Нас осталось двое во всем мире...

- Мне ещё долго ждать мой чай? - с недовольством спросил Андрей. - Сейчас иду… - сквозь зубы прошипел Сигма, пытаясь выдавить из себя хоть каплю уважения в тоне. После того, как он попал сюда, прошёл всего день, а парень уже ненавидел Кривого всей душой. Неловко повернувшись в коротком чёрном платье, Сигма поднёс чай ученому. - Подавись… - одними губами произнёс длинноволосый и остановился с подносом в руках. Ему приходилось делать вид, что он подчиняется, ведь поступи Сигма по-другому, он мог сильно пострадать. Андрей тем временем почти выпил чай. Его зелёные глаза внимательно рассматривали Сигму. Парень с трудом подавил желание ударить Кривого по лицу. - Лучше тебе не желать мне зла. В данный момент ты остался один… - Андрей хотел было продолжить, но Сигма вскрикнул и схватился за стол. - В смысле один?! Где Федор и Кокичи?? Что с ними?! - парень мгновенно забыл о вежливости и уважении. Сейчас он настолько ненавидел Кривого, что готов был убить его голыми руками. - А, Федор? Его уже нет в живых. Опасно было оставлять такого человека как он. Кокичи останется и послужит для моих планов. Тем более, его кровь оказалась полезной, - учёный говорил медленно, внимательно следя за тем, как ужас и злость на лице Сигмы сменяется болью. - Т..ты убил Достоевского…? - парень весь дрожал, к горлу подступали слёзы. «Федор выберется, он не может так просто погибнуть… Я не верю в то, что он может умереть…» - пытался успокоиться он, сжимая пальцами столешницу. Взгляд Сигмы метался по помещению, будто ища след того, что Достоевский жив. И вдруг глаза длинноволосого замерли на… канцелярских ножницах. Он сглотнул и, потянувшись, взял из в руку. - Да, я убил твоего дорогого Фёдора. Его разорвали на части живые мертвецы. Надо отдать ему должное, он умер с улыбкой на губах… - продолжал Кривый, не замечая движения Сигмы. - Теперь ты навсегда останешься моим слугой и будешь исполнять все, что я скажу. Парень же глубоко дышал, пытаясь восстановить сбившийся ритм сердца и помешать политься слезам. Его пальцы мертвой хваткой сплелись на ножницах. Безумный, отчаянный план появился в голове Сигмы. - Ты убил последнего дорогого мне человека… Оставил меня без того, кто много раз рисковал жизнью ради меня… И после этого хочешь, чтобы я покорно повиновался тебе?! Черта с два! - Сигма повернулся и, будто дикий зверь, прыгнул на Андрея. В занесённой руке сверкнуло лезвие ножниц. Кривый вскинул руки, но защититься от удара не смог. Правда, оттолкнуть парня он все же сумел. Сигма ударил Андрея ножницами. Лезвие вошло в глаз ученого, брызнула кровь. Она залила белый фартук на длинноволосом, попала на серые волосы Кривого. Учёный закричал и, отшатнувшись, вырвал ножницы из глаза. Они остались в руках Сигмы. Кровь хлынула ещё сильнее, Кривый приложил тряпку к лицу. Сигма же замер, готовый к новому удару. По его лицу текли слёзы, смешиваясь с кровавыми пятнами. - Мне не хватит сил и уверенности убить тебя… Поэтому прошу, умри сам… Я не хочу убивать… - произнёс Сигма. Его глаза горели ненавистью, но все тело дрожало. Несомненно, парень сильно изменился, став из пугливого нюни настоящим бойцом. Но как бы то ни было, убить человека он не мог. - Ты… Неужели Федор для тебя значит так много? - Кривый продолжал прижимать ткань к ране, пытаясь остановить кровь и скуля от боли сквозь зубы. - Он показал мне жизнь… Он спасал меня от смертельных опасностей… Федор заменил мне друзей и родных, которых я потерял, когда по твоей вине начался апокалипсис! - Сигма срывался на крик. Ему становилось страшно от осознания своего поступка. Он с испугом посмотрел на замазанные кровью ножницы и пальцы. - А ты…? Ты отнял его у меня… Кривый смотрел на Сигму единственным глазом, не зная, что ему ответить. Злость грызла ученого. Он не могу позволить какому-то парню все испортить. - Ты так хочешь снова увидеть Достоевского? Что же, я буду благосклонен и позволю тебе с ним встретиться… - Андрей усмехнулся сквозь боль и отнял тряпку от лица. Его пустая глазница с осуждением воззрилась на Сигму. И в тот же миг учёный прыгнул и, схватив парня за запястье, вырвал ножницы. Сразу после этого Сигма оказался прижатым к полу, с острым, окровавленным лезвием у горла. Но страха он не почувствовал. - Ну, и что тебе мешает? - с презрением спросил длинноволосый, не мигая и глядя прямо в полные ярости зелёные глаза Андрея. Кривого поразило спокойствие Сигмы. - Ты не боишься смерти? - с удивлением спросил он. - Смерти боятся лишь те, кто запятнал себя при жизни. Мне пока бояться нечего, - прошипел парень. Ему не было страшно или больно, хоть ножницы и впивались в кожу, из маленькой ранки уже текла кровь. Хотелось наговорить Андрею столько всего плохого и неприятного, что голова Сигмы была сплошь забита только этим. - Хочешь сказать, то что ты проткнул мне глаз и останешься чистым? - Кривый вышел из себя. Ножницы ещё сильнее впились в кожу Сигмы. Парень закусил губу. - Ты не человек, а речь шла про людей. - Вот как? Тогда отправляйся к Фёдору, он будет ждать тебя… На том свете, - Андрей засмеялся, поднял руку, готовый вонзить ножницы в горло Сигмы. - И правда. Я так устал ждать, что решил воскреснуть, - послышался голос Достоевского. Сигма повернул голову в сторону, насколько это позволял навалившийся на него Кривый. Андрей замер, с испугом, недоумением и злостью смотря на Фёдора. Парень воспользовался этим, оттолкнул его от себя и кинулся к темноволосому. Сигма испытал небывалое облегчение и радость, когда уткнулся в плечо Фёдора лицом. Достоевский прижал его к себе, успокаивающе поглаживая по спине. - Ты жив… Я не могу поверить, что ты жив… Сигма плакал от счастья, осознания опасности и ужаса перед своим поступком. - Я и не умирал, - ответил Федор. Он был спокоен как обычно. - Как?! Как ты выжил?! Это ведь невозможно! - Кривый ошарашено смотрел на них обоих. Он не боялся того, что остался один против двоих. Намного больше его пугал живой и здоровый Достоевский, никак не походивший на хладный труп. - Невозможно, если ты один. Но к твоему великому сожалению, ты подпустил к себе человека, который способен сделать все, что угодно, лишь бы отомстить за свою сестру, - Вадим вышел из-за спины Достоевского. Он держал в руках пистолет, лицо парня исказила кровожадная усмешка. Он медленно шёл к Кривому, полусидящему на полу. - Сестра…? Какая сестра? - Андрей непонимающе смотрел на него, дрожал и пытался отползти. Из-за раны он не мог подняться, голова сильно кружилась. -Моя сестра, которую ты отправил на верную смерть. Николь погибла из-за тебя и твоих планов… А ведь ты обещал спасти ее. Вадим выглядел как человек, который без малейших колебаний убьёт Кривого. Федор по-прежнему обнимал Сигму, пока длинноволосый рыдал, трясся в истерике, сжавшись в комок. - Я…его чуть не убил… - шептал Сигма. - Но не убил же… Умница, Сигма, ты молодец. Хватит плакать… - Достоевский обнял его, поглаживая по спине и волосам. - А… Федор, ты жив… Я все ещё не могу поверить… Как? - Сигма, всхлипывая и повторяясь, пытался поменять тему разговора. - Да, я жив… И, слава Богу, с тобой все тоже хорошо… Достоевский говорил тихо, но даже так было слышно, что в его голосе проскальзывает облегчение. Откуда ни возьмись выбежал Кокичи. Он посмотрел на Сигму, Достоевского, обнимающего парня. Братья без слов поняли друг друга. Мальчик подошёл, обнял Сигму, давая Фёдору возможность отойти. Яркие глаза Достоевского метнулись в сторону Вадима. А брюнет уничтожал Кривого взглядом и словами. Из пустой глазницы Андрея текли кровавые слезы. - Прекрати, Вадим. Позволь мне… - Федор шагнул к брюнету. Тот недовольно сверкнул глазами, однако отошёл. - Зачем ты все это делаешь, Андрей? - Достоевский опустился на одно колено и посмотрел в зелёный глаз Кривого. - Вокруг были лишь одни идиоты…! Ты не понимаешь, Федор? Странно, я надеялся на понимание. - В каком-то смысле я тебя понимаю. Да, многие люди глупы и грешны, но ведь это не повод уничтожать все человечество, - Достоевский воззрился на него грозно, уверенно. - Не повод, да? Разве ты не понимаешь, что люди продолжат грызть глотки друг друга, пока не вымрут окончательно?! Не лучше ли будет одним движением закончить эту агонию? - Кривый в упор смотрел на Фёдора. Он все ещё лелеял надежду, что склонит Достоевского на свою сторону. Но такие манипуляции на темноволосого не действовали. Хоть ему и было не приятно, что его мысли озвучивают, но никакого желания примкнуть к Кривому не появилось. - Нет. Не все люди такие. Но ты этого не понимаешь. И из-за твоего непонимания страдают невиновные, - Достоевский говорил так спокойно и убеждающе. Андрей даже будто успокоился, опустил голову. - Может ты и прав… - А теперь скажи мне, как же ты управляешь гнилыми, - Федор наконец-то задал волновавший его вопрос. - Никак. Мне просто удалось изучить их привычки и рассчитывать, на кого они кидаются раньше. Вот и все, - Андрей замолчал, всем своим видом показывая, что не собирается больше ничего говорить. Федор, удовлетворённый ответом, поднялся на ноги. Повисла тишина. Слышно было только, как всхлипывает Сигма. - Можем уходи-… - договорить Достоевский не успел. Кривый прыгнул ему на спину и, повалив, начал душить. - Я не позволю! Не позволю разрушить то, что сам построил! Вы все умрете! Умрете здесь и будете скормлены гнилым! - по щекам Андрея текли слёзы, он сорвал голос и хрипло кричал. Ни Вадим, ни Кокичи не ожидали этого. Казалось, сейчас все закончится, но… Вдруг грянул выстрел. Кривый тихо вскрикнул, покачнулся и, отпустив горло Фёдора, упал на пол. Под ним растекалась кровавая лужа. Достоевский глубоко вдохнул и поднялся. Его немного шатало, парень пытался восстановить сбившееся дыхание. А напротив него стоял Сигма, держа в дрожащей руке пистолет. Он хрипло дышал. Вадим злобно сверкал глазами в сторону Сигмы, потирая ушибленное запястье. - Что произошло? - спросил Достоевский. - Я его застрелил, - длинноволосый ответил спокойно, но с легкой дрожью. - Забрал у Вадима пистолет и выстрелил. Я убил человека… Сигма дрожал все сильнее. Пистолет со звоном упал на пол. Мямля что-то про запачканные в крови руки и отсутсвие будущего, парень опустился на колени. Достоевский подошёл к нему, взял за плечи и поднял на ноги. - Ты спас меня. Никаких законов не существует, сейчас ведь уже не до них… Сейчас главное выжить и не важно, какими способами. Если бы не ты, я бы умер и на сей раз окончательно. Не расстраивайся, Сигма. Ты спас всех нас, - прошептал Федор, глядя на бездыханное тело Андрея. Сигма, успокоенный словами Достоевского, благодарно что-то промычал. Громыхнуло ещё три выстрела. Федор, Кокичи и Сигма мгновенно повернулись. Вадим стоял над трупом и раз за разом стрелял в него. - За Николь! За посёлок! За планету! - выкрикивал брюнет, сопровождая выстрелом каждое слово. Наконец он успокоился и отошёл, сел в кресло. - Наверное ты прав. Нечего переживать из-за законов, которых уже нет, - Сигма улыбнулся и стёр с лица кровь и слезы. - Нам нужно уходить отсюда. Лаборатория снабжена системой самоуничтожения. Если гнилые почуют запах крови, то начнут сильно шевелиться. Сработает сигнализация, выходы заблокируются и все взлетит на воздух, - подал голос Вадим. Кокичи все это время не принимал участия в разговоре, бегая и ища Спиногрыза. Крыса куда-то пропал, и мальчик не мог успокоиться пока не найдёт его. Но после этих слов Ома остановился и посмотрел на брюнета. - То есть, нужно быстрее уходить отсюда? А как же все ученые и рабочие лаборатории? - Их уже не спасти. Личное крыло блокируется последним, но выходы из главной части уже закрыты. Нужно уходить, пока ещё есть шанс убежать отсюда. - Раз так, тогда идём. Сигма, как ты? Идти можешь? - с беспокойством спросил Федор. - Да, могу… Я не ранен, все хорошо, - парень поплёлся за Достоевским.

***

Как и говорил Вадим, не успели они отойти на пару километров, как лаборатория за их спинами взорвалась с громким хлопком. Сигма вздрогнул, прижался поближе к Фёдору. Кокичи погладил по спине найденную крысу. И лишь Вадим и Федор остались спокойными. - Жаль, что нет нашего внедорожника, - проронил сквозь зубы Достоевский, упорного шагая вперёд по полю. Направлялись они к лесу, надеясь что там не будет зомби. Конечно, оружие было у всех, но тратить патроны не хотелось совсем. Хорошо хоть съестных припасов было предостаточно на троих. Под ногами хрустела прошлогодняя трава. Ветер колыхал листья, трепал волосы идущих. Было обманчиво спокойно и тихо. Выжившие не разговаривали друг с другом, прислушивались и приглядывались ко всему, что их окружало. Где-то за лесом они могли найти хоть кого-то, кто выжил после пожара в посёлке. Но надежда на это была настолько маленькой, что Федор даже отметал в сторону вариант такого исхода событий. В то же время он лихорадочно соображал, что им делать. Наступил вечер, когда компания наконец дошла до чащи леса. Уставшие и голодные они вышли на небольшую полянку, обросшую густыми зарослями терновника. Только с одной стороны в кустах был небольшой просвет, позволявший протиснуться внутрь. Полянка представляла собой относительно безопасное пристанище для уставших путников. - Кто разведёт костёр? - спросил Достоевский, понимая однако, что ни у кого, кроме Кокичи, сил на это не осталось. - Я! - мальчик сразу же кинулся обратно с полянки, успев только скинуть с плеч рюкзак и посадить в него Спиногрыза. Вадим угрюмо доставал провизию, всем своим видом показывая, что не намерен ни с кем из присутствующих говорить. Он отчаянно о чём-то размышлял. Достоевский же сел рядом с Сигмой. Оба устало переглянулись, Федор хмыкнул. - Не будь таким кислым, Сигма. Мы все живы, ничего страшного не случилось. - Ага… Только что теперь делать? - Ну, сначала выберемся из леса. Потом попытаемся найти кого-нибудь. И будем строить новый посёлок, что же ещё можно сделать во время зомби апокалипсиса? - темноволосый, такой спокойный и рассудительный, говорил очень тихо. Ему хотелось есть, но ещё больше Фёдору хотелось спать. Он не знал точно, сколько времени они провели в лаборатории, но это не казалось Достоевскому катастрофически важным. Он уже начал дремать, не смотря на то, что даже не поел. Вскоре Федор провалился в глубокий сон, не заметив, что рядом с ним заснул и Сигма, положив голову на плечо Достоевского.

***

…Тихо шелестела трава. По дороге шёл одинокий человек. Он нёс на плечах полупустой рюкзак и ружьё. Больше ничего при нем не было, но парень и не боялся, смело шагая вперёд. В какой-то момент он повернулся, посмотрел назад, на едва виднеющийся в утренней дымке лес на горизонте. Потом человек вздохнул, прошептал что-то и пошёл дальше по дороге, гордо и независимо глядя вперёд. Вадим уходил из истории Фёдора, Сигмы и Кокичи, прихватив только ружьё, патроны да немного провизии. Ему не хотелось бы бросать их, но все же парня влекло бушующее море его будущего. Вадим глубоко вдохнул свежий, утренний воздух и, подкинув на плечах своё походное снаряжение, ускорил шаг. - Я скоро дойду до тебя, Николь… - произнёс он во весь голос и запел. Песня разносилась по полю, но в ней не было ни радости, ни грусти. Скорее просто мелодия, больше похожая на записанную на пластинке, нежели на ту, которую поёт человек.

***

Глубокий сон Достоевского прервало громкое пение птиц. Казалось, они были повсюду. Пернатые прыгали по веткам, кустам. Самые смелые из них ходили по земле, рядом с рюкзаками. Что-то с самого начала показалось Фёдору странным. Лишь потом он понял, что рюкзак Вадима отсутсвует, как и сам парень. - Он ушёл, - ответил на ещё не заданный вопрос Кокичи. - Поспросил, чтобы я не будил ни тебя, ни Сигму и ушёл. Достоевский кивнул. Он догадывался, что Вадим так поступит. Потом Федор посмотрел на мирно спящего Сигму и улыбнулся. - Давай что ли приготовил завтрак, пока он не проснулся? - предложил Ома. - Хорошая идея. Доставай провизию, Кокичи…