Пар

Беннет весь понедельник был более рассеян, чем всегда. Надел не те носки, взял сумку Рэйзора, а не свою, жилетку наизнанку накинул, в чай добавил соль и всячески избегал встречи с Син Цю в коридоре. Из-за этого несколько раз врезался то в какого-нибудь студента, то в преподавателя, а когда столкнулся с мисс Лизой, летающей на крыльях от предвкушения будущего чаепития с Чжун Ли, то вовсе получил отработки в библиотеке. Расставлять новые издания по стеллажам было куда проще, чем стараться прятаться от Син Цю. Вот только Беннет не особо понимал, что новенький тот ещё книжный червь. Пары закончились, а Беннета ждала ещё пара коробок. Рэйзор честно пытался кинуться на помощь другу, но тот его отговорил, а после соседа вообще перехватил Чун Юнь, который, внезапно, даже не кольнул взглядом. Син Цю ему ничего не говорил? Или тихое рычание Рэйзора тому виной? В общем, оставили в библиотеке Беннета одного. Это был последний, обещающий свободу томик, который надо было поставить в раздел экономики, как вдруг Лиза влетела с несколькими листами. — О, милашка, ты уже всё? — потрепав светлые волосы, задумчиво оглядела пустые коробки в углу. — Знаешь, если соберёшь книги из этого списка в коробки, то я освобожу тебя от подготовки к осеннему фестивалю. Беннет смотрит на веер из листов в руках Лизы и прикидывает, сколько там всего. Стоит ли оно того, чтоб не таскать парты и не украшать актовый зал для вечера? Вспомнились падения со стремянок, лопающиеся шары, порванные гирлянды с прошлого года… Стоит. — Чудесен, мой мальчик, — по-матерински чмокнув того в лоб, отдала ключи от библиотеки. — На вахту отнесёшь? О. И в служебке возьми контейнер из холодильника — это вам с Рэйзором. — Мисс… — Всё-всё, я ушла, — махнув, быстро скрылась за дверью. Беннета всегда удивляло, как эта женщина с лёгкостью бегает на шпильках. Вечер. Полумрак. Из-за туч за окном в помещениях ещё более темно. Пустая библиотека, пустой университет, что может пойти не так? Например, дверь может оглушительно хлопнуться о стенку, а в комнату залететь запыхавшийся, взмыленный, растрёпанный Син Цю с криками: — Мисс Лиза, принёс! — он наклоняется вперёд, ладонями в острые коленки упирается. Содранные коленки. Беннет, пока с табуретки падал, успел заметить. Син Цю голову поднимает и взглядом с тем встречается. И не отводит, будто не он сегодня ночью обнажённый к нему прижимался. Вообще не смущается. У Син Цю лямка сумки с плеча скатывается, грохот книг отрезвляет. Оба моргают, вдыхают и отворачиваются. Беннет — чтобы встать, Син Цю — чтобы найти мисс Лизу меж стеллажей. — Даже Эндзё нет? — кажется, факт того, что книгу принять некому, больше эмоций вызывает, чем встреча с Беннетом. Последнему даже обидно. — Можешь отметить, что я сдал? Минут на десять лишь опоздал, с кем не бывает! И смотрит так умоляюще, будто бы жизнь зависит от решения Беннета. По факту так оно и было: все знали, как Лиза или Эндзё жестоко расправлялись с должниками. Даже как-то жаль стало мальчишку. — Твой первый просрок? — задумчиво чешет подбородок, садясь на табуретку. — Второй, — тяжело вздыхая, смотрит на пустое место заведующих, а после — яростно на Беннета. — Хочешь, умолять буду? Или сделку какую заключим? Син Цю из торгового города. Его предложение про сделку ничуть не удивило, даже как-то ожидаемо и понятно было. А вот первое… В голове всплыла далеко не невинная картинка, а тело в облаках пара, на мокром кафеле, взгляд исподлобья. И взмокшее тело, не потому что бежал, а потому что душ. Горячий душ. Беннет губу закусывает, головой мотая. Хватит им уже вертеть, как это вздумается гостю. Пусть тот сам под свою дудку и пляшет. Беннет ему не Чун Юнь, из него веревки вить не получится. — Умоляй, — пожав плечами, удобнее устраивается на табуретке, ноги по бокам свесив и руками передний край обхватив. Он уже предвкушает, как проштрафившийся будет… вставать на колени. Что?! — Беннет, пожалуйста, — и ведь встаёт, и руки в молитвенном жесте складывает. — Пожалуйста, спаси принца от злой пурпурной ведьмы во имя справедливости. Спаси от отработок у горячего на расправу Эндзё. Только ты один мне так нужен, помоги, не отвернись! Беннет время выждал, а после рассмеялся, отмахиваясь от слов парня, будто от назойливой мухи. — Я тебе не верю, у тебя есть ещё рыцари, принц-короткие-шорты, — он сам не замечает, как мысленное прозвище озвучивает. Зато румянец смущенный сразу видит. И гордится. Это он заставил смутиться Син Цю, а не какой-то там Чун Юнь. — Нет у меня рыцарей, мистер-летающий-поднос, — фырчит, скрещивая руки на груди. — Врёшь, — наклоняясь, усмехается тому в лицо. Табуретка была тоже возмущена такой откровенной ложью и выскользнула из-под Беннета, отлетев в сторону. Парень же свалился на провинившегося. И время будто замерло. Вдохнуло и не хочет выдыхать. Син Цю широко распахнутыми глазами смотрит, загнанно дышит. Беннет будто в статую превращается, одним воздухом боится дышать. Син Цю снова близко, слишком. Беннет чувствует, как тот выдыхает ему на губы, а свои облизывает, кусает. Беннет за ним повторяет движение, понимая, что тонет в этой золотой бездне, так открыто его приглашающей. Лампочка над ними перегорает, прощально моргнув. Всех благ, ребята, на этот цирк я смотреть не буду. А парням будто зелёный свет дали. Целуются жадно, несдержанно, будто у них есть только несколько секунд, чтоб насладиться друг другом, будто больше возможности не будет, кто знает. Чмоки влажные разносятся по пустому залу, рикошетят от стен и по ушам бьют. Шорох одежды, возня, довольное мычание. Син Цю в него вцепился так, будто и в посмертии не отпустит. Беннет чувствует, как на месте ухоженных ногтей яркие полумесяцы остаются. Они горят. Он сам сгорает и тонет в ощущениях. Это ярче, чем в душе, это более раскованно, чем на балконе. Сплетаются языки, тела, а возможно и души. Они отчёта себе не отдают, только жадно берут друг друга. Целуют и тихо постанывают, ловят каждое прикосновение, вдох, трепыхание ресниц. Рубашка и футболка к телам липнут. Бриджи и шорты болезненно натирают. Ребята тыкаются друг другу в бёдра, желая на миг ослабить напряжение, но без толку. — Пожалуйста, Беннет, — шепчет он охрипшим голосом, лихорадочно облизываясь и жмурясь. — Я не могу, не могу больше… И стонет. Потому что напряжение с шорт ушло, прохладный воздух обхватил жаждущую внимания плоть, а после… после… — Нет, только не так, нет, Беннет, — ладонями упирается в макушку светлую, желая отстранить от себя. — Ты слишком громкий, Цю, — ладонью рот тому затыкает. Шершавые руки накрывают влажные и мягкие. Три ладони глушат стоны, всхлипы, мольбы не прекращать. Оба поздних «читателя» как-то забывают, где они. Один дарит ласку, потому что дорвался, потому что хочет, потому что ему надо видеть таким Син Цю. Надо понимать, что это он доводит до пика, что его имя пытаются стонать тише, но от этого не менее сладко. Ему необходимо ощущать, что он лучше, что ему вот так, бесстыдно и бессовестно, всего себя предлагает Син Цю. Ему, Беннету. Не кому-то другому. И всё рушится в один миг. Когда на вершине Цю изливается под какой-то попсовый мотив. — Юнь-Юнь? — пытается совладать с голосом, с собой, сглатывая, шепчет Син Цю. — Книжка… Лизе книжку. Да… нет, не стоит. Я… Беннету это ни хрена не нравится. Он вновь наклоняется, широко языком проводя от начала до самого конца. Син Цю стоном давится. Трубку к груди жмёт и второй рукой слепо по полу шарит, стараясь за реальность зацепиться. — Пере… зо… ню… Бе… — и нажимает сброс. — Ни-и. Син Цю лицо в изгибе локтя прячет. Не смотрит совсем, лишь дышит шумно. Беннет им любуется. Ему откровенно нравится всё, что он видит. Хотя, будем откровенны, узел внизу живота давит. Но просить о подобном он не будет. Или?.. — Тебе тоже… надо, — читая мысли, хрипло шепчет Син Цю. О нём заботятся, хах. Смешно. В голову опять лезут ненужные мысли. О Чун Юне. И следах на теле Цю. — Тебе надо возвращаться. Я отмечу книгу. — Да, — вздыхает, поднимается и опять не смотрит на него. Поправляет одежду и сумку, книгу оставляет на ближайшем стеллаже и выходит из библиотеки. Будто и не было ничего. Будто действительно только книгу оставить заходил. Гадко. Беннет заканчивает с половиной списка, отмечает книгу и возвращается в общежитие. Рэйзора опять в комнате нет, чему парень рад. Объяснять другу своё состояние он не намерен. Сложно такое объяснить. Хочется отвлечься. Потому в игру заходит. К нему почти сразу Хэ подключается. Р2: Не против моей компании? Р1: Поссорился с Далетом? Р2: Не хочу об этом говорить. Прости. Давай просто побегаем, соберём тебе ресурсов и прочее? Беннету терять нечего. Хотя и обидно, что он замена ледяного рыцаря. И для Син Цю он тоже замена? Р1: Пошли на кабаньего босса Р2: Спасибо Р1: да не за что Казалось, не было тех писем, не было странного ответа. Ничего не было. Будто опять в лето вернулись. Глоток свежего воздуха. Несколько пройденных квестов за плечами и тычек Рэйзора в бок явно дали понять, что пора спать. Пропускать первые пары не хотелось. Р1: мне пора. Спокойной Р2: спасибо, что составил компанию. Р2: это были сумасшедшие пару дней. Ты — моя стабильность в них. Не против побыть рыцарем? Кажется, где-то сегодня что-то такое уже было. Р1: Ты мне тоже нравился. А сейчас я запутался. Так что да, ты тоже был моей стабильностью. Р2: поможем друг другу не потерять реальность? Р1: да, поможем. Р2: спокойной ночи. Ещё раз спасибо Р1: отдыхай. «Хэ покинул ваш мир», — гласит надпись на экране. Но вот только единственное, что покидает мир Беннета, — здравый смысл, когда рядом появляется Син Цю.