы мог помочь это исправить, но… так как это продолжалось не один день и даже не один год, это было почти невозможно. В итоге я попросил у Алисы возможности отправиться домой и поступить в университет, чтобы, возможно, самому найти способ, как обратить вспять эффект того препарата. Но… знаешь… — Альбедо потер лоб рукой и тихо рассмеялся: — Этот случай очень сильно разошелся по научному сообществу. На меня всякий раз смотрели, как на сына сумасшедшей. Я пытался поступить здесь… а потом в других местах… да где только я не пытался поступить на биохимический факультет! На меня везде смотрели снисходительно. Будто я бомба замедленного действия и сразу по поступлению заберу всех их детей и внуков в свою лабораторию, чтобы делать из них сверхлюдей. Еще и у Алисы не было никакого прогресса. Кли уже было почти девять лет, а она все еще вела себя так, будто ей пять. И практически не росла. Потом… слава богу, она нашла свою знакомую, которая смогла немного помочь. Но я не уверен, что Кли когда-либо по-настоящему повзрослеет. — Ты давно ее видел? — тихо спросил Итэр, встав со стула и подходя к Альбедо. Тот, не смотря на него, горько улыбнулся и произнес: — Пару недель назад мы созванивались с Алисой. Кли тоже была на связи. Знаешь, ей должно исполниться в июле 19 лет… но она выглядит так, будто ей 14. Ведет себя же, будто ей лет 12. Я очень ее люблю… но мне так тяжело на это смотреть. К тому же, это и моя вина тоже. Как я мог это не заметить, что моя мать, — Альбедо впервые назвал мадам Риндоттир «матерью» и Итэр поразился тому, с какой яростью он произнес это слово, — накачивает ее препаратом, который стал плодом ее мании и причиной того, что Кли теперь не может жить нормальной жизнью? — Альбедо… Ты был подростком и ты не мог видеть всего, что делает твоя мать. К тому же, ты всегда говорил, она нечасто допускала тебя в лабораторию. — Итэру ужасно хотелось объяснить другу, что он не виноват в произошедшем, а та, кого бы следовало винить, уже мертва из-за собственной глупости и гордыни. — Ты же не мог быть всевидящим и, к тому же, ты не мог догадываться, что она предпримет такое… — Она всегда была амбициозной, тебе ли не знать! — выкрикнул Альбедо. — Я ее сын, я должен был первым заметить это, но я не заметил и это стало причиной катастрофы для Алисы и Кли. — Но все равно только она виновата в этом, это была ее идея, она решила, что способна создать сверхчеловека из ребенка, и именно она решила воплотить свой план в реальность! — продолжил увещевать его Итэр, кладя ладонь на плечо Альбедо. Тот резким жестом сбросил его руку и, встав, проревел: — Но я был рядом! Я должен был увидеть! — Ты не должен был, ты сделал все, что мог, ты в итоге смог хотя бы немного защитить Кли… Альбедо, тяжело дыша, посмотрел на него и, отвернувшись, четко произнес: — Уходи, пожалуйста. — Но… — Уходи. Прошу тебя. Я… извини. Извини. — Альбедо… — Пожалуйста… — в этот раз голос Альбедо был умоляющим, он почти задыхался. — Это… это не связано с тобой. Мне нужно… мне нужно побыть одному. — Я не могу тебя оставить одного в таком пол… — Иди. — на этот раз Альбедо просто взял и выпихнул его в коридор, по пути уронив одну из кружек. Та жалобно звякнула, разбиваясь и разливая вокруг себя остатки жидкости. Пока Итэр искал свои кроссовки, Альбедо осел на своей маленькой кровати и, запустив пальцы в волосы, замер. Ливень за окном и не думал стихать, влажный ветер, врывающийся в распахнутое на кухне окно, шевелил его волосы и покрывало на кровати, но, казалось, он этого вовсе не замечал. Наконец, найдя кроссовки, Итэр их быстро зашнуровал, и выпрямившись, понял, что Альбедо так и не изменил своей позы. На фоне своей безликой небольшой квартиры и еле дотягивающимся до него светом лампы с кухни он выглядел совсем маленьким и сломленным. Не выдержав, Итэр прошел через всю комнату и, сев рядом с Альбедо, обнял его. Тот вздрогнул и было обнял его в ответ, но быстро отстранился и, отведя взгляд, попросил срывающимся голосом: — Итэр… я… пожалуйста, просто дай мне время. Если ты захочешь, мы поговорим об этом позже. И он повиновался. Встал с кровати, подавил желание снова обнять Альбедо и пошел к двери. Закрывая дверь, он обернулся — Альбедо продолжал сидеть там же, где он его оставил. Ветер начал свистеть в проеме между дверью и косяком и Итэр закрыл ее с грохотом, отдавшимся эхом по этажам дома. Он не был толком уверен, как добрался до машины и не промок до нитки. Только оказавшись перед домом, Итэр понял, что все это время пробыл в прострации, отдавшись своему автопилоту. Так вот что произошло тогда, думал он, зайдя в квартиру и незамедлительно двинувшись к шкафу в поисках спортивных штанов и толстовки. Рассказ Альбедо будто повис у него на душе неподъемным грузом, пригибая к земле в попытках вдохнуть. Винить себя стало в сто раз легче. За последние одиннадцать лет Итэр с Люмин сотни раз пытались отыскать Альбедо — в первые два года после возвращения больше всего, но со временем они отринули эту идею. Они думали, что Альбедо сам не хочет выходить на связь. И с каждым годом ситуации, в которых они заводили разговор о том, чтобы как-либо найти Бедо, происходили все реже. Острый приступ стыда за свои действия и мысли пронзил Итэра, когда он подумал, что все эти годы Альбедо боролся с непреодолимым чувством вины и жил с травмой таких размеров. Возможно, им стоило искать встречи с ним получше. Возможно, ему в целом стоило пытаться быть лучше все эти годы. — Ты куда? Все в порядке? — на пороге квартиры его остановил голос Люмин. Итэр с опозданием обнаружил, что оделся как на пробежку. И, пожав плечами, ответил: — Да, я… пробегусь. — Куда ты, там пото… — конец фразы его сестры прервала закрывшаяся дверь. Тряхнув головой, Итэр побежал по лестнице вниз. Ему срочно требовалось прочистить голову и даже ливень стеной не являлся ему помехой. Оказавшись на улице, он сразу ощутил, как дождь намеревается залиться ему за шиворот. Плюнув на это, он решил, что трех кругов вокруг их комплекса должно хватить. Но опомнился он уже на пятом. В боку неприятно кололо. Оперевшись руками о колени и пытаясь вздохнуть, он вспомнил одинокую фигуру Альбедо на фоне его одинокой квартиры. После того, как тот излил душу, его нельзя было оставлять. Зря он уехал. Ему не стоило снова покидать Альбедо. Покачав головой, он направился к стоянке, но был остановлен фигурой с зонтом. Проморгавшись, Итэр понял, что эта фигура является его сестрой. — Что с тобой произошло? Итэр, у тебя вся нога в крови! Итэр удивлено посмотрел на свое бедро и действительно — на штанине были заметны кровавые подтеки. Судя по всему, от бега рана открылась. — Я… Ничего, меня подстрелили. Альбедо меня подлатал. Возможно, рана открылась. — В смысле, тебя подстрелили? Почему ты ничего не сказал? — Я тебе все объясню, когда вернусь, — Итэр было дернулся к стоянке, но Люмин схватила его за руку и удержала на месте. — Ты, Итэр Райзэнде, куда-либо пойдешь, только когда все объяснишь! Что, черт возьми, произошло, что тебя подстрелили, пока ты пил кофе с Кокоми? И как там вообще оказался Альбедо? Ты же его домой повез? — Это для другого раза… — отрезал Итэр и было снова дернулся к стоянке. Но Люмин держала его крепко и на этот раз она отвела его под навес, где было все-таки несколько комфортнее стоять. Но на данный момент Итэру было, в общем-то, наплевать на комфорт. — Объясняй сейчас. — Это орден Бездны… Они подстрелили меня. Пытались стрелять в Альбедо и Кокоми. Они в порядке. Кокоми уже должна быть дома, на Ватацуми. — А Альбедо? — Люмин посмотрела на него внимательно и, кажется, она что-то заметила в едва изменившемся выражении его лица, потому что следующим она спросила: — О боже. Что случилось? — Люмин… Почему мы не старались как следует, когда его искали? — безжизненно спросил Итэр. Люмин отвела взгляд и тихо ответила: — Я помню, что ты боялся, что подставишь его под удар, если подключишь наши источники… или же найдешь его слишком быстро. Потом все время… ты помнишь. — Я не об этом, и ты это знаешь. Кажется… мы оба оказались отвратительными друзьями. — О чем ты вообще говоришь? — испуганно спросила Люмин, — Ведь… Итэр осел на колени и Люмин упала рядом с ним, хватая за руки. — Что произошло, ты можешь мне объяснить? Это же связано с Альбедо? Ты же понимаешь, что что бы ни произошло, пока нас не было, мы не могли это предотвратить и все, в чем мы виноваты — это в том, что не смогли найти его раньше? Слова сестры будто вскрыли в нем что-то и Итэр разрыдался, сгибаясь пополам. Люмин вскрикнула и прижалась к нему, что-то успокаивающе шепча. Впрочем, это не имело значения. Казалось, что в нем прорвало многолетнюю плотину и теперь Итэр оплакивал юность, которой у них толком и не было благодаря сделке с Астарот, планы, что они строили, когда были детьми и которые благополучно полетели в тартарары, дружбу с Альбедо и его разрушенную жизнь. Он оплакивал каждую жертву, павшую от их рук, каждый день, что они жили в страхе за свою жизнь и каждую минуту, что они втроем с Альбедо жили со своими травмами. Он не помнил, как Люмин довела его до дома и, перевязав его заново и напоив обезболивающим, уложила в постель. И он не помнил, в какой момент ее вечно горячие руки, меняющие компрессы у него на лбу, сменились вечно холодными ладонями Альбедо.