Безоблачность

Пикник - Осень (магнитоальбом 1982) https://youtu.be/eJ6I5fPcCX8?t=2766 Подняв веки, упёрся взглядом в потолок. Мягкий монотонный шум ливня, окатывающего окна, внезапно отрезвил меня одной-единственной мыслью:

Сегодня всё решится

Вышло, мягко светя серебром, солнышко. Я обнял своих рыжих, пока ещё спящих, лисиц покрепче и стал считать проведённые здесь дни, уверенный, что их определённо меньше семи. Однако глубоко в душе я понимал, что это бесполезно: я ж, блин, вон на сколько времени переместился. Да и реальность эта не совсем прошлое... Настанет день, ты так и знай, Умчится прочь апрель и май, И станет осень под окном Ночами сторожить твой дом. Она ворвется без затей В мир наших комнатных страстей, И желтой птицей, так легко Начнет кружить над потолком. Весны безумный карнавал Еще вчера здесь бушевал, И все мы думали тогда, Что этот праздник навсегда. Я, слегка дрожа, посмотрел на свою Алису. Мою любимую. Улыбающуюся сквозь сон очаровательную рыжую, такую безропотную, беззащитную, бесконечно нежную и ласковую. Не выдержав, с ёкающим сердцем, вдохнув-выдохнув, жадно поцеловал свою спящую красавицу, отчаянно согревая свою душу любовью и надеждой. Надеждой, что, вопреки всему, меня не вернёт в мир невыносимой боли, горя и печали. Психосоматика резкой, разрывающей, до слёз невыносимой головной болью норовила разорвать мой череп изнутри. Но тут лисёнок проснулась, ответила жадной взаимностью и, взъерошив мне волосы, притянула за затылок, отчего блаженство унесло прочь все тревоги и печали. Отстранившись, трёмся носами, шепчем ласково и синхронно:

Я люблю тебя...

Ворочается на моей груди Уля. Повернув голову, вижу сонные синие глазки с остатком вчерашней вины. - Доброе утро, доча. - Папа! - вскрикнула Уля, зарывая мордочку в мою рубашку. Так мимо отмелей и скал Несет нас времени река, А в сердце не унять, как прежде Того огня и тех надежд. - Попроси прощения у мамы, - строго сказал я. Уля, подняв мордочку, посмотрела на Алису и сказала: - Прости-прости-прости! Алиса! Я просто боялась, что... Что ты станешь скучной Ольгой Дмитриевной! И перестанешь быть моей лучшей и единственной подругой! Ты уже не такая, как раньше! Раньше... Мы вместе пропускали все мероприятия, хулиганили и... И было весело! А теперь... Теперь всё по-другому и... И... Мне тяжело... Называть тебя мамой... Алиса улыбнулась и сказала: - Всё хорошо, мелкая. Одно другому не помеха. Я правда изменилась. Точнее... Ты знаешь уже, наверно, зачем я всё пропускала? Я боялась, а ещё грусть и ненависть заполняли меня всю... Я боялась, что приду на дискотеку нарядная, а... Все будут с парой и только со мной никто не захочет танцевать. Потому что так было всегда, когда я была маленькой! А я никого не задирала! И была как невидимка! Никто не обращал на меня никакого внимания! Так чего ради всё это? Поэтому я и хулиганила с тобой... Потому что... Почему они - счастливы, а нам с тобою фига с маслом?! Вот... А теперь... Теперь я знаю, что всё совсем не так... Я... Меня полюбили, Уль. И тебя полюбили. Это ведь здорово, ведь скажи, мелкая! Мы с тобой, нарядные, на дискотеку, со своими кавалерами, вместе со всеми... И мы танцуем! Как все танцуем! И... И даже некоторых, кого звали раньше, и вовсе не зовут! Разве это не прекрасно? Да и... Кавалеры у нас... - Алиса стрельнула в меня горящими любовью янтарными глазками и, сказав: - ...кавалеры у нас самые лучшие на свете, - тут же поцеловала меня, отстранилась и мёртвой хваткой стиснула мою шею, совсем как Уля, трясь с последней головами. Двачевская добавила: - Обещаю тебе быть самой нескучной мамой во всём мире! Идёт? - Идёт! - сказала радостно Уля, впервые заулыбавшись со вчерашнего вечера. Я выдохнул облегчённо и стиснул в объятиях своих любимых лисиц...

***

Выйдя из столовой, развернулся к рыжим и сказал: - Ну ладно, мои вещи у вожатой, пойду заберу. - Так пошли вместе! - предложила уже повеселевшая Ульяна. Я посмотрел на Алису, и та поняла без слов. Тяжело вздохнув, сказал: - Котёнок мой рыженький, дай я сам поговорю с ней. Всё-таки попонтуюсь, что радио починил и всякое такое, тебе скучно будет. - Не скучно! - возразила Уля. Алиса, подмигнув, сказала: - Иди давай, мы пока тоже свои вещи соберём, да, Уль? - затем Двачевская встала между мной и котёнком, и, присев, положила ручки на плечи синеглазой егозы. - Н-но... Я думала... Последний день... Вместе... Проведём... Я, рассмеявшись, сказал: - У нас ещё вся жизнь впереди, доча! Не переживай! Ещё ненавидеть меня начнёшь! - Не начну, не начну! - яро запротестовала Уля. - Всё, всё, он понял. Пошли вещи собирать, - сказала Алиса и за ручку увела погрустневшую Улю, то и дело терзающую меня грустным взглядом своих глазок. Я, скрепя сердце, отвернулся и, собравшись с духом, направился к вожатой, надеясь, что: а) не окажусь в своём мире, б) коль останусь здесь - меня не отправят в дурдом, в) если всё срастётся, мне удастся хотя бы адрес и номер родителей узнать, чтоб поставить их перед фактом, что я вот уехал в пионерлагерь мальчиком, а вернулся семьянином, ёлки-иголки... Что-то странное происходило: я не мог найти Ольгу Дмитриевну ни в её домике, ни в административном комплексе. Никто не подсказывал, как же найти вожатую. Только Славя направила в лес, от умывальников и по тропинке, которая, со слов блондинки, выведет к полянке, там вожатая и будет. Я шёл себе и был уверен, что помощница вожатой мстит, насмехается, ревнует из-за того, что я с Алисой. Однако... Эдуард Артемьев - Тема (из к/ф "Сталкер") https://youtu.be/s4V7JFxe92k Яркое летнее солнышко заливало поляну. Сочная зелёная трава колыхалась от тёплого ветра. Аромат трав, и даже откуда-то веяло цветущей черёмухой. Медовый аромат весны - летом. Сладкое, жадно желанное, "миру - чистое небо", без единого облачка, и жара, пОтом вымывающая негатив, подобно бане. А среди этих самых трав лежала шатенка, едва приподняв ручку. По указательному пальчику ползла красно-чёрная божья коровка. Губы совсем молодой ещё шатенки, которой, казалось бы, рановато в педагогику, шептали едва слышно среди сказочного шелеста деревьев и праздника долгожданной счастливой жизни:

Божья коровка Улети на небо Там твои детки Кушают конфетки...

Чёрно-красный жучок расправил крылышки и послушно улетел вслед палящему солнцу. Шатенка улыбнулась с лёгкой и светлой радостью. Будто невыносимая, зубная многодневная, разрывающая череп изнутри боль наконец-то ушла, а рассудок вернулся. И задышали душа и разум, соединяясь воедино. Взглядом я наткнулся на панамку, внутри которой сейчас лежала сочная клубника. ~Пятна же останутся... Ай-яй-яй, ОльДмитриевна...~ Шатенка улыбнулась лукаво, изумрудами своих глаз посмотрела прямо на меня сквозь заросли дикого орешника, и успокоила: - Не останутся. Проходи, Семён. - Я что, вслух сказал? Ольга улыбнулась загадочно и, опустив веки, стала наслаждаться солнышком, тепло заливающим её лицо с лёгким загаром. Я сделал шаг и насторожился - сбоку от вожатой вверх шёл кошачий хвост. Тяжело вздохнув и улыбнувшись, прошёл к Ольге Дмитриевне и сел рядом. Кошку видно не было - только ушки в высокой траве, которая будто особняком стояла от всей остальной, более того - находилась в тени. Вокруг ушек порхали бабочки-шоколадницы, и кошка иногда шуршала, двигаясь. Да только странно было. Казалось, что эта невидимая киса размером с Улю, наверно. Ну расстояние от хвоста до ушек... Хотя, может, растянулась... - Угощайся, - сказала Ольга, заложив руки за голову и вытянув длинные шикарные ноги. - Спасибо, - произнёс я, не зная, с чего же начать этот тяжёлый разговор. Машинально и беспомощно взял две ягоды в руки лодочкой. Ольга улыбнулась и, умиляясь, спросила: - Любимой и Мартышке? - Мартышке? - переспросил я. Ольга Дмитриевна сейчас была просто Олей. Оленькой. Олечкой... Она легла на левый бок, лицом ко мне, и улыбалась так нежно-нежно, каштановые волосы её, такие длинные и... Волнистые... Закрывали пол-лица, и один изумрудный глаз изумлённо и очень тепло смотрел мне прямо в сердце, девичьей чистой и будто ещё непорочной лаской. - Не понимаю... - сказала Оля, хвост за нею задрожал и трава зашуршала, однако вожатая продолжила: - ...чего ты Ульяну котёнком назвал? - А как же ещё? - Ну... Хотя да... Это до тебя... Все её Мартышкой звали. Шумная она была. Непоседа и егоза, вечные проказы, смех и раздражение. А от тебя... И правда... Вмиг котёнок сделалась... От любви твоей и уюта отцовского... Я тяжело и протяжно вздохнул. - Пришёл прощаться? - спросила Оля и, опустив веки, улыбнулась и невинно, и игриво одновременно. Я кивнул. Не удержался и... Положив на время обе ягоды обратно в панамку, лёг на траву на живот, опустил веки, потянул носом аромат трав, пыльной летним жаром согретой и свежей земли. Улыбнулся приятному зуду - кажется, божья коровка щекотно заспешила куда-то по моей шее. Я опустил веки, сам будто весь наполненный тёплым солнцем любви и, в блаженстве, жадно руками хватаясь за траву, но не выдирая... Подумал ото всей глубины своей души:

"Вот бы перебраться сюда... Насовсем... Нам с Мартышкой... Здесь их никто не обидит..."

- Ты назад? К себе? Я, щекой приложившись к траве, посмотрел на Олю. Та смотрела ну совсем на манер Ули. Как будто знает что-то, чего никто не знает, а рассказать и выдать тайну - просто не терпится. Я, с замиранием сердца, во внезапном оцепенении, спросил осторожно: - А это куда "ко мне"? Оля улыбнулась и сказала: - В своё мрачное будущее. Хотя никакое это не будущее. Это реальность. Твоя реальность. - Очень смешно. Ольга Дмитриевна приподнялась, поправила волосы и, загадочно улыбаясь, медленно проговорила: - А я и не смеюсь. И тут, будто по какому-то сценарию... Показались над боком вожатой ушки кошачьи. Ушки кошачьи на мордочке девичьей, мордашке страсть какой красивой, а глазки жёлтенькие... Босоногая девочка в багровом платьишке оказалась носительницей и хвоста, и ушек. Оля продолжила, пока мы с кошкодевочкой пожирали друг друга глазами: - Это просто глоток свежего воздуха. Сон длиною в долгую счастливую жизнь. Даже твоя реальность, ты ведь сам знаешь... На том свете всё куда более реально, чем в так называемой реальности. И мы все - там. Все-все. Я пальцем указал на залившуюся румянцем и мнущую подол платьишка кошечку-девочку: - Даже она? - Даже она. И знаем мы все, что никакой ты не Семён Персунов. А это - так, чтобы вжиться в роль и дать тебе подышать. - "Подышать"? Кошкодевочка (тоже оказавшаяся шатенкой) сказала: - Оль, можно я? Вожатая вальяжно закинула ножку на ножку и, опустив веки, стала наслаждаться солнышком. Затем Ольга сказала: - Можно. - Пойдём! - беглым лёгким прыжком со мною рядом оказалась кошечка-девочка с двигающимся, настоящим, живым функционирующим хвостиком. Я не успел ничего сказать - настолько поглотили меня жёлтые глазки - что не заметил, как меня взяла за руку незнакомка и повела глубже в лес, на ходу смотря через плечо, улыбаясь мило-мило и своим нежным девичьим голосом, будто внутри моего черепа, ласково говоря:

"Это место... Пропускает не плохих или хороших, а... Несчастных..."

Эдуард Артемьев - Медитация (Сталкер OST) https://youtu.be/s1frqa1uuK8 - Т-ты... Ты в моей голове разговариваешь, что ли? Кошечка усмехнулась, страшно довольная, и кивнула утвердительно. Затем остановилась, развернулась, взяла мою свободную руку, переплелась пальцами и, буквально в сантиметре от моего подбородка, на носочках, глядя снизу вверх, сказала нежным, подобно шелесту сочной зелёной листвы на кронах дерева, голосом: - Ты прости, прости, что мы тебе в реальную жизнь трудности подкидываем. Это только чтобы убедиться, что ты избран, чтобы можно было тебя сюда рано или поздно перетащить. Я знаю, порою жизнь тяжела до невозможности, а боль кажется невыносимой. Но вот ты здесь. И... Ты самый храбрый и сильный мальчик на всём белом свете. Остальные ломаются и останавливаются, а ты отдохнёшь чуть-чуть и опять, скрежеща зубами, продолжаешь. Мы думали, после всех тягот реальной жизни ты у нас тут... Ну... - шатенка залилась румянцем, хвостик её плясал неистово, ушки прижались, сама же киса наклонила голову чуть вбок... Тут меня со спины обняла мёртвой хваткой, прижавшись своей огромной просто грудью, Ольга Дмитриевна, и договорила: - ...мы думали, ты тут гарем устроишь в отместку за одиночество, боль, болезни, травмы и ненависть, которые ты выжигал в себе там, в реальности. Кошкодевочка воспряла духом и, радостно подпрыгнув, сказала: - Да! Мы думали, что здесь ты дашь волю всему плохому, что в тебе сидит. А ты... У тебя добра осталось в твоей побитой зарубцевавшейся обугленной душе... Добра приютить и дать от своего сердца настоящее счастье, настоящее чудо сотворить для двух одиноких рыжих сироток. Я прочистил горло. Ольга Дмитриевна отстранилась и за моей спиной сказала: - Ну уже не совсем "сироток". Мы с Алисой в райцентре живём всё-таки в одной квартире. Да и райцентр - город хоть куда. Всё есть. Поживёте у нас, пока родители твои приедут. Денег они прислали, как раз на кольца хватит. Рекомендации у тебя отменные, устроишься в пед, на стажировку - к нам, в лагерь. По выпуску - добро пожаловать в вожатые. Алису с собой возьми. Пока учишься - сторожем на склад, сутки через двое. Потом, может, куда поважнее устроим, там сутки через трое. Кошка всё кивала-кивала, бесшумно поддакивая другой шатенке. Я развернулся к вожатой. Вздохнул счастливо. И, улыбаясь... Как обнял мёртвой хваткой эту девушку Олю (целомудренно!) и закричал: - СПАСИБО ОГРОМНОЕ, ОЛЬГА ДМИТРИЕВНА! Вожатая засмеялась и кивнула в сторону кисы, добавив: - Вот её благодари. Я развернулся. Кошкодевочка заложила руки за спину и, скромно опустив голову, улыбалась и краснела. - Спасибо, - выдохнул я и спросил: - А как тебя зовут? - Юля! Мррр! - сказала девушка, мигом обняла меня в ответ, а я стиснул свою спасительницу крепко-крепко, уверенный, что мой рассудок при мне и не затуманен. Я просто в другой реальности! Подумаешь! - И не пррррыгай выше головы! - чеканя каждое слово ударом кулачка по моему торсу, сказала Юля, подняв на меня взгляд. - В смысле? - Тебя всё время из крайности в крайность бросает! Из уныния и злобы в отчаяние, а потом ты по щелчку пальцев пытаешься стать святым и самого себя калечишь, держа себя в чёрном теле. А кончается всё ещё большим пьянством! И сколько ты, напомни, пачек выкурил спустя месяц, как бросил? - Три за неделю... - как виноватый школьник, пробубнил я. - Вот! - сказала Юля, отстранилась и улыбнулась на прощание. Мы с вожатой помахали кошечке-девочке руками и отправились в домик Ольги Дмитриевны, собирать мои манатки.

***

Sergey Eybog - Enigma slowed and reverb https://youtu.be/lfFiJ0psZhY Я, с рюкзаком на плечах, кивая и внимательно слушая советы Ольги Дмитриевны, застыл. Потому что на площади мы встретили необычайную компанию. Славя и мои лисицы. Тихо-мирно подметали площадь. - Ты всё понял? - спросила Ольга Дмитриевна. Я кивнул утвердительно и улыбнулся в умилении. Уля, заметив меня, бросила метёлку и побежала со всех ног ко мне, крича: - ПААААААПААА! Я присел на корточки, поймал в объятия рыжего котёнка, встал и слегка, будто укачивая, покружился, приговаривая: - Доча, доченька моя, счастье ты моё синеглазое... - Мы вещи уже собрали, - сказала Алиса. Я, посмотрев на любимую, улыбнулся и, кивнув утвердительно, сказал: - У меня тоже всё с собой. Я развернулся было, да только Ольги Дмитриевны с помощницей бесшумно след простыл. Хмыкнув, спросил у любимой, пока Уля молча крепко обнимала меня, оперевшись подбородочком о моё плечо: - А через сколько отъезд? - Через полчаса. Я кивнул, улыбаясь. Спокойный и уверенный в завтрашнем дне, я поймал себя на мысли, что уезжаю отсюда лишь счастливее. Уля, дрожащими губками, пробубнила: - Мы и вещи...Отнесли... Уже... Одеяла... П-п-п-одуш-шки... - Умнички вы мои, лисята мои любимые, мои самые-самые, - надеясь утешить рыжего котёнка, которая ничего ещё не знала о моих планах, я начал гладить Улю по голове. А я и боялся - вдруг подарим ребёнку надежду, а сами оплошаем? ~Нет, рано, нельзя, терпеть надо...~ И тут нас просто выручил Улькин кавалер! Кудрявый, этакий коренастый мальчонка, подойдя, спросил угрюмо, стараясь подавить румянец на щеках: - А можно Ульяна со мной погуляет чуть-чуть? Мы в автобусе хотели места обсудить, кто у окна, а кто... - Конечно, Даня, - улыбнулся я и спустил Улю на землю. Девочка отстранилась и посмотрела на меня с такой недетской тоской, болью и обидой на саму жизнь, что я, некогда считавший себя самым несчастным, мигом утвердился в обратном. - Всё будет хорошо, мой котёнок, - сказал я и, улыбнувшись и подмигнув, попросил шёпотом: - Доверься мне, и мы больше никогда не расстанемся, слышишь? Уля улыбнулась, в глазках появилась надежда, а затем и повальная радость и счастье. Рыжий котёнок сделала хитрющую мордашку и, кивнув, сказала со страшно довольной интонацией: - Аааагааа! Затем тут же развернулась и, уверенно взяв за руку кавалера, широкими шагами увела его прочь от нас, начиная со слов: - Так! Данька! Поступим так! А потом я и слушать перестал. Просто встал рядом с Алисой и едва успел проговорить мечтательно: - Ты только посмотри на них... Как меня моментально Двачевская развернула к себе лицом и жадно поцеловав, мёртвой хваткой прижалась, тут же отстранилась и сказала: - Быстрее! У нас есть только двадцать минут! Я ключ панамке не сдала! Пойдём! И лисёнок повела меня сквозь ряды домиков... Впрочем, через пять метров я уже взвалил Двачевскую на плечо и галопом нёсся к нашему домику, надеясь, что матрацы хотя бы остались... Отпустил я свою любимую у самого порога, опустил Алису на ноги, взошёл по лесенке, развернулся, ещё на улице, рыжулька меня жадно поцеловала, буквально вталкивая вовнутрь, я мёртвой хваткой стиснул любимую, углубил поцелуй максимально, в сладкой темноте опущенных век, опустил свои руки ниже талии любимой, и тут нас просто током ужаса шибануло и мы застыли на месте... Betweeen August and December - Glimmering Coals https://youtu.be/T5joA7qxw3A ...от громогласного голоса Ольги Дмитриевны за спиной:

- Персуновы, вы, стало быть, не против, если мы со Славей поприсутствуем?

Вообще нихрена не понимая, я прервал поцелуй и, поправляя штаны - застёгивая ремень, медлеееееено обернулся. На койках друг напротив друга, рядом со свёрнутыми в рулон матрацами, сидели Славяна, вся краснющая и шокированная, сложившая ладошки на юбке, и Ольга Дмитриевна, ногу на ногу положив и обеими руками прижимая к сердцу панамку. - Из-звините... ОльДмитриевна... - Автобус у нас через сколько? - строго спросила вожатая, растягивая каждое слово и выжидающе смотря на нас. - Часов не носим, - выпалила гордо моя невеста, выйдя из-за моей спины, которой я пытался свою крошку закрыть. - Очень плохо! А почему? Персунов, у тебя что, часов нет? Я, улыбнувшись, потупил взор и, чеша затылок, сказал, робея от подступающего смеха: - Ольга Дмитриевна... Счастливые... Часов не наблюдают. - ТАК, НУ-КА МАРШ В АВТОБУС ОБА! СЕЙЧАС ЖЕ! И ЧТОБЫ НЕ ОБЖИМАЛИСЬ МНЕ НА КАЖДОЙ СКАМЕЙКЕ! ДВАЧЕВСКАЯ! ЧАСЫ! ТЬФУ! КЛЮЧИ! - Держите, - сказала рыжая и весьма ловко метнула их вожатой. Ольга, отдаю ей должное, так же ловко их поймала. Под шокированным взором пунцовейшей Слави мы вышли из домика. Уже на улице, звонко смеясь, я подхватил своего лисёнка на руки и нёс, подхватывая лисью песнь: - Как это?! Что это вообще было?! Как мы умудрились! Ты спиной вперёд влетел, дверь же заперта должна была быть, я же запирала! - Ага! А ты ведь меня туда втолкнула, я думал, ты бы увидела! - Ну и ладно! Пускай завидуют мне... Обе!

***

Sergey Eybog - A Promise From Distant Days | Artem Leonov https://youtu.be/P3UGXVVfbBI Автобус зашипел дверями. Мы с Алисой заняли последние места. Так уж вышло удобно, что с отрядом Улькиного кавалера нас посадили в один автобус. Поэтому слева от нас сидели рыжий котёнок с Данькой. Провели перекличку, и вот, буквально спустя мгновение, транспорт пришёл в движение. А за окном очень быстро пронеслись ворота пионерлагеря, где я обрёл всё, чего так жадно хотел. Впрочем, насмотреться, повторюсь, не успел. Будто сама эта параллельная реальность говорила мне, что с "Совёнком" я не прощаюсь. Ещё педунивер, свадьба, ооох... Успели мы до посадки многое, кроме тисканий-ласканий. Припасённый от Виолы последний с о в е т с к и й, резко отличающийся от тех, что в будущем, презерватив сейчас тоскливо и одиноко лежал неиспользованным в моём кармане. В общем, до посадки мы успели многое. Сначала нагрянули в музклуб, забрали Алискину гитару. Форму, лисёнок говорит, Ольга разрешила оставить, так что от посещения склада мы были свободны. Ах, да. Меня же приодели. Серые брюки, бело-синяя рубашка в клеточку, на которой я расстегнул уже три первые пуговицы и засучил рукава. Правда, в такую жару я жалел, что под рубахой белоснежная майка-алкашка. Но чё уж поделать, всяко лучше моего зимнего пуховика, сдувшегося много лет назад, да шапки с меховым подкладом. Ладно хотя бы штаны не болоньевые... За окном сменялись однообразные пейзажи: то линии лесопосадок, то поля. А потому я стал перешёптываться с Алисой, как бы невзначай рассказывая общие черты планов на жизнь, стараясь не выдавать самого сладкого. По рядам стали что-то передавать. Микусик, перегнувшись через своё сиденье, протянула ручку с... Наручными часами. Я, недоумевая, взял их и посмотрел сквозь ряды на передние, у самого водителя, места. Ольга Дмитриевна, помахав ручкой, сказала: - Не зазнавайся, Персунов, конфисковала у хулигана одного, работают отлично! А по поводу подарка - ты ведь не суеверствуешь, и правильно делаешь! ~Она мысли читает, что ли? У граждан суеверных считается, мол, часы на свадьбу - к разладу. Вот идиоты. Какая же дрянь эти суеверия~ Подумал я, смело надевая их. - Спасибо большое, Ольга Дмитриевна! - С получки вернёшь! - улыбнулась вожатая и добавила: - Шучу! Носи на здоровье! Алиса ткнула меня в бок и, улыбаясь, розовея и смущаясь, пряча взгляд, спросила: - "С получки"? Коммунизм - Вечерний Город (Лет Ит Би) https://youtu.be/sl_rULSo17g Я, вздохнув счастливо, обнял свою любимую за плечики и, произнеся: - Алиса. Как же я всё-таки тебя люблю. Сильно-сильно - жадно поцеловав лисёнка, отстранился и на ушко прошептал: - Ольга мне всё рассказала, ещё добавила, что её ближайший месяц почти не будет дома, квартира в нашем распоряжении, подождём моих родителей, пару деньков будем только ты и я... - Родителей?! - вскрикнула Алиса, вздрогнув. Ряды пассажиров всколыхнулись и уставились на нас. - Ну да, - произнёс я. Алиса, приложив кулачок к губам, краснея и разворачиваясь, насколько позволяет кресло, спиной к окну, лицом ко мне, спросила: - А зач-чем? Я, обернувшись по сторонам и из-за плеча увидев, что Ульяна смотрит с напрягом и подозрением, поцеловал ушко любимой и прошептал напряжённо, сдерживая крик: - Как это "зачем"?! Ты сдурела?! Невеста называется... Поженимся и Улю удочерим! Только бы успеть. Алиса выдохнула шумно, щёки её запылали, из глаз покатились слёзки. - Ты... Т-так т-ты... Н-не шутил... - Третий раз повторяю, Двачевская. Такими вещами не шутят. Иди ко мне, лисёнок ты моя... - мы сплелись губами в жадном поцелуе, а автобус то ли стараниями подслушивающей болтушки Мику, то ли мы не следили за интонацией, или наше кино было понятно без слов, но весь автобус вскоре заскандировал:

ГООРЬКО! ГОООРЬКО! ГОООРЬКО!

А я целовал-целовал моего лисёнка и не мог насытиться этим сладким блаженством, и не мог оторваться от прекрасных губ моей самой любимой девушки на всём белом свете...

***

Светлана Травкина, Сергей Томин, Валентин Берестов - Не бойся сказки, а бойся лжи (Домовёнок Кузя OST) https://youtu.be/YGXCFuyZqZw Остаток пути Алиса щёчкой лежала на моём плече и самыми счастливыми на свете янтарными глазками смотрела на меня, а я - на неё... Не бойся сказки, бойся лжи. А сказка? Сказка не обманет. Тихонько сказку расскажи — На свете правды больше станет. За окном близился вечер. Алиса, опустив веки, устроилась поудобнее и, всё с той же счастливейшей улыбкой, вскоре засопела. Я тихонько и бережно поцеловал макушку своей любимой, носом роясь в океане рыжих волос и вдыхая их гипнотически приятный аромат. Мягкие сумерки летнего вечера сияли сквозь окно, благо была шторка, которую я задёрнул, дабы моё солнышко не тревожил бьющий в глаза свет. Коммунизм - Только ты и я (Лет Ит Би) https://youtu.be/9zrHbw0HRpw Повернув голову, увидел, что детишки - Уля и Даня - тоже, сидя в обнимку, уснули. Вот и кончается осень и скоро наступит зима В полудрёме мне уже виделся белоснежный снег, мороз и щекочущее душу, обжигающе горячее, рыжее счастье моё, с которым мы в обнимку сидим на подоконнике и смотрим в окно... Снова деревья листву свою сбросят и иней украсит дома Уснули, кажется все, кроме водителя и Ольги Дмитриевны. Зевнув широко и устроившись поудобнее, я опустил веки. Поразительно быстро меня окутало бархатное одеяло беззаботного сна. В зимний вечер мы с тобою сядем у окна Только ты и я Только ты и я Кружится снег и снежинки мерцают в твоих волосах Я зарылся в волосы любимой, жадно целуя макушку своего рыжего счастья, жалея, что сиденья и дрёма, да риск разбудить Алису, не позволяют прижать её к себе крепко-крепко... Мой поцелуй никогда не растает на нежных губах Единственное, что помню, перед тем как полностью провалиться в сон - Ольга откуда-то взяла плед и, подойдя к Уле с Даней, осторожно укрыла их. Нас с тобою только двое, только ты и я Только ты и я Только ты и я Где-то между сном и былью находилась промёрзшая квартира, но не вызывала привычного горя эмоций. Наоборот. Мы на подоконнике сидели с лисёнком моим, мёртвой хваткой стиснув друг друга. В уютном полумраке сонного пасмурного зимнего дня наши губы почти не расставались, тела согревали друг друга, сплетаясь воедино, согревая на всю оставшуюся жизнь вечной и нетлеющей любовью - единственной отрадой в мимолётной горькой реальности. И снежинки кружились за окном, и чёрные нагие деревья были, да только красота инея в их ветвях, чисто белоснежных свежих сугробов, мягкий пепел снежинок, хрустящими блёстками оседая в свежем снегу, всё это уютом дома и очага душевного, в котором "двое станут одним целым"... Я улыбнулся, отпуская все тревоги и печали, впуская в себя, на их место, новое и абсолютно светлое

С Ч А С Т Ь Е

***

Sergey Eybog - Nobody's secret https://youtu.be/0PIblqDul8Y

Юля не обманула

- Мама! Папа! - вскрик Ули заставил нас с лисёнком проснуться. Рыжий котёнок сейчас же заворочалась в кровати между нами. Затем вскочила на ноги, посмотрела на будильник, крикнула: - Кошмааар! И начала собираться. Мы с Алисой, поцеловавшись, посмотрели счастливо на Улю. Та всё собиралась, отчаянно ища свой рюкзачок, а когда нашла, то охнула - ведь вместо всего необходимого он оказался доверху забит конфетами. Я с любимой лисичкой сел на кровать. Алиса, поцеловав меня в щёку да обняв со спины, сказала: - Думаю, пора. - Ну что "пора"?! Я на автобус опоздаю! - крикнула Уля и, тяжело вздохнув, села на пол. Я улыбнулся, достал из тумбочки бумажку и, просто всей душой благодарный за все приложенные Ольгой Дмитриевной усилия при ускоренном получении бумажек, протянул рыжему котёнку документ. Документ, который гласит, что мы с Алисой теперь родители Ульяны. Синеглазый котёнок вырвала бумажку, пробежалась глазами. И, дрожа губками и тяжело дыша в плаче, посмотрела на нас с просто огромнейшим счастьем, до последнего не веря в оное и едва слышно говоря: - Мама... Папа... Больше ни на какой автобус ни в какой детдом Ульяне ехать не надо было. Ещё минимум шесть лет она будет с нами, в нашей семье. Нашим котёнком. - ПААААПААААА! - заревела Уля и влетела в меня с объятиями. Я гладил девочку по голове и спине, прижимал к себе бережно, пока мёртвая хватка её лапок едва позволяла дышать. Я, целуя макушку, шептал на ухо Уле: - Доча... Доченька ты моя... Котёнок ты мой рыженький, счастье моё синеглазое. Мы вместе. Слышишь? Вместе. Я ведь просил довериться мне. Никуда тебе больше не надо ехать. Ещё осталось лето, а Даня с семьёй в соседнем дворе живут, в школу не при интернате, а в эту же пойдёшь, первого же сентября. Всё хорошо, котёнок мой... - Па...Па... - тихо произносила Уля и мокрой от слёз мордочкой рылась в моём торсе. Было много широких мазков этой, новой реальности. Долгая и счастливая жизнь была настоящей, рукотворной.

Нашей

Тарковский никуда не уехал, Солоницын и Кайдановский благополочно перешли рубеж пятидесятилетия, снимаются и поныне в не менее шедевральных кинолентах. Сикорский тоже никуда не свалил, в итоге как таковой, Второй Индокитайской не вышло. Афгана не было - в свободное от работы время я, поковырявшись в имеющейся литературе, даже направил письмо с предложением о смешивании зерновых культур (хобби у меня такое было, я даже одно время в агрономы хотел пойти), которые, через пару поколений, в теории имеют шансы прижиться в климате средневековой горной страны. В результате - всю дрянь, которой народ был вынужден зарабатывать на жизнь, оттуда выжгли напрочь. Наши построили инфраструктуру, ирригационную сеть и, спустя пару десятилетий, одной республикой в СССР стало больше. Хотя основной повесткой нашей страны была наука, Религия не каралась вообще никак. Пережили себя и СашБаш, и Владимир Семёныч (в конце концов получивший достойное признание и на государственном уровне), Цой, Толя Крупнов и прочие. Один храбрейший стальной мальчик из Омска, чей брат был известным в андреграунде саксофонистом, не создал единственную некоммерческую группу, зато в полное удовольствие пошёл в ботанику, а по телевизору однажды показали самого молодого ботаника во всём мире - Игоря Фёдоровича Летова за неоценимый вклад в дело науки аж в двадцатилетнем возрасте. Sergey Eybog - You Won the game https://youtu.be/c93ySZchwbA Чернобыль не бабахнул. Вот просто взял и не бабахнул. До сих пор работает. И закрытые города и лаборатории трудились спокойно на благо счастливого будущего нашей Родины. "Монстры Рока" в Тушино приехали в не сильно изменённом составе. "Хэдлайнером" выступил ни много ни мало Лем КилМастер из Моторхэд (чьи пластинки меня сильно удивили в музклубе - даже по датам выхода), Бон Скотт с AC/DC, Метла с Клиффом Бёртоном, словом - я уже и не знал, чего в этой реальности ожидать. Подросшая Саманта Смит стала послом США в СССР, но вроде как, не выдержав давления со стороны Вашингтона, свалила целиком и полностью к нам, получив наше гражданство. Всё спокойно было и в Прибалтике, и в Чехословакии, где исправно и по сей день проводится день Советской Власти. Искореняется, в полном соответствии с догматами коммунизма, безграмотность. Не было никаких Чеченских войн, штурма Грозного - СССР-то стоял крепко и не думал разваливаться, реформы придерживались плана, даже "оттепели" здесь не было - и победоносного Иосифа Виссарионовича, не дававшего при жизни своей доллару стать мировой валютой, не измазали дерьмом, сделав козлом отпущения. Не было ни наркоты, ни ВИЧ-СПИД эпидемий. С прививками мы шли впереди планеты всей, а гонка вооружений, с ростом наших военных баз по всему миру и "Слойкой Сахарова" (не начавшего гнать супротив Советской власти, его взрастившей и поставившей на должность), вскоре совсем прекратилась. Пошли соревнования в космической отрасли (здесь мы были первыми ещё и на Луне), а когда и там дошли до патового состояния, космические программы изредка нет-нет да и проводились вместе с США. Интернета у нас всемирного не было. Был аналог "КомИнтерн" - соединял с восточной Германией (Берлинская стена была на месте), полностью коммунистическим Вьетнамом, Китаем, Кубой и прочими очагами социалистического движения по всему свету. Блок НАТО не создался. Вот просто пуф - и не было его. Пластинок иностранных завозили побольше - Криденс (успевших выпустить побольше альбомов и распавшихся лишь в 80-м), Дипи Шмот (местами обложки альбомов редактировали и выпускали просто на синем фоне), очень странно и лояльно относились и к "Моторхэд" и к металлистам, даже люберов не было, байкеров, панков, сибирских панков - вообще этого ничего не было. Зато где-то мельком можно было встретить в газетах анонсы и рекламы концертников Янки Дягилевой - очень жизнерадостной и светлой, а главное, бесконечно далёкой от мороза смерти, живой девушки. И Стругацкие писали себе спокойно, подписывая произведения своими именами - вообще огромное количество молодёжной попсы не вспыхнуло откликом подрастающего поколения, ведь плод-то не запретный был, оттого, видимо, и не такой сладкий. Sergey Eybog - Cloud Guardian (Tile Quest OST) https://youtu.be/fsAmKaS9nXA Спокойно гастролировали Дип Пёпл (на концерт когда ходили семьями, я всегда тельняшку надевал и кричал, как же я их люблю, а Пугачёву - нет). Уля училась хорошо, не хулиганила, а даже если и были проблемы - Данька оказывался не промах. Во всём он её защищал, а она оставалась верна ему до гроба. И здесь я впервые увидел феномен, который не встречал и в который отказывался верить в своей реальности. Данька ушёл в армию, да на 3 года - на флот. А Уля... Ну, жила-то она к тому времени (подросшая, страсть какая симпатишная, аж гордость берёт) всё ещё с нами. Дык всё письма читала-перечитывала, плакала много и стала домоседкой. Иногда не ела ничего, а хахаля за три года вообще никакого не было. Наоборот, всё больше к нам липла и переживала. Так я воочию увидел невозможное: девушку, дождавшуюся парня из армии. Да ещё с флота! И они с Данькой тоже, насколько вообще могу судить - не надоедали друг другу. Всё-таки жили рядом, с детства вместе, одна школа, один лагерь, и это - годами. Надо ли удивляться, с каким размахом свадьбу сыграли? Если мы с Алисой делали оное второпях для бумажек, чтоб котёнка не забрали, а уже потом запоздало праздновали как могли, то рыжему котёнку не отказывали вообще ни в чём. Забавно, но за мамой всё-таки доча повторила - с годами хвостики свои распустила и ходила с этаким каре, совсем как Алиса когда-то...

Алиса...

Вся жизнь моя в этом слове. Моя любимая, самая-самая... Конечно, минусы спешного брака были, но по сравнению с тем, что я в своей реальности слышал о дамах после штампа в паспорте, лисёночек моя была просто сказка! Бывало, правда, после подработок первое время домой придёшь усталый, а к тебе вместо еды прискакивает самая красивая девушка на планете и рассказывает, какую замечательную песню написала. Сидишь терпеливо с пустым ворчащим желудком чуть ли не в голодном обмороке от нервов, а потом лисёнок сама спохватывается и долго-долго извиняется. Государство дало нам как молодой семье аж двушку, за ноль рублей ноль копеек. Съехали мы от Ольги довольно быстро. 9 месяцев в году после окончания учёбы преподавали в школе, где котёночек наша училась. Я устроился биологию преподавать, любимая - музыку (мне казалось, что Ольга Дмитриевна просто всемогущая со своими бюрократическими ниточками). Летом - в "Совёнок". Стаж рос, в мире было спокойно. Вспыхивали, бывало, локальные конфликты, но ничего глобально-серьёзного так и не случилось. Мы жили как в сказке. Уверенность в завтрашнем дне, нескончаемое счастье и любовь безграничная, любовь до гроба. Да и на день отца Уля с Алисой вечно повторяли, что я их обеих под своё крыло взял. Что мне оставалось? Спихивал всю похвалу на Ольгу Дмитриевну, конечно, не стану же я про кошкодевочек рассказывать. Бывали и конфликты, и такая не самая приятная тема про "особые дни" у лисёнка. Календари у нас были, даты я отмечал, так что вполне себе привык. И к обидам и истерикам пустым и что "это ты у нас из будущего и такой весь важный и необычный, а я кто? Конечно, просто детдомовская девочка, гитаристка-самоучка, тебе завтрак, обед и ужин готовлю, а потом ещё глажу, стираю и убираю, хотя работаем мы одинаково" и к Ульянкиному "Ты мне не отец!" в весьма тяжёлый период взросления её. Всё было. Но счастья - больше. Да и уходил я вполне себе красиво. Обидно мне было и места я себе не находил, когда лисёнок ушла. Да и было нам под 90, но я просто не мог себе её представить старой... Да и чё уж там, потерпел полтора годика, обидно было - дочку ещё запрягать аж с двумя поминками с разницей в дни, недели или месяцы. Но и умирать было не страшно. Смерти-то нет. А жизнь я прожил отличнейшую. Да и без лисёнка моего делать уже было нечего. Внуков мы понянчили, аж четверых. Уля уже взрослая-превзрослая... Данька... Своих детишек мы так и не завели - врачи сказали, мол, здоровье у Алисы... Рискованно, в общем, было. Рыжая рвала и метала, с чего-то её понесло вдруг на материнство, как только Уля переехала к Дане. Но ничего. Много и методично целуя в нужных местах и шепча на ушко, что "чужих детей не бывает", я лисёнка успокоил. Вот и сейчас. Уля взрослая, рыдает да держится за мою старческую дряхлую руку, и парадокс какой - я дочку успокаиваю и просто говорю, что иду "маму нашу проведать и Ольгу Дмитриевну" и что смерти - нет...

***

Hawkwind - The Watcher https://youtu.be/nZZ3b7V0oBc Подняв веки и зевая, я уставился в окно. Урбанический мегаполис. Снег. Много снега. Повернув голову направо, вижу на сиденье рядом бабку. We are looking in on you now Осмотрев салон, прихожу к выводу вслух, отчего у бабули челюсть отвисает: - А на том свете тоже автобусы ходят, однако... What do you think you can do now? Затем я вновь повернулся к окну. Увидел рекламные щиты. Прохожих. И тут же почувствовал себя песчинкой, крупицей, муравьём в муравейнике. От и до меня хватанул страх, паническая атака прожигала конвульсиями мою душу насквозь, стало невыносимо душно. You're very small from way out here Дышать становилось всё тяжелее, а помимо этого, внутри моей головы, вопящей болью, орала мысль:

ЭТО БЫЛ ВСЕГО ЛИШЬ СОН?!

The last thing you will feel is fear Я ощупал себя. Пуховик. Шапка. А руки... Руки-то без старческой обвисшей кожи! Серая слякоть за окном. ~Это что же получается... "Вы меня... Убили, что ли?" Что там Юля говорила? Она же обещала долгую счастливую жизнь! А тут! После смерти опять жизнь! А мои лисицы?! Лисята мои! Ради кого мне теперь жить?! Кого обогревать и любить?!~ I gave you the chance to do the right thing ~Как же Юля говорила? "Конечно, в реальной жизни гораздо, несравнимо тяжелее быть добрее. Но ты ведь приютил лисят, а значит, добро в тебе есть. И я говорю помимо... Ну... Сдерживания от совершения плохого"~ I gave you the chance to do the bright thing ~Ну да, сон это и был. Я... Еду с учёбы, сегодня пятница, а завтра долбаная подработка, и придётся в 5 утра встать, чтобы к восьми быть на другом конце города... Паскудство. Жалкая побитая собачья жизнь...~ And now our sense is all disgusted Я цеплялся за обрывки лета в своей памяти. Тепла, ласки, свежести, любви. Спасительной и нежной, ласковой, как вода для жаждущего... Re-affirm you can't be trusted Жаждущего меня, зачерствевшего, желающего впиваться в глотки, рвать их зубами и причинять боль нескончаемую и разрушения роду человеческому, с самого детства и рождения моего выгнавшему меня прочь из своей стаи, а я напрасно тратил года и из кожи вон лез, скрежеща зубами и натягивая улыбку, чтоб хотя бы кому-то понравиться. Всегда делал первый шаг и проявлял инициативу, однако всякий раз был продинамлен, и мне, жаждущему любви, жизнь сроду показывает фигу, и это ещё не считая проблем со здоровьем, деньгами и нервами, то пятилеткой бессоницы, то пятилеткой панических атак, рвущих меня на части, а порою - наслаиваясь и сменяя друг друга.

~Жизнь не стоит того, чтобы быть прожитой...~

Мои друзья, как сыр в масле катающиеся, из семей, где дают деньги на карманные расходы, а они не гнушаются просить, начавшие работать лет на пять позже меня и до того сидящие на шее родителей, так вот, эти друзья, для которых отношения не приоритет номер один, то и дело находят своих вторых половинок, а мне, жадно желающему любви - только издевательский плевок в лицо от самой жизни. Паскудство, издевательство вопиющее. Ненависть. Кому-то можно и с тёлкой гулять, и на шее родителей сидеть и ни в чём не нуждаться, а мне, уже который год зубами с мясом выдирающему из поганого ручья жизни свой хлеб насущный, за все шрамы и язвы отчаянного уныния и озлобления, за все оголённые перегоревшие нервы, за все мозоли, за весь пот, кровь и слёзы - шиш. Кто-то как сыр в масле катается, и всю жизнь так будет. А я, видимо, обречён на пожизненные земные страдания. И смерть ещё, тварь такая, меня не забирает уже который год... Тяжело, протяжно вздохнул. ~Надо будет водки взять... 0,5... Полторашку... Ну как... Литр тридцать пять пивка... Сигарет пачку... Засяду со всем этим добром за комп... Поиграю во что-нибудь... Надо срочно прозадротить вечер, надо эндорфинов срочно...~ Вновь тяжело вздохнув, похоронил все свои попытки бросить бухать и курить, вспоминая просто чудесные воскрешения после палёной водяры, палёность которой просто чудом заметил на первой рюмке... A world imprisoned screams with pain Я поглядел с тоской в окно. До моей остановки осталось не так уж много. Автобус остановился на светофоре. There are no leaders you can blame Обещание счастливого вечера немного поумерило паническую атаку, но совесть вызвала её тут же. Я чувствовал, будто провалился под лёд, только лунка заросла и нет выхода, да и вместо воды - удушье. Тяжело дыша, я с силой сжал ладони в кулаки до побеления, сглотнул липкую, как клей, слюну, пошевелил склеившимися засохшими губами, поправил очки на носу, и лишь когда автобус двинулся, атака отпустила - видимо, так хорошо влияла смена пейзажа за окном. Your avarice destroyed your sphere And there's no room for you out here This is the end now... Отчаянно хотелось зарычать, стены и толпа автобуса будто стискивали меня, стараясь сжать до тех пор, пока не хрустнут все кости и не лопнет голова, выплюнув замученные мозги на крышу автобуса. Будто темница передвижная, из которой нет спасения, а кислород кончается. Впрочем, мне как раз пора было выходить. Движение немного разогнало паническую атаку, стальная уверенность мигом заполнила жилы, возвращая себе утраченные в перегоревших нервах позиции. Я взялся за поручень у самого выхода. Посмотрел в своё отражение. Обритый налысо, ибо даже хаер не помог с девушками, а я стал уверен, что являюсь приговорённым к пожизненному одиночеству, кусок пушечного мяса. Только наследственное херовое зрение и ворох других болезней сделали меня непригодным даже к срочке. Я всегда считал, что в жизни только два удовольствия: сокращать людскую популяцию или наоборот - увеличивать. Грубо говоря - любить и убивать. Однако мне некого убивать - я не солдат на войне. Любить тоже некого. Вот и серое блевотное состояние из крох радости в лице компьютера либо алкоголя, и простое ожидание смерти, и так, чтоб не скучно было - учёба и подработка... Himiko Kikuchi - A Seagull & Clouds (Flying Beagle 1987) https://youtu.be/HHOn8u-c2wk?t=290 Какие-то теплом ёкающие в сердце девичьи голоса синхронно раздались рядом: - Смотри! Я опустил голову. Челюсть отвисла. Две рыжие девушки. Одной лет четырнадцать, глизищи синие и волосы красные скорее, чем рыжие. Другая - рыжая до янтарных глаз. С заколками, которые сама не любит. - Папа-кот? - спросила робко девочка с заколками. - Лисёнок? Котёнок рыженький? - произнёс я, не веря что это они, да ещё узнали меня. Мгновение тишины.

- ПАААААПААААА!

Заорали синхронно лисицы и впились в меня объятиями, повисли прямо в проходе. Я улыбался. Впервые за долгие годы улыбался счастливо. Здесь, в нашей поганой реальности. Здесь, в этой несправедливой жизни, гадкой и паскудной. Я наконец-таки... Был счастлив. Пассажиры с дичайшим удивлением рассматривали нас, да и плевать. Автобус затормозил, двери раскрылись, я, сказав: - Айда ко мне! - не дожидаясь ответов, вылетел на улицу, "Уля" со ступенек прыгнула мне прямо на руки, а я, забив на ботинки девочки, усадил ту себе на шею, а за руку взялся со своим лисёнком. - Вы ведь были там?! Алиса?! Уля?! - Нас... По-другому зовут... - они представились. Я, добавив, что Семёном не являюсь, тоже представился и, добавив: - Чуть не забыл, - тут же жадно поцеловал "Алису". Ворох щекотных бабочек с моём животе, ласка и тепло - всё это смешалось воедино, и мы шли ко мне, счастливейшей семьёй, а я одновременно и любовался, и слушал, и целовал, и твёрдо знал, что потрачу деньги, припасённые на алкоголь и сигареты, на сладкое и чай...