Нас осталось двое во всем мире...

Со дня чудесного выздоровления Сигмы прошел месяц. За это время обитатели поселка стали фактически родными для Федора и Кокичи. Они вместе отбивали редкие атаки зомби, вместе ездили на вылазки за пропитанием, вместе охотились и развивали навыки стрельбы. За все время зомби апокалипсиса Достоевский из обычного охотника-любителя стал настоящим матёрым волком, способным подстрелить дичь на огромной скорости. Мирную жизнь поселка мало что прерывало. Нападавшие изредка зомби никогда и до стен не добирались, тем более жители каждый день выкапывали новые ямы с кольями и все лучше и лучше укрепляли поселок. Но было одно "но", вечно не дававшее покоя Достоевскому. Таинственный А. К., который ставил опыты над людьми и в итоге стал причиной начала апокалипсиса. Дни и ночи Федор проводил в раздумьях и поисках ответов на возникающие вопросы. Им двигало желание узнать все про этого человека, раскрыть тайну, почему же Кокичи смог воскреснуть и обрести разум в отличие от других "гнилых". И чем больше Достоевский думал об этом, тем меньше понимал хоть что-то и тем больше путался. Единственными зацепками для него были Николь и Кокичи, но информации о них не было совершенно, а все, что знал Ома, он уже рассказал. "Если бы удалось поймать ту девчонку... В прочем, это могло бы быть причиной смерти Сигмы, так что нет", - Достоевский вечно одергивал себя от этих мыслей о поимке Николь. Он все ещё не мог забыть то резкое чувство беспомощности и страха, когда острые зубы маленького монстра вонзились в плечо Сигмы. Дверь открылась, тихие шаги отвлекли Федора от мыслей и страхов. Длинные, двухцветные волосы упали на плечо Достоевского. - Сигма? Тебя уже пустили ходить? Не рано ещё? - с беспокойством спросил темноволосый, правда не отвлекся от записей размышлений на бумаге. - Да, нет вроде. Уже не болит, но повязку сказали носить... - парень сел на стул рядом с Достоевским. - Как продвигается раскрытие его личности? Уже узнал, кто такой этот А. К.? - Из всех записей, что я смог раздобыть у Степана об учёных, есть только один человек, подходящий по описанию деятельности. Андрей Кривый, или Жнец, как его прозвали его жертвы. А вернее сказать, его подопытные. Сказать честно, личность не из приятных, надеюсь не придется нам иметь с ним дело. - Ого... - Сигма не скрывал удивления. Он догадывался об умственных способностях Федора, но и не предполагал, что Достоевский сможет раскрыть чью-то личность всего за месяц. "Хах, если бы ты знал, Сигма, что я понял это только сейчас, то был бы удивлен ещё больше", - с улыбкой подумал темноволосый, глядя на восхищённое лицо собеседника. - В документе приложена его фотография, вот, посмотри, если интересно, - Достоевский вынул из папки маленькую фотографию и протянул Сигме. Длинноволосый всмотрелся в нее. На фотографии был изображён высокий, худой человек в белом докторском, заляпнном кровью, халате. Его длинные светло-серые волосы были собраны в хвост, очки на лице немного сползли на нос. В руках мужчина держал какие-то документы, из-за чего челка падала на его лицо и трудно было разглядеть черты, но ясно виден был шрам, пересекавший щеку и уходивший куда-то за ухо. - А он ничего... Странно даже, что из-за него тот мир, к которому мы привыкли, рухнул, - Сигма, не отрываясь, смотрел на фотографию, впитывая в себя каждую деталь образа ученого. - Согласен. И все же этот человек меня пугает. Помнишь, Николь упоминала что-то про своего господина? Что-то мне подсказывает, это он и есть. В таком случае, он отлично знает, как заставить "гнилых" овладеть разумом обычного человека. И теперь у меня есть подозрения... - договорить Достоевский не успел. В комнату ворвался Кокичи. Мальчик побледнел, его руки дрожали, глаза были полны ужаса. - Федь, посмотри на это... Откуда он узнал...? - Ома растерянно протянул Федору сложенный пополам конверт. Достоевский мгновенно схватил его, порвал и вытащил письмо. Сигма и Кокичи застыли, ожидая реакции Достоевского. - До меня дошли сведения о важном существе, которое Вы, Федор Достоевский, укрываете под видом своего младшего брата. Кровь этого мальчика, назвавшегося, если мне не изменяет память, Кокичи Ома, имеет очень ценное значение для человечества. По-этому я настоятельно рекомендую Вам выдать его в мои руки. В противном случае весь поселок и его жители будут уничтожены. С уважением, Андрей Кривый, - прочитал вслух Федор. Его лицо не изменилось, но по тому, как пальцы Достоевского сжали лист бумаги, стало ясно о переполнявшей его злости. - Вот же придурок... - прошипел темноволосый, швырнув лист на стол. - И как нам теперь быть? Ставить под удар всех жителей, слепо полагаясь на то, что стены выдержат атаку Андрея, который будет явно подготовлен к сражению лучше нашего? Или сдаться без боя и выдать ему Кокичи, надеясь, что он сдержит слово и не уничтожит тут все? - Сигма тоже задумался. В нем тоже многое изменилось за это время. Из пугливого нытика-студента парень стал более рассудительным и смелым молодым человеком. Даже волосы немного постриг, но это на характер никак не влияло. - Так, ну Кокичи мы отдавать точно не будем. Если захочет забрать, то только через мой труп! Я уже раз терял брата и не хочу, чтобы это повторилось, - Достоевский прижал Ому к себе и погладил его по волосам. - Но и рисковать всеми жителями поселка мы тоже не можем! - Кокичи поднял голову, посмотрел прямо в багрово-сиреневые глаза Федора. - Полностью согласен с Омой. Федор, ты ведь понимаешь, что будет, если мы не выстоим? Сколько людей погибнет по нашей вине... - Сигма тоже повернулся к Достоевскому, ища у него ответ. - М-да... Почти безвыходная ситуация. Но я кажется знаю, как нам отвлечь внимание от поселка и его обитателей. Уедем, встретимся с Кривым лицом к лицу где нибудь подальше. В случае победы вернёмся в поселок, - темноволосый уверенно тряхнул головой. У каждого из них троих возник один и тот же вопрос, но ни Сигма, ни Кокичи не осмелились его задать, а Федор и не хотел отвечать.

***

- Поймите, Степан, это для вашей безопасности. Если Кривый нападет, то не оставит от поселка и камня на камне. А если мы уйдем, то он обойдет стороной это место и не причинит вред всем его обитателям. Старик вздохнул, закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Достоевский сидел перед ним, ожидая ответа. Федор понимал, какое решение выберет глава, но все же какое-то непонятное темноволосому чувство тревоги терзало Достоевского. - Федор, ты ведь вернёшься потом? Ну, я имею ввиду тогда, когда покончишь с этим Андреем, - Степан приоткрыл один глаз, рассматривая бледное, будто высеченное из камня, лицо Достоевского. - Само собой. Больше мне, Сигме и Кокичи будет некуда идти, так что смысл оставаться где-то за пределами поселка? - Тогда хорошо... - старик снова глубоко вздохнул и закрыл глаза. Он выглядел таким немощным и слабым, что Достоевский невольно поразился, как изменился Степан за всего один месяц. От того живого и сильного духом главы не осталось ничего, кроме оболочки. - Знаешь, Федор, я хочу, чтобы ты заменил меня, - вдруг сказал старик. - Мне ведь уже не долго осталось, а поселку нужен рассудительный, смелый и способный руководитель. - Но ведь есть ещё Шери и другие, кто больше знаком с здешним порядком... - опешил Федор. - Да, но у каждого из них есть свои недостатки, мешающие мыслить здраво и уверенно. Я думаю, ты будешь лучшим кандидатом на роль главы, - Степан улыбнулся почти беззубым ртом. - Удачи тебе. Надеюсь, Кривый не заставит нас всех оплакивать такого человека как ты...

***

От Степана Достоевский ушел в ужасном настроении. Самочувствие старика сильно пугало Федора. "Хоть бы он дотянул но нашего возвращения", - подумал темноволосый, взбираясь по лестнице на второй этаж. Сигма и Кокичи, с уже собранными походными рюкзаками, ждали его, готовые последовать за Достоевским хоть в пекло. Верный Спиногрыз сидел на плече длинноволосого, чистя мордочку лапой. Федор не сдержал улыбку, увидев с какой заботой прочищена и заряжена его винтовка. - Сигма, твоих рук дело? Парень кивнул. - Молодец, быстро учишься... Почему то жители провожали их как героев. А Достоевский, шагая между Сигмой и Кокичи к внедорожнику, чувствовал лишь пустоту внутри. Ему казалось, что это последний раз, когда он видит все эти знакомые лица. И с каждым шагом переживания все усиливались. Но с ними усиливалась и злость. Безудержная ненависть к Андрею Кривому, желание порвать его на куски и бросить его же мертвецам на растерзание. Федор увлекся своими чувствами и эмоциями, когда теплые пальцы Сигмы обвили его запястье и тихий голос прошептал: - Будь уверен, мы вернёмся... И нас будут встречать так же, как и провожают. Как героев и спасителей. И во главе этой толпы ты увидишь Степана. Он справиться со своей болезнью, я уверен. Эти слова не очень то подняли настроение Достоевскому. Но ему стало куда лучше от того, что он не одинок и есть люди, готовые разделить с ним все переживания. Ворота уже закрылись, отрезав выжившим путь назад. Впереди простирались поля. Бесконечные, изрытые ямами и утыканные кольями. Внедорожник привычно загрмыхал по дороге, мчась все дальше от поселка. Где-то тут должно произойти столкновение, которое решит все. И кто одержит верх, неизвестно. Вдруг, чья-то знакомая маленькая фигурка промелькнула на обочине. - Николь! - вскрикнул Сигма, схватившись за плечо. Он будто снова почувствовал, как маленькие, противные зубы вонзаются в плоть, стараясь добраться до артерии и убить... Выпить всю кровь и убежать в поисках следующей жертвы... Парень поморщился. А девочка тем временем бежала впереди машины. Она развила такую огромную скорость, что даже внедорожник не мог ее догнать. - Ну уж нет... На сей раз ты от меня не уйдешь, маленькая тварь! - прорычал Достоевский и вжал педаль газа в пол. Двигатель взревел, машина рванула вперёд, нагоняя Николь. Девочка-зомби оглянулась и попыталась ускорится, но видимо она и так уже бежала максимально быстро. Расстояние между ней и машиной стало сокращаться. - Не уйдешь! Тебе конец! - радостно воскликнул Федор. Казалось бы, ещё немного и Николь бы размазало по дороге, но тут девочка нырнула в кусты и кинулась бежать уже по полю. - Это тебя не спасет! Внедорожник резко развернулся и, громыхая, полетел следом за ней. Кокичи скучающим взглядом наблюдал за погоней. - Так мы ничего не добьемся. Только топливо потратим, не больше. И с этими словами мальчик на ходу распахнул дверь и прыгнул на землю. Почти мгновенно Ома обогнал внедорожник, преследуя Николь. Достоевский затормозил, наблюдая как его брат догоняет девочку. - Мне не кажется, что это была хорошая идея... - произнес Сигма, все же не пытаясь оторвать взгляд от детей-зомби. - Я тоже так думаю. Но Кокичи уже не отвлечь от погони, он слишком увлекся. А мальчик тем временем налетел на соперницу и повалил ее на землю. Николь не сдалась и вцепилась в руку Кокичи, визжа от злости. Ома лягнул ее ногой, оттолкнулся и вырвал руку изо рта девочки. Однако большой кусок плоти мальчика остался в ее зубах. Но на этом битва не закончилась. Николь, осмелев, прыгнула на Кокичи. Ома увернулся, пряча раненую руку за спину и, видимо выжидая чего-то. Они замерли, друг напротив друга, готовые рвать на части и убивать. Кокичи опустил уже отрегенирировшуюся руку и пригнулся, будто пружина, готовая распрямиться в любой момент. Николь оскалилась, облизнула с губ кровь. И вот она опять ступила на встречу Оме. - Ты ведь такой же как я. Присоединяйся к моему господину, он сделает тебя ещё сильнее! Мы будем непобедимы, все мир склонится перед силой Жнеца и его приближенных! - Николь развела руки в стороны и усмехнулась. - Я абсолютно не такой, как ты, - отрезал Кокичи и прыгнул на нее. Удар мальчика пришелся по горлу противницы. Николь вскрикнула и упала. Из ее горла хлестала кровь. Битва была выиграна и вдруг Федор уловил лёгкий запах дыма. Ужасная догадка озарила его и Достоевский обернулся. На том месте, где должен был находиться поселок, вздымалось алое зарево пожара... - Федор! Там! - закричал Сигма, тряся его за плечи. Достоевский мгновенно повернул голову. На месте схватки Николь и Кокичи стоял человек с фотографии. Но сейчас его волосы были распущены и их трепал ветер. Андрей держал на руках Ому, в плече мальчика торчал дротик со снотворным. - Спасибо, Федор! Так любезно с твоей стороны было привезти Кокичи прямо ко мне в руки! А она... Всегда знал, что Николь лишь марионетка, - Кривый с притворной грустью посмотрел на мертвую девочку. - Отпусти моего брата, псих... - Достоевский поднялся, вскинул винтовку. Он был уверен, что не промахнется. - О, не волнуйся, вы оба пойдете с нами... Я приглашаю, - с противной усмешкой произнес Андрей. - Черта с два! Отпусти или я продырявлю тебе череп! - Федор медлил. По какой-то причине он не стрелял. - Правда? А сможешь? Людей то ты ещё не убивал... Ну, разве что стал причиной первой смерти Кокичи, да? - сероволосый засмеялся. - Вот же... Да мне плевать, слышишь?! Пусть я до этого людей не убивал, но ты и не человек! - Достоевский собрал все силы в кулак и нажал на курок. В последний момент Кривый прыгнул в сторону и избежал пули. - Хороший выстрел! Ты будешь отличной марионеткой, пока твой любимый Сигма станет моей горничной и будет мне прислуживать, находясь в полном сознании! - Андрей захохотал, чуть не падая с ног. Раздражение взяло верх над всеми чувствами Достоевского. Желание ударить Кривого по лицу рвануло темноволосого вперёд. И лишь резкий вопль Сигмы заставил Федора обернуться. Парень зажимал рукой бок, в который вонзился дротик. Длинноволосый опёрся на внедорожник, пошатываясь и медленно сползая на землю. - Извращенец! - вскрикнул Достоевский и, бросив винтовку, опустился на одно колено рядом с Сигмой. - Федь... Д..давай, ты сможешь... Всего... Выстрел... - длинноволосый поднял руку, коснулся белого рукава мундира. - Не волнуйся. Это не смертельно, всего лишь снотворное... Я сейчас, - Федор поднялся. Его глаза, сверкающие ненавитью и злобой уставились на Андрея. - Сейчас ты за все заплатишь... Возомнил себя всемогущим, да? А если в тебя попадет пуля, то тоже будешь смеяться и говорить, что Сигма будет тебе прислуживать?! - злоба так и сквозила в голосе Федора. Он понимал, что это уловка и лишь попытки вывести его из себя, но выхода не было. - Ох, так вот как оно? Тогда скажу тебе больше, Федор! Я заставлю их обоих ползать передо мной на коленях! - Кривый снова залился приступом смеха. - Это мы ещё посмотрим... - прошептал Достоевский, выхватил пистолет и кинулся на него. Судя по широко распахнутым зелёным глазам Андрея, это не совсем входило в его планы. Учёный метнулся в сторону, но его настиг выстрел. Пробитая пулей нога подвела, Жнец упал на землю, по прежнему прижимая к себе Кокичи. Несмотря на тяжесть мальчика, Кривый пополз, волоча его за собой. Его лицо побледнело, глаза расширились и испуганно вращались. Достоевский приблизился, поднял пистолет. Холодное дуло ткнулось в лоб Андрея. - Ну и кто теперь перед кем ползает? Что, продолжишь смеяться? Скольких людей ты погубил! Зачем?! Что тебе сделали жители поселка, а?! - Федор ударил его по лицу. Если бы не злость, он бы заметил человека, появившегося на из кустов. Острая боль в боку остановила Федора. Перед глазами все поплыло, ноги подкосились. Из последних сил Достоевский приподнял голову и успел заметить высокого брюнета с пистолетом и дротиками в руках. После весь мир для него канул во тьму...