Нас осталось двое во всем мире...

День снова выдался пасмурным. Дождя не было, но небо оставалось сплошь покрыто тяжёлыми, серыми тучами. Казалось, наступило затишье перед бурей. И нужно было как можно быстрее добраться до деревни, что бы буря не застала их в дороге. За рулем сидел Шери. В багажнике внедорожника гремело оружие. — Вы ведь помните, что от нас требуется? Находим детей и уезжаем, — Пролеска, по видимому, думала, как бы побыстрее вернуться домой. — Это все помнят. Надеюсь, дети доживут до нашего приезда. В противном случае все, что мы сделали и предприняли пойдёт коту под хвост, — ответил ей Федор, не отрывая взгляда от окна. Темноволосый уже час подряд проклинал себя за то, что разрешил Сигме ехать с ними. Теперь приходилось нести ответственность за жизнь длинноволосого. А плечо Федора все ещё не позволяло ему сильно напрягаться. Будто прочитав его мысли, Сигма положил руку на колено Достоевского. — Не волнуйся, я смогу себя защитить… Ты ведь научил меня стрелять… — ободряюще прошептал парень. Но не смотря на эти слова их обоих не покидало чувство сильного беспокойства. Достоевский сжал руку Сигмы, своими багровыми глазами следя за каждым предметом, пробегавшим за окном. На горизонте уже стала виднеться деревня, служившая пунктом назначения. И вот внедорожник въехал на главную улицу. Царившая на ней разруха повергла приезших в шок. Мертвецов было не видно. Только на дороге валялось пару полусъеденых трупов. Из машины выходить решили по очереди. Молниеносно выхватили оружие и целились в воздух, готовые стрелять при любом движении. — Идём аккуратно. При любой опасности — стрелять, — распорядился Шери. Но особой нужды в этом распоряжении не было. Каждый и так знал, что это необходимо, если они хотят спасти детей и вернуться в поселок живыми. Ещё и напрягающая тишина кругом… Федор, стоящий рядом с Шери, ясно слышал, как тот выругался сквозь зубы. Но как бы то ни было, приходилось продвигаться вглубь, среди неприветливых, пустых зданий. Шери, идущий во главе отряда, храбрился, показывая пример остальным. Хотя было совершенно ясно, что он весь дрожит. Даже Федору было не по себе. Со времён начала зомби апокалипсиса он нигде не слышал такой пугающей, гробовой тишины. Благодаря отсутвию «гнилых» маленький отряд быстро продвигался вперёд, разыскивая дом, который описал им Степан. — Да куда все подевались? Ума не приложу, куда могла испариться целая деревня? — полушепотом спросила Пролеска, сместившись ближе к Сигме. — Вопрос хороший. Он меня уже долго мучает. Странно ещё и то, что тут нет ни одного «гнилого». Хотя, скорее всего, ты это и имела ввиду, — ответил длинноволосый. Не смотря на уроки стрельбы, парень совершенно не чувствовал себя уверенным в своих действиях. — Лишь бы так и оставалось. Не хватало тут кого-нибудь встретить, правда Федор? — произнес Шери. Но Достоевский не ответил, внимательно прислушиваясь и присматриваясь ко всему, что их окружало. Его все ещё мучало чувство беспокойства. И дело было точно не в детях, находящихся где-то в этой деревне. Напротив, темноволосый отлично понимал, что абсолютно не хочет встречи с ними. Но изменить ничего уже было не возможно и приходилось только продолжать бродить по улицам, ища хоть какие-то признаки жизни. Наконец Достоевскому удалось увидеть здание, в точности подходящее под описание Степана. — Вон тот дом. По-моему, там провалилась крыша, — Федор поднял руку, указывая на стоящее в конце улицы, покосившееся и дряхлое строение. И правда, крыши как и не было. Только пара балок торчала из стен, как бы указывая на то, что тут когда-то присутствовал кров. — Если там кто-то есть, то я не уверен, что мы уже можем ему помочь… — с ноткой грусти в голосе произнес Шери. — Я вот тоже так думаю, — Пролеска остановилась рядом с братом. Ее синие глаза смотрели задумчиво, будто пытаясь понять, что именно тут происходило и есть внутри хоть кто-то живой. Сигма тоже подошёл ближе. — Мне кажется, все равно нужно проверить. Даже если один ребенок и погиб, то это не значит, что второй не окажется просто ранен! Если поспешим, то сможем даже его спасти, — голос длинноволосого звучал пусть и тихо, но вполне уверенно. — Полностью согласен с Сигмой. Думаю, проверить все же стоит. Достоевский не хотел произносить эти слова, они вырвались как-то сами. Наоборот, Федор хотел уйти отсюда как можно быстрее. В этом доме, под завалом находилось то, что отталкивало темноволосого и даже навевало ужас. Но Достоевский попытался спрятать это волнение в себя. А тем временем Сигма уже полез в дверной проем. В доме пахло сырыми досками. Видимо, влага от вчерашнего дождя ещё не полностью выветрилась. Сначала парень не заметил ничего необычного или странного. Но вскоре из-под досок раздался слабый голосок. — П-помогите… — повторилась просьба, но уже более уверенно. Длинноволосый кинулся к завалу и вцепился в одну из досок. Услышав грохот, внутрь ворвался Шери и принялся помогать Сигме. Убирать доски было не так уж и легко. Напротив, в каждой из них находилось в лучшем случае по пять длинных, кривых гвоздей, которые цеплялись за одежду и кожу парней. Наконец удалось убрать последнюю доску и Сигма пролез в образовавшееся отверстие. Когда же он вернулся обратно, то держал на руках маленькую девочку. На вид ей было лет семь. Черные волосы были заплетены в косичку, а из-под челки блестели огромные, синие глаза. Оказавшись вне дома, она часто заморгала и уткнулась лицом в плечо Сигмы. — Ну чего ты? Все хорошо, тебя спасли… Скажи пожалуйста, где твои брат и отец? — ласково спросил длинноволосый. — Нету… Нету никого… Их мама съела… — прошептала девочка сквозь подступающие к горлу слёзы. — Бедняжка… Ну не плачь, не плачь, малышка… Сейчас мы поедем к одному доброму дяде, он тебе поможет и полечит… А потом мы вместе найдем тебе новых друзей, хорошо? — все тем же ласковым голосом проговорил Сигма. С его лица не сходила нежная улыбка, а глаза светились состраданием и счастьем. — Не надо мне друзей, верните папу и братика! — зарыдала вдруг девочка. Длинноволосый растерянно посмотрел на Достоевского, Пролеску и Шери. Брат и сестра не удержались и расхохотались, а Федор закусил губу, пытаясь спрятать улыбку. Сигма показался ему милым и храбрым с этой маленькой девочкой на руках. Маленькой девочкой… Достоевский напрягся, ясно чувствуя угрозу и не понимая, откуда она исходит. Ему казалось очень подозрительным то, что тут нет тел отца и брата. А Сигма в это время укачивал на руках ребенка, пытаясь прекратить громкий плач. — Тише, малышка… Давай познакомимся? Скажи мне, как тебя зовут? — убаюкивающе протянул парень, наклоняя голову к ней. — Меня зовут Николь… — уже прекращая плакать ответила она. — Николь? Такое красивое имя. Похоже на имя сказочной принцессы… — Сигма продолжил покачивать ее на руках. И вдруг… — Сигма, брось ее! Немедленно брось и беги! — закричал Федор, кинувшись к парню. А плачущаяя Николь вдруг подняла голову и посмотрела прямо в глаза длинноволосого. — Спасибо, что помог мне выбраться… В планы моего хозяина не входило то, что я застряну в этом чертовом доме, — со злобной, кровожадной усмешкой произнеся она. Девочка оскалилась и, пока Сигма не успел ничего предпринять, впилась своими маленькими, острыми зубами ему в плечо. Скорее всего Николь целилась сразу в горло, но парень дернулся и зубы маленького чудовища соскочили. И все же оторвать ее от Сигмы уже не было возможным. Девочка буквально рвала его плечо на куски, вгрызаясь все глубже в плоть длинноволосого. Только сильный удар прикладом по затылку смог заставить ее разжать зубы. Николь упала на землю, безумно вращая глазами и шипя от злости. По ее щекам и подбородку текла кровь. Федор, нанесший удар, замахнулся снова и ударил ее в живот. Девочка-зомби вскочила и рванула прочь. — Сигма, все хорошо? — спросил Достоевский, понимая насколько это глупо. Все плечо парня было разорванно в клочья. К тому же это был не просто укус, а укус зомби. — Все отлично… Просто царапина, не волнуйся… — прошептал Сигма и шагнул в сторону. Но его ноги подкосились и парень упал на пыльную дорогу. Федор кинулся к нему, поднял на руки и прижал к себе. — Не бойся, Сигма… Мы тебя не бросим, мы поедем в поселок, там тебя вылечат и все будет хорошо… Мы обязательно тебя вылечим и не бросим здесь, — горячо зашептал темноволосый. — То есть как это, возмем в поселок? Ты чего, Федор? Он теперь зомби и представляет опасность для всех нас! — Шери приблизился к Достоевскому со спины, держа наготове пистолет. — Он ещё не зомби. Так что можно хотя бы попробовать его спасти, Шери, — отрезал Федор. — Да какая разница?! То, что Сигма ещё не начал кидаться на нас всех, ещё совершенно не значит, что он человек! Эта маленькая тварь точно «гнилая»! А если так, то пройдет всего несколько часов и Сигма станет таким же, как она! — продолжал наступать Шери. Пролеска стояла в стороне, нервно накручивая на палец прядь своих розовых волос. На ее лице читалось сомнение. — Чем больше мы тут будем спорить, тем меньше у нас шансов спасти Сигму. Если поспешим, то у нас получится, — тихо продолжил Достоевский. Он опустил голову, стараясь скрыть подступающие к глазам слёзы. «Опять это происходит из-за меня… Сначала я потерял Кокичи, теперь теряю Сигму… Зачем же я позволил ему ехать с нами?» — терзал себя самого Федор. — Шансов нет совсем! Каждому из нас приходится терять друзей и близких в этом ужасном бедствии, так что не строй из себя счастливчика, которого все обходит стороной, Федор! — выкрикнул Шери. — Федь, он прав… Оставьте меня… Чувствую, мне не долго осталось… — из последних сил прошептал Сигма, подняв руку и коснувшись щеки Достоевского. — Нет, — уверенно скрипнул зубами Федор. Ему в голову пришла безумная, отчаянная идея. — Если хотите оставить Сигму, то я остаюсь вместе с ним. И точка. Достоевский отвернулся от Шери и Пролески и, неся на руках истекающего кровью Сигму, пошел прочь. Парень и девушка стояли, смотря ему в след. — Шери, ты не прав. Даже если Сигма и умрет, то дай Федору надежду… Ты ведь понимаешь, как он в ней нуждается? — голос Пролески слегка дрогнул. Ее брат угрюмо кивнул и бросился вслед за Федором. — Хорошо, мы возьмем Сигму с собой и сделаем все возможное, чтобы его спасти. Только давай поторопимся, уже наступает вечер, — быстро проговорил синеглазый. Достоевский остановился и кивнул. По дороге к машине он начал чувствовать, как вздрагивает тело Сигмы. — Федь, свяжи меня чем-нибудь… Я могу напасть на вас… — прошептал парень. Его взгляд стал мутнеть. Достоевский аккуратно посадил длинноволосого на сиденье и достал из багажника верёвки. — Прости меня, пожалуйста… — произнес Федор, крепко стягивая запястья Сигмы у него за спиной. Шери и Пролеска уже сидели в машине, ожидая, пока парни залезут внутрь. Достоевский посадил длинноволосого себе на колени и обхватил руками, готовый противостоять любой попытке вырваться. Сигма преданно откинул голову на его плечо и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. То и дело его лицо искажалось судорогами. Сильная боль пронзала все тело парня и Сигма выгибался назад, тихо вскрикивая. — Нам до поселка ещё несколько часов ехать, так что держись. Все же я бы не хотел терять ещё одного друга… — сказал Шери, смотря на дорогу. За окнами внедорожника уже начинало смеркаться. — Федор, может пока попробуй обработать рану? Вдруг обойдется и это окажется только инфекция, а не укус «гнилого»? — с надеждой спросила Пролеска. Но по ее голосу было слышно, что это лишь предлог, чтобы облегчить душевные страдания Достоевского. — Не нужно этого делать, Пролеска. Я не маленький ребенок и я понимаю, что это может быть только укус. Но все равно спасибо, — грусть в голосе Федора заставила всех замолчать и прекратить попытки утешить его. Вдруг Сигма раскрыл глаза и зашипел. В этом звуке ещё можно было расслышать что-то похожее на человеческую речь, но не долго. Постепенно голос парня сорвался на рык. Длинноволосый лязгнул зубами и дернулся в сторону Шери. Достоевский мгновенно выхватил винтовку и вставил ее между челюстей Сигмы. Борьба человека и зараженного началась. Они свились в клубок, Федор обвил ногами колени парня, а руками намертво вцепился в винтовку. Длинноволосый грыз зубами стальной ствол, рыча и дергаясь с удивительной силой. Его стянутые за спиной руки царапали живот Достоевского, порвав одежду. — Сигма, борись… Ты не такой, ты должен бороться… Ты человек, вспомни, что ты человек! — проговорил Федор, переворачиваясь на живот и подминая Сигму под себя. Заражённый отчаянно сопротивлялся, злобно рыча и пытаясь подняться. — Пожалуйста, вспомни кто ты такой… Сигма, я приказываю тебе вспомнить! — крикнул Достоевский, наклонившись к его уху. Это подействовало. Парень обмяк и успокоился. В мутных глазах промелькнула боль и Сигма потерял сознание. Федор поднялся, откинул с лица челку и принял прошлую позу. — Вот видишь. А я говорил, что он нападет на кого-нибудь из нас, — произнес Шери, побелевшими пальцами впившись в руль. — Быстрее… Выдави из этой машины максимальную скорость… — фактически взмолился уставший Федор. Шери кивнул и надавил на педаль газа. Внедорожник взревел и полетел вперед.

***

Только после полуночи группа миновала ворота и въехала за ограждение. В поселке всем было не до сна, кругом сновали занятые своими делами люди. С радостным криком из толпы встречающих выбежали Бутч, Кокса и Кокичи. Мальчик-зомби первым кинулся к дверце и остановился, с испуганным и удивлённым видом смотря на Федора, достовавшего Сигму из машины. — Что случилось…? — спросил Ома, приближаясь к брату. Достоевский посмотрел на него усталым, полным смертельной грусти взглядом. — Я тебе позже расскажу, хорошо, Кокичи? Это будет долгая история… — на ходу прохрипел темноволосый, неся Сигму в сторону медпункта. Кокичи ясно видел, насколько сильно потрепало Федора. И мальчик был очень удивлен, когда Достоевский не пришел домой до утра. Ома отказался идти на прогулку с Коксой и Бутчем и побежал в медпункт. А Федор сидел рядом с закрытой палатой, подперев голову руками. На его щеках были видны полоски от слез, глаза сильно покраснели. Кокичи с отвращением заметил, что все ногти Достоевского изгрызены до крови, как это бывало если его что-то сильно волновало. Темноволосый даже не сразу заметил присутствие Омы. И вдруг Кокичи вспомнил все те книги про зомби апокалипсис, что читал когда-то. — А ведь это идея… — подумал мальчик вслух. — Кто здесь? — Достоевский мгновенно обернулся в его сторону, как будто ожидал услышать какую-нибудь хорошую новость. -… А, это ты, Кокичи… Садись, расскажи, что тут происходило, пока нас не было… — Федь, я хотел сказать, что у меня есть мысль, как можно помочь Сигме, — Оме пришлось собрать все свои силы, чтобы не сорваться на крик от вида Федора. — Во всех книгах, что я читал, неизменным оставалось то, что зараженного можно было спасти кровью человека, который не поддавался вирусу. То есть в нашем случае этим человеком могу стать я. Нужно только попробовать… — Ты так думаешь? Ну что же, давай попробуем… — в глазах Федора появился азартный блеск, который так нравился Кокичи. Братья вошли в палату. Сигма лежал на койке, крепко привязанный к ней веревками. Он смотрел в потолок и не шевелился. Кокичи приблизился, достал из кармана осколок стекла. - Если это поможет, то я буду просто счастлив, - зачем-то произнес мальчик и полоснул себя осколком по венам. Несколько капель крови капнули на рану Сигмы и парень вздрогнул. Достоевский с надеждой подбежал к нему и схватил за руку. - Федор...? Кокичи...? - слабым голосом спросил Сигма. Сознание возвращалось к нему медленно, но парень уже начинал понимать, что происходит вокруг. Если бы Достоевский и Кокичи не были так рады выздоровлению Сигмы, то может быть заметили в окне детскую голову с черными волосами, заплетенными в косичку и огромными, синими глазами. Николь беззвучно засмеялась, соскользнула с подоконника и побежала прочь.