Пар

Последнее, чего хотел Беннет, — это встретить Чун Юня у автоматов. Он даже замер на лестнице и хотел подняться к себе, но от слишком резкого разворота врезался в девушек, что проходили мимо. Эола почти поймала летящего со ступенек парня, но это почти — Беннет вписался спиной в проходящего у ступенек Чун Юня. Тот его смерил удивлённо-раздражённым взглядом. Он был неожиданно горяч, и глаза его странно блестели. Да и румянец на щеках и шее проглядывался, а ещё на нём была майка, которая ярких пятен не скрывала. И следов зубов. — Чего смотришь? — сощурившись, тихо прошипел. — Я… — совершенно не думаю о том, кто бы мог так расписать твою светлую кожу. — Вид у тебя такой… Нездоровый. Чун Юнь нахмурился и, что-то для себя решив, протянул Беннету банку газировки. — Похмелье, — хмыкнул, взглядом указал в сторону общей комнаты. — Тебе тоже не помешает проветриться. Находиться на балконе с Чун Юнем, где ещё вчера прижимал к себе его-кого-то-там было довольно неловко и странно. Ледяной парень сидел в тени, прикладывал к голове уже согревшуюся банку и томил тишиной. Изредка он кидал на Беннета взгляд, хмуря брови и над чем-то раздумывая. Спустя половину банки он заговорил. — Ты рассказывал, что между вами было? На улице было по-осеннему тепло, но от тона Чун Юня ртуть в градуснике точно упала на несколько делений. Удивительно, как тонкие узоры льда по месту, где он сидел, не пошли. Беннет смотрит на него взглядом «каждому встречному» и головой качает. В ответ получает усмешку, трещиной по льду, по лицу пробежавшую. — А ты не так глуп, как я думал, молодец. Почему-то Беннету казалось, что сейчас он смягчил себе приговор. И ведь даже душой не кривил. Он не говорил Рэйзору, что делал тут с новеньким. Что хотел бы повторить тут с новеньким. С Син Цю. — Ты даже не думай, — так лавина сходит с гор, громко, раскатисто, не предвещая ничего хорошего. — И мыслить о нём забудь. Понял? Холодное пламя в его кристальной чистоте. Оно обволакивает, пускает тонкие пальцы-иголки под кожу и дёргает разрядами тока в разных местах. Смотришь в глаза Чун Юня — и находишься посреди белой пустыни, где бушует метель и никакой надежды на тёплый очаг. Но Беннет знал, для кого зимняя стужа обращается тёплым морозным днём. Беннет губы в полоску сжимает и смотрит упрямо, пальцы банку сдавливают, отчего та поддаётся и возмущенно изливается на ладонь, но парень не замечает. Лёд нашёл на пламя. Они соревнуются, кто кого поглотит, потому что никакого таяния между ними не будет, останется кто-то один: другой или потухнет, или испарится. — Вы с ним вместе, да? — узнать здесь и сейчас. Потому что незнание убивает, потому что на письмо так и нет ответа и Беннет не знает, что с Хэ и почему всё так. Потому что незнание убивает, Син Цю и Чун Юнь близки, это видно. Природу их уз и отношений Беннет не понимает, но хочет узнать и решить, давать ли надежде шанс. — Даже если и так, тебе-то что? — беспристрастное лицо и куча маленьких аккуратных пятен на плечах и руках, укусов. Ему-то всё. — Меня это не касается, — не глядя, выкидывает банку в мусорку. — Уже нет. Банка отскакивает от бортиков и приземляется под ноги к опечаленному парню. Чун Юнь потерял к нему всякий интерес, он уже узнал всё, что хотел. И надо было в этот момент Син Цю замаячить в дверях. — Юнь-Юнь, ребята сказали… — договорить не даёт налетевший Беннет, споткнувшийся о банку. Успев сгруппироваться, упал на пол, утягивая за собой новенького. Син Цю опять из душа, в знакомой футболке. Он тёплый, хрупкий, стремительно краснеющий и ласково улыбающийся. — Простудиться решил? Беннет голову задирает и видит, как Чун Юнь к косяку прислонился и смотрит. Внимательно, сводя брови к переносице. Беннету он как бы говорит, чтоб тот не забывался, а стоит взгляд на Син Цю поднять, и начинается весенняя капель. И тяжёлый, уставший вздох, будто постоянно выручает из каких-либо передряг. — Будто ты мне позволишь отлынивать, — хмурясь и обиженно выпячивая нижнюю губу, удобнее устраивается на Беннете. — Тем более тут тепло, бояться нечего. И подмигивает. Беннет в ответ улыбается, готовый растаять. От Син Цю пахнет шелковицей и морским бризом, его руки опять холодные, хочется взять и согреть в своих. И сейчас, при свете дня, Беннет видит весь контраст их кожи, и, если честно, ему очень даже нравится. А если поднять взгляд с рук на плечи, ключицы, то в разрезе футболки видна грудь со… следами такими же, как у Чун Юня. — Тебе, наверное, встать надо, — резко поднимается, упираясь ладонями в плечи парня. Он такой хрупкий, такой худой. Если Беннет его сожмёт, Син Цю сломается. В руках со шрамами, не успевающими сходить синяками и царапинами всё ломается. — Да, ещё увидимся, — улыбнулся, возвращая всё своё внимание Чун Юню. — Так вот… Как обычно: прощание и съеденная фраза. Типичная встреча с Син Цю. Ничего нового. А нет. Новое есть: следы их связи по всему телу.